Команецкий   Андрей

                                                  Концерт (главы 4,5,6)    (окончание)

IV     

Дебра заканчивала свою речь:
"
...все выступающие студенты усердно готовились к сегодняшнему концерту, и я желаю всем удачного выступления". После небольшой паузы добавила,
– 
Дамы и господа, концерт начинается. Любезно прошу всех выключить сотовые телефоны и не фотографировать во время концерта...

В нашей школе по традиции  педагоги объявляют имена своих выступающих учеников и название произведения, которые они исполнят. Первыми выступали самая мелкота и "проблемные": парень с дефицитом внимания и тот, который сорвал бант, и еще несколько таких же, принадлежащих молодой учительнице по фортепиано. Она в школе недавно, и ей достались дети, которых никто из педагогов с большим стажем не хотел брать.

"Проблемные" и мелкота выступали как всегда – так себе. Некоторые из них играли пьесы из четырех-шести тактов. Только один, с дефицитом внимания, по имени Том, проучился здесь полтора года, имел пьесу чуть длиннее. Публика всегда с умилением принимала эти малюсенькие выступления миниатюрных пальчиков. Дети одеты все были как взрослые: пиджак, галстук для мальчишек, а для девочек, накрашенных, с сережками, ожерельями и всем тем, что блестело, искрилось, сияло – почти бальные платья.

Настало время выступления Тома. Как только молодая учительница назвала его имя, он слетел со стула, подбежал к роялю и сев как-то криво, начал играть свою пьесу на октаву выше, совсем не замечая того. Сыграл он ее быстро, как робот, без ошибок. Во время игры, он смотрел в зал на свою мать, которая снимала камерой его выступление.

У меня были такие ученики – с ними очень тяжко. Из получаса урока, их терпения хватает только на первые пять минут. Остальное время уходит на безуспешные попытки учителя добиться их внимания. Учитель уговаривает, просит ребенка сыграть еще одну ноту, а тот дергается и вибрирует всеми конечностями – и в полной отключке. Родителя в класс не заманишь, они сами рады от них отдохнуть.

Закончив пьесу, Том вскочил со стула, поклонился и побежал совсем в другую сторону, наткнувшись на пюпитр, стоявший там для выступления скрипачей. Пюпитр с грохотом рухнул на пол. Том остановился и задумался, очевидно ища своего места. Я поманил его рукой, и он рванулся ко мне. Мать его, как-то стыдливо улыбалась мне из партера.

Выступала также девочка с бантиками, уже поправленными. Подойдя к роялю она поклонилась, с немалым трудом взобралась на кожаное сиденье и приготовилась играть, но руки ее не доставали до инструмента. Сиденье нужно было подвинуть ближе. Девочка все же пыталась достать клавиши, но ничего не выходило. Публика нашла эти попытки очаровательными и с умилением следила за всей ситуацией; были слышны трогательные женские вздохи. Учитель девочки, стоящий за занавесом, должен был помочь, но был занят чем-то другим. Выступающая поняв свое безвыходное положения, слезла со стула и принялась двигать сиденье, но тщетно – было слишком тяжело. В зале послышались вздохи, и даже мужские. Учитель, освободившись, подошел к роялю, подвинул сиденье и усадил девочку как надо. Она без всякого смущения, громким и высоким голосом выговорила: "Спасибо учитель!". Картина была очаровательна. Некоторые даже зааплодировали. 

С начала концерта прошло всего лишь десять минут, а на сцене некоторые выступающие уже вертелись на своих сиденьях, перешептывались и вели себя слишком шаловливо. 

Я знал, что сегодняшняя должность командира порядка принуждает меня к повелительным действиям над этими крохотульками, причем сами понимаете, сидящим родителям в зале, как клиентуре нашей школы, не совсем бы понравилось, если бы я, например, дал кому-то заслуженный шлепок. 

Тот, который ранее сорвал бантик с девочки, после своего напичканного ошибками выступления, уже приставал к другой с поцелуями. Девочка сначала посчитала это за игру, но после нескольких попыток настырного соседа ей захотелось избавиться от него. Это оказалось не совсем легко – он как-то боком навалился на нее, придерживая ее своими руками. В данный момент шло выступление очень способной ученицы, которая играла трудную пьесу. Я знал ее родителей, два доктора, они снимали на видео выступление своей дочки, которое должно было быть послано на конкурс вундеркиндов. Шалопай с поцелуями портил всю картину с записью. Сделать я сам ничего не мог, нужно было сидеть и внимательно слушать: я попадал в объектив камеры. Родители в зале с интересом следили за развивающейся амурной сценой; вундеркиндерша играла впустую. Сразу после ее выступления я решил пересадить бесстыдника на другое место.

Тут неожиданно сидящий рядом со мной Том стал дергать меня за рукав. Посмотрев на него я сразу понял, что ему нужно в туалет. Он, перекрестив свои ноги, наклонившись вперед с локтями на бедрах, как будто с болью в животе, смотрел на меня жалобным взглядом. Я наклонился и прошептал ему прямо в ухо: "Хорошо, сейчас закончит девочка, ты беги к маме". Глазами я отыскал его мать; она так же продолжала извинительно улыбаться мне. Как только закончилась музыка Том сошел со сцены к матери, которая уже ожидала его у двери. 

Наступил черед выступать моему ученику, сыну первого робота. Мальчик совсем немузыкальный, автомат, без эмоций – без детского смеха, восторга, энтузиазма, неспособный ничего спросить и ни на что ответить. Такая вялость, апатичность ко всему есть несомненно продукт материнского школенья – ребенок был раб своей матери. 

Есть такие люди, которые живут безошибочно, правильно, по точным и безукоризненным правилам, как образец совершенства. Они крайне требовательны к себе и взыскательны к окружающим. Правила они сами себе выдумывают и навязывают другим, поучая каждого встречного своей корректностью. Они придирчивы по всяким мелочам: придирчивы до тошноты. Каждый шаг, каждое движение, физическое или умственное этого человека, вычисляется до самых малюсеньких математических цифр. Они не умеют получать удовольствие, не умеют наслаждаться моментом – этикет, цензурность, нравственность – все что им надо! Вот такой я считал мать этой пустышки, который смотрел сейчас на меня ожидая разрешения встать. 

Кроме коротких фраз приветствия и несколько слов сказанных о фортепианных пьесах, которыми занимался ее сын, мое общение с матерью никогда не выходило за рамки самого элементарного. Она ничуть меня не беспокоила: очевидно она меня уважала. Я вел себя с ней чрезвычайно сдержанно и культурно, но чувствовал, что в ней жил домашний деспот. Мне приходилось иногда слышать за дверью моего класса, как она, в ожидание урока, разговаривала с сыном. Это не был тот мягкий, спокойный тон любящей матери, интересующейся всем, чем живет ее сын. Ее голос был строг и сух – мать приказывала сыну делать то, что она считала нужным в данный момент. И он беззвучно повиновался, что вызывало у меня к нему жалость.

Габриель, его имя , учил свою пьесу уже несколько месяцев. У него была некоторая проблема в одном месте пьесы. Дети, выучивая пьесы, иногда попадают в ловушку привычек. При домашних занятиях на инструменте одна упущенная и не сразу исправленная ошибка может повторяться. Эта ошибка после нескольких дней повторений настолько въедается в мозг, что становится хронической. Габриель приходил ко мне в класс раз в неделю с такими хроническими ошибками. Я исправлял все, что мог и отправлял домой, зная что за неделю он сумеет приобрести другие, а так как дома, кроме него, на инструменте никто не играл и помочь не мог, Габриель, сам того не зная, попадался в эту ловушку привычек. Одна из ошибок, к сожалению, прочно укоренилась в его пьесе. Напрасно я делал попытки исправить этот музыкальный рак – Габриель был недостаточно развит, чтобы помочь себе.  

Я поднялся со стула и, обратившись к зрителям, представил Габриеля. Тот, без всяких эмоций подошел к роялю, сел и стал играть. Во время игры я стал смотреть на его мать, сидящую в первом ряду – у нее нервно тряслась одна из ног. Ситуация ее была довольно скверной: сын ее противницы (робот два), сидевший недалеко, выступал следующим. Было очень важно доказать другой, что ее сын более талантлив, но так как у Габриеля заедала одна нота, и мать об этом знала, любая ошибка считалась поражением.

"Робот два"  в это время с блеском в глазах внимательно наблюдала за представлением. Прикусив нижнюю губу и сжав пальцы в кулак, она слегка наклонилась вперед, как бы готовясь к прыжку. Эта напряженная поза, как мне показалось, отражала тот восторг, который вот-вот овладеет этой женщиной, если только выступающий заденет случайно не ту ноту – она желала этого, она молилась этому.

Габриель застрял, чего и нужно было ожидать. Момент был прескверный. "Робот один" перестала трясти ногой застыв в сидящей позе. Глаза ее искали выхода из положения и лицо выражало гнев. Пока Габриель старался найти правильную ноту, мать гневно взирала на сына, который несомненно будет наказан, а также взирала и на меня с упреком, и на соперницу с ненавистью. 

Габриель все-же нашел выход из положения и без добавочных ошибок закончил пьесу. Встав из-за рояля он поклонился под аплодисменты и вернулся к своему месту. Мать его, я заметил, не аплодировала.

"Робот два", выпрямившись, и гордо задравший нос, восторженно улыбалась. 

Сын ее Тимоти, выступал следующим и был хорошо подготовлен. С того рокового момента ссоры его матери с другой, он постепенно превращался в более интересного индивидуума. В классе Тимоси задавал мне вопросы о фортепианной техники, музыке, композиторах. Дома охотно, без родительских наставлений, сам практиковался на рояле. Я с удовольствием проводил уроки с ним, зная, что сумею научить, а это же очень важно для учителя. Искренно интересующийся своим предметом ученик всегда являлся для меня как-бы проверкой моих педагогических возможностей.

Пьеса Тимоти была намного труднее, чем у Габриеля и сыграл он ее превосходно, без ошибок, с чувством, да и в хорошем, быстром темпе. 

Мать его также продолжала сидеть в гордой позе с задранным носом и улыбкой, что должно было вызывать чувство зависти у ее соперницы. 

"Робот один", в свою очередь, стыдливо потупившись, уже не смотрела на меня, на сына, соперницу, лица ее было не видно. Наверняка Габриель был жестоко наказан за эту ошибку. Впоследствии, нашу школу он перестал посещать. Его судьба мне неизвестна.

                                         V     

После Тимоти выступала группа скрипачей: восемь детей пяти-шести лет. Дирижировала группой сама учительница. Собрав выступающих в полукруг и встав сбоку, учительница громко просчитала до четырех, как вступительный такт, после чего вся группа начала исполнение одной из самых простейших мелодий в музыкальной литературе – "Ah! Vous dirai-je, Maman" – фольклорная французская мелодия 18 века, с которой Моцарт написал знаменитые фортепианные вариации и которая так прочно вошла в репертуар начинающих скрипачей.

Это исполнение вызвало веселое восхищение среди публики. Маленькие скрипки, маленькие ручки, маленькие смычки, все с аккуратными прическами, наряженные как праздничные торты, с очаровательными мордашками и обаятельными улыбками в хорошо организованном порядке пилили на своих инструментах под ежесекундные вспышки родительских фотоаппаратов, хотя Дебра и просила не фотографировать во время концерта. 

В правильные ноты попадали не все. Игра была сильно фальшива. Здесь же эти слияния ложных нот, как диссонансные созвучия, наоборот, забавляли и веселили публику еще более, которая, совсем забыв о концертном этикете, шумела и восхищалась каждым движением этих птенцов. 

Затем восьмилетка мальчик играл на электронной гитаре, причем сам и пел; слова песни были о потерянной любви. Тоненький голосок, сопровождаемый меланхолическими аккордами в минорной тональности, затрагивал самые сентиментальные струны души. 

Вокальная группа из шести детей спела патриотический марш американских солдат под фортепианный аккомпанемент учительницы пения. Во время исполнения этой песни дети маршировали как на параде и отмахивали руками ритм, что приводило публику в восторг. Несколько родителей стали хлопать в ладоши, что сразу заразило всех остальных. Через несколько мгновений ритмический пульс марша, выбивавшийся хлопками публики блокировал то, что пели дети.

После выступления певцов, Дебра, подойдя к подиуму, вежливо улыбаясь, обратилась к публике:

– Подходит к концу наш концерт. В нашей программе осталось три выступления. Прошу всех концертантов оставаться на сцене для школьной фотографии, которая будет опубликована в нашей районной газете, и так же я желаю пригласить всех на наш небольшой банкет в честь выступающих.

Дебра всегда устраивала банкет в соседней комнате для всех, кто присутствовал на концерте. Стол был заставлен обычно мини-бутербродами, сладостями и разными напитками. Изобилие стола говорило о явном финансовом благополучии школы. Дебре это обходилось дорого, но это было абсолютно необходимо. 

Последние выступающие, три пианиста, были одни из самых талантливых в нашей школе. Публика уже была знакома с ними из предыдущих концертов и ожидала от них, как всегда, великолепного выступления.

Бри была первая. Она играла первую часть ре-мажорный сонатины Клементи. Пьеса довольно трудная для десятилетнего исполнителя, быстрого темпа, со сложными гаммами и громкими аккордами. Я объявил ее имя и пьесу публике, после чего Бри, с совершенно серьезном выражением лица, подошла к роялю, поклонилась и, сев на стул, замерла в позе. Публика притихла в ожидание чего-то фантастического...

Уроки с Бри были самое интересное в моем расписание. С первого знакомства я сразу заметил в ней интересный и совсем не по возрасту склад характера. Чрезмерный вес и астма не позволяли ей быть активным и энергичным ребенком: спортом она заниматься на могла. 

На уроках она задавала по теме вопросы и внимательно слушала ответы – ее интересовало все – музыкальная история и музыкальные стили, биография композиторов, теория музыки, фортепианная техника. Она никогда не ленилась. Всегда приходила хорошо подготовленной и с большим энтузиазмом принимала от меня новые и более сложные фортепианные пьесы. Бри также сочиняла музыку и умело записывала ее в ноты по правилам, выставляя корректно артикуляцию и динамику. Девочка была одним из редких экземпляров талантливых детей, которые в молодом возрасте уже знали свои потенциалы, верили в них, и делали все возможное для того, чтобы достичь высших ступень виртуозности. 

Пола иногда жаловалась мне: "Мучает она нас всех домашними занятиями, долбит одно и тоже по сто раз, соседи уже жалуются". Мне было понятно, что без этого "долбит" выучить пьесу, как выучивала Бри, невозможно. Повтор в занятиях является необходимостью, а чтобы повторять по сто раз трудные пассажи нужно иметь силу воли и терпение, качества которые редки среди детей такого возраста. 

Застыв за роялем, Бри готовилась к первому пассажу пьесы. Этот момент был очень важен. Темп, в котором исполнялось это сочинение, был быстрый. Начиналась сонатина с нетрудного, но довольно энергичного пассажа, после которого шли уже совсем нелегкие. Начать в слишком быстром темпе означало риск для последующих трудных мест. Ее сосредоточенный и даже строгий вид вызывал уважение. На сцене не сидела очаровашка с бантиком, с обаятельной улыбкой и грациозной осанкой. Здесь присутствовал настоящий музыкант, готовившийся покорить слушателей своей ловкостью и мастерством. Зал замер. Даже ерзавшие от нетерпения дети, сидящие на сцене, поглощенные неожиданной тишиной, застыли на своих сиденьях.

Плавным движением рук Бри прикоснулась к клавиатуре, – прозвучала вступительная тема сонатины: темп был взят правильно. Живой, веселый характер пьесы наполнил зал звуками из далекого прошлого – классическая музыка, конец восемнадцатого века. Последовавшие гаммы правой руки скоординированные с аккомпанементом левой, исполненные абсолютно чисто, ровно и аккуратно, с яркой динамичностью звука, сразу пленяли публику безукоризненной техникой. Быстрое движение ее пальцев как-бы гипнотически притягивало взгляд. 

Бри полностью владела инструментом и это отражалось в ее уверенной, свободной манере исполнения. Вторая тема пьесы, в контраст первой, менее темпераментная, но мелодичная, была сыграна теплым и мягким звуком, крайне выразительно, лирично... Опять последовали гаммы, аккорды, повторные ноты, всевозможные пассажи, – все быстро, ярко, игриво. 

Неожиданно детский концерт превращался из "какая хорошенькая", "какой симпатичный" или "совсем неплохо" в "это потрясающе", "это бесподобно", "какой талант".  Некоторые родители уже снимали выступление на видео. Бри, как и всегда, производила впечатление.

Разумеется, такие таланты, как Бри, их было несколько у нас, помогали школе. Дебра хорошо умела рекламировать свой бизнес. Фотографии наших талантов, даты предстоящих концертов часто помещались в районных газетах. Несколько видео выступлений можно было посмотреть на интернетовском сайте. Дебра очень часто устраивала благотворительные концерты в домах для престарелых, в больницах для тяжелобольных и даже в торговых центрах. Мэр города всегда рассчитывал на выступление наших молодых музыкантов на новогодних вечерах, устраиваемых в здание городского управления. 

– В один прекрасный день ты будешь играть в Карнеги Холл, – подзадоривал я ее иногда. Ее ответная, детская, но серьезная улыбка на мой прогноз всегда выражала восторг и надежду. У Бри уже была карьера в границах нашего района; она жила своей мечтой. Конечно, музыка являлась возможностью выхода из ее бедного социального положения, и это, как ни странно, она уже понимала.

Заканчивалась пьеса. Грандиозно были сыгранны последние два аккорда. Застывшая фигура исполнителя была сразу одаренна несколькими секундами молчания, последующими бурными аплодисментами и вспышками фотокамер. 

Бри элегантно поклонилась и быстро вернулась к своему месту. Я приветствовал ее двумя большими пальцами. Аплодисменты не заканчивались. Бри вернулась к роялю. Вдруг из глубины зала раздался громкий и вульгарный свист брата татуированной и восторженные крики ее двух детей. Бри, как я заметил, в их сторону не смотрела: в этом счастливом моменте могла существовать только она одна – десятилетняя девочка с мечтой, целеустремленностью и трудолюбием. 

Выступили еще два сильных таланта: оба мальчики и не мои ученики. Один играл первую часть первой сонаты Бетховена, другой – ми-мажорный этюд Шопена из десятого опуса. Технически было сыгранно блестяще, но не хватало эмоциональной выразительности и темпераментной искры.

После заключительных аплодисментов Дебра опять напомнила выступающим остаться на сцене для фотографии. Я встал рядом с Бри и Тимоти, Габриеля в зале уже не было.

Остальные выступавшие присоединились к своим учителям.
Пока все готовились к съемке, я прошептал Тимоти:
"Ты меня настолько поразил своей игрой... Просто молодец". Тимоти сжал свои губы, очевидно этим сдерживая восторг и желание улыбаться.
Бри, услышав то что я прошептал, повернулась к нам и весело сказала: "Тимоти, ну что ты молчишь? Скажи – спасибо учитель!" Тот неожиданно для себя, опять же, своим тоненьким голоском, уже улыбаясь и показывая зубы, выговорил:
"Спасибо, учитель".
"Хороший пацан" – подумал я...
Вспышка... Потом еще одна...
Зафиксированный момент ознаменовал конец совершившегося удачного концерта. Все направились в соседнюю комнату на угощения. Быстро попрощавшись с детьми и с родителями, я выскользнул на улицу.
Второй концерт начинался через пол часа.

                                                             VI

Влажный городской воздух, как хмель, окутал меня своим бархатным прикосновением. Мое охлажденное лицо, после проведенного часа в хорошо кондиционированном помещение, начинало постепенно подаваться нежной теплоте июньского вечера. Свет дня, давеча так беспритворно и празднично блестевший своим энтузиазмом, постепенно уступал место другому, интимному, замаскированному оттенку, побуждавшему к откровению. Несколько неоновых реклам местных ресторанов соблазнительно зазывали прохожих, которые неспеша прогуливались по улицам в поисках вечерней жизни и гурманных приключений. Город менял свой рабочий, неугомонный облик в организм расслабленной неорганизованности.

Прислонившись к фонарному столбу я стал рассматривать так хорошо знакомую улицу нашей школы. Тот же овощной магазин – с теми же продуктами выложенными на витрине как их выкладывали десять, пятнадцать лет назад. Та же небольшая кофейная – с несколькими столами выставленными прямо на тротуаре, из которой всегда так приятно пахло крепко сваренным кофе. Та же газетная лавка – с тем же торговцем смиренно сидящим среди новостей в ожидание покупателя. Тот же обувной магазин – который был почти всегда без покупателей – и владелец которого стоял сейчас у окна и как-то сонно, но мистически смотрел куда-то. Тот же итальянский ресторан, который я посещал иногда с женой, зная меню наизусть. 

Время, казалось, не влияло на этот островок городского бытия в котором жило все с чем я был связан. Это была картина надежного застоя и стабильности.

Приятная вечерняя погода распологала к полнейшему расслаблению. Хотелось сесть за тот же тротуарный столик, заказать кофе, рассматривать прохожих, и дышать спокойной, безмятежной жизнью. Вдохнув глубоко несколько раз, я, закрыв глаза, прислушался к своему сердцебиению, – отчетливый, равномерный ритм, надежно отбивал свое упражнение. Шум улицы, бестревожно подыгрывая пульсу, как-то непосредственно входил в мое музыкальное воображение. Все сливалось в одно единое – шаги проходящих, беззаботное лепетание птиц, проезжавшие машины, людские голоса. Бесконечная, самосоздающаяся симфония разыгрывала свое очередное представление... 

Мне послышался женский голос, ласковый, молодой: "У нас сюрприз для тебя... в большой комнате стоит... иди посмотри." Пройдя мимо двери с ручкой на уровне моих плеч, я замечаю коричневый предмет. Сажусь и начинаю играть – это развлечение!... Опять женский голос, на этот раз громкий и раздраженный: "Полчаса..! Когда стрелка коснется пяти – ты свободен." Я неохотно повинуюсь. Опять этюд Черни – эти несносные, скучные пассажи – чистое мучение. Затем – Менуэт. Что-то новое написано на странице преподавателем: "Играть в более быстром темпе до звездочки в течении последующей недели”. С нетерпением я ищу эту звездочку; все исписано карандашом: где звездочка…?  Что-то оживленное, шумное происходить справа от меня. Под ослепляющими лучами ламп в партере еле заметна группа людей. Они, стоя, возбужденно аплодируют. Я скромно кланяюсь. Букет цветов неожиданно появляется в моих руках. Моя учительница, стоящая рядом, обнимает меня: "Хорошо сыграно; ты у нас просто талант." Моя детская улыбка выражает полнейшую капитуляциюКто-то говорит: “Улыбнитесь!” – яркая вспышка заставляет меня мигнуть – “Еще раз!” – другая вспышка... 

Приятные мимолетности прошлого наполнили мою душу. То, давно потерянное время детской реальности напомнили мне о сегодняшнем концерте. Те же воспоминания остаются и с моими учениками – круговорот событий заканчивался на моих комплиментах – здесь была моя очередь вселять веру и уверенность в себя. И я раздавал эти комплименты, честно и откровенно, этим молодым талантам в надежде запечатлеть свой образ в их памяти...

Пора было возвращаться. После детских концертов в зале нужно было убрать: уборка была на плечах педагогов

К школе уже подходило следующее, старшее поколение выступающих. Моих было пять человек. Один тринадцатилетний мальчик, довольно талантлив, играл верхнюю партию четырех-ручного переложения первой части пятой симфонии Бетховена, нижнюю партию исполнял я, к чему мы готовились уже полгода. Я ожидал от него блестящего выступления. Остальные были так себе, ошибка на ошибке – продукты родительской нужды, которые чисто для престижа и интеллектуальной репутации покупали себе дорогие инструменты на которых и заставляли заниматься своих детей.

Я заметил в окне итальянского ресторана сидящую парочку, которые с явным наслаждением отпивали из бакала красное вино. "Да, да...Через полтора часа я буду там же" – подумал я и, расставшись с фонарным столбом, направился в школу.

Проходя по коридору я заметил пресловутую вазу, которая продолжала прочно стоять на своем постаменте. Цветка в ней не было и выглядела она как-то скучновато. "Надо будет взять один цветок и скрасить ее одиночество" – подумал я с примирением. На концерте всегда было премного цветов. 

Bronx 2010

 


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Вашу повесть очень интересно читать, потому что она написана человеком, который сам Учитель. Развивать талант, любить своих учеников, хорошо знать их психологию и при этом максимум такта со всеми : с родителями, с боссом, с детьми. Нет ни одной нотки фальши в повествовании.
    Мне это так знакомо со всех позиций: и как преподавателю, и как боссу, и как родительнице ученицы музыкальной школы.
    Читалось с улыбкой. Так оно и есть.
    Творческих успехов! С уважением Айша.

  • Гость - 'Гость'

    Здравствуй ,Андрейка!
    Прочла твой рассказ(скорее повесть ,чем рассказ).
    Повесть интересная,но требует доработки в некоторых местах.Есть небольшие проблемы в правильном построении предложений,это и понятно т.к.ты мало говоришь на русском (больше на нём ругаешься).
    Но слово шебутились ,лучше заменить(хотя прикольно).Так наверное в русском языке и появляются новые слова.

    Молодец.Побольше юмора.

  • Дорогая Валерия,
    очень вам признателен за ваше внимание, время и труд. Ваш комментарий четко отражает мой замысел. Вы правы, - ваза на самом деле закрепляет концовку рассказа, дает ему законченную форму. Как композитор, возврат и разработка экспозиционного материала в конце пьесы есть самый надежный прием закрепления формы.

    Вы так же правы насчет повести. В моем произведении слишком много расходных, побочных ветвей, характеров. Это короткая повесть.

    Я очень рад о положительных и поучительных отзывов на сайте. Помощь громадная для меня как для начинающего писателя.

    Благодарю вас безгранично!

    Андрей

  • Спасибо Катя за прочтение рассказа. Судьба Бри мне не известна. То что я знаю. Закончив нашу школу Бри поступила в музыкальное училище в городе Нью-Йорк - Школа Ла Гвардия. Школа государственная, но попасть в нее трудно. Для Бри было легко. Через год семья ее переехала в город Атланта, так нужно было, недалеко от Нью-Йорка (час полета). Мать приезжала обратно раз, рассказывала, что здоровье ее улучшается - строгая диета и зарядка. Ей 15 лет. Я по ней скучаю. Она просто ангел.

    Андрей

  • Дорогой Семен, благодарю вас за комментарий. Ваш положительный отзыв, суммирование побуждает на дальнейшую творческую работу. Как педагог, мне знаком тот факт, что дети растут на комплиментах, - они необходимы. Хотя я давно не ребенок, но как писатель - да - я это прекрасно понимаю и готов принять любую критику. Благодарю.

    Андрей

  • Дорогая Фаина, ваш комментарий выстрелил в самый центр мишени. Я свами согласен полностью. Покинув Москву в 18 лет и не успев в достатке выучить Русский: я попал в \"англоязычную среду\", как вы выразились. Учил английский и был пойман в \"переходную языков\" - был момент когда русский уходил, а английский еще не пришел. Застой разговорной речи. Английский все же взял первое место.

    Женат не на русской. Друзей русско-язычных у меня здесь нет. Мало практики, а в Россию обратно ехать не хочется. Так-что написано с акцентом - вы это имели в виду...

    Начитан очень хорошо. Особенно русской литературой 19 века. Попытка писать является для меня возобновлением потерянного, родного языка. Так как я говору на трех, - русский для меня есть самый свободный, дорогой и лучший язык. Но чтобы выучить его нужны ваши комментарии. В следующий раз перегрузок в деталях будет меньше.

    Спасибо за ваше время.

    Андрей

  • Уважаемый Андрей!
    Меня захватила Ваша повесть про учителя и учеников
    Прочла не отрываясь. Если это из жизни, то хотелось бы знать, как потом сложилась судьба талантливой девочки Бри?
    Желаю успехов!
    Катя.

  • Уважаемый Андрей! Я бы тоже назвала ваш текст маленькой повестью, ведь по определению повесть - характеризуется несколько заторможенным, лишенным напряжения повествованием, с подробной мотивировкой и побочными акскссуарами, повесть стремится "поведать", а не "изобразить", как в рассказе.
    Для меня в этой повести ценным является психологизм повествования, психология учителя, всех его учеников, их родителей, такой подход требует от автора написания многих, довольно подробных портретов персонажей, их отношений, эмоций. Читается повесть с интересом.
    Но всё же, мне думается, что повесть немного перегружена излишней детализацией. Андрей, я понимаю - вы живете в англоязычной среде уже более 25 лет и это ощущается на вашем русском языке. Чтобы не забывать его - читайте русскую литературу. Было бы хорошо, чтобы кто-то редактировал стилистику некоторых предложений в ваших произведениях. Желаю вам дальнейших авторских успехов!

  • Рассказ, или скорее, маленькая повесть, написанная учителем музыки не утомляет читателя излишними, казалось бы, на первый взгляд обстоятельствами, подробностями, деталями специфичности авторского подхода. Вначале чтения мелькнула мысль: а не излишни ли эти подробности о родителях, характеристика их и детей - учеников по их виду, одежде, комплекции, даже состоянии здоровья некоторых…
    Затем, особенностей исполнения тех или иных произведений, а также мыслей и фантазий самого учителя, который в пылу раздражения, кстати, вполне оправданного от мелочной придирки отца ученицы в отношении недоработанных двух минут, виртуально «избил» его…
    Скрупулёзно и обоснованно подробно описан сам концерт, где все важные «мелочи» были автором подмечены и описаны. Читателю понятна вся атмосфера организации, соперничества, (исполнителей и их родителей!), он как бы присутствует на этом концерте…
    Приятно и вызывающе зависть описаны сценки с женой в ресторане вначале рассказа и перерыв в концерте, когда можно было выйти в столь безмятежную действительность, что даже промелькнули ностальгические воспоминания своего детства и ученичества…
    Я вспомни, что и мои родители совершенно необоснованно пытались меня учить игре на скрипке, купив блестящий пюпитр, который своим блеском приводил меня в неистовство, когда с улицы проникали крики ребят, уже играющих в войну, а я должен был готовиться к очередному уроку, «пиликая» на скрипке при отсутствии музыкального слуха… Пока об этом не сказал честный педагог.
    С моей точки зрения этот рассказ - зрелое литературное произведение, и я могу сказать, что после его первого проявления на нашем сайте в качестве фантазёра с его «Двумя сторонами», моё мнение резко изменилось в положительном отношении к прочитанному…

  • Необходимость кое-каких доработок автор может и сам найти и произвести. Например. \"На полчаса урока их терпения, в целом, хватает только на первые пять минут\". Мне кажется, что лучше написать так: \"Из получаса урока, их терпения хватает только на первые пять минут\".
    А то получается некий развал по смыслу. \"На полчаса урока - какого? - урока их терпения; - в целом, хватает только на первые пять минут\". В целом от чего? От урока или пяти минут? Подобные лишние слова, встречающиеся довольно часто, \"в целом\" разваливают динамику восприятия. Подобные словарные \"мостики\" ведущие в другие стороны от цели, имеют место в жанре типа \"Одесских рассказов\" или рассказов \"Из украинско-еврейского местечкового\". В этом же случае, когда рассказ ведётся от лица педагога, мне кажется, чистка не помешает. И замысел стоит того! Успехов желаю!

  • Гость - 'Гость'

    Уважаемый Андрей, ваша повесть читается с большим интересом, спасибо за неё. Вспоминала, как и меня в детстве учили музыке(фортепиано), что-то было похоже. Например, этюды Черни и др.пассажи.

  • Уважаемый Андрей!
    Спасибо за интересный рассказ про учителя музыки!
    Перед нами, читателями, на фоне концерта проходит повседневная работа педагога в США, его отношения с учениками и их родителями. Причем, дано всё как бы изнутри, чувствуется глубокое знание предмета, возможно, профессионала в музыке с опытом подобной работы.
    Хорошо и компактно даны портреты родителей и учеников, порою психологично.
    Читается с неослабевающим интересом, т.к. автор держит нас в напряжении и хочется знать,- а что там с ними дальше – с Бри, Габриелем, и т.д.?!
    Рассказ дан от 1-го лица, глазами и чувствами учителя, и начинаешь сопереживать ему с большой симпатией, когда понимаешь, сколько же сил, терпения, труда и любви к музыке стоИт за всем этим!
    В начале рассказа упомянут и некий проект и понимаешь, что УЧИТЕЛЬ помимо школы концертирует, или пишет музыку, или т.п.
    Прочитав последний абзац вздыхаешь с облегчением – Учитель примирился с той вазой, которая, казалось, могла стать орудием агрессивной реакции на бестактность и требовательность родителей, (так неожиданно в начале и, думаю, удачно дан эпизод с вазой! почти, как у Ф.Достоевского или Ст.Цвейга)! И вот она теперь стала в его глазах предметом по назначению – дарить всем красоту цветов.
    В финале понимаешь, что учитель передаёт своим ученикам эстафету любви к музыке, полученную в своё время от своих педагогов и родителей: продолжение музыкальной культуры и традиций -детям и подросткам.
    После прочтения остаётся оптимистичное настроение от сознания, какой большой благородный труд педагога стоит за многочасовой работой с учениками, невзирая на сложности!
    Кстати, об учителях не так-то много пишут, тем более в таком ключе, как неожиданно представил свой материал г.Команецкий.
    С благодарностью автору за увлекательное чтение, а Татьяне Демидович – за представление рассказа на сайте!
    С наилучшими пожеланиями,
    Валерия
    PS
    Но мне кажется, что это скорее ПОВЕСТЬ – по объёму, большому количеству персонажей и построению сюжета, -но пусть специалисты подскажут, и если я права, то перенесём статью в другую рубрику – ПОВЕСТИ.

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Некрасовская Людмила   Андерс Валерия   Крылов Юрий  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 3
  • Пользователей не на сайте: 2,326
  • Гостей: 251