Вай-фай души

Не закрывайся от мира.

Открой вай-фай души,

Я – хороший,

Мир – хороший,

У меня – все хорошо!

Смыслом дыши,

Жить заспеши,

Музе служи! 

Мыслью пляши,

В слове кружи,

Радость верши!

Достигни вершин.

Но стань прозрачным, как эфир,

Впуская в сердце звездный пир.

Будь не сосудом — будь струей,

Меж вечным сном и суетой.

Не закрывайся — будь открыт,

Как небо, что в костях болит,

Как рана, ставшая окном,

Где свет и тьма поют в одном.

Пусть твой сигнал летит во тьму,

Не подотчетный ничему —

Ни страху дней, ни весу лет,

Где смерти нет, где только свет.

Мы — переводчики огня

В холодный пепел завтра дня.

Танцуй, пока звенит струна,

Пока Вселенная пьяна

Твоим присутствием в пыли.

Мы здесь — не гости, соль земли,

Святой и грешный микрофон,

В котором слышен Божий стон.

Дыши. Светись. Будь настежь. Весь.

Вай-фай души — ты здесь. Ты есть.

*

Вечный треп

Балтуна, балтуну, балтуне, балтуно.

Говорю, говорю, говорю, все одно.

Балтуна, балтуну, балтуне, балтуно.

«Не бубни!» Эту заповедь знаю давно.

Балтуна, балтуну, балтуне, балтуно.

Мыслю вслух, треп треплю все-равно.

Балтуна, балтуну, балтуне, балтуно, 

Говорю, говорю, говорю всё равно, 

А в словах не рождается суть,

Получается жуть, жуть. 

Балтуна, балтуну, балтуне, балтуно, 

Гений я, гéниям — всё равно.

«Не бубни!» — мне понять этого не дано, 

Треп-треплю, треп-треплю, треп-треплю все-равно.

Балтуна, балтуну, балтуне, балтуно — 

И в бубнежке – мой космос, болтаю давно.

Балтуна, балтуну, балтуне, балтуно — 

Голос времени я, я – пророк, все-равно!

*

Код Фубля

Я – Фубля.

Ты – Фубля.

Он – Фубля,

Она – Фубля.

Они – Фубля.

Мы – Фубля.

Фубля – это такое имя.

Но что оно нарицает –

Никто не знает!

Фубля — стоп-шрам на лице экрана.

Это — открытая в вечность рана.

Это — печать на пустом конверте.

Это — пароль от любви и смерти.

В лифте, застрявшем меж "Да" и "Нету",

Мы Фубли, летящие в тьму по свету.

Так не суди с колокольни мнимой!

Имя, что дым, пролетает мимо.

Мы лишь окурки в небесной урне,

Фубля — наш код, и ни слова, дурни.

Фубля — ашрам на лице экрана.

Это — открытая в вечность рана.

Это — печать на пустом конверте.

Это — пароль от любви и смерти.

В лифте, застрявшем меж "Да" и "Нету",

Мы Фубли, летящие в тьму по свету.

Так не суди с колокольни мнимой!

Имя, что дым, пролетает мимо.

Мы лишь окурки в небесной урне,

Фубля — наш код, и ни слова, дурни.

*

Гимн Постмодерна

Я – Фубля.

Ты – Фубля.

Он – Фубля,

Она – Фубля.

Они – Фубля.

Мы – Фубля.

Фубля – это такое имя.

Но что оно нарицает –

Никто не знает!

Но я приоткрою завесу тени:

Это — итог всех земных хотений,

Это — когда в зеркала заглянем

И в отраженьях своих увянем.

Это не ругань, а скрип орбиты,

Где все кумиры дотла разбиты.

Когда на вопрос: «Кто мы в этой бездне?» —

Лишь эхо доносит: «Вы все бесполезны».

Фубля — это шрам на лице экрана,

Это — открытая в вечность рана.

В мире, где смыслы сожрала «инфа»,

Фубля — последняя рифма мифа.

Это печать на пустом конверте,

Это — пароль от любви и смерти.

В лифте, застрявшем меж «Да» и «Нету»,

Мы — Фубли, летящие в тьму по свету.

Так не суди с колокольни мнимой!

Имя — как дым, пролетает мимо.

Мы — лишь окурки в небесной урне,

Фубля — наш код... и ни слова дурней.

*

Гимн неповторимости

Мне весело! Я поесенил.

Мне весело! Я кафканул.

Мне весело. Я оруэллил.

Нет! Буду собой!

Потумбоюмбю трехстопным ямбом!

И тубрики потекут рекой!

Мне весело! Я поесенил,

Рвал душу в клочья, пил закат.

Мне весело! Я кафканул,

Средь лабиринтов лжи и дат.

Мне весело. Я оруэллил,

Сквозь призму страха видел суть.

О, сколько лиц на миг примерил,

Пытаясь чей-то выбрать путь!

Но в этой маске, как в чужой рубахе,

Сжимается мой собственный порыв.

Мой пульс, не подчиненный этой плахе,

Кричит: "Довольно! Душу не порви!"

И я срываю с треском эти лики –

Веселье их теперь мне, как тюрьма.

Я прочь гоню литературных диких,

Чтоб не сожрали истину сполна!

Нет! Буду собой!

Я сброшу груз чужих веков!

Не эхо, нет, не призрак в дымке старой,

А первозданный, рвущийся из оков

Мой собственный, неистовый и ярый

Неповторимый, странный, словозов!

Я сам себе и гений, и творец,

И сам себе я главный судия.

Мой путь — не по следам чужих сердец,

Моя вселенная — и есть, конечно, я!

Потумбоюмбю трехстопным ямбом!

Пусть это слово звучит, как взрыв!

Я расчищаю космос личным гаммом,

Сплетая смысл из самых диких рифм.

Мой ритм – он не из книг, не из канонов,

Он рос в пыли, в молчании ночей,

Он рвётся из подземных эшелонов,

Он – звук моей живой, ничьей ничей!

И тубрики потекут рекой!

Не золота блеск, не славы гром пустой,

А чистый ток признания, что бьет

За то, что был я подлинно собой!

За то, что выдохнул свой личный код.

За этот абсурд, за этот звонкий смех,

За смелость быть не копией, а явью,

Я разбужу в душе забытых всех,

И тубрики потекут рекой! И слава,

Как собственный огонь, взойдёт над тьмой,

Мой личный гимн, рождённый лишь из праха,

Мой неподдельный, дикий, яркий Я – живой!

*

Маза гения

Я не вычитываю тексты,

Я публикую сразу.

Не думаю, когда пишу,

Я – гений, есть такая маза!

Мне не до рифм, что тщательно отточат,

Не до метафор, выверенных в срок.

Мой слог – как пульс, как нерв, что в теле точно

Нашёл свой путь и вырвался, как шок.

Я – ураган, что рушит все преграды,

И молния, что бьёт в слепую ночь.

Мне не нужны ни лавры, ни награды,

Лишь этот ток, что прогоняет прочь

Всё лишнее, все шорохи сомнений,

Всех критиков скулящие стада.

Я – эхо бездн, я – сон из сновидений,

Я – правда, что кричит: "Вот он, всегда!"

Мой стих – не для учебников, не для пыли

Библиотек, где мудрость спит во мгле.

Он для того, кто в суете забыл и

Зачем он есть на этой вот земле.

Он не от разума, что всё подряд измерит,

Он из тех жил, где кровь ещё кипит.

И пусть мой крик в безумье кто-то мерит,

Я знаю, что в нём Истина горит.

Она срывает маски, рвёт покровы,

И рвёт шаблоны, выстроенный ряд.

И в этой дерзости, такой почти суровой,

Звучит не звук, а чистый водопад.

Мне не до завтра, где угаснет пламя,

Мне нужен миг, вот этот, где я есть!

Я – не маяк, я – брошенное знамя,

В котором вечность обретает весть.

И пусть смеются, пусть кричат: "Безумец!"

Я слышу только голос, что ведёт.

Я – в каждом слове – беспощадный кузнец,

Что из огня рождает новый код.

Так пусть струится, дико и нестройно,

Мой текст, не знающий ни мер, ни уз.

Он будет жить, и будет он достойно

Пророчить правду, не боясь обуз.

Я не прошу. Я просто оставляю.

И пусть оценит каждый, кто готов.

Я – гений. Есть такая маза. Понимаю.

И в этом мире не ищу оков.

*

Театр равнодушия

***

*

Игра пустоты

Во мне играет пустота,

Лирический герой мой - сволота.

Искусный лжец, плетущий сеть из слов,

Где каждый слог - как лезвие отточен,

А взгляд его - как сталь холодных льдов,

В которых свет души навек заточен.

Он ходит по земле, как тень ночная,

В кармане прячет скомканный закат.

И истины, как мусор, подбирая,

Он собирает ядовитый клад.

Он видел рай, но сжёг его дотла,

В его руках любовь лишь пепел серый.

Он знает всё, но не найдёт тепла,

И сам себе - и палач, и скверный лекарь.

Он - зеркало эпохи, кривое, злое,

Где каждый видит отражение своё.

И если вдруг в нём что-то узнаёте,

Не гневайтесь на зеркало за то.

Быть может, где-то в глубине души,

За слоем цинизма и тоски вселенской,

Ещё теплится уголёк, дышит,

Надежда на исход, на свет спасенный.

И этот свет, едва заметный, слабый,

Пусть будет маяком вам в темноте.

И даже в самой лютой, горькой правде,

Оставьте место вере и мечте. 

(с) Юрий Тубольцев

                                        * * *