Безрук Игорь

 

Восемь вечера, а нас уже полностью накрыла южная звездная ночь.
Сегодня, может, и отбой затянется – нас осталось в детском лагере едва треть. Многих детей родители забрали досрочно, уехала и моя зазноба Катенька. Я хандрил.

Из нашего отряда три пацана и пять девчонок; всех пригнали в открытый павильон, где на эстраде силами детей давали заключительный концерт для нас, тех, за кем приедут только завтра, потом обещали «Неуловимых». Но дождаться фильма не было ни желания, ни сил – эти номера мы глазели весь месяц. Тот же Барышев из пятого отряда со своей разлаженной скрипкой, горластая Вахрушева с пугачевским «Арлекино», близнецы Трегубовы с цирковой акробатикой – делай раз, делай два, – все в одном и том же духе.

Вожатые, усадив нас на скамьи, быстро ретировались в столовую – они готовились к заключительному сабантую – без него лагерный сезон никак не закроешь. Опять напьются, будут до рассвета тянуть песни, зажиматься в густых зарослях жимолости, безобразничать. Но мы и на это насмотрелись с лихвой (Петька Яров из седьмого отряда даже руку сломал, упав с дерева над кустами, в которых отрывались пионервожатые), и нам, оставшимся, давно хотелось, чтобы поскорее наступило утро и за нами тоже приехали родители.

Когда Барышев в очередной раз заскрипел фальшивой нотой, я поднялся и вышел в ночь, уже подумывая, а не завалиться ли мне, действительно, пораньше, глядишь, и скука уйдет, и родителей увижу быстрее.

Парадокс времени. Совсем как по улыбчивому старику Эйнштейну. Но, видно, был еще феномен обстоятельства – меня окликнули. Женька. Из нашего отряда.

– Вить, ты далеко?

– А что?

Я окинул Женьку с головы до ног. Тринадцать лет, а она еще неоперившийся птенец, бледное созданье: руки, ноги – ниточки, груди нет и в помине (доска и два соска), слово сказать боится. Не то моя Катька (ну, в лагере была моя). Как в песне дворовой: «Катя, Катя, Катерина, ты пуховая перина…» В глазах бесенята, ляжки друг о дружку трутся, без лифчика больше никуда, – от старшеклассников, хвалилась, в школе отбоя нет. Бесспорно, верю: ее манящие округлости сами в руки просятся.

Я отбил Катьку у Мишки Лещева, в начале потока, – мы сошлись с ней на увлечении волейболом. Ну а дальше обычное подростковое восхищение, общение, притяжение. В лагере все это происходит молниеносно, без особых «муси-пуси», быстрее, чем в обычной жизни, в школе там или на улице. Тут всё с широким размахом, с ньютоновским ускорением, с развязностью, легкостью и свободой отношений, которых нет за пределами лагерного забора. Как будто пребываешь на другой планете, в другом измерении. И ты совсем другой; сам себя, порой, не узнаёшь – на что только не способен.

С тем же Лещевым: подскочил ко мне, помнится, выпучив бельма, красный, как рак, с претензией, мол, какого–такого ты к Катьке моей клеишься? А я вдруг ожег Мишку прямым взглядом, прямо-таки пробуравил насквозь и процедил: «А чего это она сразу твоя?» Он и застопорился неизвестно отчего, буквально в оцепенение впал, как в кино про колдунов и магов, которые могли людей в соляной либо каменный столб обращать. Сдался, в общем. (До сих пор не пойму, что с ним тогда произошло. Как, впрочем, и со мной: раньше, вроде, такого не наблюдалось.)

Конечно, гадкого утенка Женьку и познавшую сладость телесной любви Катьку нечего и сравнивать. Катька (не смотри, что на полгода всего старше) уже вовсю источала чувственность; мимо Женьки пройдешь и не заметишь: сольется с окружающим, съежится и еще отодвинется в сторону, чтобы не зацепило. И вот эта самая Женька останавливает меня на полдороги к домику нашего отряда и говорит:

– Витя, а можно я тебе напишу? Дашь свой адрес?

Привычное дело, когда подружившиеся в лагере дети из разных городов до наступления следующего сезона начинают переписываться: им не хочется терять друг друга, хоть они и договорились на следующий год обязательно встретиться. Но впереди целый год, а письма год скрадывают, и если чувства твои были выше обычных отношений, год не погасит их, сохранит, а может даже, и сделает острее, отполирует.

Я никакого повода Женьке никогда не давал. В начале сезона скользнул по ней взглядом, но потом оказался смыт волной желания Катерины.

Если две-три фразы и бросал в сторону Женьки, то это были, как водится, обыкновенные подначки или шутки на гране фола. Но, в общем-то, Женьку я не замечал, – таких десятки слонялись вокруг, фланировали в парке, крутились на каруселях, допрыгивали детство на скакалках. Иное дело Катька…

И вот Женька меня окликнула. Я остановился. Вопрос меня удивил. Она хотела мне написать. О чем? Одно дело, когда не остаешься на второй или третий поток, – тебе хочется узнать, как там живут твои бывшие пассии, чем занимаются, дышат.

Знай, что Женька остается, – сам бы, может, попросил ее во всех подробностях описать месяц, который они проведут без меня. Но поток закончился, писать больше не о чем. О чем ты хочешь поведать мне, девочка?

Я опустился на деревянную скамью возле крашенного в бронзу горниста и попытался переварить происходящее.

– Однако, – только что и смог я произнести. Каша в моей голове еще не дошла, не разопрела. Хорошо, хоть дело происходило в сумерках и поблизости никого не было: никто не видел моего пришибленного вида. Горнист, высоко вскинув свою гипсовую трубу, тоже пялился в небо, не подсматривая. Настоящий друг, уважаю.

Женечка присела на край скамейки.

– Прости, если я тебя чем-то обидела, – сказала она и потупилась. – Просто ты мне нравишься.

Хрупкие пальцы ее затеребили край ситцевого сарафана в бледно-синий горошек.

Так вот в чем дело! Ну я кретин! Ухлестывал за какой-то шалавой, которая вынесла мне весь мозг, а тут под боком по мне сохла классная девчонка, с которой, не будь я болван, может быть, и лето заиграло бы другими – куда более яркими – красками, и душа замахнулась на гораздо высокую ноту.

Я был потрясен: сколько же потерял счастливых минут, гонялся за журавлем в небе, а синицу чуть не проворонил.

– Не знаю, что сказать, – пролепетал я, как полоумный.

Она улыбнулась. Я глаз не мог от нее оторвать. Это было какое-то волшебство: в одну минуту ее лицо преобразилось, словно просветлело.

Какая у нее, оказывается, необыкновенная улыбка! Она прямо-таки высветила все Женечкино лицо, – бывает же такое!

Я невольно взял ее за руку.

– Слушай, ты еще не хочешь спать? Может, погуляем? До отбоя целый час, вожатым не до нас... Пройдемся?

Мы поднялись со скамейки и шагнули в темноту. За пятнами фонарного света – бездонное звездное небо. Но я достаточно хорошо видел Женечку и не мог от нее оторваться. Как же раньше я не обращал на нее внимания? Наверняка потерял целый месяц радости, теперь пытаюсь остановить мгновение и за короткий час до отбоя наверстать упущенное. До чего иногда жестока судьба: ослепляет тебя и ты не видишь очевидного, того, что рядом, стоит только руку протянуть…

Мы вышли к лагерному стадиону и не спеша побрели по беговой дорожке, держась за руки и чувствуя себя самыми счастливыми созданиями на свете. Стадион был едва освещен, поэтому нам казалось, что звездное небо полностью накрыло нас. Его безбрежный купол скрадывал свет и гасил посторонние звуки.

О чем мы болтали? Обо всем понемножку. И не было между нами ни скованности, ни недопонимания. Пара фраз, и мы уже знали друг о друге всё, как будто до этого жили в одном дворе или на одной улице; словно учились в одном классе, сидели за одной партой, смотрели кино в одном ряду.

Мы целовались и снова говорили, и хотя я не забыл еще жаркие Катькины губы, поцелуи Женьки находил наполненные кротостью и особой нежностью. Даже не знаю, как выразить, но, обнимая Женьку и целуя ее глаза, губы, шею; вдыхая естественный запах ее кожи и коротких волос, я не хотел ничего большего, не желал ничего, чтобы могло бы омрачить нашу радость, блаженные минуты нашего сближения.

Падали звезды, и мы загадывали желания; стрекотали в траве цикады, и мы разом замирали, прислушиваясь; голосила на опушке леса кукушка, и мы считали, сколько минут осталось до нашей разлуки.

От реки тянуло свежестью, наперебой горланили лягушки, мы сидели плечом к плечу, и нас переполняло безмерное счастье.

Ничего удивительного, что когда всех загнали по палатам, мы даже не успели обменяться координатами.

Утром в столовой за завтраком Женька тайком сунула мне в руку записку со своим домашним адресом, но в суматохе отъезда, растрепа, я куда-то ее засунул и, само собой разумеется, не смог написать ей ни строчки.

А в следующем году мне исполнилось четырнадцать и было уже не до детского лагеря – другие страсти закипели вокруг, меня поглотила иная вселенная. Однако впоследствии, особенно в самые гнетущие эпизоды своей жизни, я иногда, нет-нет, но мысленно возвращался к тем минутам, когда сидел рука об руку с милой Женькой под южными звездами в детском лагере и душа моя становилась легче воздуха, свободнее и счастливее всех созданий земных, всех ангелов небесных.

                                                                                        * * *

Звездная ночь» Винсента Ван Гога: о чем говорит мне эта ...

 

                                                                                      "Звездная ночь"   Винсента Ван Гога

                                                                                                                    * * *

 

 

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Уважаемый Игорь,
    Ваш рассказ всколыхнул и мои детские воспоминания, за что спасибо огромное!
    Но на самом деле, в какие бы лагеря и бараки не запихивала бы жестокая власть свою молодёжь, растущую поросль,- но заложенные природой инстинкты пробуждаются в каждом организме и берут своё. В Вашем рассказе это хорошо показано и на подростках - пионерах, и на вожатых, которые после отбоя зажимаются в густых зарослях жимолости.
    Жду Ваши новые рассказы. Успехов и удачи! Н.Б.

  • Вы правы, Николай. Человек, к сожалению, давно забыл, что Бог даровал ему прежде всего Свободу. Всех благ, И.Б.

  • Светлые ощущения передать словами сложнее, чем ужасы.
    Воистину так!
    Но вы с этой сложностью справились превосходно.
    У вас получился лучик тёплого света в холодном мраке нынешней действительности.

  • Спасибо, я старался :)

  • Этот рассказ о детском лагере наполнен яркими образами, эмоциями и воспоминаниями, которые могут привнести ностальгию и теплоту в сердца читателей. Автор умело передает атмосферу лагерной жизни, где дети быстро находят общий язык, создают неповторимые отношения и переживают свои первые влюбленности.

    Описание персонажей, их характеров и взаимодействий делает рассказ живым и захватывающим. Отношения между героями, их сомнения, страсти и решения показывают сложность подросткового возраста и поиска своего места в мире.

    Автор умело передает атмосферу лагерного времени, когда каждая минута кажется особенной, а каждое взаимодействие запоминается на всю жизнь. Встречи, расставания, надежды и разочарования создают насыщенный пейзаж детских воспоминаний.

    Рассказ оставляет послевкусие теплых воспоминаний и задумчивости о былых временах, когда все казалось возможным и интересным. Он напоминает о том, что детство – это время уникальных впечатлений, которые остаются с нами на всю жизнь.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Спасибо, Юрий. Светлые ощущения передать словами сложнее, чем ужасы. В стихах Бальмонта много света, его прямо-таки ощущаешь каждой клеточкой. Попытался и я передать этот свет в душе героя, надеюсь, получилось. С наилучшими пожеланиями, И.Б.

    Комментарий последний раз редактировался в Среда, 3 Апр 2024 - 10:49:32 Безрук Игорь
  • Уважаемый Игорь,
    Спасибо за прекрасный рассказ о далёком "пионерском детстве," когда в подростках, вопреки многочисленным табу, начинали просыпаться первые чувства и увлечения. И как здорово, что лит-герой рассказа смог пронести светлые воспоминания юности через трудности жизни, а в особо гнетущие моменты именно они, как заветный талисман, приходили на помощь - позволяя преодолеть все сложности и преграды.
    С пожеланиями творческих успехов и новых рассказов,
    В.А.

    Комментарий последний раз редактировался в Вторник, 2 Апр 2024 - 20:40:28 Андерс Валерия
  • Валерия, здравствуйте! Спасибо за теплые слова. Хотелось чего-то светлого и яркого, - так родился этот рассказ. А что может быть светлее и ярче наших воспоминаний о счастливом детстве?

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Шашков Андрей   Лерман Леонид  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 2
  • Пользователей не на сайте: 2,321
  • Гостей: 282