Хватит перебиваться, действуй! – напоминал себе Евгений. И, действовал! Он старательно разместил в интернете новые объявления о преподавании венгерского языка, но откликов не последовало и на этот раз.

А что если предпринять неординарный шаг — обратиться за содействием к кому-нибудь “наверху”? Терять-то нечего. Мысль возвращалась снова и снова. Евгений подбирал оправдания: он ведь уже не безымянный, из-за рубежа приезжали редакторы — даже из Амстердама. Посидели, выпили, зачем-то фотографировали.

Через несколько дней решение созрело. Евгений открыл сайт одного серьёзного министерства, нашёл форму обращения. Для офицеров запаса имелась отдельная строка. “Я, конечно, не служил, но сборы проходил дважды. Старший лейтенант запаса — это тоже статус”. Он махнул рукой: будь что будет. Опыт общения — уже польза.

Наскоро составив письмо — от имени писателя и офицера запаса, готового послужить Родине, — Евгений отправил его по электронной почте. “Новые читатели гарантированы”, — ухмыльнулся он. И тут же поморщился: “Только бы на сборы не забрали”.

Он вспомнил, что подобное уже было. Тогда, ещё по инерции после директорства, он тоже обращался к “серьёзным людям”. Вскоре появился усердный ученик венгерского — бывший капитан милиции. Учился старательно, но на сложных правилах “ломался”: ужас проступал на лице, будто его снова вызвали на допрос. Евгений тогда подумал: венгерский — не всякому капитану по зубам. “Интересно, кого пришлют теперь? Ещё одного капитана? Пусть хоть так помогут — лишь бы ученик платил”.

Не ожидая ответа, он потащил на книжный развал стопку старья и сторговался с продавщицей на мелочь. На хлеб хватило, но вопрос оставался прежним: как жить дальше? Отдых, учеба дочери, машина, женщины — всё упиралось в деньги. “Амазон” молчал, благотворители не появлялись, почитательницы — тем более.

Прошла неделя, другая — тишина. “Почему молчат? Реакция ведь будет. Какая — вот в чём беда”. Воображение тут же разыгрывалось: любое обращение к начальству в России — как челобитная. Руководство “и так всё знает” и не любит, когда отвлекают. Евгений вспомнил себя — директора охранного предприятия: обращения бойцов раздражали, даже если были по делу. “Так и там: скажут — полковники не при деле, а тут старлей. На сборы его! Там и окажем содействие”. Второй вариант виделся реалистичнее: “Живи пока, повезло тебе”. А третий — фантастикой: “на, вот тебе фонд, звание повыше, работай на благо Родины”. Он оборвал себя: хватит мечтать — то казни мерещатся, то Венгрия с деньгами и девчонками.

Он заметил за собой ещё одну странность: слишком часто разговаривает сам с собой. Но говорить было не с кем. Лена избегала общения; дочь жила своими интересами. Татьяна занята производством. Мальвина звонила из любопытства. “Погибай-пропадай именинница”, — всплыл детский стишок.

 Другие женщины? Что-то не видно их на горизонте! Оно и понятно – кому нужен писатель без денег! Да бог с ними, с женщинами, перебьюсь как-нибудь, – утешал себя мужчина, но понимал, что это слабое утешение. Воображение детально рисовало изгибы женского тела. Вопрос оставался открытым и ждал своего решения. Только вот, в какой последовательности его предстоит решать? И это казалось понятно. Сначала появятся деньги, а за ними, без длительного перерыва и женщины. Они вместе приходят и уходят! – свернул он свои размышления по обыкновению на философский лад. 

Лена позвонила как-то по мелочи — и Евгений вдруг услышал собственный голос: ровный, чужой. Он говорил с ней как с посторонней. Всё: доверие утрачено, прошлое не вернуть. “Нужна новая подруга”, — решил он. Но через день снова накатывало: почему Лена ушла? Он перебирал версии и всё чаще сходился на одной: она “решала жилищный вопрос” пасынка Ромки — взрослого лоботряса, привыкшего прятаться за маму и бабушку. “Мама, бабушка, обижают!” — и главной “гадиной” становился Евгений. “Эх, разве так надо было бить…” — глухо думал он.

И всё же, если так, значит жалеть об уходе не стоит. Ромку надо бы поставить на место — объяснить, что жить за чужой счёт нельзя. Но чем и с кем наводить порядок? Евгений пытался рассуждать “социально”: офисные — “планктон”, заняты обработкой и зарплатой; поля — пашут; студенты берегут себя; служивые на довольствии; водители и охрана выжатые — не до революций. Татьяна была права: все заняты выживанием.

Парадокс: чем больше он говорил об идеологии, тем сильнее быт выталкивал её на задний план. Сил на “большое” не оставалось, едва хватало на текущее.

Это особенно ясно показали поминки у Татьяны: умерла её мать — “жилистая старуха”, которой прочили сто лет. Евгений пришёл — и первым, что услышал, было: “Как ты изменился!”. Татьяна отступила на шаг: “Похудел и постарел… прямо Кощей”. Саша подтвердил. Евгений не спорил: “Отъемся”.

За столом он продержался недолго и ушёл на кухню — “спокойно отъедаться”. Там, в узком кругу, выпили водки; он молча умял три отбивные и остановился: “Нельзя больше — отъедаться нужно постепенно, как узнику”. Саша рассмеялся: “Я хотел это сказать — постеснялся”.

Потом гостей провожали. Подруга покойной, тётя Лида, долго смотрела на Евгения и так и не узнала. Он шутливо заметил: “Вы тоже похудели”. Но внутри кольнуло.

Через неделю он взвесился у соседа: семьдесят килограммов вместо восьмидесяти двух. “Не сорок же”. Черты лица заострились — крупы и тренировки сделали своё. Даже в бассейне тренерша на бортике заметно оживилась, когда он вышел из воды. Евгений смутился: “Ничего, нагуляю жирок”.

И всё-таки реальность быстро возвращала: отдых, море, Венгрия — пока только картинки. Хорошо бы термальные купальни в Будапеште — с дочерью, разумеется. Но “не до женщин — быть бы живу”.

Зимой он понёс в комиссионку чайный сервиз. Армянка приняла охотно, цену поставила приличную, но предупредила: “Деньги берегут”. Надежда согрела, однако ничего не продалось: ни сервиз, ни фужеры, ни “Парусник”. Потом грипп — он и дочь. Время шло, дочь днями сидела в библиотеке, готовилась к пересдачам; Евгений работал — тексты шли и публиковались. Он становился известнее.

Весна приближалась — солнце припекало, парки звали. И вдруг сработали его объявления: появился ученик венгерского. Парень двадцати пяти лет, интеллигентный, деловой. И слишком уж легко шёл по программе: схватывал с первого раза, выдавал детали, которых знать ещё не мог. Евгения кольнуло: не “ответ” ли это на письмо в ведомство?

Но ученик платил исправно — и Евгений решил не копать. Потом пришёл второй “грамотный”, исчез через пять занятий. Потом третий — и тоже “с вопросами”. Евгений почувствовал: к нему присматриваются. “Смотрите, я весь на виду”. И одновременно понял: это даже полезно — заставляет держать форму, готовиться серьёзнее.

Деньги пошли: он стал лучше кормиться, починил Волгу, покупал дочери сладости, почти расплатился с долгами. Остался смешной хвост — двести рублей электрику, который исчез из двора; бегать за ним Евгений не собирался, но внутренне отметил: “вернуть бы надо”.

Появились силы и для трезвых выводов: он выстоял, но до благополучия далеко. Никаких запасов, никакой стабильности. На одном ученике не уедешь. В правом боку снова ныло. Раньше можно было бы пожаловаться Лене — врач она была отличный, хоть и без такта: “не валяй дурака”. Теперь Лены нет. Оставался спорт — и упрямое, привычное: “сам справляйся, сам с усами”.

Занятия венгерским языком шли полным ходом. Евгений даже подумывал о поездке в Венгрию — обновить разговорную речь, посидеть в ресторанах, где официанты охотно поддерживают беседу в расчёте на чаевые. Свободного времени почти не оставалось: день был расписан по минутам.
— И это называется сам себе хозяин! — ворчал писатель. Посидеть на лавочке, газетку полистать — некогда. Впрочем, газет он давно не читал и не собирался — разве что на английском.

Вдруг поступило странное предложение о работе — заманчивое, но туманное. Евгений отказался сразу. А вечером раздался звонок.
— Предлагаю вам поработать как писателю! — без предисловий заявила незнакомая женщина.
— Как писателю? — не поверил он.
Тон её был слишком уверенный, почти наглый. Деньги она упомянула вскользь, а на вопрос об организации ответила встречным:
— Вам важна организация или деньги?
Евгений растерялся.
— Деньги, конечно…
— Тогда не задавайте лишних вопросов.
Терпение лопнуло.
— Мы расстаёмся, — коротко сказал он.
— До свидания, — ответила она растерянно.
Ему показалось, что ей редко отказывали.

После разговора интернет неожиданно «ожил»: страницы загружались быстрее обычного.
— Решение по мне принято, — усмехнулся Евгений. — Интересно, какое.

Но жизнь текла по-прежнему. Жиличка мастерила поделки, дочь пропадала в библиотеке, он придерживался режима — тренировки, работа, прогулки, переписка с редакторами. Графики продаж на «Амазоне» напоминали дымный след падающего самолёта — всё вниз и вниз.
— Разбогатею, только если найду на дороге сумку с деньгами, — признался он себе, разводя руками. Сумка выходила большая. Но такие сумки не валялись.

Весна пришла рано. Солнце пригревало, москвичи гуляли, улыбались. И вместе с весной ощущался ветер перемен — смутный, тревожный.
В лифте сосед сообщил:
— Готовьтесь, воевать пойдём.
— Пойдём, — спокойно ответил Евгений. — Как только пару человек перед строем расстреляют за отказ — так и пойдём.
Сосед промолчал.

После громкого убийства оппозиционера тревога усилилась. Огонь у Кремля, ощущение безнаказанности.
— Следствие разберётся, — усмехнулся Евгений, вспомнив, как когда-то «разбирались» с ним самим.

Но весна напоминала и о другом — о женщинах. Сайты знакомств надежд не оправдывали. Встречи были, но пустые. Одна потребовала денег, другая — пятерых детей, третья — срочно замуж.
— Нет, — решил он. — Так дело не пойдёт.

Он попробовал знакомиться «по старинке». В страховой конторе разговорился с девушкой — та слушала с интересом. Но Евгений вовремя остановился:
— Красивая — мало. Нужна надёжная.
Он ушёл, оставив её разочарованной.

Попытки продолжались, но всё глохло. В конце концов он махнул рукой:
— Придёт время — сама появится.

Ночью приснился сон: за ним гналась толпа молодых женщин, ловких и настойчивых. Он удирал изо всех сил и проснулся в холодном поту.
— Нет, — решил он. — Торопиться не следует.

Весна набирала силу... Mысли о поездках и женщинах теребили Евгения, особенно во время прогулок.
-- Интересно, увижу ли Кубу в этой жизни? – вопрос был не праздный, а главное интересный. Мне ведь много уже не надо, здоровье подорвано в непрерывной борьбе за выживание! – пожалел он себя. Вполне хватило бы и двух молоденьких кубинок, и то больше для приятного времяпровождения, для экскурсий по городу. Нет, для экскурсий все-таки лучше три девушки! – решил он после короткого раздумья. Так веселее! Страну покажут со всех сторон! Тут он улыбнулся невольному сравнению. Со всех сторон! Да ладно, и двух девушек будет достаточно, - снова переменил он решение. Возни с ними, да и едят они много! Две!
Солнце между тем незаметно село, но яркие впечатления от приятной прогулки остались. Жаль, Куба ближе не стала.   

    Весна все увереннее вступала в свои права, и Евгений все чаще озадачивался наболевшим вопросом – как бы стремительно продвинуться на всех направлениях сразу? Деньги! В который раз он вынужден был констатировать то, что все упирается в деньги, как бы презрительно он к ним не относился. С деньгами, будь они в наличии, открылось бы столько возможностей! И туда можно было бы съездить, и сюда, и приодеться и отъесться, да и много чего другого! Женщины без сомнения разом приветливее стали бы! У них на деньги нюх развит. Опять радужные мечты! Ты думай не о том, что будешь делать с деньгами, а о том, что будешь делать без денег! – в который раз напомнил он себе. Сдача комнаты и преподавание языка годятся только для того, чтобы удержаться на плаву, не более того.

    Деньги! Он снова и снова заставлял себя перебирать в уме возможные варианты заработка, но не находил решения. Слышал он где-то, что даже таксисты по сто тысяч зарабатывают! Не в таксисты же идти! Нет, все не то! Но должно быть решение, обязательно должно быть! – убеждал он себя. Не додумался я еще просто. Хожу вот, рядом с деньгами, а они все лежат и меня дожидаются. Такие вот толстые пачки и банкноты все новые! Получалось же, раньше, значит и сейчас должно получиться! Как ловко я придумал когда-то вооружать состоятельных охранников! Директор охранного предприятия – ха-ха! Сам ведь, тогда додумался, и одним из первых экспериментировал с оружием боевым, в девяностых годах! Стрельба, правда, не утихала. Да не беда! Все сошло с рук, не обогатился, однако, черт дал, черт взял, эх! Зато веселья хватало с избытком.

    Но как разбогатеть сейчас, немедленно? На Амазон надежда слабая, невесты с приданым под окнами не толпятся, затаились невесты что-то! Пора, пора принимать решение! Назревают глобальные события! Не ошибиться бы, только, не оказаться бы за бортом. И что делать в первую очередь – запасаться продуктами или судорожно рассылать тексты по редакциям, или и то и другое? Тексты! Сколько можно работать! И так уже все опубликовано многократно, а написать новое быстро не получится! Впрочем, ускорить темп работы мне по силам, – мягко укорил себя мужчина, понимая, что много время тратит на пустые душевные переживания и мечтания. А что в действительности? И как долго будет тянуться неразбериха? Нет, одни волнения! На отдых пора, а то дерганный какой-то стал!

    Евгений давно обратил внимание на то, что его не покидало чувство тревоги. Оно, это чувство становилось то больше, то меньше но не исчезало совсем! Не должен человек жить в таких условиях, не должен! – восклицал он про себя. Чувство тревоги следует внушить недругам, это они должны бояться, вздрагивать от каждого шороха, понимать, что отвечать рано или поздно придется. И серьезному писателю по силам внести свою лепту, - напоминал он себе о главном. Звучало все правильно. 
    Однако, на первый план все время выходили вопросы элементарного выживания. И это здорово утомляло мужчину. Воображение рисовало жареного барана с красным вином, а на столе стояла чашка с горсткой риса. Уехать бы далеко-далеко, зарыться бы в теплый песок и забыться! – все чаще мечтал Евгений. Он обратил внимание на то, что стал связывать, свои надежны с далекой страной, где тихо плещет океан, где течет размеренная жизнь, без потрясений, где все предсказуемо и уж точно безопасно. А женщины там ласковые и покладистые.   

    Слышал он где-то про то, что в далекой Новой Зеландии и старики и молодежь на легкомоторных самолетах летают так же просто, как и на мопедах катаются. Захотелось ему побольше узнать об этой самой Зеландии. Сыр там, говорят, еще хороший делают! Вкусный! Любил он в лучшие времена полакомиться хорошим сыром, да вином обязательно запить красным. Вот, буду там летать на легкомоторном самолете, винцом баловаться и ничего не делать, а дочь тем временем в университете учиться будет! – усмехнулся мечтатель,- от всех катаклизмов подальше! Да и в теплом океане у бережка поплавать не мешало бы. Любил он плавание, очень любил!   
    Нет, не ждет меня там никто! – помечтав немного, не без труда возвращался писатель к суровой действительности. Хотя, книги мои там продаются, в Новой Зеландии-то! В магазине под названием “Мощная обезьяна”. Откуда такое название? В Зеландии, вроде как, не водятся обезьяны! Зеландия! А Австралия разве хуже? Да и на карнавале в Рио-де-Жанейро я давно не был! Постой! – напомнил он себе. Я вообще никогда не был на карнавале! И даже океан не пересекал ни разу. Прозябаю тут в средней полосе России! Так что, действуй решительнее парень, если хочешь увидеть и Бразилию, и Австралию в этой жизни. А пирамиды! Прикоснуться бы на мгновение к тайне мироздания! Но не тоскуй, а действуй, парень! Легко сказать. А, время летит... 

    Первое мая наступило своим чередом. Праздники!
Утром Евгений возвращался домой после занятий на тренажерах и, посматривая по стонам, отмечал, что граждане во дворах активно собираются в поездки. Кто-то загружал в машину коробки с рассадой, эти люди собирались на дачу, а кто-то важно катил за собой чемодан на колесиках, и это было понятно. Эти граждане отправлялись в дальние края, за границу, скорее всего. Не сказать, чтобы их было много, но они встречались. Евгению же оставалось только любоваться на сборы и радоваться за граждан, улетающих в дальние страны. Все это стало теперь так далеко от него!
Даже непритязательный отдых на даче, после расставания с Леной стал недоступен. На даче теперь мальчик Ромка хозяйничал со своей бабушкой. Там же теперь и его бывшая жена копается на земле, грядки готовит. Красота! Об этом Евгений старался не думать, все, что было связано с Леной, бередило душу. Не скоро удастся вытащить эту занозу, это он понимал. Как же они дальше будут жить друг без друга? Двадцать лет - прожили вместе, не шутка!

Рано лег спать Евгений. Под утро неожиданно проснулся, резко вскочил, сел на кровать,  осмотрелся удивленно вокруг. Светало. Но опять на душе тревога! Что за напасть! Беспокойные мысли не исчезали ни утром, ни вечером. Мысли! Но углубиться в размышления он не успел. Неожиданно раздалось пение птиц. К одной мелодичной трели подключились другие, и перекличка пошла не умолкая. --Такие приятные для Москвы звуки. Все заботы разом куда-то улетучились.
-- Да ведь это все ерунда! – воскликнул про себя Евгений. Обычные бытовые неурядицы одолели, - справлюсь с ними как-нибудь! А жизнь, вот она, идет полным ходом и мне следует наслаждаться каждой минутой пребывания на планете Земля в качестве мужчины, в качестве человека! И несмотря на трудности сделано немало! Я стал настоящим писателем и даже продолжаю работать в нелегких условиях. Писатель! Звучит гордо. И я еще много смогу сделать, жив буду, многое мне по силам! И дочь со мной! Ее тем более следует учить радоваться жизни, личным примером сподобиться доказать, что успеха можно достичь, не запятнав руки и совесть. Вовсе не обязательно быть барыгой, вором или лапошником! Здоровье не подвело бы только! А может быть, и мир еще успею увидеть в качестве почетного гостя, и ей покажу его красоты! А может быть, таки и к тайне мироздания удастся прикоснуться даже, или хотя бы рядом пройти. Ведь, это так интересно! Откуда на Земле люди? И первая ли цивилизация мы на Земле?

А птицы все заливались, заливались трелями. Больше птиц стало в городе, несомненно, больше! Он снова вернулся к своим мыслям. Что дальше? Пройдет немного времени и сгинет ненавистная нечисть без возврата! Вне сомнения сгинет! Это ведь только в потемках им удается сохранить лицо, а при солнечном свете сразу видно их трухлявое нутро! Как в детском фильме про пиратов. Вывод простой – на свет божий пора вытащить нечисть, под прямые лучи солнца! И я, как писатель, еще успею внести свою лепту в это благое дело! И добавил философски – все может быть на белом свете! Надо признать, что постоянный анализ ситуации приносил-таки свои плоды. Приоритеты выделялись, становилось понятно на что следует обратить внимание, а что подождет пока. Ответы находились в рассуждениях. Может быть, даже поживу еще по-человечески, - подбодрил он себя. Работать надо только не покладая рук, работать! Где-нибудь да сумею пробить глухую стену непонимания и отчуждения. Стена-то только местами крепкая, а сложена-то она из трухлявого материала! Да и слеплена абы как. Временщики работали!

Новый день вступил в свои права, гул машин заглушил птичью перекличку. Наступили праздники, а для Евгения все было едино – что праздники, что будни! Один день приходил на смену другому, время бежало вперед. Ничего нового! 
Порой даже казалось, что одни и те же люди садятся в троллейбус, одни и те же машины проезжают мимо, одни и те же вороны пролетают над головами. Поскольку стало припекать солнышко, то Евгений возобновил свои привычные посиделки у старого пруда недалеко от дома. Работал там и загорал, не без этого! Правильнее сказать – загорал и работал. Хорошо сиделось у воды на теплом камне. С пользой проводилось время, и думалось хорошо у воды-то! Не море конечно, а все-таки!
В мыслях он стал возвращаться к недавнему прошлому, сопоставлял события, пытался понять, где недоработал, что делал не так, где допустил ошибку.

Изредка вспоминал те давние времена, когда руководил охранным предприятием. Сколько людей он уволил тогда без их на то согласия, руководствуясь лишь сиюминутными доводами, а если назвать вещи своими именами – пустыми амбициями. Это у него, у директора деньги тогда водились. А каково приходилось человеку с семьей остаться без работы, без заработанных денег даже, поскольку в те времена давать зарплату уволенному за халатность охраннику было вовсе необязательно. Он и не давал, зажиливал деньги. Вот оно и аукнулось! Сам побывал в их шкуре! Нелегко конечно пришлось, а что поделаешь! Хорошо еще, что выдержал пока, что остались силы двигаться дальше. Только силы те на исходе.

Сколько еще трудиться без полноценного отдыха? Подкрепления нужны, подкрепления, подпитка свежими силами! Сколько можно бороться в одиночку? Впрочем, случается, что и один в поле воин! Примеров тому достаточно и в прошлом и в наше время. А героизм древних воинов? А спартанцы, греки, римляне? Есть, у кого поучиться. Да и на Руси храбрых воинов всегда хватало! На таких примерах и следует закаляться! И он закалялся. 
Характер его действительно изменился. Суровые испытания не прошли даром. Евгений стал жестче, меньше стал ныть про себя, и хотя внешне это никак не проявилось, но дух его окреп.

--Нельзя мне теперь ошибаться, нельзя! – твердил он время от времени. Лимит ошибок исчерпан! Следует двигаться по выбранному пути с достижениями, а не просто волочиться в хвосте событий. Сколько трудностей преодолел, заслуги, несомненно, есть, писатель то я стал настоящий! Несу, так сказать слово в массы! А слово за собой полки ведет! – произнес он задумчиво. Нравилось ему цитировать русские пословицы и к месту, и не к месту.
Слово! – тут эмоций хватало. Это, смотря какое слово. Обличать порядки – этого мало! Всем и так понятно несовершенство общественных отношений, любой гражданин легко ткнет пальцем на недостатки. Этим не удивишь, это никому не интересно. Где же выход, где решение? Подсказки со стороны не было. Но он и сам понимал, что одного призыва – бей воров, недостаточно. И без того то один, то другой банк лишается лицензии, то одного, то другого мошенника сажают! Нет, всех пока не пересажали! А что если так?

Тут Евгений развеселился, ненадолго, правда. Это вспомнился ему ролик с подходящим названием – казнь коррупционера, на который он случайно наткнулся на просторах интернета. Может быть, и не коррупционер был тот вовсе, а обыкновенный воришка? Бог ведает! Выглядело все интригующе и даже обыденно как-то. Как в сказке Тысяча и одной ночи. На Востоке дело происходило, надо полагать. По песку прохаживался жирный палач весь в черном просторном одеянии, на голове капюшон. Подручный его без капюшона подносит двуручный изогнутый меч. Сталь блестит на солнце. Ведут осужденного с завязанными руками за спиной, ставят его на колени. Народ собрался поглазеть, для порядка место действия веревкой огорожено, песок под ногами. Евгений даже подумал, что на этом дело и закончится. Ан, нет! Палач берет у подручного меч. Аккуратно наклоняет осужденного немного вперед для удобства, тот поспешно скидывает тапочки. Взмах меча и…. Удар! Падает отрубленная голова, брызжет кровь, обезглавленное тело, дернувшись в последний раз как при нырке застыло на песке. Кошмар! Палач, вытерев меч об одежду жертвы, передает его подручному. Дело сделано. Убери до следующего раза.
Да-а! – задумался Евгений. Ну, мы-то не такие беспощадные! Раз – и голова с плеч! Мы-то дадим возможность раскаяться, осознать тяжесть содеянного. С богами нашими познакомиться поближе, с Перуном тем же! Как во времена Русской правды. Забыли? А потом уже можно и топором помахать. Не раньше! А то раз – и готово! Кто это мы? – мелькнул между тем вопрос, но остался без ответа. И кто будет решать – казнить или миловать?

Опять абстрактное “мы”? Хорошо что не “я”! – усмехнулся Евгений. Идеология! А какой мне придерживаться идеологии? Или предложить обществу что-то новенькое? Писателю это по силам. Читательская аудитория исчисляется десятками тысяч людей. Это, конечно мало, но для начала неплохо. А есть, что им предложить? – спросил он себя. Может быть, так? Что если в стране все станет, подчинено жесточайшей дисциплине так, как это и бывает на войне? А война давно развязана, разрушены заводы, закрыты фабрики, заросли бурьяном поля. Убыло население. Русские традиции забыты. Пора восстанавливать разрушенное хозяйство. Только вот, скорее всего, для этого придется надеть защитную форму. Тогда в форме все становится проще, все понятно. Рядовой в строю, лейтенант следует со своим подразделением, отстал – дезертир! Все четко, все расписано! Управился, уложился в норматив – молодец! Благодарность перед строем и рюмка водки. Что-что? Эффективный менеджер? Клубы, яхты, самолеты и доллары тебе подавай? А пулю в лоб перед строем не хочешь? Строительство дорог, мостов, заводов – все должно быть подчинено жесточайшей дисциплине. Каждому человеку должно быть определено его место и поставлена конкретная задача, и каждый воин должен знать, что он защищен всей мощью системы. Оступился, заболел? Не бросят! Ты только из строя не выходи. Солдат ведь, не один в поле воин. За ним стоит взвод, за взводом рота, батальон….

Идеология получается очень простая и понятная – развитие всего общества в целом. А с мародерами в боевых условиях разговор короткий – расстрел на месте! В Китае-то вон, воров расстреливают! Есть над, чем подумать! Есть! Только преподнести это следует не в виде тезисов, а в виде разработанной доктрины. А без доктрины это досужие рассуждения обывателя! Так оно в двух словах будет, – заключил крупный мыслитель, публикующийся во многих русскоязычных изданиях на Родине и за рубежом. Но мысль цепляла, не отпускала. Не все так просто! Нет, нельзя ошибиться! – тяжко вздохнул Евгений. Нет полной ясности, нет четкости изложения, не все вопросы до конца понятны, сырой материал пока! Рано выносить на обсуждение. Рано! По старой привычке решение важного вопроса он отложил на потом. Наступило лето.

В начале лета Евгений пережил еще одно потрясение, но решил что оно даже к лучшему, поскольку все точки над “и” оказались расставлены. Лена объявила, что уезжает на юг, но проводить ее не попросила. Интересную картину он наблюдал в то раннее утро, когда она уезжала, время отъезда ему было известно. Стоя на балконе и глядя вниз Евгений, смотрел на то, как к дому подъехала машина, не такси вовсе и остановилась поодаль от подъезда. За ней! – отметил он сразу. В такой ранний час, скорее всего за ней. Бывшая жена все не выходила из подъезда. Синяя машина среднего класса так и стояла с работающим двигателем. Через пять минут Лена вышла, катя за собой чемодан на колесиках. Машина, тут же рванула с места, подкатила к подъезду, и из нее вышел мужчина средних лет, который услужливо подхватил чемодан и принялся грузить его в багажник. Вышел он с правой стороны. Так-так, значит за рулем водитель или охранник, – просто констатировал Евгений. Очень интересно! Впрочем, давно уже это не интересно, - мягко поправил он себя.
Лена почему-то в машину не садилась а, достав блокнот, что-то писала на листочке. Наконец, дописав, вырвала листочек и передала его мужчине. Глядя сверху на эту картину Евгений, размышлял о справедливости библейского изречения – проходит образ мира сего! Женщина, которой он дорожил и, ради которой готов был на подвиги, предала его, перестала быть Музой.

Он поймал себя на мысли о том, что не испытывает никаких эмоций, совершенно никаких! И сожаления от расставания с ней тоже нет теперь. Ее выбор. Наконец бывшая жена соизволила сеть в машину, но машина по-прежнему стояла на месте, не уезжала. Тут из подъезда чуть согнувшись, выскочил мальчик Ромка, обошел машину. Открыл дверцу и юркнул внутрь. Теперь картина была полная! Накажу когда-нибудь этого подлеца? – озадачился Евгений. Или, нет? Вместе с ворами, только! – ответ стал давно очевиден. Надо будет ускорить поиски новой подруги! – подумал еще мужчина, но как-то вяло. Сама появится, придет время! – это тоже было его решение. Дело то было во мне! – признался он себе. Это я не форсировал события, все ждал чего-то, надеялся. Больше надеяться не на что. Хотелось все увидеть своими глазами? Увидел! Запомни, теперь надолго. Запомню, - сказал он себе, усмехнувшись. Пока жив буду, не забуду эту картину. А, Лена, бог ей судья! Днем уже, припомнив увиденную с балкона картину, вздохнул, лишь, и то украдкой от себя же. Отдохнуть бы, как же хочется покоя!

Но покоя для него не было, и покой не предвиделся. Писателя ждали неотложные дела. Начало лета чем-то напомнило ему события, невольным свидетелем которых он стал когда-то давно в Абхазии. В Новом Афоне отдыхал он тогда с подругой, с Татьяной, кстати. Интересная она была женщина в молодости! Так тогда тоже казалось так спокойно вокруг, но тревожное ожидание витало в воздухе. И когда в девяносто втором году там началась война,  это никого не удивило. Готовились к ней, видимо в мыслях заранее. Допускали такое развитие событий. Вот и сейчас подспудно Евгений чувствовал приближение больших перемен, слишком много сигналов поступало с разных сторон, слишком много. Санкции все больше сказывались на экономике, на кармане рядовых граждан, то есть. Беспокоила растущая изоляция извне и воинственная риторика внутри страны. Что будет дальше?

Он пытался предугадать ход развития событий, ему казалось, что вот-вот полыхнет и довольно сильно. Но что именно полыхнет, где и когда? Вопросы оставались без ответа. Сам жаждал перемен? Возможно! Надеялся на лучшее? Скорее, убеждал себя в том, что хуже уже не будет, что терять ему все равно нечего. Может быть и так, а может быть, и нет.

Та разрозненная информация, которая доходила до него, вызывала недоумение и тревогу. Казалось, что пружина сжимается все сильнее, и лопнуть может в любую минуту. Даже продуктами не запасся!
Тут Евгений вынужден был признаться, что просто не в состоянии оказался сделать это. Все шло на стол сразу. Слабым утешением служило то, что в вещмешок за плечами все равно много не положишь! Его воображение тут же нарисовало колонну беженцев с вещами. Сколько раз уже видели беженцев на Руси и сколько их еще будет! Была бы хоть квартирка в Лазаревском! – сокрушался он еще. Сидел бы в ущелье у моря и дрожал бы от страха! Благодать! Не купил тогда квартиру, когда директорствовал, а мог бы управиться! Знать бы, как все обернется!

- А еще лучше на край земли, в Австралию бы уехать! Какая там Австралия! – напоминал он себе. Мне бы до пляжа городского добраться, что в двух шагах от дома. И то, каждый раз проблема, то бензина не хватает, то фруктов на обед, то минералка закончилась! Впрочем, время для пляжа у него появилось. Старательный ученик закончил цикл занятий, легко проглотил первый том сложного учебника и уехал в Венгрию, по его словам развивать цветочный бизнес. Когда вернется и вернется ли вообще, ученик не сказал. Так ли, нет ли, Евгению стало все равно. Он устал от занятий и был рад возникшей паузе. К тому же солнце пекло все сильнее, а занятия приходились на первую половину дня, и самое солнечное время терялось безвозвратно.
Пауза, так пауза! Довольный Евгений стал целые дни проводить на городских пляжах у воды, подбадривая себя тем, что приобретает загар не хуже, чем у моря. И работать не забывал, не без этого, ручку и листочки с собой прихватывал. Не сразу, но его физическая форма постепенно восстанавливалась. Мужчина загорел, окреп немного, округлился и как следствие на девушек стал чаще посматривать, участил попытки завести знакомство с ними. Увы, не все шло гладко! Отвык он уже, наверное, общаться с девушками, да и девушки на его взгляд стали какие-то неправильные. Все по телефону разговаривают, на него не смотрят даже! Да просто я не встретил еще свою красавицу! – успокаивал он себя. Объявится еще, куда денется! Не исключено, что так и обстояло дело. Но пока, же ему похвастаться было нечем.

    В один из погожих дней Евгений выбрался на Борисовские пруды, и с пользой провел там время, накупавшись и позагорав от души, предпринял даже попытку познакомиться, но неудачную, а потому разочарованный и злой возвращался на стоянку. У шлагбаума он увидел мирно беседующих двух охранников и знакомого водителя Газели и, остановив машину, вышел к ним пообщаться. Проехать мимо показалось неудобно, и бойцы и водитель помогали иногда с мелким ремонтом, когда машина не заводилась.

    Мужчины, увидев его, оживились. Человеком Евгений прослыл компанейским, поскольку общаться ни с кем не гнушался, даже в рабочее время.
--Где был, чем занимался? – поинтересовался здоровенный охранник из Тамбова, расплывшись в широкой улыбке.
-- На Борисовских прудах загорал, - нехотя ответил Евгений, не желая обсуждать тему. Ведь придется объяснять тогда, что это не пустое времяпровождение, а творческий отдых. Не все поймут. Похвастаться-то было нечем!
--Да он, наверное, женщину там себе нашел, вот и ездит к ней как на работу, - предположил другой, худощавый боец. Да где там! – оживился Евгений и, довольный тем, что нашел, кому пожаловаться на неудачу, приступил к рассказу.
 -- Лежу я спокойно, загораю…, - начал он, без предисловий. Вдруг вижу, прямо передо мной расположилась девушка, и как давай вертеть спинкой, туда-сюда! Тут рассказчик немного слукавил. В действительности девушка расположилась не рядом, а шагах в десяти от него, но спинкой вертела, это точно.
--Ну? – поторопили его слушатели. – Ну, подошел я к ней познакомиться, а она и говорит, - что Вы хотите? Представляете, какая наглость! Да ничего я не хочу!
Дружный хохот послужил ему ответом.
-- А ну, ее к лешему! – махнул рукой Евгений. Жаль, денег нет! Деньжатами бы пошуршал, так налетели бы девки, как мухи на варенье! 
-- Так ты садись к нам на вахту, и деньги появятся, и писать будешь помаленьку! – предложил здоровенный охранник, кивнув на будку у шлагбаума.
--Да нет, спасибо! – отказался Евгений.
--Тут уж, что-нибудь одно – или писателем числиться, или охранником. Так, времени свободного полно, пиши себе на здоровье! – не сдавался охранник.
--Не получится! – отрезал писатель. Голова не тем занята будет. Тут свобода нужна полная! – добавил он мечтательно. Мне творческую работу предлагали, и то отказался, -  объявил он, припомнив сомнительное предложение от сомнительной тетки.  --Столько лет зарабатывал себе имя, что продаваться сейчас по дешевке уже нет резона!
--И давно ты писательством занимаешься? – поинтересовался другой охранник, худощавый.
--Да больше десяти лет уже, - ответил Евгений и, видя, что собеседники ждут пояснения, без особого энтузиазма продолжил.
 -- После института распределили на керамический завод и почти сразу назначили начальником крупного цеха, двести человек оказалось в подчинении. В партию приняли на заводе.

 Евгений сделал небольшую паузу и окинул взглядом стоянку. Солнце пекло по-прежнему немилосердно, нагревая стоящие машины. И его Волга стояла рядом с открытой дверью, грелась. Видя, что собеседники слушают с интересом, медленно продолжил.
--Потом начался бардак в стране, начальников выбирать стали – помнишь? – кивнул он своему сверстнику, водителю Газели. Охранники то были моложе.
--Да, помню, - подтвердил тот. Много тогда директоров слетело! – произнес Евгений. Но я ушел вовремя, поступил в аспирантуру, защитился.
 -- Вот какой разносторонний человек! – не сдержался от реплики водитель, но Евгений не отреагировал. Потом работа в институте, да прекратилось финансирование.
--Да-да! – закивал головой водитель, и это помнил, значит. Одну школу прошли. Сверстники. 
-- А в начале девяностых ушел в бизнес, стал брату богатенькому помогать, тому почти сразу потребовалось силовое прикрытие, вот и стал директором охранного предприятия, оружие получил одним из первых. Десять лет волыну за поясом таскал! Говорил Евгений просто, без эмоций, но в нескольких словах вмещалось столько событий! Продажа меди, стрельба, веселье! Не поверите – икру черную тогда ведрами привозили, свеженькую с прожилками. Поел я ее тогда!
-- Ну а почему на отсутствие денег жалуешься? – перебил здоровенный боец. Должны были быть и деньги!
--Нет, не жалуюсь, тогда были, - подтвердил писатель. Сладко жил в то время, в Венгрию катался постоянно, вот уж, где душу отвел с женщинами! – это он к месту вспомнил про неудавшееся знакомство. -- Мадьярки такие понятливые оказались, да и цыганки тоже! Тут слушатели заметно оживились, но прерывать рассказчика не стали. --Фирму свою продал, потом почти три года исполнительным директором другой фирмы  работал на хозяина, – так он назвал подонка Бандюка, давнего недруга.  -- В тюрьму почти не сел тогда. Как начали навешивать на меня статью за экономические преступления, вот такую папку собрали! – тут он, широко растопырив пальцы, показал ширину папки.  --Что было, то было! Такая же солнечная погода стояла в те денечки! – добавил Евгений медленно и задумчиво, но без эмоций уже, скорее равнодушно как-то. -- Быльем все поросло. Хорошо, что знакомые ребята из органов порекомендовали сильного адвоката, прокурора бывшего, генерала. Тот быстро направил дело в нужное русло, потому и вышел сухим из воды, - закончил Евгений опять-таки равнодушно как-то, без эмоций. Время! Время стирает остроту восприятия! Другие заботы навалились сейчас. Все! – решил тогда. Хватит работать на дядю. Две тысячи четвертый год стоял на дворе! Вот и пишу с тех пор, с обществом диалог налаживаю. А ты говоришь – охранником садись! – обратился он к парню.

   -- Накипело, значит, есть что сказать! – усмехнулся худощавый боец.
--Да! – просто подтвердил писатель. Так оно и есть. Много чего за спиной! Материала – на мой век хватит! Книги вот, теперь расходятся по всему свету, потому и спокойно отношусь к неудачным знакомствам. Повалят скоро поклонницы, под окнами с цветами дежурить будут! – смело предположил он. Собеседники лишь, усмехнулись, но возражать не стали.
  --  Да, а время-то сейчас сколько? – спохватился Евгений и, вытащив мобильник, взглянул на экран. Приближалось время пятичасового чаепития. - Все, мне пора! – объявил он. После солнца хорошо идет чаек сладкий!
--Да, пойдем! – спохватился и водитель Газели. Попрощавшись с охранниками, они покинули стоянку.

    По дороге Евгений продолжал еще по инерции возмущаться.
-- И, что спрашивается, она перед носом расположилась! Зачем крутила спинкой? – бубнил он, но уже не так усердно. Острота восприятия пропала. Выговорился.
--Московские женщины, они все испорченные! – лил бальзам на душу водитель.
--Да-да! – охотно соглашался Евгений. Совсем испорчены! Француженку мне пора искать! – добавил он, но уже про себя. Или итальянку. Венгерка тоже сойдет!
--Знаешь, что – ты напиши про стоянку, чтобы забор не ломали, - неожиданно попросил его собеседник.
--Если слова найду, напишу  - пообещал писатель. Действительно взялись что-то в последнее время за стоянку. У дома водителя они распрощались.

    Более-менее наладившийся быт позволил Евгению привести себя в порядок. Мало того, что он вернулся к любимому занятию – загару на городских прудах, так еще после короткого отдыха снова взялся за учебники венгерского языка – не исключено, что еще пригодится! Вдруг опять толковый ученик появится? Дочь полностью втянулась в самостоятельные занятия и проводила дни в библиотеке, не забывая впрочем, бегать вечерами на танцы в Парк культуры, чем только беспокоила заботливого папочку. На непрерывные звонки ей уходили последние копейки. Все шло своим чередом.

Однажды Евгений засобирался в гости к давней подруге Татьяне. Хотелось ему, во-первых, показаться и услышать мнение о себе, а во-вторых — послушать последние новости. Не без труда добравшись, он прижал машину к обочине и через забор окинул взглядом участок. Картина ему не понравилась: всё казалось запущенным — земля заросла травой, забор покосился, дорожки требовали ремонта, вода в бассейне зацвела, а баня, судя по всему, давно не топилась. Непорядок! Неужели так занята своим швейным производством?