Мангупли      Лариса



      ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТОКАМ

 От Администрации:
статья  Ларисы Мангупли  приурочена к  Международному дню Холокоста, который
отмечается ежегодно 27 января.  


         Транзитный автобус «Судак - Керчь» остановился на  станции «Феодосия», и в  нём для Софьи нашлось единственное свободное место.
         - Садитесь, пожалуйста, - предложила симпатичная широколицая дама, будто улыбающаяся узкими щёлочками глаз, и убрала с сидения свою сумку, - вместе веселее будет в пути.
         У женщин всегда найдутся темы для общения. Гульнара оказалась весьма разговорчивой. Слово за слово  -  и тема коснулась детей.
         - Когда-то, ещё до депортации  у нас был свой домик в Судаке.  Вернулись  через тридцать лет, а  он, конечно, занят. Так мы с мужем и детьми выстроили себе новый дом. Теперь живём и радуемся, что снова на  родной крымской  земле.  И, знаете, - она  доверительно коснулась мягкой ладонью руки  попутчицы,  -  мы всегда верили, что  рано или поздно будем жить в своём  Крыму.  Потому  все долгие годы, проведённые в Средней Азии, готовились к этому. И главным в нашей  подготовке было, как вы думаете, что?  Дать детям высшее образование. Старший защитил диплом инженера  в Ташкенте, а двое младших окончили сельхозинститут уже в Симферополе. Вот и доченька, выпускница школы, тоже готовится в университет. Время теперь такое - Крыму нужны образованные люди...  
        Гульнара  говорила  с лёгким  акцентом, разбавляя речь такими знакомыми Софье крымско-татарскими словами... И оттого Софья вдруг теряла смысловую нить рассказа, погружалась в воспоминания. Перед глазами вставали образы отца и матери, которые  часто между собой говорили на родном крымчакском  языке, так похожем на  крымско-татарский.  И воспоминания увели её в послевоенное детство. Вот она вместе с родителями, бабушкой и двумя младшими сестрёнками вернулась из эвакуации  в родную, уже освобождённую Керчь.  Из родственников - только семья отца, и то неполная. Крымчаков в городе не осталось - фашисты уничтожили. Крымские  татары  депортированы, и бабушке не с кем даже поговорить, ведь русского языка она почти не знает...
        Другая картинка  шестидесятые годы.  Отца разыскал его довоенный друг Рефат Измайлов, прислал письмо из Ташкента  -  в гости собирается. Папа рад этому, отправил другу приглашение.  И вот уже Рефат Измайлович в их доме. Мама варит плов, жарит чебуреки, печёт кубетэ - их общие национальные блюда. Живая беседа, считай, на родном языке для каждого. А потом папа наигрывает на своей старенькой  мандолине хайтарму, мама и Рефат Измайлович танцуют.  Собрались   соседи - любуются грациозным и плавным танцем.  Веселье заканчивается,  и гость рассказывает о том, как жил все эти  послевоенные годы.  Софья до сих пор помнит, как  Рефат   смахивал слезу со скуластого лица и говорил папе: «Знаешь, Исаак, всё хорошо у нас, ни в чём не нуждаемся. Мне,  председателю колхоза-миллионера, как говорится, почёт и уважение.  Живи и радуйся! Так нет же, снится Крым по ночам,  мы так скучаем по запахам родной земли».
        Ташкентский гость уехал.  Теперь  Софья и не знает, как сложилась судьба его семьи.  Помнит, правда, что  тёплая переписка двух друзей продолжалась много лет.  Давно это было...Ушло, как всё  на свете уходит в прошлое.  Лишь воспоминания остаются. И будто  издалека вдруг проступил сладковатый, душистый запах урюка - настоящего,  азиатского. Софья почти воочию увидела открытый фанерный  почтовый  ящичек, полный золотистых, словно янтарь, сушёных абрикосов.  Кому-то из детей семейства они нужны были для лечения, и Рефат Измайлович прислал их  по просьбе папы.
      ...Гульнара  всё говорит и говорит, и Софья время от времени заставляет себя вернуться к общению.
       - Вот, попробуйте, Софочка,  в нашем саду растут, - она извлекает из корзинки  краснобокое яблоко и протягивает его попутчице. 
       - Спасибо, дорогая, - Софья долго не отрывает взгляд от ароматного  плода, - я вспомнила время, когда  вашему народу разрешили вернуться в Крым и люди стали обживаться, заводить хозяйство.  Так наша мама  старалась  покупать продукты  у  крымских татар. И дело было даже не в том,  качественнее  ли эти овощи, фрукты или молоко, чем у других продавцов рынка.          Просто ей хотелось поговорить, пообщаться на родном языке. И это приносило радость и ей, и тем, у кого она покупала.
        - Да, - Гульнара расправила  вышитое полотенце, покрывающее корзинку с фруктами, и Софья заметила, как нервно задрожали её руки, - до войны  в Крыму было много татар, крымчаков, караимов, греков,  цыган.  И все мы жили мирно, понимали друг друга и помогали, чем могли... Проклятая война! Она внесла раздор между народами. Согласитесь, в сложных, нечеловеческих условиях  люди  способны  как на подвиги, так и на преступления. Но это ведь не значит, что за чьё-то  предательство  надо наказывать целые народы. Как много нас  проживало на этой земле! Как вековые деревья, корнями вросли в  неё...
       Софья слушала  попутчицу и мысленно снова возвращалась в родительский дом, вспоминала  слёзы мамы, оплакивающей своих родных, расстрелянных  вместе с  евреями в  оккупированном  фашистами Крыму.  В народе сложились печальные крымчакские песни об этой трагедии. И  хотя Софья   не знала перевода (с детьми в семье говорили только по-русски),  сердце её сжималось от обиды и жалости.  Этими песнями папа оплакивал  своего  расстрелянного брата Анисима  -  соседка по дому сообщила в гестапо, что на чердаке прячут   иудейского подростка.
       А вот ещё одна картинка. Это уже не Керчь - город её детства и юности, а Феодосия, где она вышла замуж и где сложилась уже её семья. И  те  же шестидесятые годы, когда к её соседке Шамахапай  приехали гости из Самарканда. Это были две сестры  - крымские татарки. Одна из них,  Сабира, во время оккупации Крыма немцами помогла спастись от расстрела  и самой Шамах, и её  десятилетней дочери Лее.  Софья  вспомнила, как соседка принимала своих дорогих гостей. Это был настоящий праздник всей улицы. Праздник с музыкой, танцами, национальными песнями, вкусным угощением.   В дом заходили даже посторонние люди, чтобы посмотреть на  женщину, которая рискуя жизнью, спасала  мать с ребёнком.
       Спустя много лет теперь уже 82-летняя Лея,  израильтянка, рассказывает,  как познакомились её родители. Отец - еврей, прибывший в тридцатом году из Англии в Феодосийский порт, решил навсегда бросить здесь свой якорь. Потому что встретил необыкновенную  девушку.  Статная, чернобровая, полногрудая, с  тугой косой ниже колен, она очаровала моряка своей красотой.  Влюблённые поженились, и от этой большой любви родилась сама Лея.
       Когда  город заняли  немцы, отец  ушёл в лес, к партизанам.  А всех евреев и крымчаков погнали на расстрел. Полицай, сопровождавший колонну смертников, заметил, что женщина с девчонкой замедляют шаг.  Это были Шамах и Лея. Он подтолкнул их прикладом: «А ну не отставать!». «Да мы соседей вышли проводить, -  неожиданно для самой себя оправдалась Шамах». «Так нечего путаться здесь под ногами, - зло прогнусавил полицай и тем же прикладом отшвырнул их в сторону,  -  идите домой».             
        Это было первым чудом спасения. Шамах  крепко держала Лею за руку и наставляла: «Кто  бы  о чём тебя  ни спрашивал, не говори ни слова, будто немая. Поняла?».  Лея согласно кивнула и замолчала на долгое-долгое время. А сама  Шамах полностью перешла на крымчакский язык. У неё уже был свой план спасения. Она забежала домой, взяла два отреза атласной ткани, сантиметр для кройки (до войны обшивала крымских татарок, наряжая их в  красивые юбки, блузки и жилеты) и когда совсем стемнело, садами и огородами стала пробираться на восток. Там, под Керчью, в основном и жили крымские татары - землю возделывали, сады выращивали, скот разводили.   У дороги, на городской окраине её поджидал сосед Кальакай.  Шамах знала, что этот татарин  был неравнодушен к ней, всегда оказывал знаки внимания. Понять его можно было - такой красавицей нельзя не любоваться. «Смотри, - сказал он ей, - если  нужна будет помощь, постарайся найти меня в деревне Башкиргиз». Он и словом не обмолвился о том, что  состоит в партизанском отряде.
       Для  гестаповцев Шамах придумала версию, что она татарка,  школьная учительница, что муж её попал в плен  где-то под Керчью, и вот она его разыскивает. Шли от деревни к деревне, за ночь Шамах успевала сшить какой-нибудь татарке платье, покормить дочку и снова отправлялась в путь. Наконец, добрались до Башкиргиза.  Стали искать пристанище.  Одна татарка  просто  выгнала её, плотно  захлопнув дверь, другая, извиняясь, побоялась впустить, ведь фашисты хозяйничают в деревне и если найдут пришелицу, то расстреляют всю семью.  А третья - та самая Сабира, мать двоих детей,  сказала: «Входите. Я никого не боюсь, мой муж на фронте, Родину защищает».  Но не у всех такое доброе сердце, и через несколько дней женщину с ребёнком забрали  в гестапо, а оттуда дорога  одна...  Сабира  знала, к кому издалека шла беглянка,  и разыскала Кальакая.  В прошлом далеко небедный человек, он во время раскулачивания сумел спрятать свои драгоценности.  И теперь, когда Шамах и её дочери  нужна была его помощь, он достал из тайника  золотые и серебряные украшения, собрал  у соседей двадцать баранов и отнёс   этот выкуп в гестапо. Он был рад помочь  женщине, к которой столько лет испытывал нежные чувства.  Её вместе с дочерью отпустили. И надо же было такому случиться, что за три дня до этого освобождения у Кальакая скончалась жена. Он отдал Шамах её документы. Теперь,  с  фамилией Урье, великолепно владеющую языком, её каждый признал бы крымской татаркой. Она заплетала себе двенадцать роскошных длинных косичек, одевалась в длинные пёстрые платья. Казалось бы, опасность миновала. Но беспокойство за жизнь матери и ребёнка не покидало Кальакая. И он  вышел  на связь со своим бывшим учителем,    засланным партизанами на службу в полицейский участок. Каждый день  этот связной посылал   Шамах сигнал:  забрасывал в хозяйский огород камешек, завёрнутый в бумагу, с условным предупреждением. Однажды Шамах  подняла такой камешек, развернула его и прочитала: «спасайся».
        Но спастись не успела. В эту же ночь её увели на расстрел. Благо, что Лею  соседи успели спрятать.   Ещё мгновение - и роковой выстрел оборвал  бы жизнь крымчачки.  «Не стре-лять, не стре-лять!» - донеслось с дороги, над которой клубились вихри  чёрной  крымской земли. Словно богатырь на крепком скакуне, предстал  перед  палачами  всадник. Это был  Кальакай Урье. Он отдал  им свои последние драгоценности, посадил на коня Шамах и увёз её  к Сабире.  Впервые за всё это время Лея крикнула:  «Мама, мамочка!». Не помня себя от радости, она спрыгнула с чердака, где её прятали добрые люди.
         Сколько жила на этом свете Шамах, столько и помнила  людскую доброту, а обиды старалась не вспоминать. Внукам своим и правнукам, родившимся уже в Израиле, не переставала говорить: «Нет ничего дороже на этом свете, чем любовь и сострадание».
       ... Лея, кажется, закончила свой рассказ, а потом, будто вспомнив что-то очень важное, сказала: «Кальакай спас жизнь многим людям, а вот себя не уберёг. В сорок третьем добровольцем ушел на фронт. Но  когда  депортировали крымских татар, его разжаловали из армии.  По дороге  в  дальние края  он умер от голода».
        Мы уже распрощались с Леей, но тут она вспомнила ещё один эпизод:  «Это мама разыскала нашу спасительницу. В Самарканде она жила. И, конечно, съездила туда.  Зашла в редакцию  областной газеты, рассказала  историю  нашего спасения, и вскоре появилась большая публикация. Газету с очерком и деньги, собранные родственниками и друзьями, Сабира и привезла нам в подарок.  Это были тяжелые шестидесятые годы, когда не было денег, чтобы купить необходимое. А мы смогли, на зависть соседям,  приобрести себе холодильник».
        Мысль о том, чтобы рассказать  о  взаимоотношениях двух коренных народов Крыма у меня возникла  совсем не случайно. Как-то один из моих друзей обронил такую фразу: «Помню, что у крымчаков  были непростые отношения с татарами, но из биографии факт не выбросишь...». Признаюсь, меня озадачила эта фраза, ведь в моём сознании отложились несколько иные отношения между  этими народами.  Я  вспомнила  время, когда в наших семьях  говорили на языке тюрков, ставшем основой для общения  большой группы народов, населявших Крым с древних времён.  На языке, который помогал развитию  разных культур, национального  и духовного самосознания, укреплял дружбу людей разных национальностей и этнических групп.       
         Восемь лет назад  Крымское республиканское культурно-просветительское общество «Кърымчахлар» стало издавать свой  одноимённый альманах. В пятом его номере  опубликовано письмо  человека, крымчака по национальности, которое сегодня хранится в фондах народного историко-этнографического  музея крымчаков  в Симферополе.  В этом письме прослеживается жизнь человека, поневоле разделившего участь депортированного  народа. В 1941 году молодой специалист Александр был направлен агрономом в село  Албат  Бахчисарайского района. А когда в декабре приехал в оккупированный немцами Симферополь, узнал, что родительский дом опечатан, а отца, мать и брата фашисты увезли вместе со всеми евреями и крымчаками. Понял, что все они расстреляны, и ему надо уходить из города. Заменив в военном билете свою фамилию  татарской  -  Темиров,   ночами пробирался в сторону Донбасса. В деревне «Старый  Керменчик»  ему помогли греки, с которыми вместе учился в техникуме.  Они его одели, обули, кормили и прятали в надёжных местах, пока не нагрянула полицейская облава.  И Александр Темиров был отправлен этапом в Мариупольское гетто. По  дороге на расстрел  ему удалось бежать и, спрятавшись за цыганской кибиткой, отсидеться до наступления темноты.  Через неделю  он оказался у деревни, неподалёку от Мелитополя. Услышав татарскую речь, обрадовался и заговорил с людьми на родном языке. Как ни странно, но попал Александр в семью полицая, который  устроил его на работу.  Помогли  крымские татары сохранить жизнь  и семье родственника Александра, Анисима Пиастро.  А сам Александр Темиров был призван в действующую армию. С боями дошёл до Днепра, был ранен и признан негодным к военной службе.  А в сорок пятом его направили на восстановление сельского хозяйства. Но  в военкомате сказали, что нет такой национальности «крымчак» и, сорвав  с него погоны, как крымского татарина, отправили на спецпоселение на Урал. Так он  стал бесправным человеком,  разделив судьбу депортированного народа.
         Можно много рассказывать подобных историй. Их не счесть.  Но  не могу удержаться и не вспомнить ещё хотя бы одну. Она тоже была опубликована в альманахе «Кърымчахлар», в шестом его номере.  Зекие Темирова  написала о судьбе своей бабушки, карасубазарской крымчачки Ольги Самойловны Кагъя.  Влюбившись в крымского татарина Джемиля Темирова, Ольга вышла за него замуж. Родители невесты не благословили молодых на этот брак и на четверть века разорвали отношения с дочерью, хотя всё это время жили с ней по соседству. А когда родителей не стало, Ольга  вновь сблизилась со своими  братьями и сёстрами.  В сорок первом,  пишет Зекие, трёх сестёр моей бабушки вместе с детьми немцы расстреляли. Крымчаков и евреев на казнь вели по улице Ананьевской. Бабушка стояла у ворот, не смея проявить эмоции,  ведь соседи подтвердили, что она татарка.  Ради детей, стиснув зубы, она молчала. Потом и имя поменяла -   стала зваться Фатьмой.  В эту тайну были посвящены все семеро её детей.  Каждый день в течение  четырёх лет оккупации Крыма она подвергала  смертельной угрозе и себя, и детей.  Переезжала с  ними с места на место. И муж-татарин не в силах был помочь. А когда Крым освободили, началась депортация татар с полуострова. В дом явились уже советские военные. Председатель горсовета Шапиро долго отстаивал право семьи Темировых жить на своей родине.  Не помогло. И тогда бабушке, как крымчачке, позволено было остаться в Крыму. Но одной, без детей и мужа. Такое предложение она не приняла и вместе со всеми татарами, болгарами, греками, армянами, проживавшими в Крыму, была  выслана на Урал. Это был ещё один удар судьбы.  Не вынес суровых условий и тяжелой работы на лесоповале её муж Джемиль  умер. В конце пятидесятых не стало и самой Ольги-Фатьмы. Так ей больше и не суждено было  увидеть Крым.  А дети её, прожившие в Узбекистане тридцать лет,  в конце восьмидесятых  годов вернулись уже со своими детьми на родину  предков.
        Все подобные судьбы болью отдаются в сердцах тех, кто  бережно хранит память о прошлом
народов, пострадавших и в годы войны, и уже в послевоенное время. Экспозиции  единственного в мире музея истории крымчаков,  книги, буклеты, альманахи  напоминают нам об этом  прошлом и заставляют задуматься над тем, как важно народам жить в мире, согласии  и взаимопонимании.
        Работая над этим материалом, я беседовала с председателем Крымского  республиканского общества «Кърымчахлар» Дорой Пирковой и редактором альманаха Натальей Суминой, просматривала экспозиции народного  музея крымчаков, которым заведует Нина Бакши.  И всё больше убеждалась в том, что судьбы двух народов очень тесно переплелись. Кто-то  пострадал от нацистов, кто-то от преступной политики своего же государства.
       Сегодня два  республиканских общества: крымско-татарское и крымчакское  главным в своей работе считают взаимообогащение культур, решение общих проблем, всемерную поддержку малочисленного и, к сожалению, исчезающего народа, коим являются крымчаки.  В Крыму, в разных его городах проходят дни национальных культур, праздники, ярмарки, семинары. Представители этих народов  стараются решать свои проблемы и на уровне Организации Объединённых Наций. Например, юрист-международник, представитель  ООН в Крыму  Надир Бекиров  рекомендовал крымчан для участия в заседании Рабочей группы  23 сессии ООН по проблемам коренных народов мира. В Женеву отправились представители от двух народов: от крымско-татарского  - Гульнара Аббасова, от крымчакского - юрист Вячеслав  Ломброзо.  А вот преподаватель университета Гульнара Аблаева, у которой отец - крымский татарин, а мать - крымчачка, тоже побывала в Женеве на конференции по проблемам коренных народов мира. Выступала она там на французском языке.
         Мне довелось  присутствовать на творческом вечере крымчакского поэта Нины Бакши (Карасубазарской) и услышать  её стихи в переводе поэта Арифы Мухтаровой на азербайджанский.  Недавно в  Израиле побывала  историк  Айше Эмирова из Крыма. Она собирала  материал для своей диссертации. Тему о  джонках (рукописных сборниках, в которых крымчаки записывали молитвы, сказания, знаковые семейные события) Айше выбрала сама и с интересом работала над ней и в Крыму, и в Израиле. Здесь она встречалась с  профессором Давидом Бороховым, в семье которого такая джонка хранится как самая дорогая реликвия. Помощь в работе ей оказали и председатель крымчакской общины Израиля Михаил Измерли, и работники Иерусалимского музея. Можно привести много примеров  взаимного обогащения наших культур. Ну, вот, например, совсем недавно в Крыму прошла презентация моей новой  книги  избранных произведений «Ось добра, пронзившая время». Редактором и составителем её были крымчаки: Наталья Сумина и Юрий Пурим,  издателем - татарин  Валерий Басыров, а саму презентацию, проходившую в Керченском Доме дружбы «Таврика» и в еврейском общинном центре  «Хесед Малка», освещала в средствах массовой информации  крымская татарка Зинуре Исмайлова. Кстати, издание этой книги стало возможным благодаря поддержке Республиканского комитета Крыма по делам межнациональных отношений и депортированных граждан.
       Надеюсь, я развеяла мысли своего друга о «непростых отношениях» между  нашими народами.
           *  *  *
 dsc00696-001
 Крымчачка
  *  *  *
larman4krukaz


  *  *  *

larman6natskostum
Девушки в национальных крымчакских костюмах

  *  *  *
larmang3kr
   Айше Эмирова и Михаил Измерли
    *  *  *
larmang5krodejka
  
Национальная одежда
  крымчаков
    *  *  *


 

ЕВПАТОРИЯ. СЕЛО СУВОРОВСКОЕ. ПАМЯТНИК ЖЕРТВАМ ГЕНОЦИДА
И ДЕПОРТАЦИИ КРЫМСКОТАТАРСКОГО НАРОДА
  *  *  *

         

   

         ЧЁРНЫЙ  СНЕГ

 
        Сухой крымский ветер с силой гнул всё, что было на его пути.
Совсем как позёмка. Только вместо снега  по полю стелились пожухлые  осенние травы, оставшиеся после цветения  васильков, ромашек да бессмертников, которые до последнего сопротивлялись холодам. Казалось, что эти, когда-то сочные и  буйные хозяева степи всё ещё пытались  прикрыть собою место, ставшее  свидетельством людской жестокости.  Да только как  скрыть его от глаз, если вот уже четыре года здесь  ничего не вырастало - природа сопротивлялась своему естеству, не желая скрывать следы злодеяния.  Это десятый километр Феодосийского шоссе. Присыпанный, ещё дышащий трагедией, многометровый ров по-прежнему зиял мёртвой чернотой. На поверхности сквозь жирные комья проступали человеческие кости, клочья вещей, детские ботиночки, тряпичные игрушки.  Вороньё копошилось во всём этом, вытаскивая свою добычу.  Совсем низко  пролетела  стайка журавлей и, оглашая  поле прощальным курлыканьем, растворилась в осенней серости. Рите ещё больнее  от этого журавлиного расставания. Птицы  вернутся сюда, думает она, а вот наши близкие...
        Она почувствовала на плече теплую руку мужа.
        - Да  ты совсем продрогла, - Абрам  снял с себя пиджак и накинул его на плечи жены, - вот так-то  будет лучше.
        Он не отпускал её от себя ни на шаг,  чтобы не оступилась или, как это уже не раз  случалось в последнее время, не потеряла сознание. Люди, стоявшие по обеим сторонам рва,   у этой почти свежей могилы, тихонько плакали, утирая слёзы,  молились. В этом рву лежали  их родные и близкие. Среди жертв и отец с матерью Абрама, первая жена и две их дочери. Фашисты расстреляли их вместе со всеми крымчаками и евреями, не успевшими эвакуироваться. Судьба Ритиной семьи - не менее трагическая, хотя она и успела покинуть  Крым до прихода немцев. Её мама и маленькая дочка умерли от  голода и болезней в эвакуации.
         Осень сорок седьмого.   Люди, пришедшие сюда кто с лопатой, кто с граблями - у кого что было, засыпают ров землёй, как бы  прикрывая  эту  печально-стыдливую наготу, эти следы тяжкого  преступления. Незажившую рваную рану напоминает ров. На его обочине трупы. Видно, пулемётная очередь не сразу убила этих людей, и они ещё пытались выбраться из под мёртвых тел. Я будто  считываю момент печали и людского горя  с ветхой пожелтевшей фотографии.  Риту поддерживают крепкие мужские руки. На ней лёгкое платье, почему-то белое. И тёмный, накинутый на плечи пиджак.  Это белое платье - единственное светлое пятно на чёрно-сером фоне.  И кажется оно мне чем-то символическим. Спустя  два месяца в семье Риты и Абрама Измерли родится  сын Михаил...
 
        2013-й год.  Декабрь. Тот же десятый километр Феодосийского шоссе.  Открытое, присыпанное снегом поле памяти  и будто охраняющий  и его,  и сам многометровый ров вдоль дороги, чёрный мраморный обелиск. Семисвечник. Венки. Живые цветы.  И много людей. Среди них  уже нет тех скорбящих, что  остались на старой фотографии и ушли в историю.  Они ушли,  дав слово навсегда оставить память о тех, кто поплатился жизнью лишь за то, что был иной крови...  И только  спустя десять лет на этом месте на народные средства был воздвигнут памятник. Со временем удалось поставить другой, мраморный. И на нём уже было указано, что здесь были расстреляны не просто советские граждане, а именно крымчаки и евреи. В этот холодный декабрьский день  пришли сюда теперь их дети, внуки и правнуки.  И не только ради памяти, как таковой. А ради того, чтобы ни в одной голове не родилась идея нацизма. Люди  не хотят допустить этого. Они  взывают к разуму и совести, они обращаются к Всевышнему с молитвой: «Даруй истинный покой под сенью присутствия Твоего душам миллионов сыновей твоих и дочерей народа твоего: мужчин, женщин и детей, которые были расстреляны, вырезаны, сожжены, задушены и погребены заживо. Среди них были праведники и гении, столпы учёности, знатоки Торы и простые люди... Пусть праведность их защитит нас и весь Израиль. Кровь не уйдёт бесследно в землю, вопль их не останется без ответа. Благодаря их праведности соберутся изгнанники на земле предков, ибо они,  святые мученики Израиля, пребывают всегда перед лицом Всевышнего».
 
         А в это самое время в Израиле, в свой традиционный день поминовения собрались крымчаки, в разные годы вернувшиеся на  свою историческую родину.  Сохраняющие память о жертвах фашизма - близких и родных людях,  они из рук в руки передавали  маленькую стеклянную капсулу. В ней горсть чёрной крымской земли, той самой, которой почти семьдесят лет назад была присыпана печально-стыдливая нагота  симферопольского рва.  Люди согревали эту землю теплом своих рук и сердец.  А на фоне грустной крымчакской песни, сложившейся в народе  после войны, звучал голос: «Творец наш, Создатель, Бог отцов наших, прости нам прегрешения наши, дай нам силы творить добро, сохранять наши обычаи, язык, доставшийся нам от древних времён... Пусть каждая родная душа найдёт в нашем доме веру и надежду...  Вразуми нас всегда помнить об ушедших от нас...». После каждого «а-а-мэн»  вздрагивали язычки пламени зажжённых свечей.
          Молитву читал высокий, статный мужчина с седыми волнистыми волосами, так напоминающими припорошенные первым снегом,  ещё невысохшие крымские травы. Это он привёз  в Израиль горсть  земли, как символ памяти о жертвах Катастрофы. Обойдя столы, капсула вернулась  к Михаилу Измерли.  Мысли Михаила в этот момент  уносились на то поле смерти, которое хранилось и в его генетической памяти, и в его израненной душе.
          А от  заснеженного обелиска  в Крыму ветер разносил запах сгорающего воска.  Потрескивающие на морозе искорки, оторвавшись от язычков пламени, улетали в  небо и растворялись в нём. Как когда-то белые журавли. И проталины  скорбно чернели на снегу...
       
   В Крыму помянули крымчаков и евреев, расстрелянных нацистами 70 лет назад

 СПРАВКА: с 11 по 13 декабря 1941 года на 10-м км Феодосийского шоссе нацистские оккупанты расстреляли около 14 тыс. крымчаков и евреев.
   *  *  *

                                                                      

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Думаю, то, что впитали с молоком матери, остается с нами на всю жизнь. Боль утраты своих родных (все расстреляны), которую моя мама пронесла через годы (ушла она в свои 93), отозвалась и во мне. И поныне не отпускает. Через призму этой боли отражаются в моих произведениях и судьбы людей, которых коснулась война. Спасибо, дорогая Ариша, за понимание и добрые слова.

  • СТЫНЕТ КРОВЬ ЛИШЬ ПРИ МЫСЛИ ОДНОЙ:-
    МИЛЛИОНЫ ОСТАЛИСЬ В ЗЕМЛЕ, И
    НЕ ВЕРНУЛИСЬ ДОМОЙ...
    Память не хочет забывать о невинных жертвах и злодеяниях фашистов. Разве можно говорить о прощении злобных палачей? НИКОГДА, НИКОГДА, ПОКА ЖИВЫ СТАРИКИ, ПРОШЕДШИЕ АД ВОЙНЫ, ИХ ДЕТИ, ВНУКИ И ПРАВНУКИ, НЕ ЗАБУДУТ О СТРАШНОМ ГОРЕ СВОИХ РОДНЫХ КРЫМЧАКОВ И ЕВРЕЕВ...
    СПАСИБО, ДОРОГАЯ ЛАРИСА, ЗА ВАШ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК И ПАМЯТЬ...
    С безграничным уважением - Ариша.

  • Дорогой Михаил! Спасибо за философское прочтение этой публикации. Когда читаешь такой комментарий, то чувствуешь, как в одном ритме бьются наши сердца: автора и читателя. Недавно услышала мнение одного издателя, мол, крымчаков так мало осталось на Земле, что не стоит занимать газетные полосы темами об исчезающем народе. Абсурд какой-то...Если молчать о прошлом, не жить в настоящем, то что будет в будущем и с нами, и с нашими детьми и внуками?.. Благодарю за понимание.

  • Лариса спасибо тебе за этот рассказ. Он заставляет остановиться в безостановочном кружении нашей жизни позволяет прикоснуться к чему то главному сокровенному вспомнить о своем пережитом взгрустнуть о прошедшем и по новому смотреть на то что с нами происходит в тех мирских событиях в которые мы вовлечены.

  • Уважаемый Игорь, извините за казус. Хотела сказать, что Вознесенский написал об этом с подачи Евтушенко и крымского поэта и правозащитника Бориса Сермана. Однако эту тему не обошли в своем творчестве и Евтушенко, и Сельвинсеий, и Серман, и многие другие поэты и писатели. Прошу извинить за случайную ошибку. Спасибо, что заметили.

  • Думаю дело не только в Крыме, но и в остатках промышленного потенциала и других ресурсах. Что вся разговоры о "правах человека" это риторика для простодушных. Это последнее, что интересует
    Эштон & Ко. Мы тут в Израиле с этой дамой хорошо знакомы, ожидать от нее что хорошее могут только закоченные дурни.

  • Очень достойный материал на сложную и трагическую тему.
    Не убавить не прибавить.
    С уважением, Борис

  • Лариса, поэму "Ров" написал не Евтушенко, а Вознесенский. Конечно же, я её читал.

  • Не бери в голову. Сейчас самое главное на Западе крымскую карту разыграть. Им что Львов нужен? Да лишняя головная боль и очередные нахлебники. Крым оценен в 10 раз больше Галиции.
    Они уже 20 лет пытаются там внести правку в сознание его жителей, а все чего-то подвижки не видно. Так что пусть потешаться.

    О том, что УНР заключила «позорный» Брестский мир на месяц раньше Советской России, под возгласы: «Слава оккупации Украины!» национал - патриоты вспоминать не любят. Им удобней говорить о «большевистской оккупации Украины» и «продаже Украины немцам» путем заключения с ними Брестского мира.

    Генерал Гофман, начальник штаба Восточного фронта, впоследствии, в 1919 г., говорил: «В действительности Украина – это дело моих рук, а вовсе не плод сознательной воли русского народа. Я создал Украину для того, чтобы иметь возможность заключить мир хотя бы с частью России»…

    Мир с Украиной был крайне необходим немцам, в особенности Австро-Венгрии, которая зимой 1917-1918гг. уже находилась на грани полной продовольственной катастрофы. Был задействован финансируемый генштабом Германии «Союз Вызволення Украины».

    Л. Троцкий в книге “Моя жизнь» описывает повадки «демократических простачков» перед Гогенцоллернами и Габсбургами: «Невыносимым было иступленное самоунижение как-никак представителей революции перед презирающими их чванными аристократами. Высокопарная низость, захлебывающееся от восторга лакейство били фонтаном из этих несчастных национальных демократов. Оглядываясь на своих покровителей после каждой фразы за поощрением, украинский делегат считывал со своей бумажки все те ругательства, которые его делегация заготовила в течении 48 часов коллективного труда. Это была одна из самых гнусных сцен, которые мне удалось пережить, но я не сомневался ни на минуту, что слишком усердные лакеи скоро будут выброшены за дверь господами…»

    Ну вообщем свою историю они не знают и знать не хотят. Слишком она вся какая-то "некрасивая". А с другой стороны, Украину всегда имели то справа, то слева, вот они и озлобились. В принципе они всех ненавидят, только на Западе могут обидется, а на Востоке уже привыкли. Я даже представить не могу как с таким негативом им жить приходится. Жалко...

  • ...Когда я слышу нечто подобное"московские фашисты", мне становится стыдно, что я русский...Но что-то мне говорит, что среди украинцев и прочих представителей иных национальностей проживающих на территории Украины также хватало подонков и палачей...Вспомним хотя бы еврейские погромы на Украине в 1905 году...Московских фашистов в те времена еще не было...

  • Понятно, что гостям Крыма показывают лишь достижения. Вы, Игорь, наверное, помните поэму Евгения Евтушенко "Ров", написанную по следам дикого преступления: гробокопатели разрыли расстрельный ров под Симферополем - искали и находили золотые украшения, коронки зубов... Поэма прогремели на весь мир. Ров покрыли бетонным саркофагом. Думаете, подонки унялись? Нет. Копают по сегодняшний день. Волонтеры из числа евреев и крымчаков приходят на поле памяти, собирают останки жертв, потревоженных подонками, перезахоранивают. Об этом, вероятно, и сегодня ни один экскурсовод вам не расскажет...

  • Да, Валерий, все было направлено на то, чтобы люди не только не знали своего родства (растили человека коммунистического будущего, лишенного своих национальных традиций, языка, культуры)... Не признавались советской властью целые народы. Когда меня принимали в партию (КПСС), то заявили: "Нет такой национальности "крымчаки". И только в начале семидесятых разрешено было в паспортах обозначать эту национальность (этно-лингвистическую группу евреев). А ведь у этой народности свой язык, своя культура и очень древняя история. Только сейчас, спустя годы, мы понимаем в какой дикой стране родились и жили. История Вашей бабушки интересна. Почему бы Вам не написать об этом?

  • Уважаемый Семен, Ваша мысль о том, что коренное население Литвы еще до прихода немцев уничтожило всех литовских евреев , вернуло меня к интервью, которое взяла совсем недавно у известного вильнюсского художника Семена Каплана накануне 70-летия закрытия Вильнюсского гетто. Он сказал фразу, врезавшуюся в мою память: "Мне, рожденному уже после войны, странно было слышать от сверстников (неевреев), что у них есть бабушки и дедушки. У нас, еврейских детишек, не было ни бабушек, ни дедушек. Представляете, во всей Литве...". В скором времени предложу к публикации на сайте материал, в котором рассказано как мать отвела собственного пятилетнего сына, рожденного от крымчака, в гестапо... Мальчика расстреляли...

  • Удивительно, как переплелись два чудовищных геноцида. И нацистский, и советский.
    В советское время я много раз бывал в Крыму. Естественно, отдыхал, купался в море, ходил в горы. Но и интересовался историей Крыма, ездил на экскурсии. Нам много говорили и боях во время ВОВ, о героизме солдат и матросов. И это правильно.Но ни разу не слышал ни слова ни о гибели тысяч крымчаков и евреев, депортации крымских татар и греков. Только в годы перестройки об этом заговорили.
    Спасибо автору! Вы правильно сделали, что не стали называть имена и национальности тех, кто предавал, доносил в гестапо, издевался над теми, кого высылали. Подонки национальностей не имеют. И не стоит из-за них вызывать хоть мимолётную ненависть к тем народам, к которым они себя относили.
    Я живу в Коми. С этой земли никого не депортировали. Наоборот. Сюда присылали миллионы ни в чём неповинных людей. И самых разных национальностей. Коми люди принимали всех с добром, это я знаю по рассказам бабушек. И очень многих приняла коми земля. Сейчас по всей республике стоят памятники латышам, полякам, эстонцам, советским немцам, закончившим свою жизнь в нашей республике. Люди приезжают со всего мира, кладут цветы. А фонд "Покаяние" издаёт сборники с рассказами о тех, кто оказался в Коми не по своей воле, проводятся экспедиции. Слова Ольги Берггольц "Никто не забыт и ничто не забыто" относятся не только Ленинградской блокаде.

  • Про зачистку московсими фашистами Крыма от крымско-татарского народа, о запретном для посещений секретном Севастополе, о существовании еще более секретной Балаклавы узнал в совсем раннем детстве. От своей бабушки, которая до 1917 года служила в севастопольском госпитале санитаркой и была большой активисткой Красного Креста. Мало того – была знакома с одной из зачинательниц этого движения в Российской империи – легендарной сестрой милосердия Дашей Севастопольской, поскольку та жила по соседству. В 1913 году моя бабушка Анна Алексеевна Петренко вышла замуж за моего деда Ивана – матроса Черноморского флота, в 1914 году родила сына Александра, в 1917 году с мужем и трехлетним сыном переехала на родину мужа - в Бердянск, где и проработала до конца жизни санитаркой в детском садике.
    Не исключено, что соратница Даши Севастопольской - участница Севастопольской обороны, знаменитая сестра милосердия полтавчанка Мария Григорьевна Петренко (1804 - 1906) и моя бабушка состояли в каком-то родстве. В противном случае сложно объяснить знакомство переехавшей из Полтавской губернии к родственникам в Севастополь совсем еще юной девочки Анюты Петренко, с легендарной Дашей Севастопольской, умершей в нищете на Корабельной Стороне то ли в 1892-ом, то ли в 1910-ом году. Ясное дело – не в 1892-ом году, раз моя бабушка ее застала.
    Это я к тому - Что же это за государство подлое и лицемерное такое было у нас, что потомки не знают биографий даже своих героев? Ни даты рождения, ни даты их смерти! И чтят их лишь на словах только после смерти. Да и то - не всегда, И строят теперь разного рода версии – то ли в 1892 году умерла легендарная сестра милосердия Даша Севастопольская, то ли в 1910 году.
    А что тогда говорить о людях, дедов и отцов которых московские фашисты по надуманному обвинению как скот повывезли в одну ночь с родной крымской земли? От кого им узнать теперь про свои истоки, если многие из них не знают где и когда погибли от пуль, от голода, от холода их предки?

  • Уважаемая Лариса!
    Вспоминая трагедию Холокоста, даже такие добрые примеры помощи, поддержки, сокрытия людей с риском для жизни, и картины настоящей человеческой дружбы между народностями Крыма, которые Вы так подробно рассказали, не смогут уравновесить то зло, которое причинили другие такие же люди евреям на всей оккупированной земле... И Крыма, и Польши, и Украины, а особенно Прибалтики. Например, в Литве ещё до прихода немцев, все евреи были уничтожены коренным населением.
    Но память человеческая имеет весьма ценное свойство – запоминать хорошее и стараться забыть плохое. Это и сквозит в Ваших оптимистических строках, основанных на благородных примерах дружбы и самоотверженности героев рассказа. Поэтому он и вызывает положительные комменты, к которым присоединяюсь и я с благодарностью за то, что никто Вами не забыт и ничто не забыто...

  • Уважаемые Валерия, Юрий, Фаина, Людмила и Александр! Спасибо за ваши комментарии. Тема эта больная, и она мучает меня уже несколько лет. Написаны книги, в которых собраны судьбы людей, переживших Катастрофу. Я непременно поделюсь публикациями с читателями сайта. Дорогая Фаина, огоньки памяти светились сегодня во многих домах. Они и напоминали нам о Холокосте, и объединяли в стремлении не допустить подобного хотя бы тем, чтобы рассказывать о прошлом - пусть новые поколения прочтут страницы истории, которая никогда не должна повториться. Вы очень правильно сказали, Александр: "Дорога к покаянью нелегка!", но идти по ней придётся. С благодарностью - Лариса.

  • Печальный день, позорный день,
    И вечно не должно быть лень
    Нам вспоминать тот грех кровавый,
    Чтоб не вернулись те расправы,
    В которых сгинули народы и века,
    Дорога к покаянью – нелегка…
    ***
    С вечной памятью
    и самыми мирными пожеланиями,
    А.Андреевский

  • Вечная память жертвам! Лариса, спасибо за память. Поздравляю с книгой, изданной Валерием Басыровым. Знаю его как ответственного издателя, отличного поэта и прекрасного человека. Так что уверена, что книга хороша во всех смыслах. Всяческих благ Вам! И пусть никогда не повторятся на нашей земле подобные трагедии, а сейчас пусть придет на нее мир всем народам и народностям.

  • Дорогая Лариса! Вы описали ужасающие факты гибели тысяч крымских евреев, татар от рук оголтелых зверей - фашистов во время войны и геноцид крымчаков от советской власти.
    Сегодня мир отмечает Международный день Холокоста. Я зажгла сегодня, как и весь народ Израиля, поминальные свечи по невинно убиенным родственникам. Моя Мать была тринадцатым ребёнком в семье, четверо её сестёр вместе со своими детьми погибли в еврейских гетто разных областей Украины зимой 1941 года.
    Моя 28-летняя Мама чудом спасла меня и 3-хмесячного брата от той же участи. Светлая память безвинно погибшим жертвам Холокоста.
    Спасибо вам, дорогая Лариса, за ваш труд по собиранию фактов геноцида и их публикации. Спасибо, дорогие Валерия Андерс и Юрий Крылов, за то,что отметили этот горестный день на нашем сайте.

  • Уважаемая Лариса!
    Как же многострадальна Крымская земля!
    Вашу статью (вернее- обе небольшие статьи) трудно читать без волнения, хотя они написаны сдержанно и дают факты и события, прошедшие здесь не так давно.
    В 2005 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, в которой постановила, что день 27 января будет ежегодно отмечаться как Международный день памяти жертв Холокоста. Этой дате и посвящена представленная публикация.
    Светлая память невинно загубленным жертвам Холокоста...
    PS
    Уважаемая Лариса,
    поскольку эта тема - одна из главных в Вашем творчестве, ждём Ваши новые очерки и статьи.
    В.А.

  • Уважаемые читатели! Недавно Вашему вниманию была предложена работа В.Кравченко об истории Крыма. Вызвала она неподдельный интерес и многочисленные отклики. Крым и 20 век в ней тоже кратко упомянуты. А сегодня я выставляю произведение г-жи Л.Мангупли, в котором через мемуарную форму описывается трагическая судьба народов Крыма в том недалёком от нас двадцатом веке. Когда читаешь, «ужас режет душу напополам», как пел когда-то незабываемый В.С.Высоцкий. хотя ничего пафосного в манере автора не просматривается. Не могу пожелать Вам «удовольствия», а состраданием Вы преисполнитесь и без моих пожеланий. Ю.К..

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Аарон Борис   Тубольцев Юрий  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 2
  • Пользователей не на сайте: 2,327
  • Гостей: 1,006