Симонова Паулина

«ЧЕРНЫЙ» ХОЛОДИЛЬНИК

 

      Мой папа был хроническим гипертоником и умер от инсульта в возрасте 63 лет. Мне же только исполнилось пятнадцать, и для моей еще неокрепшей души утрата эта была поистине невыносимой. Ну, а для остальных членов семьи – мамы, тетки и даже для жившей с нами маминой племянницы – не менее трагической. Различие, пожалуй,  состояло в том, что по силе воздействия и последующего влияния на дальнейшую жизнь траурный период после папиной смерти оказался для меня таким моральным грузом, вынести который пятнадцатилетней девчонке было чрезвычайно тяжело.

      Я уже упоминала про диктат в нашей семье моей тети Рахили. А поскольку она была весьма религиозной, а тут еще потеряла любимого младшего брата – можно себе представить (а точнее, для несведущего в религии и еврейских традициях – невозможно), что собой представлял этот траурный год!

      Первым страшным ударом для моей детской психики была церемония похорон на нашем еврейском кладбище. Это было в январе, стояли крещенские морозы. Кантор читал Кадиш, и молитва казалась мне бесконечной. А когда он пропел папино имя, чувство утраты и горя достигло своего апогея. К этому чувству прибавился для меня еще элементарный детский страх, когда мне велели расстегнуть пальто, и выполняющий обряд служитель синагоги острым ножиком надрезал горловину моей кофточки. …Весь последующий год я ходила в кофте с этим надрезом, как с тавро на коже.

      Потом мама с тетей неделю сидели  «шиву». Мама взяла для этого отпуск и сидела, разумеется, втайне от сотрудников – не то время и не та страна была для соблюдения таких ритуалов. Ну, а я ходила в школу, чтобы не пропускать занятия - но, право же, я не знала, что было тяжелее для меня: то ли заходить в класс, где все, как мне казалось, встречали меня сочувствующе-любопытными взглядами (я была первой в классе, потерявшей родителя), то ли возвращаться домой, в атмосферу неизбывного горя.

      В один из траурных дней, в середине первой недели, к нам пришел один из папиных друзей, его соратник по «холодильному делу». А дело заключалось в том, что папа стоял в очереди на холодильник. Даже эта, казалось бы, невинная процедура была у нас в семье предметом жарких споров. Папа мечтал обзавестись холодильником, вещью не только нужной в хозяйстве – до этого все годы мы хранили продукты в общем дворовом погребе – но и неким символом благополучия начала 60-х годов. Тетка же, хорошо помнящая годы репрессий, с присущей ей безапелляционностью заявляла, что все эти очереди, переклички и т.п. – это «азартные игры с государством». Государство это она, мягко говоря, не праздновала и утверждала, что нечего зря отсвечивать, называя свою фамилию на перекличках! Сегодня это кажется уму непостижимым, особенно если учесть, что фамилия наша была вполне обыкновенной и ничем не запятнанной, а папа «не состоял, не привлекался, не участвовал». Но очень уж моя тетя Рахиль ненавидела власть и опасалась всех ее проявлений – даже в виде купленного за собственные сбережения холодильника!

      Итак, папин соратник пришел с извещением, что в ближайшее воскресенье, в 9 утра, в городском парке на условленном месте состоится перекличка очередников. При себе нужно иметь паспорт и выданный на прошлой перекличке номерок. Сообщил он также, что всех неявившихся из очереди моментально вычеркивают.

      «Гонец» ушел, а в доме разгорелись поистине шекспировские страсти – даром что проявляли их, сидя на полу. Тетка, естественно, была категорически против, мама молчала, дабы не быть обвиненной теткой в отвлечении от траура, а вот все остальные здравомыслящие родственники утверждали, что пойти на перекличку необходимо – хотя бы как дань уважения к папе, так мечтавшем об этом «чуде техники». А посему, несмотря ни на что, в один голос говорили они, надо пройти этот путь до конца и холодильник приобрести.

      Уж не знаю, как им в данном случае удалось убедить мою неукротимую тетушку – видимо, сработал аргумент о «дани уважения», но решено было на перекличку пойти, и отряжена на эту операцию была я. Вообще-то заместители в этой очереди не принимались, но, во-первых, однажды папа меня уже брал с собой, а во-вторых, других кандидатур просто не было: тетка вообще категорически против, а мама – на полу «при исполнении».

      И вот в морозное воскресное январское утро я, с папиным паспортом, который почему-то не успели отобрать ЗАГСовские чиновники, и прожигавшим мне руки от сознания, что папы уже нет, а я иду подтверждать его наличие в очереди –  прибыла на условное место встречи в парке.

      Человек двести стояли там черной толпой на искрящемся на солнце снегу и ждали Командира. И вот он появился, деловой и начальственный, и после короткого объявления,  что следующая перекличка состоится через неделю, а неявившиеся или опоздавшие будут исключены (сегодня мы бы сказали, что очередь была в режиме «плэй офф»), начал священнодействие – перекличку. Говорил он негромко, чтобы не привлекать внимание проходящих мимо – дело все-таки по тем временам было нелегитимное, а так, мало ли - собрались любители шахмат. Командир называл номер, обладатель номерка называл свою фамилию, и Командир сверял ее с номером в своем списке. Номер он повторял только дважды, и если в течение нескольких секунд не звучала фамилия, она безжалостно вычеркивалась. Те же, кто откликался, получали, соответственно, продвинутый номер для следующей переклички.

      Когда прозвучал номер, который был зажат у меня в ладони, я подошла к Командиру, внезапно охрипшим  непослушным голосом назвала  фамилию, которая в ту минуту показалась мне чужой, будто украденной, и показала папин паспорт. Несколько долгих мгновений Командир смотрел на меня, потом, словно поняв мое состояние, тихо спросил: «Где отец-то?» - «Болеет» - был мой ответ. Выговорить то единственно правдивое страшное слово было невероятным для меня – и по своей основной сути, и по условиям «игры»: если опоздавший выбывал из списка, то уж умершему, да и его семье холодильник подавно не полагался. Командир секунду поколебался и, наконец, выдал мне вожделенный номерок для следующей переклички.

     Я возвращалась домой, и два чувства боролись во мне. С одной стороны, я была горда успешно проведенной операцией, тем, что меня не вычеркнули, что холодильник, может быть, все-таки появится в нашем доме, а с другой - я была подавлена этой трагической ролью папиной заместительницы.

      В последующие переклички я уже более спокойно относилась к этой процедуре, а Командир, похоже, смирился с моим существованием в очереди.

      Так прошло полгода, и вот где-то в середине июня рабочие-грузчики в сопровождении техника привезли нам огромный ящик и извлекли из него сверкающее белой эмалью чудо под названием «Днепр». Все их действия производились под неумолчные рыдания и причитания моей тетки. Техник хотел включить холодильник в сеть и объяснить, как им пользоваться и как за ним ухаживать – но куда там!.. Мама быстро заплатила им деньги, а тетка чуть ли не с проклятиями вытолкала их вон.

      Надо ли говорить, что хотя был разгар лета, и холодильник очень пригодился бы нам в действии, он, конечно же, не был включен до истечения годичного – по еврейскому календарю - траурного срока. Так же, как до конца этого срока мне не было разрешено постричь косы, - притом, что все мои подружки-девятиклассницы щеголяли модными стрижками, а я только и могла, что втихаря отщипывать по кусочку косы… Так же, как мне было запрещено пойти на школьный новогодний вечер, который приходился почти на конец траурного года, и мое участие в нем ограничилось только написанием сценария капустника. Да и многое другое было запрещено для меня до дня «Икс».

      Поэтому я по сей день пребываю в твердой убежденности, что траур – это понятие внутреннее и сугубо личное, и даже самые почитаемые традиции не должны довлеть над естеством и стремлением молодой души к жизни во всех ее проявлениях.


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Гость - 'Гость'

    Уважаемая Симонова Паулина! Присоединяюсь к заглавию и четырём строчкам комментарий к Вашему рассказу г-на Зусмана Анатолия (надеюсь он не будет в обиде). Pinkas91.

  • Уважаемая Айша! Какой интересный, необычный ракурс: \"...как было отшлифовано столетиями действия в такие страшные дни.\", как здорово сказано! Спасибо за оценку.

  • Уважаемая Паулина! Своим рассказом Вы затрагиваете чувства, которые не каждый человек может выставить на \"гора\". Очень тонкая тема. Человек сталкивается со своими традициями в дни горя. У казахов есть проклятие : \" Сам не знай и не слушай советов!\" Сейчас я часто сталкиваюсь с этим. Многие мои ровесники не знают своих традиций. Думаю, Ваша тетя заботилась об авторитете брата, Вашей семьи среди родственников , знакомых и т.д. Делала так, как было отшлифовано столетиями действия в такие страшные дни. И холодильник не включила, чтобы сказать этим жестом \" Не до него !\"
    С уважением Айша.

  • Милая Паулина, конечно же горькие воспоминания тревожат душу и, когда есть возможность вот так, просто и доходчиво излить их на бумаге и поделиться с друзьями, конечно же это облегчает душу... Паулина, с вашим последним жизнеутверждающим абзацем, я согласна на все сто! И, как говорит пословица: мёртвым - мёртвое, а живым - живое. В основном, строго соблюдается траур до 30 дней у евреев, и до 40 у русских. Но, каждый делает по своему... Я желаю вам здоровья и добрых воспоминаний.
    С искренним уважением - Ариша.

  • Большое спасибо за такие похвальные отзывы.

  • Хотя рассказ и художественный его смело можно отнести к разряду \"документ времени\", так точно подмечены характерные детали и так живо переданы. Особенно понравилось, как тетя боялась просто произнести фамилию. И ведь так оно и было. Хотя наши дети к счастью в это не поверят.

  • Рассказ искренний, выстраданный, выплеснувшийся на страницы через много лет и потому не оставляющий читателя равнодушным.

    Столкновение традиций, часто необъяснимых и кажущихся излишними, с ломающей души зубодробительной системой порождало в молодой и прямолинейной по молодости душе отторжение либо традиций, либо системы. Осознание этого может придти (или не придти) через много лет. И об этом заставляет задуматься этот рассказ, за который ещё раз хочется поблагодарить автора.

  • \"...создается мнение, что мы ностальгируем (и соглашаемся) со смоим октябренско-пионерско-комсомольским прошлым. А ведь это в корне не так.\" Уважаемый Иегуда, в том,НАСКОЛЬКО это не так, я могла бы Вас убедить, если бы была возможность дать Вам прочитать свое небольшое эссе, которое лежит сейчас в портфеле сайта. Если оно будет когда-либо напечатано, Вы бы смогли понять меня сегодняшнюю и мой, как я уже писала, порядок приоритетов.

  • Гость - 'Гость'

    Почитал ваш ответ.
    Совершенно согласен.
    Однако, время меняет и сделало из нас, верных пионеров-ленинцев что-то иное.
    Вот об этом хотелось бы почитать. А то создается мнение, что мы ностальгируем (и соглашаемся) со смоим октябренско-пионерско-комсомольским прошлым.
    А ведь это в корне не так.
    Другие мы. В большинстве. Хотя остались еще динозаврские монстры.
    Иегуда

  • Гость - 'Гость'

    Уважаемый Марк Аврутин! Традиции не нуждаются в
    научных объяснениях, хотя их, как правило, связывают с историей и религией.Евреи скорбят семь дней, а христиане собираются на поминки.Евреи и мусульмане обрезают детей, а христиане крестят и т.д. А философию иудаизма
    в прошлые времена изучали чуть ли не с пяти лет.
    Анатолий Зелигер.

  • Гость - 'Гость'

    А, может быть, достаточно - про надрезанную кофту и талмудистские каноны?! Господа, поменяйте тему! Сколько можно?
    АТЕИСТ

  • Уважаемый Иегуда, с этой пресловутой надрезанной кофтой, видимо, что-то напутали наши местные талмудисты. А в отношении запрета на включение холодильника - тут не было каких-то талмудистских канонов, просто тетя моя не могла им пользоваться, пока еще так кровоточила эта ее рана - мой отец был ее самым любимым братом из 8-ми других детей в их семье, потому она, одинокая старая дева, и жила с нами. Насчет брезгливости Вы совершенно заблуждаетесь - не брезгливость к традициям это была, а отроческое легкомыслие, желание быть \"как все\" среди абсолютно атеистического окружения своих друзей и одноклассников, когда пионерский сбор был для меня важнее, чем теткины попытки обучить меня ивритскому алфавиту. Надо было прожить жизнь, чтобы оценить порядок приоритетов...

  • Дорогая Полина!
    У меня сегодня почти целый день не было интернета, и я поздно попала к вам.
    Рассказ ваш я прочла значительно раньше, и он мне сразу понравился своей особой атмосферой душевности и сердечности. Вы зримо и очень достоверно описали пятнадцатилетнюю себя, отойдя от нее на годы и глядя на нее издали уже как на отделенного от вас человека. Чувствуешь и понимаешь все ее преживания от потери любимого отца, от первой встречи со смертью,от чувства бевозвратности утраты,от тягостной обстановки в доме.
    И этот траур, все связанные с ним традиции, давящие на неокрепшую психику подростка, траур,довлеющий над всем!
    Очень правдиво показана жизнь того времени, когда самые обыденные и необходимые предметы обихода надо было \"доставать\", отмечаться в списках, боясь пропустить, опоздать,потерять место в очереди.
    Спасибо за рассказ,Полина. Я тоже, как и вы, считаю,что траур каждый, потерявший близкого, носит в сердце, и необязательно его выставлять напоказ.
    Дружески, Ира

  • Трудно в памяти сохранять в точности все события. Поэтому придираться к мелочам, не очень тактично, разве что выставлять напоказ свою \"учёность\". Главное, рассказ написан простым, понятным языком, не оставляет читателя безразличным к тем событиям. И ещё, читая, вспоминаешь что-то своё.
    С уважением, Анатолий

  • Гость - 'Гость'

    Как я понимаю, в отличие от меня и тысяч подобныхвы росли в традиционной еврейской семье... Не понимаю, почему нельзя было подключить холодильник, хотя с косами (сегодня такую редкость навряд ли встретишь) - понимаю.
    И бриться тоже, видимо, было нельзя.
    Ваша брезгливость к тем традициям, которые спасли нас с вами, дав возможность остаться евреями, несколько коробит, хотя я и сам брезговал, не понимая, тем же долгие годы.
    Какое счастье все же найти себя, свои корни, свой народ, свою Землю Израиля!
    Ваш Иегуда

  • Гость - 'Гость'

    Вам не рассказали как НАДО себы вести в дни траура.

    Надорванную одежду одевают только в течение 7 дней, когда сидят НИВУ по ушедшему...
    *...…Весь последующий год я ходила в кофте с этим надрезом, как с тавро на коже...
    А ходить год не из нашей религии.
    Хотя, все мы были попутаны и атеизмом, и другими религиями, что продолжается со многими и до сего дня.
    Предыдущий комм тоже мой.
    Иегуда

  • Гость - 'Гость'

    Во время произнесения молитвы КАДИШ должны иметь в виду (заранее) имя и имя отца ушедшего, хотя его не произносят вслух. Без упоминания имени молитва идет просто так.
    В дни поминовения \"Эль мале рахамим\" обязательно называется имя усопшего и имя его отца.

  • Уважаемые Островитяне! Весьма и весьма тронута вашими хвалебными отзывами, как всегда, очень рада, что мой рассказ вызвал у вас какие-то ассоциации, воспоминания, чувства. Лина, Роланд, низкий вам поклон! Владимиру скажу лишь, что он не слишком внимательно (м.б., потому что тоже \"на одном дыхании\":)) его читал. В надрезанной кофточке я действительно ходила год, но - не в школу. Во время \"шивы\" никто на дебаты не отвлекался - обсуждали лишь те, кто не сидел. А свое отношение к такому жесткому трауру и я так высказала, \"перегибы\", как Вы пишете, действительно были, но вот с теткиной стороны никакой показухи и \"двойных стандартов\" не было - так она чувствовала и чувство это проявляла...

  • Гость - 'Гость'

    Уважаемый Анатолий, совершенно с Вами не согласен. Суть традиций необходимо разъяснять. Всё, что делаете, надлежит делать осознанно, по крайней мере, стараться.
    В местечках быт заедал настолько. что не до чтения и понимания было. В Союзе же сажали даже за изучение языка. А в революцию пошли, потому что некому было заинтересовать философией иудаизма, вот и увлеклись марксизмом.

  • Очень понравился рассказ, трогательный, точный в деталях, психологически понятный. Читается, как говорят, на одном дыхании. Спасибо! С уважением, Роланд.

  • Гость - 'Гость'

    Уважаемый Марк Аврутин! У каждого народа свои
    традиции и никто никогда не объясняет их \"суть\".
    В революцию ушли не многие евреи, а одиночки.
    Основная же масса еврейского народа жила в сфере своей культуры. А в революцию отдельные представители еврейской молодежи шли не потому,
    что ломали голову над \"сутью\" еврейских традиций
    и не могли их понять, а из-за бесправия, из-за
    унижений, на которые обрекала их власть.
    С наилучшими пожеланиями. Анатолий Зелигер.

  • Мне понравился Ваш рассказ. Если я правильно поняла, он - биографический? Значит Вы, Паулина, не только моя тезка ( по полному имени), но, и как я - поздний ребенок...
    У Вас по жизни сложилось познакомиться с еврейскими традициями еще до репатриации. А я всегда думала, что это \"пережитки прошлого\" сохранившиеся в книгах Шолом-Алейхема. Моя мама в 1983 году похоронила отца и через день вернулась на работу, выпускать газету. В эти годы в кругу наших киевских друзей никто не сидел \"Шиву\". Правда, траур по своему отцу она носит в душе до сих пор.
    А я уже все открывала для себя в Израиле. И по своим отцу и сестре уже сидела \"шиву\". У каждого народа должны быть свои традиции, чтобы выжить.
    Свои праздники и печали.
    Но почему нельзя было пользоваться холодильником год траура, мне осталось не понятно. А образ девочки - подростка получился у Вас яркий.
    С уважением и пожеланием удачи
    Лина Городецкая

  • Гость - 'Гость'

    Написано очень правдиво о том, что многие, к счастью, не застали.
    Что же касается почитания традиций, то беда в том, что никто не мог объяснить их суть. Это, кстати, было причиной того, что многие евреи из \"черты оседлости\" ринулись в революцию.
    С ув. М.Аврутин.

  • ,,,Ну я незнаю,быть может выполнение всех этих условностей во время траура и есть норма, но лично мне кажется здесь в чем-то перегибы, какое-то фарисейство на грани показухи, пускай даже самим себе...целый год комсомолка ходила в школу, на собрания с надрезанной(?)кофточкой,потом сидячий траур «шиву», прерываемый только на время дебатов, купить холодильник, или нет...В итоге холодильник купили, но включать его нельзя...Потом включат, но некоторые продукты туда класть нельзя... Одно радует, концовка, где автор для себя решает, что такое траур...Была у меня в свое время молодая вдова-любовница( мне честно говоря ее национальность была до фени), так вот она дни считала, когда же наконец-то закончится год,когда можно отдаться любовнику, то бишь мне...Так где же здесь траур, где горе, когда человек в душе уже давно в постели с другим...Траур, к-й не идет от сердца, на мой взгляд, театр одного актера...Вл. Борисов.

  • Рассказ Паулины жизненный, искренний, вызывает на размышления.
    Я сразу вспомнила, как наша пожилая соседка после похорон своего мужа вдруг пришла к нам досматривать последнюю серию кинокомедии со словами: \"Мой муж так хотел посмотреть, чем всё закончится, а у меня телевизор испортился. Вот посмотрю и ему на могилке потом всё расскажу.\"
    Вот так... Жизнь продолжается.
    Конечно же, любящий отец желал своей семье благополучия, счастья и радостных дней. Так что с холодильником, думаю, семья поступила правильно.
    Спасибо автору!

  • Гость - 'Гость'

    Хорошо написано.
    Только во время молитвы Кадиш имя покойника не упоминается.

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Голод Аркадий   Тубольцев Юрий  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 2
  • Пользователей не на сайте: 2,327
  • Гостей: 470