Приехала ко мне в в город пара стариков - тётушка с мужем. Они живут в деревне и, не поверите, сроду никуда дальше райцентра не выбирались. Но вот тут у Прасковьи Ивановны желание появилось: меня, племянника повидать, соскучилась очень, да пряников городских поесть. Почитай, года два не виделись — я всё это время на даче обустраивался, и не до поездок мне было.Надо сказать, что тётушка моя и Иван Семёнович, муж её - люди скромные, тихие и несуетливые, поэтому хлопот особых не доставили. Тем более
Всемирно известный фотомастер Моисей Наппельбаум, автор этого выразительного портрета молодой, внимательно всматривающейся в нас женщины, однажды заметил: «Прошлое человека, его мысли, взгляды на жизнь, отношение к людям - все это оставляет свой отпечаток на его лице». И мастер знал, о чем говорил: ведь фотоделу он отдал 75 лет своей жизни. «Необъяснимым очарованием всегда манило меня лицо человека», - добавил он к сказанному. Очароваться человеком и передать свое очарование зрителю — наверное, для этого нужно быть немного волшебником. И встретить, как и случилось с
Хватит перебиваться, действуй! – напоминал себе Евгений. И, действовал! Он старательно разместил в интернете новые объявления о преподавании венгерского языка, но откликов не последовало и на этот раз. А что если предпринять неординарный шаг — обратиться за содействием к кому-нибудь “наверху”? Терять-то нечего. Мысль возвращалась снова и снова. Евгений подбирал оправдания: он ведь уже не безымянный, из-за рубежа приезжали редакторы — даже из Амстердама. Посидели, выпили, зачем-то фотографировали. Через несколько дней решение созрело. Евгений открыл сайт одного серьёзного министерства, нашёл форму обращения. Для
"А население молчало, Смотрел в молчаньи каждый дом. Так на врагов глядят сначала, Чтоб взять за глотку их потом” К. Симонов Долги надо отдавать — жить с ними нехорошо. Евгений, коротко стриженный подтянутый мужчина пятидесяти четырёх лет, сидел в кресле с чашкой чая и думал: как рассчитаться со всеми — и успеть ли? Долгов накопилось много, а силы уже не те. Он устал — от бесконечной работы, от неудач, от жизни, которая будто всё время проверяет его на прочность. Семь лет назад он
В последние дни перед юбилеем я прослушивал рассказы этого человека, которые читал ещё в детстве. В каждом из них обнаруживал незамеченные раньше детали, понятие о которых пришло с годами. В таком известном и повсюду разжёванном рассказе «Любовь к жизни», в самом его конце есть сцена, где в кают-компании питаются учёные — белая кость. Они удивляются тому, что приключилось с главным героем. Будучи безнадёжно оголодавшим, тот в борьбе за жизнь схватился с волком, таким же слабым как сам -- от бессилия не готовым
Эффект крови: первая строка (Интеллектуальный триллер-абсурд в одном акте) ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: СУДЬЯ (АРХИТЕКТОР): Человек с лицом, напоминающим чистый лист бумаги. Его голос — метроном. ПРОКУРОР (РЕАЛИСТ): Человек, который видит в облаках только конденсат, а в стихах — нарушение отчетности. МАКСИМ (ПИСАТЕЛЬ): Лихорадочный, с глазами, полными чернил и страха. Он живет в промежутке между вдохом и запятой. АДВОКАТ (ПЕРЕВОДЧИК): Усталый мудрец, который переводит язык гениальности на язык бытового идиотизма, чтобы спасти подзащитного. ДЕКОРАЦИИ: Зал суда, где стены прозрачны. За стенами видны тени людей,
/Из семейного альбома * * * Поездка на Канарские острова в зимний отпуск оказалась для нас с Хансом одной из самых запоминающихся. И хотя с тех пор прошло много лет (тогда ещё не было войн и эпидемий), но фотографии той поездки греют теплом воспоминаний и хотелось бы поделиться им с друзьями. Мы улетали из аэропорта Схипхол (Амстердам) , где было много ёлок k Рождеству. - Xaнс возле Рождественской ёлки / Schiphol * * * При подлёте к острову Тенериф в иллюминатор были видны живописные бухты, скалы, отроги гор и
В просторном зале музыкальной школы, расположенной в центре старинного немецкого городка Миттенвальд, царила праздничная суета. В воздухе чувствовалось то редкое настроение, которое бывает только перед Рождеством: радостное, благостное, почти сказочное. Всё было готово для концерта: сбоку сцены, у большого окна, стояла высокая ель, украшенная разноцветными шарами – золотыми, красными, синими, а также стеклянными ангелами, зайчиками и другими фигурками. На её макушке сияла Вифлеемская серебряная звезда, а между ветвями мягко мерцали огоньки гирлянд, отражаясь в оконных стёклах и создавая ощущение, будто свет
Как хорошо, что в школу ещё только через 2 недели. И, как говорит моя бабушка: "Шестой класс, это тебе, Алла, не фунт изюма!"На наш дачный посёлок опустились вечерние сумерки. Мы с бабушкой одни в нашем маленькой комнатке дачного домика. Я уютно устроилась на своей кровати в ожидании продолжения рассказа. Бабушка подожгла ватный фитилёк в, сделанном ею из картофелины, светильнике. В комнате возник уютный полумрак и запахло жареными семечками от горящего подсолнечного масла.Бабуля начинает свой рассказ:- Да, а вот при Николашке...-
Уличная кошка серо-дымчатого цвета, которую мы за ее покладистый характер ласково назвали Мурочкой, появилась у нас не сама по себе. Ее однажды нам к подъезду привел огромный и лохматый, что медвежонок, кот Кузя, присматривавший за порядком у нас во дворе. Мурочка осталась без матери, поэтому опекать осиротевшую кроху взялся Кузя - первый заступник всех слабых в округе. И мой большой друг. Из авторитетов во дворе потому что Кузя воспринимал только меня: я его кормил свежими бычками с рынка и помогал в
— Утро красит нежным цветом. - пропела Элла, выпорхнув из каюты в салон. Потянулась, сделала несколько разминочных движений, медленно выпила стакан холодной воды. Обозрела виды в панорамные окна. Отрытое море, но впереди виднелась полоса берега. Корсика? Сверху наверняка виднее. Она поднялась в ходовую рубку. Диего стоял, вернее — сидел в удобном кресле — на вахте, орлиным взглядом озирая горизонт, время от времени слегка поворачивая штурвал и щёлкая тумблерами на панели управления. Элла даже залюбовалась. Красавец! Вот, кто истинный потомок дона Хуана Тенорио. Ветер был
Oт автора: Два маленьких и добрых рассказа из повести "Первое сентября". С наступающим Новым годом! Первое сентября Тучи, ещё вчера метавшие громы и молнии, иссякли. Лучи восходящего солнца осветили мою покрытую лишаями шею. Я несколько раз чихнул в поселковое пространство. Брызги попали на обглоданное козами вишнёвое дерево. Я привстал на дыбки, ухватился, было, за нижнюю веточку, потянул. Гибкий ствол наклонился, но последняя съедобная зелень осталась недоступной. Упругое дерево дрожало, не уступая ни вишенок, ни листочков. Люди уже сгорали от жажды.
EN
Старый сайт
