Андреев Олег

   Илья Лапников пробрался по тонким березовым жердинам, набросанным на самом топком месте небольшой болотины, на твердую землю и зашагал быстрым шагом по еще прохладному с ночи лесу.
  В руке четырнадцатилетнего паренька была берестяная корзинка-туес для сбора ягод, и в ней – небольшой узелок с едой: хлеб, несколько сырых картофелин и кусочек сала.
  Илья всю свою небольшую жизнь прожил в лесном поселке, любил суровое царство леса и отлично ориентировался в нем. Он ходил по ягоды, грибы, ему нравилось бродить среди сосен и елей, а потом отдыхать где-нибудь на поваленном дереве. Мальчик разводил небольшой костерок, запекал в золе картофель и с удовольствием ел его с хлебом и салом.
  Илья обычно собирал ягоды и грибы у ближнего лесного озера, но сегодня решил пойти в другую сторону, где он надеялся найти нетронутую посельчанами и приезжими дачниками лесную плантацию черники.
  Дальний лес слыл даже среди старожилов поселка опасным местом, где можно было легко заблудиться. Эту глухомань посещали лишь опытные охотники, да и то с собаками, надеясь, что они выведут к дому.
  Илья вырос сильным юношей.  Высокий, стройный, выносливый, он не боялся проходить большие расстояния в лесу, поэтому решил рискнуть сегодня, чтобы разведать дальний лесной уголок.
  Паренек уверенно шагал по извилистой тропке, проложенной в бору грибниками. Он слушал гомон птиц, вдыхал полной грудью лесной воздух со смоляным ароматом хвои. Сердце ритмично билось в его груди, а душа радовалась новому приключению. 
За болотцем Илье пришлось метров двести продираться сквозь густой кустарник. Дальше начиналась березовая роща. Место было незнакомое, но очень красивое. Стройные березы, как девушки в праздничном хороводе, заполонили всю округу, насколько хватало глаз.
По рассказам охотников, Илья знал, что за этой рощей начинается коренной лес – бор с нетронутыми черничниками.
    Очарованный красотой рощи, он шел дальше и дальше вглубь этой сказки, и радовался, что находится один среди этого великолепия природы.
 Между тем, небо затянулось облачной дымкой. Свет с трудом пробивался сквозь густые кроны деревьев, и в лесу теперь царила сумрачная и сказочная таинственность.

Илья прошел час, еще полчаса, но хвойный лес не начинался. Вокруг были только березовые статные стволы, а над головой – зеленые кроны и серое небо. Паренек бродил еще около часа, пока по примятой траве не убедился, что вышел на свой же след. Илья понял, что заблудился. Его охватило волнение; он пытался всмотреться в облачное небо, чтобы сориентироваться по солнцу, но голова закружилась, казалось, от вальсирующих вокруг березовых барышень.
  Илья знал, что нельзя терять самообладание, в таком положении нужно экономить силы, не бегать понапрасну туда-сюда в панике. К тому же он почувствовал, что порядком устал. Поэтому паренек выбрал удобное место для отдыха у большой старой березы, собрал поблизости сухих сучьев, березовой коры и, запалив костер, стал запекать в нем картошку.
 Чтобы не терять зря времени, решил еще раз осмотреться. Солнце по-прежнему скрывалось за облачной пеленой. Оставалась одна надежда – забраться на высокое дерево, чтобы осмотреть местность. Высокая, ветвистая береза, под которой он расположился, годилась для этой цели. Правда, чтобы добраться до крепких ветвей, нужно было лезть несколько метров по стволу, хватаясь за сухие, обломанные сучки. Но другого выхода не было.
  Илья застегнул на все пуговицы куртку-штормовку, чтобы невзначай не зацепиться за какой-нибудь сук, тщательно вытер о траву подошвы своих кирзовых сапог и полез по стволу. До первых веток добрался удачно. В просветах кроны уже начали угадываться вдали темно-зеленые пятна хвойных деревьев. Нужно было подняться еще чуть, чтобы открылся горизонт. Илья оперся ногой на толстый, замшелый сук и уже было дотянулся рукой до крепкой зеленой ветви…  И тут раздался треск, опора ушла из-под ног, и парень сорвался с дерева.
  От удара о землю юноша потерял сознание. Но очнулся по-видимому быстро: костер, в метре от которого он лежал, еще не догорел. Илья попытался подняться и громко закричал от боли. Болело где-то в боку, как бывает при переломе ребер. К тому же и вздохнуть поглубже он не мог. Руки и ноги вроде бы были целы: шевелились и не болели.
Илья осторожно и потихоньку начал приподниматься, чтобы сесть. Несколько раз его пронзала боль в боку, и он вскрикивал. Наконец ему удалось привалиться спиной к березе. Он в изнеможении прикрыл глаза, стал обдумывать свое аховое положение.
   – Эй, парень! Ты, что ли, кричал? – вдруг услышал Илья чей-то голос.
  Он открыл глаза. Между берез к нему шел, тяжело дыша и шаркая ногами по траве, незнакомый старик. Подойдя, тот склонился над Ильей, вглядываясь подслеповатыми глазами и бормоча:
 – А я слышу, кто это тут, на лугу, под Фединой березой? Что стряслось-то?
 Илья с трудом выговорил:
 – Упал я… Бок отшиб. А до дому идти верст двадцать, – паренек перевел дыхание, добавил, с опаской. – Ты, дед, про какой луг говоришь? Лес кругом…
 Старик ответил, участливо, но серьезно:
  – Ты помолчи, говорить тебе не надо. Похоже, ребра сломал. И не волнуйся, я из ума не выжил. Здесь давным-давно луг был, потом все березой заросло. А это дерево, ой, несчастливое, – старик говорил и довольно ловко ощупывал тело пострадавшего, проверял, нет ли ран и кровотечения. Илью успокоил:
 – Я с медициной дело имел, понимаю кое-что. А диагноз такой: многочисленные ушибы и перелом двух ребер в правом боку, – старик подумал и принял решение. – Будем кантовать тебя до моей сторожки. Терпи, здесь ходьбы с километр.
  Старик помог Илье встать, приободрил:
  – Шагай потихоньку, такие раненые на фронте считались «ходячими». На меня обопрись! А я тебе для «обезболивания» историю буду рассказывать про эту березу, с которой ты слетел, – старик помолчал и добавил. – Бывало, сынок, что и страшнее беды приходилось людям переживать… Вот слушай.
   – Сынок, быстрее! Бежим в лес, сейчас бомбить начнут! – кричала женщина подростку и тащила его за рукав в сторону леса, со страхом смотря на немецкие самолеты, разворачивающиеся на горизонте в повторную атаку на остановившийся в лесу состав с беженцами и ранеными солдатами.
  Они успели отбежать сотню метров в сторону от откоса железной дороги, залегли в попавшемся неглубоком приямке. Земля вздрогнула от взрывов, затрещали выстрелы пулеметов; над головой слышался натужный рев истребителей врага.
  Фашистские стервятники бомбили не только эшелон, они гонялись и за бегущими в страхе людьми, косили их пулеметными очередями.
  Федя вжимался в землю, закрыв голову руками, рядом, прижавшись к нему и стараясь накрыть своим телом, лежала его мать. Совсем рядом просвистели пули, и мальчик почувствовал, как мама сначала вздрогнула, затем тихо застонала.
  Потом к разбитому эшелону подогнали санитарный поезд и в нем разместили всех раненых и больных.  Убитых солдат и гражданских спешно похоронили в общей могиле в ближнем лесу.
  Усатый капитан, командир санитарного поезда, долго отнекивался, не поддаваясь на уговоры женщины – главного врача состава, разрешить Федору сопровождать раненую мать по пути к тыловому госпиталю.
   – Ты пойми, Вера Ивановна! Не имею я права брать пацана с собой. Он не ранен, здоров. Что я скажу начальству? – отмахивался капитан с нашивками артиллериста, назначенный начальником поезда. Боевой офицер, командир батареи, он рвался на фронт и ждал ответа на свои рапорта о переводе в действующую армию.
   – Архип Васильевич! Позволь мальчику с матерью до тылового госпиталя добраться. Ведь потеряются они, сам знаешь, что сейчас творится вокруг, – не отступала Вера Ивановна.
   – У нас ранеными все переполнено, нет свободных полок. И кормить его надо. Ты это сама должна понимать, – не сдавался майор, но пыл его возражений пошел на убыль.
   – Он может в моем купе находиться, верхнее место у меня свободно. Ты оставь его, а там что-нибудь придумаем, – настаивала военврач.
    – Ладно, будь, по-твоему! Пускай остается, будет помогать раненых кормить. Только ты сама присматривай за ним, – сдался начальник состава и, посмотрев внимательно на подростка, подумал про себя: «Доедет ли его мать до госпиталя? Вот, ведь, какая беда!»
  Так Федор попал на санитарный поезд, который курсировал между фронтом и тыловым госпиталем, размещенным в Вологодской области.
  Шел одна тысяча девятьсот сорок первый год, наши войска вели изнурительные бои, раненых поступало с фронта немыслимое количество. Санитарные поезда не успевали всех вывозить с линии боевых действий, поэтому работали без отдыха – загружали раненых, везли в тыл, выгружали в госпитале и снова спешили в дорогу.
  Обосновался Федор в купе Веры Ивановны, но только спал там, а так весь день мальчик сновал между ранеными – помогал, кому попить-поесть, а иным и цигарку скрутить. Бойцы хорошо относились к Феде, он им напоминал мирный дом, их детишек.
  В свободные минуты мальчик сидел возле матери, держал ее за руку. Но маме становилось все хуже, она таяла на глазах. Федя просил ее потерпеть до госпиталя, а там врачи обязательно поднимут на ноги. Мать благодарно кивала, с ее ресниц стекала слеза, которую мальчик бережно смахивал своей рукой.
  Однажды утром к нему подошел Архип Васильевич, долго откашливался, хмуро глядя в окно, произнес:
   – Ты крепись, Федя. Война, будь она проклята, всем плохо. Померла твоя мать.
  Похоронили мать мальчика на одном из полустанков, поставили деревянный крест с надписью.
  Весь день и всю ночь проплакал Федор. Остался он теперь один – на отца в первые дни войны пришла похоронка. Снова подошел к пареньку начальник поезда, обнял за плечи, скупо сообщил:
   – С нами останешься. Чего же теперь делать, будешь санитаром при раненых. Я попрошу разрешение на это у начальства, выправлю аттестат на довольствие, форму солдатскую тебе подберу. Так что, не робей, малый, не пропадешь!
  С тех пор и подружился Федор с суровым и скупым на ласку Архипом Васильевичем. Вместе обедали, вместе заботились о раненых, вместе прятались в лесу при налетах фашисткой авиации.
  После смерти матери мальчик потерял страх перед немецкими самолетами. Он больше не прижимал голову к земле, а смотрел широко открытыми глазами на пикирующие истребители врага. Федор видел иногда и лица летчиков, «мессеры» которых пролетали низко над землей, заливая ее свинцом. Кто-то из них мог быть убийцей его мамы. Ох, как ненавидел мальчик врагов! Решил, как только ему исполнится шестнадцать лет, то убежит на фронт и отомстит за своих родителей.
  Прошел год, Федор освоил работу санитара, гордился своей красноармейской формой. Обмотки и ботинки обещал Архип Васильевич заменить кирзовыми сапогами, но не успел. Пришел приказ откомандировать капитана артиллерии в действующие войска – удовлетворили его рапорт.
  На прощание, крепко обнял своего любимца Архип Васильевич и сказал:
    – Ты оставайся при поезде до победы, а я тебя после войны найду, ко мне домой поедешь, сыном будешь.
  Мальчик, соглашаясь, кивнул головой, остался дальше служить при санитарном поезде.
  Наступил сорок третий год. В войне наметился перелом, поток раненых, с фронта, пошел на убыль. Не могли уже и фашистские стервятники безнаказанно творить свои злодеяния.
Федору скоро должно было исполниться шестнадцать, и он боялся, что война закончится, и он не успеет отомстить фашистам. Правда часто слышал он слова бойцов, поставленных медиками в строй после ранений, которые обещали крепко бить врага.
  Весна пришла в том году ранняя. Яркое теплое солнце быстро согнало снег, сначала с железнодорожной насыпи, потом и с лесных полян, густо зацвели белые и синие подснежники.
  Санитарный поезд остановился в трех километрах от поселка, выжидая распоряжения двигаться дальше.
  Федор окреп, раздался в плечах, стал юношей. Пришла к нему и первая – безответная – любовь. Он стал засматриваться на молоденькую санитарку Катю. В тот день ей исполнялось восемнадцать лет.
  Юноша решил подарить девушке букет первых весенних цветов. В леске, рядом с полотном железной дороги, отыскал он полянку, сплошь покрытую ковром подснежников. Стал рвать синие и белые нежные цветы, собирая из них букет, для кареглазой санитарки, которая еще не знала о его чувстве к ней.
  Федор уже возвращался к эшелону, когда послышалась команда, предупреждающая о налете вражеской авиации. Бойцы рассредоточились вдоль откоса и в лесу. Юноша шел по широкому лугу к стоящей в его центре березке, сел спиной к дереву и, прижав букет к груди, стал ждать налета истребителей.
  Вот они появились издали, стали стремительно расти в размерах, рев моторов прижимал людей к земле. Но было видно, что фашистские «асы» торопятся отбомбиться по ближней железнодорожной станции, опасаясь подлета советских истребителей.
Один «мессер» все же выбрал своей целью санитарный поезд. Он уже сделал первый заход, поливая очередями из пулеметов вагоны и людей вокруг них.
Остальные «мессеры» в это время вдруг отвернули от станции и стали уходить, сбрасывая куда попало оставшиеся бомбы. Они, видимо, заметили приближение русских «яков».
 Возможно не пошел бы на второй заход и самолет, стрелявший по эшелону. Но летчик явно заметил, что по открытому полю спокойно идет русский боец, держа в одной руке то ли гранату, то ли букет, а другой делал разные обидные для «аса» жесты.
Это был Федор. Он первым заметил пятерку «ястребков», маленькими точками показавшихся из-за горизонта. Во что бы то ни стало, хотелось ему задержать вражеский самолет, не дать ему уйти от возмездия. И тогда он вышел из спасительной тени березки и пошел по зеленому лугу, навстречу летающей смерти.
  Фашистский самолет развернулся и направился на Федора, который продолжал идти в полный рост, не отводя взгляда, полного ненависти и презрения, от летчика-убийцы.
   – Ложись! – прокричал кто-то юноше, и в это время прозвучала короткая пулеметная очередь, одна пуля которой легко прошила букет цветов и грудь Федора.
  Юноша был еще жив, видел, как из-за леса появилась пятерка краснозвездных русских «яков». Один пропорол своей очередью брюхо фашистского самолета, набиравшего поспешно высоту, и тот разлетелся от взрыва в воздухе, его горящие обломки устремились к земле.
  Федор благодарно кивнул в небо головой летчику, отомстившему за мать и за него, и умер с улыбкой на губах.
  Похоронили юношу на той же полянке, где он собирал весенние цветы. Рядом с могильным холмиком росла молоденькая березка, которая, как девушка, осталась навсегда с юной душой Федора, заменив ему невесту.

  В сорок шестом, могилу Федора разыскал Архип Васильевич, постоял рядом, сказал горько:
   – Видишь, сынок, я пришел к тебе, как и обещал. Никого у меня не осталось из родных, всех забрала война – мать, отца и жену. Детей Бог не дал, думал я, ты, Федя, будешь мне сыном, но и ты не уцелел в этой бойне. Ты оставайся тут, уж очень место ты нашел хорошее, а я буду навещать тебя, сколько сил моих хватит.
  Обустроил могилку Федора Архип Васильевич, все сделал, как полагается в христианском мире. Вкопал деревянный крест, на котором было написано, что здесь похоронен Федор Иванов, пятнадцати лет от роду, красноармеец санитарного поезда…  Поставил железную оградку вокруг могильного холмика, соорудил столик и скамейку.
  Каждый год навещал Федора бывший майор-артиллерист, вспоминал фронтовую жизнь, своего названого сынка. Выпивал Архип стопку водки, поминая всех своих усопших родных, посыпал на холмик – грудь Федора, лежащего под землей – конфет да печенья и уезжал домой, в Белоруссию. А когда вышел на пенсию, переехал старый солдат жить в эти края.
   Много лет прошло. И вот сегодня явился Архип Васильевич, поклонился могиле, всплакнул и сказал:
   – Извиняй меня, Федор. Так уж в жизни устроено, все своим чередом проходит, и настает время, когда уходят люди из этого мира. Стал я болеть сильно, поэтому, думаю, что в последний разочек приехал к тебе. Один ты останешься. Жалею я теперь, что не перенес тогда тебя ближе к людям, молодой я был и думал, что еще далеко мне до смерти. Теперь ничего уж не поделаешь, привыкай без людей тут лежать.
  Последний раз поправил он крест, оградку. Предугадывая, что с годами без присмотра все это обветшает и повалится, он привез с собой и прибил к березе у могилки доску. На ней выжег он фамилию, имя, возраст своего приемного сына, прикрепил фотографию. Ее в фото-мастерской, для надежности, изготовили на металлической пластине…
   – Вот такая история, – посмотрел Архип Васильевич на Илью и добавил. – А вот и могилка Федора. Здесь передохнем. Теперь до дома – рукой подать.
  С тех пор подружился Илья с Архипом Васильевичем, а когда переломы у юноши зажили, стал часто навещать старого мужчину дома. Они любили сидеть за столом за чашкой чая и разговаривать о жизни, войне, о которой бывший майор знал не понаслышке.
  Вскоре Архип Васильевич расхворался так, что не мог больше ходить – совсем отказали больные ноги, лежал в постели. Он всегда радовался посещениям Ильи, который приходил к нему каждый день, чтобы накормить старика и присмотреть за домом.
  Но в один осенний день не стало Архипа Васильевича, и похоронили его рядом с могилой Федора, как и завещал старый майор-артиллерист.
  Через неделю к могилкам пришел Илья, принес столярный инструмент, доски с гвоздями. Он постоял перед могилами Архипа и Федора и принялся за работу – расширил и перекрасил ограду, переставил на новое место стол и скамейку. Не забыл прибить на березе и новую доску с портретом Архипа Васильевича, как раз под той доской, на которой смущенно улыбался с фото его приемный сын Федор.
  Когда все было готово, Илья присел на скамейку, оценивающим взглядом осмотрел могилы и сказал:
   – Теперь вдвоем будете здесь лежать, не скучно будет вам, а я приходить буду, навещать вас!
  Подросток положил на холмики могил по букету цветов и направился домой.

 

Normal 0 false false false RU X-NONE X-NONE /* Style Definitions */ table.MsoNormalTable {mso-style-name:"Обычная таблица"; mso-tstyle-rowband-size:0; mso-tstyle-colband-size:0; mso-style-noshow:yes; mso-style-priority:99; mso-style-parent:""; mso-padding-alt:0cm 5.4pt 0cm 5.4pt; mso-para-margin-top:0cm; mso-para-margin-right:0cm; mso-para-margin-bottom:8.0pt; mso-para-margin-left:0cm; line-height:107%; mso-pagination:widow-orphan; font-size:11.0pt; font-family:"Calibri","sans-serif"; mso-ascii-font-family:Calibri; mso-ascii-theme-font:minor-latin; mso-hansi-font-family:Calibri; mso-hansi-theme-font:minor-latin; mso-fareast-language:EN-US;}

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Автор сделал попытку описать драматические события и у него получилось это настолько бездарно и оторвано от реальной жизни того времени, что выглядит смешно. Сам он это не понимает, но это как раз нормально, всех кто его критирует, он назвал жалкими людьми, это тоже нормально и, как вы понимаете, глубоко пофиг. Таких авторов очень много, я проблемы не вижу. А вот в том как ведет себя администрация, я как раз и вижу проблему. Почти все здравомыслящие читатели указали на нелепость данного текста и попросили убрать, дабы не вызывать насмешки, администрация не захотела, и теперь будут последствия. А последствия будут заключатся в том, что на данном сайте будет меньше хороших текстов и больше плохих. Только и всего.
    У меня есть тексты, которые выпрашивают журналы, они здесь не появятся, продолжайте печатать всех, кто научился пользоваться клавиатурой.

    Комментарий последний раз редактировался в Четверг, 30 Июнь 2016 - 18:56:32 Полар Эндрю
  • Вопрос к г.Кацу на его замечание:
    "если автор данного рассказа хотел плюнуть в лицо писателям-фронтовикам Некрасову и Астафьеву, то он это успешно сделал".
    Я зашел обновить впечатление от рассказов Виктора Астафьева на его "Веселого солдата", где в первых абзацах природа дается в описательной манере:
    "Гора, подле которой мы стали, была так высока и крутоподъемна, что лес редел к вершине ее, под самым небом вершина была и вовсе голая, скалы напоминали нам, поскольку попали мы в древнюю страну, развалины старинного замка..."
    Чем же описание г.Андреева вашему вкусу не угодило:
    "За болотцем Илье пришлось метров двести продираться сквозь густой кустарник. Дальше начиналась березовая роща. Место было незнакомое, но очень красивое. Стройные березы, как девушки в праздничном хороводе, заполонили всю округу..."
    В чем же вы узрели плевок в сторону Астафьева? И не писали ли Вы в свое время г.Астафьеву, когда вышел его
    "Веселый солдат", что его тексты- это "плюнуть в лицо" Толстому или Гоголю?!
    Видимо, это свойство вашего общения- позволять себе заведомо унизительные выражения в адрес коллег, если что-то вам не понравилось? Не пора ли задуматься о том, что надо выбирать выражения, прежде чем писать коммент?
    Н.Б.

  • При чем здесь березки? Вы этот рассказ до конца дочитали? Если вы не нашли ничего станного в геройствах мальчика Феди, то мне с вами говорить не о чем. Найдите на youtube интервью с самим Астафьевым. Прослушайте внимательно, что он говорит о войне, может тогда хоть что-то поймете.

  • Солдат, который во время войны собирает цветочки (он что гей) и потом с улыбкой умирает, кивнув летчику (индийское кино). Я служил на флоте 3 года, когда был на берегу цветов не собирал, как и все прочие служащие, а из части отлучался по двум причинам - бухла купить и палку поставить.

  • Семен Львович, если автор данного рассказа хотел плюнуть в лицо писателям-фронтовикам Некрасову и Астафьеву, то он это успешно сделал. И если кто-то этого не понимает, то ему надо заниматься не литературой, а чем-то другим. Больше мне добавить нечего.
    Что касается предложения Полара, то оно еще далеко от реализации и все зависит, главным образом, от самога Эндрю. Если осуществится, то никто от этого не умрет. Графоманы вообще живучи. А таланту всегда нужен вызов и новые вершины, бездарь же самодовольна и самодостаточна.

  • Всё- таки русский народ приносит напоминания о Войне- не столь важно . Э то и прошлое и , может быть, будущее. Я не жил в То время, но, похоронил почти всех- Очень уважаю Помнящих и напоминающих о памяти. С Глубоким Уважением. Н. Киров.

  • Талейсник Семену. Поляр и Кац не особенно влияют на мое самочувствие, как автора. Пустой звук! Это когда некоторая провинциальная молодежь пытается подражать естественному поведению горожанам, то получается часто вульгарно, смехотворно и клоунски. Эти же советские господа подражают янки, получается цинично и глупо. Здесь, думаю, не стоит много говорить о них, и полечить господ нет возможности. Жалкие люди! Такое поведение не лечится.

  • Евсей ! Я пережил две бомбёжки поездов с эвакуированными, один из них -товарняк с открытыми платформами, во время эвакуации. Так примерно всё выглядело, как описал Андреев:
    " – Сынок, быстрее! Бежим в лес, сейчас бомбить начнут! – кричала женщина подростку и тащила его за рукав в сторону леса, со страхом смотря на немецкие самолеты, разворачивающиеся на горизонте в повторную атаку на остановившийся в лесу состав с беженцами и ранеными солдатами.
    Они успели отбежать сотню метров в сторону от откоса железной дороги, залегли в попавшемся неглубоком приямке. Земля вздрогнула от взрывов, затрещали выстрелы пулеметов; над головой слышался натужный рев истребителей врага.
    Фашистские стервятники бомбили не только эшелон, они гонялись и за бегущими в страхе людьми, косили их пулеметными очередями.
    Федя вжимался в землю, закрыв голову руками, рядом, прижавшись к нему и стараясь накрыть своим телом, лежала его мать. Совсем рядом просвистели пули, и мальчик почувствовал, как мама сначала вздрогнула, затем тихо застонала.
    Потом к разбитому эшелону подогнали санитарный поезд и в нем разместили всех раненых и больных. Убитых солдат и гражданских спешно похоронили в общей могиле в ближнем лесу".
    Это вполне правдоподобное описание. Во втором случае, автор, конечно дал маху и приукрасил романтикой и бравадой эпизодс с убийством Фёдора, дразнившего фашистского аса и подставив себя под его пули. Здесь его стоит критиковать, но только критиковать, а не обижать и уничижать... Коллегиально и в меру. Об отдельных предложениях я писал в предыдущем комменте.
    Что касается предлагаемого со стороны профессионала, то я сомневаюсь, в целесообразности или возможной реализации такого внедрения в среду любителей литературы, где, как Вы сами видите, есть разные по уровню и качеству произведения... Будет либо полный крах состава авторов, либо останутся "профессионалы", или уверенные в себе, считающие себя ими, и неподдающиеся критике авторы. Хотя, это было бы интересно проверить...

    Комментарий последний раз редактировался в Четверг, 30 Июнь 2016 - 8:43:08 Талейсник Семен
  • Я согласен с мнением Полара и Каца Автор увлекся красивостями и забыл о реальности войны

  • Я считаю, что этот рассказ надо удалить из сайта. Подвиги героя выглядят настолько анекдотично, что превращают ВОВ в насмешку. У меня отец фронтовик кое-что рассказывал о бомбежках. Юнкерсы в пике ревели так, что люди натурально с ума сходили. А тут цветочки, кивки летчику. Ну нельзя же опускаться до таких вещей. Мой отец сказал бы пару мужских слов автору, если бы это прочел. А заодно и модератору, который это выставил. И другие фронтовики его бы поддержали.

  • Е.Кацу и Polar Andrew

    Ну, мужики, вы даете! ;)

  • Не цель укусить, поправить. Поймите- не получилось. Тема войны -не исчерпаема. Но. не кормушка . И всё -таки , уверен, Ваш Взгляд в Прошлое -есть точка отсчёта. Жизни, памяти и Увядания, но , не гибели. Анабиоз. С Уважением. Н. Киров.

  • Нет, Андрей Полак, ни до, но после перечисленных Вами Некрасова, Чехова и Мопассана, никто не писал как они. И не напишет. Ибо, во-первых, они из ряда вон вышедшие и неповторимые. И вы не напишете так как они, как бы ни старались. Но они были Писателями. А около литературы есть немало авторов, которые пишут, как умеют. Один лучше, другой – хуже. Но среди них есть и такие, которым иногда удаётся написать неплохой рассказ, либо сочинить приличный стишок. И даже хорошие, как Борисов, Ле Геза, Каргин, Полар и Кац…
    Пускай рассказ Андреева Вам напоминает сюжеты, подобные давно написанным . Подобные, но не плагиат же! Пуская Вам с Вашим индивидуально проявившимся, (изысканным) вкусом или взглядом он не нравится. Но это Ваше личное мнение, так как другим он нравится. И с этим ничего не поделаешь. Ведь шаблонов нет и каждый пишет, как он дышит, слышит, умеет…
    Рассказ Олега Андреева совсем не плохой и народу, а не Полару, нравится. Ну что ВЫ придрались к нормальному предложению:
    «Очарованный красотой рощи, он шел дальше и дальше вглубь этой сказки…»
    Чем оно Вас коробит? Сентиментальностью, образностью, личным пониманием автора, желанием его именно так показать красоту места? И сердце ритмично или неритмично ощущается в груди. Это я утверждаю как врач. И пуля может пробить и букет и грудь одновременно или последовательно. Вот с улыбками и кивками летчика и Фёдора вышла неустойка, но не трагедия, а повод для замечания. Доброго и доброжелательного, а не уничижительного…
    Да и все остальные фразы. Пусть не уровня Чехова или Мопассана, но вполне удобоваримая для большинства авторов нашего любительского литературного Клуба, где каждый участник предлагает свои возможности написания текста или сочинения стихотворения.
    Не нравится? Есть два варианта. Первый - доброжелательная критика без матюгов и высокомерного издевательского развенчивания. Второй – молчание, что золото.
    Не стоит унижать людей, которые потом, защищаясь от Вашего напора, тоже не сдерживаются и обливают Вас грязью.
    Вы не являетесь для всех эталоном. Например, мнение всеми уважаемой поэтессы Людмилы Некрасовской о стихах Евгения Кругляка, не сопоставимы с Вашими.
    Согласен, что стихотворения В. Бояринова несколько старомодны, но они сложены хорошо и есть читатели, которые, если бы не узнали всю поднаготную этого автора, восприняли бы их нормально…
    Кому же мне со своими жалкими (х—выми, по Вашей шкале, с чем я согласился без ругани, как и с Некрасовской) стишками, верить? Под кого строится… А Давиду Кладницкому со своим оригинальным экспериментом о рифмах от души?
    Нельзя всех стричь под одну гребёнку, господа Евсей Кац и Эндрю Полар. Вы ведь знаете, что к вам относятся терпимо и даже иные хорошо (например, я, ценя ваши таланты и способности), но не понимаю агрессии, даже с юмором, которую иные вообще не переносят. Встаньте на позиции помощников, советчиков, доброжелательных критиков, а не «палачей». Научитесь отделять зерна от плевел добродушно и с уважением и не переходите границы для тех, которые не воспринимают нецензурные слова, непривычные аналогии и созвучия…
    Не надо, по-детски, грозиться уходом или переадресовкой произведений, это же для нашего сайта не жупел. А давайте вместе продолжать строить и совершенствовать его, отдавая богу богово, а кесарю кесарево!

  • Уважаемые Дамы и Господа. Спасибо за внимание и критику. Я приму во внимание справедливые замечания, не замечу явного хамства и скудности мышления некоторых критиков. Также напомню, что в отличии от некоторых, не возомнил себя светилом виртуальной литературы, пишу, как могу, но от сердца и с огромным желанием изобразить исторические моменты жизни простого народа. А циничная ругательная критика не что иное, как сор, наносимый легкомысленным ветром к затоптанным берегам острова. Ветер носит, мы идем.

  • Евсею Кацу

    Да чего вы, Полар, пристали к человеку.

    Уважаемый Евсей,
    если честно, то Полар прав: действительно много литературных штампов. Надо бы прислушаться.

  • Над головой жужжа, роились мессеры.
    - Умереть что-ли, с улыбкой на устах, - подумал Федор и приступил к сбору васильков.

  • Николай, найдите у Розeнталя слово "ирония".
    А я бы развернул рассказ в роман. Назвал бы его "Утро в лесу или распятый мальчик."
    День обещал выдаться пригожим. Светило солнце, стройнели берзки, бомбило.
    "Пойти, что ли, цветочков насобирать. В бомбёжку как-то не работается," - подумал Федор.

    Можете продолжить.

  • "Федор благодарно кивнул в небо головой летчику, отомстившему за мать и за него, и умер с улыбкой на губах." Феерично! Наверное Тубольцев мечтал бы так умереть.
    Мессеры это были в большинстве своем истребители. Откуда у них бомбы и чего это вдруг им надо было улепетывать от ястребков.

  • Летчик сверху заметил умирающего с улыбкой юношу. Он приветливо кивнул в ответ и помахал крыльями. Юноша заметил легкое помаахивание крыльями и еще шире улыбнулся летчику. Летчик заметил, что юноша ему отвечает, удовлетворенно кивнул и полетел дальше. Юноша заметил кивок летчика...

  • Евсею Кацу

    Под букетом еще подразумевают запахи. Может "букет цветов" и не чистый плеоназм

    А Вы этот вопрос Розенталю задайте в его "Практической стилистике русского языка". Посмотрите значение слова "букет"; букет запахов на могилу положить нельзя

    Комментарий последний раз редактировался в Среда, 29 Июнь 2016 - 5:37:15 Глушенков Николай
  • Прошу прощенья но когда я дошел до фразы "А диагноз такой: многочисленные ушибы и перелом двух ребер в правом боку, " я понял, что дальше читать уже не стоит...С ув.Вл.Борисов.

  • К г.Полару, который разбушевался
    Уважаемый Эндрю,
    на Ваш вопрос про Шедевры или "Лучшее сайта", - у нас этот раздел есть, но называется скромнее- "Избранное".
    Там ставят произведения, занявшие призовые места в КОНКУРСАХ (есть и что-то от Полара, но при переходе на нов.версию сайта вторая половина авторов почему-то не открывается, завтра постараемся эту погрешность устранить).
    Что касается разбора произведений, то у нас была такая практика пару лет назад, но не все авторы были довольны и не следовали советам, поэтому пока не знаю- надо ли её возобновлять. Давайте послушаем мнение коллег, попросим их высказаться.
    Но если Вы действительно заботитесь об атмосфере на сайте, пожалуйста перестаньте грубить и употреблять ненормативную лексику, ибо именно это превращает сайт в "мусор", термин от Вашей жены.
    А заставлять всех авторов писать под копирку никто не в силах,- и какую бы критику мы не развернули, невозможно заставить русскоговорящих людей полюбить милый вашему сердцу новояз с употреблением КК лексики вместо привычного "хоровода березок" или "первая – безответная – любовь".
    Вы можете грозить или требовать снимать неугодные Вам работы, но о вкусах не спорят и у каждого автора- свои читатели. И так же, как про Ваших крокодилов читают любители приключений, не менее востребованными являются и рассказы про войну, свидетелей которой становится с каждым годом всё меньше.
    Мы не можем навязывать автору ту или иную манеру написания произведений, но при выставлении различных работ, при их поступлении для обсуждения и обмена мнениями, автор может выбирать понравившиеся приёмы, манеры письма и проч. А написание пародий- разве это не интеллектуальный способ критики?
    И помните- "Ломать - не строить", ломать всегда легче.
    С наилучшими пожеланиями,
    Валерия

    Комментарий последний раз редактировался в Среда, 29 Июнь 2016 - 2:56:52 Андерс Валерия
  • "Что касается разбора произведений, то у нас была такая практика пару лет назад, но не все авторы были довольны и не следовали советам, поэтому пока не знаю- надо ли её возобновлять. Давайте послушаем мнение коллег, попросим их высказаться. "
    Вы шутите по поводу коллег или как? Коллегам по 80 лет на брата. Единственное, чего они хотят это чтобы их не трогали. Никого и ничего нового. Все новое, даже такое незначительное, как название конкурса, их приводит в ужас. Вы в этом могли убедиться. И было бы архиглупо отказываться от предложения Полара, особенно, если он собирается его спонсировать.

  • Сачинение натему пачему наша школа носит имя Васи Иванова учинека первава класс Андреева Алега.

    Раньше давно была вайна нанас напали немцы а Вася Иванов пашел защищать исражацца ипагип паэтаму наша школа называицца иво именем.
    Канец сачинения.

    Это самое худшее, что я читал в своей жизни. Автор, ну нельзя писать такое, тут штамп на штампе:


    Илья вырос сильным юношей
    Сердце ритмично билось в его груди
    Очарованный красотой рощи, он шел дальше и дальше вглубь этой сказки
    Пришла к нему и первая – безответная – любовь
    короткая пулеметная очередь, одна пуля которой легко прошила букет цветов и грудь Федора


    Автор, до Некрасова никто не писал как Некрасов, до Чехова никто не писал как Чехов, до Мопасана никто не писал как Мопасан, ну чего вы пишите такую хрень, какую до вас писали все кому не лень. Стиль школьного сочинения на тему "Как я провел лето". Ну напишут вам группа умственно отсталых рецензнтов положительные рецки.

    Все у меня терпение лопается. Я свои рассказы на такой сайт ставить не могу, мне ссылку стыдно давать. Это запрос администрации либо вы снимаете этот страх, либо я воздержусь от публикаций на очень долгое время.
    Ужос, убожество.

  • Да чего вы, Полар, пристали к человеку. Почитайте его рассказ, который занял второе место на конкурсе перед вашим. Сразу поймете, что нинешний просто прорыв в большую литературу.

  • Уважаемый Олег,
    по-моему, сюжет получился немного скучноватым, но это моя т.з., хотя прочитал произведение быстро. В самом начале рассказа Вы делаете короткие абзацы, в результате чего получается: абзац 1 - Илья Лапиков, абзац 3 - Илья, абзац 4 - Илья, абзац 6 - Илья, абзац 8 - За болотцем Илья. Думаю, что все это Вы могли бы обыграть по-другому. Описательные моменты у Вас получились. Писать про запятые не буду, но обратите внимание на:
    *Стройные березы, как девушки в праздничном хороводе, заполонили всю округу, насколько хватало глаз. – предложение получилось корявым, я бы убрал «насколько хватало глаз»; Вы уже выразили, что березы заполнили всю округу.
    * цигарка = цыгарка
    *фото-мастерская = фотомастерская
    *на рапорта = на рапорты В.п., мн.ч.
    *букет цветов - плеоназм; или букет, или цветы, или букет полевых цветов

    Комментарий последний раз редактировался в Среда, 29 Июнь 2016 - 5:40:41 Глушенков Николай
  • Под букетом еще подразумевают запахи. Может "букет цветов" и не чистый плеоназм?

  • Всё хорошо, не могу только понять- как далеко забрёл Илья, если до могилы Фёдора всего 3км от железной дороги, пусть и заброшенной? На берёзе прибита фотография, рядом холмик- не заметил, что ли? Может, морок ? С Уважением. Н. Киров.

  • Такие рассказы воспитывают патриотизм, ответственность, честность и веру в идеалы, веру в что-то высшее. У всех советских людей была идеологичность - светская религиозность, вера в правду, в добро, в благие цели. Каждое поколение воспитывается на рассказах о войне. Такие рассказы помогают в экстремальной ситуации, в пограничной ситуации, на гране, на изломе, на обрыве задуматься о своем существовании и увидеть в человеке человека, понять в себе себя, осознать глубинные человеческие ценности и соединиться со своим близким по духу коллективном, стать собой. Есть базовые чувства, базовые ценности, которые на шкале ценностей занимают первые места и именно эти чувства надо в себе взращивать, создавать себя на базе правильных образцов, правильных моделей поведения, которые нам предлагают хорошие писатели. Читать надо не многое, а нужное. И рассказы о войне в сокровищнице мудрости занимают важнейшее место.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Спасибо, Константин, за внимание к моему рассказу. Я нечаянно выпал последнее время из дискуссий на форумах островитян, поэтому с удовольствием возвращаюсь. Я частенько пишу прозу для детей подросткового возраста. Вы верно заметили. Я не знаю читают ли они подобные произведения, но книги пользуются успехом в школьной и поселковой библиотеке моей малой родины у взрослых читателей. Но как бы там ни было, я стараюсь запечатлеть исторические мизерные моменты далекой теперь войны и послевоенных лет.

  • Многие произведения г-на Андреева написаны в жанре «рассказы о детях». Вот и предлагаемое читателям новое произведение также посвящено детской тематике. В нём описывается жизнь подростка волею судьбы, оказавшегося в военное время «сыном санитарного поезда» и испытавшего все трудности военного лихолетья. Дети и война – что может быть менее совместимо?! Поэтому каждая детская судьба, на которой война оставила свой след, представляется впечатляющим мазком в общей картине безрадостной, а часто, и трагической жизни детей того времени. Вот таким ярким мазком стал и представленный нам рассказ г-на Андреева. Не знаю, заинтересует ли он современное молодое поколение, барахтающееся в свободное от учёбы время в компьютерных играх или в засасывающей сети интернетовской паутины. Честно говоря, сомневаюсь. Но может быть он заинтересует родителей, которым такие рассказы окажутся неплохим подспорьем в знакомстве своих чад с историей страны, к которой они проявляют весьма поверхностный интерес.
    Мне остаётся только поблагодарить автора и пожелать ему дальнейших успехов.

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Голод Аркадий  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 1
  • Пользователей не на сайте: 2,326
  • Гостей: 491