Бабич Ирина



12194679000855

Не знаю – как для кого – а для меня алый цвет всегда был связан с самым великим праздником жизни – Днем Победы. Он был отмечен красным цветом: и датой в календаре, и знаменами, приспущенными у Могилы Неизвестного Солдата над Днепром, и орденами на груди у фронтовиков ( особенно выделялся орден Красной Звезды – он был темно-вишневым, и мне казалось, что это цвет запекшейся крови...).

Правда, постепенно алый цвет перестал ассоциироваться с праздничными днями. Мы стали взрослыми и на демонстрации не ходили. Свободные майские дни были уже прочно связаны не с транспарантами и знаменами, а с палаткой, костром и первыми весенними цветами – сиреневыми, покрытыми пушком (в Киеве их называют «сон», а какое у них научное название – я не знаю). И День Победы все больше и больше приобретал цвет выгоревшей гимнастерки или кителя, в которых выходили на улицы фронтовики с плакатиками, а на тех плакатиках стоял выведенный лиловыми чернилами номер части...и все меньше людей бросались друг другу на шею с криком «Браток!..».

И все-таки для меня месяц май снова стал алым, но уже совсем по другому поводу. Именно в мае – далеком мае 1968 года – состоялась моя встреча с Кораблем с Алыми парусами. Настоящим кораблем, хоть и совсем маленьким, прильнувшим к стене беленого домика, где жил и умер великий волшебник - писатель Александр Грин. Тут я должна рассказать немного о предыстории этой встречи.

Феерию «Алые паруса» я прочитала зимой сорок второго года в Сибири – в маленьком на ту пору городе Кемерово. Папа был на фронте, мама лежала с дистрофией (от недоедания и непосильной работы). А я в сорокаградусный мороз ходила в школу в чужих резиновых ботах, потому что нас обокрали, и мне с миру по нитке собрали какую-какую обувку и одежку. Это были трудные дни – с тревожными сводками с фронта, с похоронками, с не проходящим чувством голода. Но когда становилось совсем невмоготу – папины фронтовые письма «делали паузу» (ох, эти постоянные выскакивания к почтовому ящику...) или лицо мамы казалось совсем истаявшим и белым - я брала в руки затрепанную книжку с алым парусником на обложке. И тогда в нашей продрогшей комнате теплый душистый ветер надувал занавеску на окне, и синее ласковое море курчавилось белыми барашками, и бедная, всеми в селе осмеянная прелестная девушка Ассоль вбегала в эти волны по колено, чтобы крикнуть своей мечте: «Я тут! Это я! Я!»... Я читала и верила, что папа вернется ...и мама встанет с постели... и у меня будут настоящие туфельки...

Простите глупой девчонке – мне было 13 лет. Но ведь все сбылось, что обещала мне эта дивная, потрясающая, ни на одну книгу в мире не похожая книга! И папа вернулся с фронта с орденами на груди, среди которых темной кровью алела «Красная Звезда»... и мама выздоровела... и туфельки мне купили. А позже алые огни на башнях за Днепром, хорошо видные из старых киевских парков, обещали, что и ко мне приплывет мой собственный Корабль с Алыми Парусами. И ведь приплыл – вот в чем штука!

Так и остался для меня этот образ символом, талисманом, моей личной заручкой на счастье. Можете себе представить, что со мной, уже мамой тринадцатилетней дочери, было, когда наша туристская группа решила, объединив свободные дни Первомая и Дня Победы, отправиться в Крым. И пешим маршрутом – через яйлу, водопады и горы – прийти к Грину!!!

Сначала был лес, крымский лес в первые дни мая – вечерами мы ставили палатки под деревьями, покрытыми темно-коричневыми липкими бугорками почек, а просыпались поутру в кружевной тени только что распустившихся светло-зеленых листочков. На полянках из-под палого листа проглядывали крупные нежно пахнущие фиалки. Кусты боярышника стояли в кружевной пене цветов... Потом была яйла – высокогорное пастбище. Молодая трава ярко-зелеными ручейками обтекала огромные серые камни. В глубоких трещинах скал еще лежал сероватый плотный снег – с краев он подтаивал, и в лужицах отражалось нестерпимо голубое небо... Потом были водопады Джур-джур – рев бешеной по весне воды, несшейся прямо на нашу самодельную переправу, и тысячи маленьких радуг в тончайших брызгах вокруг... Потом было море – перламутрово-белесое от слепящего солнца оно припадало к каменной груди Карадага и зеркально отражалось в гладкой, без единой морщинки, воде... Но мы знали – главная встреча у нас впереди. Как мы ее ждали! Мы готовились к ней целый год – разрабатывали маршрут, покупали тушенку и гречку, запасались картами. И, конечно, перечитывали снова и снова «Капитана Дюка», «Бегущую по волнам», «Алые паруса»... Потому что мы шли в Старый Крым – есть такое место на земле – на свидание с Александром Грином. Со сказочником и пророком, который построил – ДЛЯ НАС – прекрасные белые города Лисс, Зурбаган, Гель-гью и населил их благородными и сильными людьми. А еще Грин заставил нас поверить в то, чудеса становятся явью для тех, у кого непреклонность сочетается с нежностью, и кто свято верит, что Правда сильнее Кривды...

В Старый Крым мы пришли к полдню – в тот час, когда тени четки, краски гуще и сильнее пахнут цветы. За нами лежало гладкое шоссе, а перед нами были ворота тихого сельского кладбища. Все оно заросло курчавой невысокой травкой, из которой поднимались то тут, то там скромные надгробия, окруженные покосившимися оградками. Кладбище было пустынным, только пожилая женщина в платочке присела на скамью у ворот, поставив на землю тяжелую кошелку, из которой торчали зеленые перья лука и выглядывал бочок тыквы.

-Вы случайно не знаете, как пройти к могиле Грина? – неуверенно спросили мы у женщины с кошелкой.

-Вы к нашему писателю? – ничуть не удивляясь, переспросила она. В ее устах слово "нашему" прозвучало как-то особенно трогательно, по-домашнему. – Так ведь к нему тропа хорошо пробита, не ошибетесь.

И тут мы заметили, что от самых ворот по курчавой травке бежит, огибая зеленые могилы, желтая глинистая тропа. Видно здесь ходят изо дня в день, из года в год, даже рубчатые подошвы наших туристских ботинок не оставили на ней следов. Вот уж поистине – не зарастает народная тропа... Она повернула раз, другой, потом нырнула в заросли сирени. И вдруг мы увидели алый шелковый треугольник – он бился на ветру, повязанный высоко на мощной ветке старого дерева. И еще один такой треугольник пламенел в молодой листве. И еще...и еще...

- Алые паруса, - выдохнула наша дочка. – Это ветер надувает маленькие алые паруса!

Старое дерево росло за тяжелой чугунной оградой – в головах могилы. Там же, в головах, стоял узкий светлый камень с портретом – худое, гордое и нежное лицо пристально глядело на нас из овальной рамки с треснувшим стеклом. На камне было начертано: «Александр Степанович Грин. Писатель» А сбоку лежал большой обомшелый якорь – будто и вправду Корабль с Алыми Парусами стал здесь на вечную стоянку рядом со своим Капитаном... На этот якорь мы положили принесенные с собою первые лесные цветы...

Уже чуток смеркалось, когда мы вышли на улочку, где должен был по рассказам очевидцев стоять домик Грина – тот самый домик, в котором он провел свои последние – горькие – годы. Говорят, он мечтал, что силы, подточенные болезнью, к нему вернутся, тогда он выйдет во двор, подстрелит ворону, и у них с Ниной Николаевной, его женой, будет настоящий суп...

Почему-то на улице не было ни души, и нам не у кого было спросить – где же этот домик, бывший курятник, первое и последнее собственное жилье замечательного Писателя, которого тогда просто никто не издавал. И вдруг мы разом остановились: за одним из низеньких заборчиков по голубым волнам незабудок, высаженных чьей-то заботливой рукой, плыл белый корабль. Маленький, но настоящий – с чисто выдраенной палубой, высокими мачтами и туго выгнутыми алыми парусами. На стене беленой хатки была прибита мраморная мемориальная доска. Но мы во все глаза глядели на дерзкий кораблик. Значит, он не стал на вечный покой там, на тихом зеленом кладбище. Значит, он по-прежнему бороздит волны моря житейского, чтобы обязательно приплыть к тем, у кого несгибаемая воля, нежная душа и непреклонная вера в то, что Правда сильнее Кривды!..

И мы с замиранием сердца толкнули калитку. Возле дома на низкой садовой скамье сидела и уже улыбалась нам седоволосая прелестная женщина – Муза великого сказочника - Нина Николаевна Грин, которой посвящена феерия «Алые Паруса»


Ирина Бабич

6ec5fbc0

Памятник на могиле с фигурой Фрези Грант — Бегущей по волнам - создан скульптором и художником Т.Гагариной и архитектором И Лохановым. Tри года назад была разрушена могила Александра Грина. Хулиганы распилили бронзовую статую героини романа "Бегущая по волнам" Фрези Грант и сдали ее в утильсырье. Как цветной металл. Его восстановили.

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Гость - 'Гость'

    Мне также пришлось побывать в домике Александра Степановича Грина и побеседовать с Ниной Николаевной Грин. Правда я добирался до Старого Крыма весьма прозаическим образом. В то лето,
    это был вероятно 1964-ый или 1965-ый год, я жил в Судаке. В один из дней я пренебрег пляжем и купанием, сел в такси и через минут сорок оказался у домика Грина. Я долго беседовал с Ниной Николаевной и, признаюсь, муза Грина меня
    сильно разочаровала. Я не обнаружил ни следов Грина, ни намека на его дыхание. Передо мной стояла женщина, не простившая былых обид, резко
    отзывавшаяся о ряде писателей и литературных критиков. Она никого не простила и не собиралась
    прощать. Никаких подробностей о жизни Грина, о его мечтаниях и фантазиях я не узнал Видимо душа писателя в его произведениях и больше нигде.

  • Ваши ассоциации с алым - красным, сравнимо с залитой первомайской площадью, полностью соответствуют символу алого - половозрелости, первой любви и способности к деторождению. Что же касается голубого, то это уже символ святости, небесной чистоты. Всего вероятнее Грин это знал или даже сугубо интуитивно остановился на алом. Кроме того, он не был с вами знаком и мог не предположить такую реакцию. Надеюсь, это простительно.

  • Хорошо написано.
    Только ассоциации алые с красным.
    А на красный я, как бык. Бесит.
    Столько лет уКРАШали.
    Помню мой друг сравнил первомайцскую площадь, как залитую менструациями.
    Почему бы прекрасному Грину не окрасить паруса в голубой...

  • Спасибо за дорогу к храму Грина :) И не вижу в рассказе никакой лакировки, желающий знать - знает, а не желающий - не желает. А то, что светлое отношение к писателю Александру Степановичу Гриневскому и у меня всегда смешивалось с горечью знания подробностей биографии - это правда Ну, так нет же у нас другой правды :)

  • Гость - 'Гость'

    Дорогие друзья, спасибо за такие теплые слова, за то , что мы одинаково любим Грина и верим в \"Алые паруса\".Но сейчас я хочу подчеркнуть, что не биографию Грина я писала - биографию уникальную, требующую отдельного разговора, а о своем пути к нему - и реальном, по тропам Крыма, и о духовном...Вот почему я с огромной благодарностью принимаю совет Валерии и Кати К. - продолжить расказ об этом пути.Спасибо, Семен, и за фото, и за прекрасные стихи - я их не знала.А Вам, Марк, хочу пояснить, что на Украине тыквы хранятся до следующего урожая в разных подполах и прочих \"схронах\", так что любимая моя тыквенная каша (с пшеном, только с пшеном!) была абсолютно реальна и в мае.Еще раз спасибо за драгоценные слова одобрения и понимания Ваша Ира
    .

  • Гость - 'Гость'

    Теперь понятно, почему очерк тов.И.Бабич оборвался на входе в дом Грина. А дальше надо было бы рассказать ту правду, которую туристы узнали про последние дни писателя от НН Грин, а мы -от г.Кравченко. Но тогда вся \"дорога\" оказалась бы туфтой.
    Всю правду о писателе тов.Бабич донести не решилась. Легче по старым меркам лакировать действительность и жить спокойно, чем \"сеять разумное\"...
    Ув.г.Кравченко, почаще приносите свои заметки и не только в комментах. Что-то давно не было Ваших рассказов и фото на сайте.
    Ваш постоянный читатель Эльдар.

  • Огромное спасибо за ваши дополнения!

  • Произведения Грина вскормили и питали до самой смерти целое поколение нормальных людей, поверивших в чудо и неизбежность победы судьбы.
    Любое упоминание произведений Грина остаётся подтверждением наше общей благодарности ему - АВТОРУ. Разделять чувства и чаяния Грина - не меньше значит нести флаг его победы над тягостным бытом и насмешками примитивных торговцев гнилой или даже свежей рыбой.

    По символистике цвета (без желания повлиять на восприятие авторского рассказа).
    Малиново-красный цвет, - алый, - цвет половозрелости и первой любви. Так же характеризует юношеский максимализм.
    Цвет бордо - символ жизненной полноты и мудрости восприятия жизни. В \"Вакхической песне\" Пушкина - символ \"бордо\" передан словами \"густое вино\". \"...В густое вино заветные кольца бросайте...\"
    Цвет бордо является фоном герметического знака: квадрат, внутри которого треугольник, в центре которого чёрная точка, - всё на фонге бордо.
    С наилучшими пожеланиями.

  • Самое прискорбное, Анатолий, что А.С. Грин умирал от голода в то самое время, когда другие кремлевские пишущие пилигримы, как в СССР, так и на Западе (т.н. \"западные лучшие друзья трудящегося человечества\") получали из сталинских рук миллионы! В том числе и упомянутая Н.Я. литературная сволочь - Харджиев. Да в нынешнее время немалые народные деньги тратятся на прокорм подобной литературной нечисти.
    С ув., Валерий

  • Гость - 'Гость'

    Ваш комментарий, уважаемый Валерий, показал, в каких тяжелых условиях жил и умер замечательный писатель Александр Грин. Поставить бы этот текст после начала очерка Бабич Ирины и получится такая трагическая история, что мурашки по коже. После Вашей заметки очерк И.Б. про Грина, написанный с совковым придыханием, кажется пафосным, надуманным и неискренним.
    Спасибо за правду!
    Анатолий С.

  • Милая вы наша, Ирина Бабич, замечательный очерк о любимом всеми А. Грине. ОГРОМНОЕ СПАСИБО! Проглотила на одном дыхании. Всегда рада встрече с вами. Да, вы правы, у каждого из нас была мечта - встретить в жизни своего прекрасного принца и образ его ассоциировался с \"Алыми Парусами Грина\".
    С любовью - Ариша.

  • Август 1931 года

    “Грин наш идеологический враг, Союз не должен помогать таким писателям! Ни одной копейкой принципиально!” – Л. Сейфуллина, 26 августа 1931 года на заседании Правления Всероссийского союза советских писателей по поводу заявления умирающего от истощения(голода) А.С.Грина о предоставлении ему материальной помощи…

    ***

    19 октября 1931 года. Грины едут на рентген в Феодосию, останавливаются в гостинице «Астория». АС проходит обследование в Инфизмете (Институт физических методов лечения. ). Ставится диагноз: ползучее воспаление легких.
    Осень. 1931 года. Грины обращаются к Петру Ивановичу Нанию, врачу феодосийского Инфизмета, за медицинской консультацией в связи с ухудшением здоровья АС. Получают посылку от читательницы Александры Васильевны Новиковой из Москвы. НН и О.А.Миронова зарабатывают на жизнь вязанием. Миронова продает и обменивает вещи на продукты.

    3 декабря. 1931 года. Грины получают от уполномоченного Народного комиссариата снабжения по Феодосийскому району служебную записку о выделении чая А.Грину.

    11 апреля 1932 . А.С. Грин диктует НН письмо для Нины Сергеевны Хведчень-Григорович, управляющей делами СП, в котором отказывается от санатория. Просит СП ходатайствовать перед местным курортным трестом о выдаче ему (Грину) санаторного порциона на дом. Интересуется пенсией: «нужда стала пыткой».

    Конец мая 1932 года. НН нанимает Степаниду Герасимовну, жительницу Старого Крыма, для помощи в ухаживании за АС. Подозревает у АС рак(жительница Старого Крыма!!! - Прим. В.К.), доктор П.Наний сомневается.

    8 июля. 1932 года. Утро. Врач Яковлев определяет, что АС без сознания. НН пишет ВП о его агонии. В 18.30 А.Грин умирает. НН вместе с О.А.Мироновой и М.Гриневской присутствуют при его кончине.




    ***

    Апрель 1933 года

    \"...Мы приехали с диким багажом: на месяц пришлось взять с собой хлеба. Вся страна сидела на пайке, а на Украине, на Кубани, в Крыму был форменный голод. Раскулачиванье уже прошло, остались только слухи и толпы бродящего народу. Старый Крым в испуге как-то сжался. Ежедневно рассказывали, как ночью проломали стену, залезли в кладовую и вытащили всю муку и крупу. Именно это было предметом грабежа. Целый день к воротам подходили люди. Откуда? С Кубани... С Украины. Они рассказывали, как целиком выселялись громадные станицы, как раскулачивали и усмиряли... Столовых и магазинов в городах не было. Всюду на лавках объявления \"столовая закрытого типа\"... \"Закрытый тип, — решили О.М. и Кузин, — это наш канниферштанд\"... Даже парикмахерские — и те принадлежали \"закрытому типу\". А на базарах еще что-то было: свекольная ботва, улитки, ранние грибы, зеленый лук. Кроме хлеба, мы привезли крупу и муку, а потому жили сносно. Но прохожим могли подавать только деньги — все остатки сухарей и продуктов надо было оставить Нине Грин и ее матери.
    Из Старого Крыма мы поехали в Коктебель на казенные харчи, а Кузин вернулся в Москву. Его тревожил брат, уже слегший от туберкулеза. Он не захотел проводить нас в Коктебель, а потом очень об этом жалел.
    В Коктебеле бродяг было меньше, но все же один нашелся: вроде как работавший и осевший там украинец, мужик с большой семьей. Знакомство началось с четырехлетнего
    мальчика, который побирался и тащил корки домой. О.М. приводил его к нам в комнату и поил молоком. Мальчик стал приводить сестренку, потом еще братишку, а наконец и отца. Выяснилось, что он хотел бы вернуться на Украину. С родины ему писали, что голод полегче и стоит вернуться. В доме отдыха жили тогда не писатели, а довольно славные служащие Ленгиза и других издательств. Это с ними мы снялись у бродячего фотографа. На снимке Андрей Белый с женой, дочь Римского-Корсакова (Штейнберг?) с сыном (благодаря ей я потом устроилась преподавать в Ташкентский университет — ее дочь заведовала кафедрой), остальные — издательские служащие. О.М. поговорил с ними, и они собрали украинцу на билеты обратно на Украину. (Кто-то из московских доброжелателей пустил потом слух, что О.М. прикарманил себе деньги, а украинца выдумал — обычное коктебельское безобразие). Это была еще одна встреча с жертвами раскулачивания. Причем сам украинец раскулачен не был, а только убежал из дому от испуга и голода.
    А в Ялте, когда мы проезжали ее на пароходе, вышли погулять по набережной и заглянули в дом, где во дворе в будке работал машинист, к которому О.М. ходил диктовать переводы. Оказалось, что он сослан в лагерь как церковный староста. Семью с массой детей мал мала меньше тоже выслали. Вот на этом-то фоне — ялтинском и старокрымском — начались стихи. Не удивительно, что появилось стихотворение о Старом Крыме, скорее удивительно, что оно в таком роде было единственным, остальные же связались с чтением итальянцев.
    Стихотворение о Старом Крыме фигурировало в \"деле\" О.М. 34 года — клевета на строительство сельского хозяйства.
    Из этих стихов ясно, что мы приехали в Крым ранней весной, когда цветет миндаль. Обонятельное ощущение — дым — всегда к ночлегу, к дому. Дымок — это мысль о жилье.
    \"Рассеянная даль\" была вначале \"расстрелянной\", но это показалось О.М. чересчур прямым ходом. Кубань и Украина названы точно — расспросы людей, бродивших с протянутой рукой. Калитку действительно стерегли день и ночь —и собаки, и люди, чтобы бродяги не разбили саманную стенку дома и не вытащили последних запасов муки. Тогда ведь хозяева сами стали бы бродягами. Они бы пошли побираться, чтобы не погибнуть от отсутствия хлеба. Магазины \"закрытого типа\" обеспечивали только городское начальство.
    Стихи эти были записаны шифром. После смерти О.М. я их записала буквами. Они записаны (после смерти О.М.) и в \"Наташиной книге\". Там рукой Харджиева даты — обе нелепые и неверные (синими чернилами): 1918? 1920?)... Этот странный человек видимо совершенно не понимает или не учитывает при своих попытках датировать вещи смысла стихов: ведь ясно же в них сказано, что это неврангелевский Старый Крым, а снова такой, как в войну\"... – Надежда Мандельштам, «Воспоминания».




    ***



    Холодная весна. Голодный Старый Крым,
    Как был при Врангеле, такой же виноватый.
    Колючки на земле, на рубищах заплаты,
    Такой же кисленький, кусающийся дым.

    Все так же хороша рассеянная даль,
    Деревья, почками набухшие на малость,
    Стоят, как пришлые, и вызывает жалость
    Пасхальной глупостью украшенный миндаль.

    Природа своего не узнает лица,
    И тени страшные Украйны и Кубани --
    На войлочной земле голодные крестьяне
    Калитку стерегут, не трогая кольца...
    О. Мандельштам, Апрель - Май 1933 года

    ***

  • Дорогая Ирина!
    Спасибо за Ваш добрый очерк! Сразу вспомнила свою поездку в Крым и посещения музея Грина... Вышла я оттуда, как и многие, окрылённая! И эта окрылённость появилась у меня и после прочтения Вашего рассказа. Потому что алые паруса - это сказочный символ.... Ведь даже самые дерзкие, сумасшедшие, долгожданные мечты сбываются... Главное - чтобы они были светлыми, искренними...

  • Милая Ирина! Я никогда не бывала в тех местах. Бывала в Крыму в Коктебеле в детстве, а вот той дорогой, которую вы описали - не проходила. В детстве (нашем) Грин был волшебником с алыми парусами. Но и позднее, когда я читала его рассказы и повести, я понимала. что он отличный писатель. И так приятно было вместе с вами пройти к его дому. Спасибо

  • Гость - 'Гость'

    Вот всем нам и решение спора \"литература, - не литература\". В этом тексте замечательной Ирины Борисовны, - ВСЁ. И божество, и вдохновенье, и жизнь, и грёзы, и любовь.
    Целую руки. Мотя.

  • Дорогая Ирина Борисовна, я только вернулась из отпуска, заглянула на \"остров\" и сразу оказалась на материке добрых воспоминаний, светлого эмоционального настроя и легкой грусти. Но как же без грусти, даже спустя годы, писать о таком человеке, как Александр Грин...
    Его \"Алые паруса\" - это лучшая сказка о \"Золушке\", сколько уже было таких вариантов, но эта феерия - самая романтичная и возвышенная. Нужно верить в мечту, всегда повторял Грин. И Ваш рассказ о Старом Крыме вернул мне эту важную мысль.
    С уважением и пожеланием здоровья и творческих успехов
    Лина Городецкая

  • Не хочу повторяться, прочитал и словно душу осветило тёплое солнышко...
    Спасибо!!!
    С уважением, Анеатолий

  • Рассказ написан увлекательно, эмоционально, с энтузиазмом: \"наша туристская группа решила отправиться в Крым. И пешим маршрутом – через яйлу, водопады и горы – прийти к Грину!\".
    Но заканчивается он на самом интересном: \"Возле дома на низкой садовой скамье сидела и уже улыбалась нам седоволосая прелестная женщина – Муза великого сказочника - Нина Николаевна Грин...\" А дальше то что было? Как вы встретились и говорили с Ниной Николаевной? Что увидали в доме Грина?
    Может, рассказ прошел не полностью? И по техническим причинам вторая часть не вышла на сайте?
    Это мой вопрос к автору и модераторам .
    Катя К.

  • Дорогая Ирина! Не повторяя восторженные оценки Вашего эссе, присоединяясь к ним, и соглашаясь с замечанием Валерии, я должен повиниться перед Вами в своём самоуправстве. С расчётом на Ваше великодушие к земляку...
    Это я поставил снимки и убрал корабль, который мне показался случайным. Но я его могу вернуть за одну минуту, если скажете.
    Если я Вам угодил, буду рад.
    Ещё я хочу привести стихотворение малоизвестного поэта, в котором он простыми строками обозначит жизнь и творчество Александра Грина...

    Город спрятан в листьях свежих.
    Тянет ветром грозовым.
    Чем порадуешь приезжих,
    что расскажешь, Старый Крым?
    Крылья южного заката
    над сплетеньями маслин.
    Вот и дом, где жил когда-то
    добрый сказочник один.
    Просыпался утром рано,
    с облаками говорил.
    Он просторы океана
    видел в лужице чернил.
    Вопреки дневным заботам,
    видел в дальнем далеке
    алый шелк над галиотом,
    след ребенка на песке.
    Открывалась постепенно
    необычная страна,
    где о камни в клочьях пены
    разбивается волна,
    где горит над птичьим клином
    солнца чищенная медь…
    Нужно быть, конечно, Грином,
    чтобы это разглядеть.
    (Автор: Владимир Куковякин)
    СТ

  • Дорогая Ирина, это тот случай, когда очень приятно быть в общем хоре и скандировать \"браво, браво!\". Много лет являюсь Вашей поклонницей, с первых дней алии, когда по РЭКе раздавалось: \"А сейчас страничка нашего хайфского корреспондента Ирины Бабич\", и Ваш проникновенный хрипловатый голос - как всегда, завораживающе интересно, о чем бы ни шла речь.
    Спасибо Вам за Грина!

  • Уважаемая Ирина,
    спасибо за трогательный рассказ про дорогу к Александру Грину!
    Но почему он обрывается на самом интересном месте?
    Вот ваша группа пришла к цели поездки, к домику Грина, встреча с его вдовой и казалось бы тут Вы поделитесь и про основное- а как же там внутри ЕГО обители, где создавались его замечательные повести и рассказы? Но тут автор вдруг ставит точку без объяснений причин резкого обрыва текста. О чем читателям остается только сожалеть из-за остающегося чувства незавершенности.
    Но это моё частное мнение,
    с наилучшими пожеланиями,
    Валерия

  • Гость - 'Гость'

    Чтобы сказка случилась в жизни,
    Нужно верить в зарю и в завтра,
    В то, что ложь ненавистной стыни
    Победит, несомненно, правда...
    ***
    С искренней благодарностью за любимого Грина,
    о котором Вы так чудесно рассказали,
    и самыми добрыми пожеланиями,
    А.Андреевский

  • Очень-очень хорошо.
    Именно таким был Грин и в моей жизни и вызывал (да и сейчас вызывает) те же чувства,что и у вас -ожидание мечты.
    С восхищением,Ирина Лейшгольд

  • Гость - 'Гость'

    Дорогая Ирочка!
    Лучше, чем Коровкина я не могу сказать. Браво! Браво! Браво!
    А Вам, Ирочка, нижайший поклон за Ваш талант и Человечность.
    Здоровья Вам!!!
    А.Б.

  • Гость - 'Гость'

    Прекрасно, мастерски написано.
    А чтобы не очень растрогаться и сдержать собственные эмоции, обратил внимание на одну вещь, которая показалась невозможной (даже в Крыму). В мае из кошелки выглядывали \"зеленые перья лука и бочок тыквы\".
    С огромным уважением,
    Марк Аврутин.

  • Не знаю – как для кого – а для меня появление очерков Ирины Бабич на Острове являются именно теми \"Алыми парусами\", которые несут светлые, добрые, чистые чувства в наш немного \"загрязненный\" духовный мир.
    Огромное спасибо вам, Ирина, что вы как Ассоль проповедуете чистую любовь к людям и к жизни, те чувства, которые не смотря на их хрупкость и нежность побеждают любой цинизм и грубость.
    И читателям нужна не столько литература смакующая пороки, сколько дающая душевные силы и возможность \"крикнуть своей мечте: «Я тут! Это я! Я!»...
    С огромной любовью и уважением, И.К.

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Буторин   Николай  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 1
  • Пользователей не на сайте: 2,307
  • Гостей: 400