Мотовилов   Анатолий

ВЕЧЕРНИЙ 
ВЫГУЛ  СОБАКИ

Что узнаю.

Свобода мысли и непечатного слова на доисторической родине поднялась невероятно и предстала во весь свой незащищённый рост в литературном конкурсе «Секс-Букер» с переполняющим девизом «Догнать и перегнать!». Вряд ли, думаю, щекотливое соперничество любителей клубнички достигнет творческих высот, духовной изощрённости, физиологических открытий чудных (эти мне «нижние этажи» и «пароксизмы наслаждения»!), а главное, уровня призовых, освоенных его однокоренными собратьями по ту и другую сторону давно затоптанных границ.

Впрочем, деньги, - есть деньги (подванивают маленько, но даже Пушкин, если помните, не чурался). И я решил пристроиться в плотные ряды соискателей, - проблемы социального обеспечения  припёрли в границах новообретённой Родины.

Порылся в собственном шаловливом опыте, выбрал место действия, наскрёб соответствующие прообразы, придумал нешаблонные псевдонимы, сплёл интригу.

Позвонил в Париж брату, - Что, брат Жюль?

Брат Жюль оценил перспективу, посоветовал смело вводить в сферу художественного жизнь и духовный мир общественных «низов», стремясь раскрыть социальное через психологическое. Впрочем, дал добро, но, зная автора, как-то нехотя. И вот... 

...Лёня Коган тупо вглядывался в открытый лист пояснительной записки, куда требовалось втиснуть конструктивные достоинства проектируемого объекта и линию партии в период подъёма производительности труда за счёт эстетизации производственных процессов. И не соображал ни-хре-на. Вчерашнее приключение томило. Головной мозг сплющивал глаза тяжёлой, разогретой массой. Хотелось пива, но не было денег. Хотелось писать, но трудно было встать, пробраться душным коридором к туалету на одно очко и стать в совмещённую очередь. Солнце грело затылок.

У уха жужжала муха, клонило в сон...

Начнём с того, что Лёня Коган ходок был неуёмный. Институт
семьи разрушил в нём веру в идеалы брака, третьего по счёту.

А главное, - был выбор, - женщины вокруг источали мёд, брызгали электричеством, затягивали в водоворот, - лень было пройти мимо. И, как на грех, добра этого в Бюро Технической Эстетики умещалось сверх всякой меры, особенно в отделе информации. 

Выразительные жопки, отчётливо обтянутые тесной одеждой
Дикого Запада, плавно покачивались рядом, плыли мимо,
свободолюбиво взбирались на столы, реорганизуя эстетическое в плотское. Невольно хотелось протянуть руку, тронуть, ощутить тепло, объёмы и по слабому характеру своему Лёня уступал желаниям, о чём по утрам неловко вспоминалось, но в глубине приветствовалось и заносилось в плюс.

Надо сказать, Бюро Т.Э. в описываемый период представляло собой организацию, на фоне призывов ЦК КПСС к отступающим
праздникам, странную. Часть твёрдой суши посреди иссыхающей лужи социализма. С торцёвых стен кабинетов ещё следили
бровастые вожди, но истерические вопли «Не гони волну!» были уже здесь не актуальны. А высокая концентрация творческой
интеллигенции с неблагополучной пятой графой превратило Бюро в «разнузданную компанию пособников и отхожее гнездо
диссидентов», как протокольно выяснится в последствии.

К теме конкурса, впрочем, это не относится и упоминается для проникновения в суть окружения, пейзаж и интерьеры. Пейзаж из окон, кстати, был скуп и железнодорожен. Интерьеры тоже не
внушали, - вагонообразные казённые застенки, мелко нарубленные кульманами на скворечники, - типичное место обитания творческой единицы в условиях, пока ещё, повсеместной занятости.

Итак, солнце грело затылок. Жужжала муха. Клонило в сон. Муть бурной ночи с девушками информационного отдела и предстоящий разбор полётов с супругой не вдохновляли. Лёня судорожно искал выход либо в денежном выражении, либо в продукте возрождения из пепла.

«Металлические конструкции каркаса, - вставил он в открытые
кавычки, - стягиваются деревянными болтами под руководством Коммунистической партии Советского Союза, так как
пояснительные записки никто не читает». Приколол расхожую мысль к кульману рядом с оригинальным - «Каждый Охотник Желает: Зину, Галю, Свету, Фросю» и обратился через два скворечника к тов. Миленину, председателю месткома, потому что без пива, чувствовал, - кранты.

Тов. Миленин был мужиком двуличным, как карандаш с резинкой на пятке, за что и выбрали. Ещё и потому, что был он не злым и тайно выпивающим.
-  Не мелочитесь, Пал Палыч, - трепал его Лёня, - отбросьте эту
     нелепую приставку. Пусть будет просто и скромно - Ленин. Или тут закодировано Маркс и Ленин? Вот это, - перебор.

Тов. Миленин смущался, но на пиво, до получки, из профсоюзной кассы отстёгивал. Под запись, правда, и с отливом в собственную тару. Помог и сегодня.

  -  Вы просто гигант процесса опохмелки, Пал Палыч, - сдержанно похвалил Лёня, - беру вас в соавторы. Соорудим пиры Бахуса на железнодорожном косогоре. Заглянул в следующий, меж двумя кульманами скворечник, - Дементий, - озадачил он молодого сотрудника, - сколько полезной жидкости войдёт в этот шарик? - и указал на белый матовый плафон типового освещения, сиротливо болтающийся средь голых  лампочек, ломая композицию.

-   Семь, - самонадеянно поспешил молодой коллега.

-   Девять, - обрубил Лёня, - шар - идеальная форма объёма.
Проверенно опытом Пифагора в Сиракузах. Эврика! Бери сумму, снимай плафон, одна нога здесь, другая на косогоре, - возрадовался простым развитием событий и пошёл в информационный отдел, делая ставки на вчерашних лошадок, не подозревая отклонения сюжета.

В табуне, кстати, прибыло. (Вот-вот, началось). Грациозная
сероглазая кобылка, укрытая пышной русой гривой, била копытом у стола тов. Бегемотова, начальника отдела сексуальных связей.

В отличие от объезженных, она была стеснительна, тонконога и в макси-юбке, что решительно свидетельствовало в пользу. Возраст бродил в сбросивших нежный цвет, ранних садах молодого лета. Мой герой запал на неё сходу. Короткое знакомство выявило
трогательное имя Олеся, глубокий грудной голос, уступчивый взгляд и поверхностные знания эргономики. Для начала, достаточно, - решил Лёня, - остальному обучим.

День здоровья у железнодорожных путей нарастал новыми
персонажами, освежался разливным «Жигулёвским» и
неожиданными перспективами.

Теперь исключительно для жюри эксклюзивного конкурса, дабы
избежать схематизма в описании действующих лиц эротической драмы и мотива их поступков. Именно драмы, потому что, как учила лёнина мама (Царство ей Небесное! Внушительная была женщина.), в жизни без нравственных усилий ничего не даётся. А что как ни драма нравственные усилия?

Лёня Коган, едва шагнув за сорок, был опутан третьим браком с
обольстительной, щедрой на тело и голосовые связки блондинкой Светозарой (светом озарённой), вынырнувшей в депрессивные дни безбабья из глубин всё того же бесовского отдела. Оза, - нашёл он ей точное, уменьшительно - усреднённое (не коза, не роза) имя. Мама была решительно против,
- Есть же содержательные женщины, вдумчивые аспирантки, серьёзные студентки. Еврейки, наконец! -постепенно уступала она позиции выбора, но вскоре умерла и её место в доме заняла заботливая и тёплая толстушка, разделившая его беду и жилплощадь.

С полгода она металась в сомнениях, разрывалась между чувством и долгом (кому-то уже пообещала, какому-то морскому офицеру), заламывала руки и закатывала сцены. Наконец, получив печать и прописку, стремительно успокоилась, осела в диван и уснула в телевизоре в ожидании счастья и приплода. Вот так, вкратце, чтоб не утяжелять свежего дыхания повествования. 

Между тем, события на косогоре проистекали в требуемых границах изворотливого жанра. Лёня, сдунув пену и смыв пивом порчу, расцвёл, почуял жертву, взял след и сделал стойку. Он окучивал новенькую и уже пощипывал ботву. К её тощим ногам был брошен весь накопившийся опыт по склонению к мезальянсу и опрокидыванию в будуар. Его несло, - тосты, анекдоты, легенды, белый стих и пятистопный ямб... Не будем перечислять поимённо и вдаваться в содержание ввиду узких рамок избранной формы. Вдохновению не было предела. Чёрные зрачки Леонида в пунцовом ореоле белков горели и слезились, черты затвердели и обострились, в вертикальных морщинах залегла скорбь прошлого, в горизонтальных - вера в будущее, мощный нос надвое рассекал пространство, а оставшиеся волосы летали в ветре проносившихся мимо локомотивов и сгустившегося времени. Пикник с видом на заброшенные стройки полосы отчуждения и креозотным запахом шпал незаметно перевалил зенит и помчался к кульминации и развязке...

На фоне раскрасневшегося запада компания распадалась по
интимным интересам, теряясь в транспорте и тая в вечернем тёплом воздухе. Лёня прочно приклеился к Олесе и, кажется, не без взаимности. Начались проводы с внутренним подтекстом на чай или кофе.

И вот тут, - потрясающая находка автора. Он расположил будущий треугольник в одном районе, на одной улице с высотой h не более ста метров, проще говоря, через пустырь, унавоженный выгулом псов и бомжатины. 

Обнаружив это многообещающее обстоятельство, Лёня возликовал и решил не откладывать процесс оклейки юной сотрудницы, опасаясь в длинной паузе расплескать желания, - Мы не расстаёмся, - целуя ручки, определял он диспозицию, - одна нога здесь, другая...

- Куда б её воткнуть? - дёргался Казанова, запутавшись в
пошлостях. Впрочем, претендентка под прессом лёниного обаяния обмякла, потеряла бдительность, разрешила лёгкую разведку тела и даже невинный поцелуй в разрез внезапно расстегнувшейся кофточки, - Вот мои окна на третьем этаже, - сдалась она.

Пятиэтажный панельный уродец распахнулся, осветился, исторгал музыку советских композиторов, ритмично пел пружинами совковой кровати и дышал томным, погожим вечером.

Буду непременно, - подтвердил он свои возвышенные намерения, - собаку прогуляю и буду. С цветами в зубах. - рванул через пустырь, спотыкаясь о предчувствия скандала и скользя на фекалиях.

Предчувствия не обманули, - семейная встреча после ночного
похода по барышням родной конторы радостных объятий не сулила. Никакой ведь собаки не существовало, кроме жены Светозары, которая, как выяснилось в ходе супружеских боёв, озарена была не светом, а кромешной тьмой. Вот её-то и предстояло выгулять, освежить, успокоить, усыпить. (Не до такой степени, естественно. Имеется ввиду, - бдительность.) Тускло освещенная прихожая трусливо замерла в преддверии боевых действий.

Ну, что в этот раз? - участливо приступила Оза, заузив глаза,
временно пряча ненависть и чуть отложив налёт с включением
сирены.

В койку! Быстро в койку! - огорошил Лёня, используя брешь в
тонких чувствах свирепеющей жены, - Устал как экскаватор, жрать хочу, ванну хочу, но сначала в койку! - и повлёк её в супружеское ложе, на ходу сбрасывая одежды и внутренне ликуя, - Боже, какой артист во мне спился! Какой артист! «Она меня за му..., а я её за сос...» И моментально овладел ситуацией. На манер петуха...

Как всегда, минут через пять-шесть Оза, безмятежно сопела,
раскинув телеса на всю ширину двуспальной кровати, а Лёня
шарился на кухне в поисках утаённого женой спиртного и в ожидании точки её глубокого сна. Выпить не нашлось, и подступила чеховская грусть...

На кривых жизненных дорогах, проскочив сорокалетие, он ни разу не запнулся о свои иудейские корни, хотя, как напоминала
нравоучительная мама (Светлая ей память!), в роду их был раввин и не из мелких. Но родовые связи провисли, а кем-то когда-то внесённая православная кровь по капле выдавила еврея. Лёня был любвеобилен и не мелочен. Две квартиры он уже распределил («Прояб», - обречённо сквернословила мама, она не боялась смотреть правде в глаза). Одну, полученную как молодой специалист, - тихой, кроткой девушке, любившей домашний уют, кино «Девчата» и кошек в количестве шести. (На седьмой Лёня не выдержал.)
Вторую, купленную в кооперативе, собранную по крохам на халтурах и шабашках, - размашистой сексуальной активистке, к тому же, оказавшейся бывшей профессионалкой. (На седьмом Лёня не выдержал.)
Третья, мамина, («Господи! Кто бы знал, чего мне это стоило! Кто бы знал!») стояла на очереди. Добро были бы дети, в оправдание кому и за что. Но детей у Лёни не случилось, по крайней мере, официальных. Как-то так вышло без применения спецсредств. И до некоторых пор это тоже шло в плюс.

Спиртное, с досадой, не обнаружилось, фаза глубокого сна
миновала, зафиксировалась и, разорив тощий букетик сиреневых астр, Лёня вышел на ночную охоту, точно зная прикормленное
место.

-   А что в самом деле? - тревожил он душу, заложив широкий
вираж вокруг смердящего пустыря, - не изогнуть ли линию жизни? Не встать ли поперёк обстоятельств? «Достаточно ль терпеть позор судьбы, иль надо оказать сопротивленье...» О! Даже это помню.

Какая голова! Какой артист! Бедная мама, как она мечтала о карьере врача или адвоката. Не оправдал. Как она ждала внуков. Не осилил. Ничего не достиг, никуда не вырос, всё надоело. Болтаюсь как гов... ой! - он поскользнулся, опёрся на руку, испачкался, понюхал, пришёл в себя,
- Спокойно, Леонид, не распускай нюни. Ты зачем сюда пришёл? То-то! Вон они окошечки зазывно светятся.

Два окна на третьем этаже одиноко теплились приглушённым
розовым, патриотическая лирика советских композиторов уступила эротическому мурлыканью Джо Дассена, а размерное пение кроватных пружин гармонично вписывалось в музыкальный ряд подступающей ночи. Эфир был исполнен робкой свободой грядущей перестройки и сексуальной революции.

Лёня легко вычислил нужную дверь, дал короткий, возбуждающий звонок, прижал к груди астры и отвел в сторону руку, зачерпнувшую гниль и вонь округи.

-         Ш-ш-ш! - встретила его Олеся, сдавленным молебным шёпотом, -   проходите Леонид. Я уж и не ждала вас.

-     Как же, не ждала она, - прикинул Лёня, - а для кого сей тонкий аромат О-Ши? Кому мурлычет в розовом француз? Что там искрится в темноте бутылки? И почему так восхитительно небрежно расстёгнуты две пуговки халата? И отчего влеком я пятистопным ямбом? Эй! Только не перегнуть и не вспугнуть!
- Устрой астрочки, Олеся, а я руки пока помою. Корова пролетала...

Ополоснулся, оцентровал галстук, зафиксировал оставшееся на голове, уговорил себя в зеркале, что всё ещё надеждою влеком, что полон нежности, неброского обаяния советского чертёжника и вышел на ристалище.   

Тут не просто ждали, тут продуманно готовились. Низкий стол, два не сковывающих движения кресла, скромная сервировка,
предполагающая скромную закуску, укрытую салфетками, бутылка хванчкары (ого, откуда?) со штопором в пробке, мягкий свет торшера, полунаправленный на стол и край тахты, призывно мерцающей шёлком накидок, неиссякающий Дассен и море розового. Ну, просто море! Его сиреневые астры резали глаз. Такого разворота событий опытный стратег не предполагал и как-то осел. Он готовился к долгой позиционной битве с оглушающей артподготовкой, использованием фланговых атак и завершающим прорывом в центре.

Партнёрша, бесшумно зайдя с тыла, нанёсла упреждающий удар. Лёня выбросил белый флаг и в ожидании подхода резервов вымаливая переговоры. Они изысканно начались,
-  Располагайтесь, Леонид, будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях.

-       Всё, приехали, - моментально отрезвел герой, - простонародная   шутка обезвредила его радикально.

Он сжался в кресле и ощутил резкий дефицит энтузиазма, - Значит так, пью, закусываю, заговариваю зубы, неожиданно под любым предлогом отваливаю, и огородами к Будённому.

Даже Оза не позволяла себе такого, безусловно, являя собой крайний случай. Он, оглашая окрестности дешёвыми небылицами, приступил к питью и закускам, - тянул время и ждал оказии. Олеся хохотала, забыв про соседей, открытые окна и приличия.
- Кажется пронесло, - обнадёжился  Лёня, - допиваю и сматываюсь.

Не успел. Жадность фраера сгубила. Истошный звонок в прихожей ещё раз подтвердил эту нетленную истину. Веселье кончилось, начинался раздирающий концерт по заявкам в исполнении близких родственников. В дверь ломилась Оза, привлечённая знакомым голосом и родными сюжетами.
-  Откройте! - ревела она в скважину. И начались гонки с выбыванием.

-     Кто там? - паниковала у дверей хозяйка, неслась в салон со    стоном и  мольбой, - Леонид, что делать? Что делать?

-    Открой! - развеселился Лёня, - Ведь мы черту не преступили и всё  ещё прощения достойны! - сегодня он был на вершине. 

-   Открывай! Я милицию вызову! - собирательно орала супруга.

-   Кто это? Вы не ошиблись? - придуривалась Олеся и тут же
     приступала к горлу, - Леонид, умоляю! Умоляю!

-    О чём? Мне что, с балкона прыгать? Не жаль туловища, жаль эту  голову.

-     Прошу вас! Будьте в конце концов, мужчиной! - шипела она.

-   Открой, блядь, хуже будет! - Оза уже собрала аудиторию и
      опиралась на сочувствие взбудораженных соседей.

-    Прекратите хамить! - пробежалась Олеся, - Ради бога, Леонид! Здесь не высоко! Спасите меня от позора!

-    Я в местком жаловаться буду! По судам затаскаю! - праздновала  Оза, -  Открывай, сука!

-   Э-э-э! Была, не была! - Лёня высунулся на балкон, заглянул в  пропасть и... возликовал, - Да тут делать нечего!

Хитросплетённые умы советских архитекторов дарили шанс на
организованное отступление без невозвратимых потерь. Типовая серия обшарпанной хрущёбы очень кстати разбросала балконы в  шахматном порядке.

И он был ловок в этот миг, как барс... Взмыл, перемахнул
ограждение, повис, покачался, спрыгнул... И влип! Влип ногами и руками в свежевыкрашенный балкон второго этажа. Спасение было рядом, - козырёк следующего подъезда - вот он, на расстоянии вытянутой ноги. Но вытянуть её из вязкой плоти половой краски Бакинского ЛКЗ и преодолеть перила без нанесения следов на походный костюм художника свободных отношений не представлялось возможным.
- Всё, влип! - обречённо зафиксировал Лёня, - бракоразводный процесс с ухудшением жилищных условий и разделом маминого имущества, - трагически неизбежен.

И тут же за остеклённой дверью балкона в молочном свете
высунувшейся на шум луны образовались плавные контуры
обнажённого женского тела, осветились дикие глаза и раздался сдавленный крик,
- Ты кто?! Чё надо?! Петя, Петь, вылазь! Не бзди, это не муж! Иди сюда! - и проявились квадратные контуры полового гиганта.
Лёня даже обрадовался, - Выручайте, братцы, пройти через вас надо, спасаюсь от погони. Догонят - яйца оторвут! А?

-    Он же наследит, как объяснять буду? - советовалась женщина,   прикрывая, при этом, только верхнюю часть сокровенных мест.

-         Я разуюсь, я мигом разуюсь, а лучше подстелите газетку! Войди в положение, Петя! - Лёня уловил ситуацию (вот чьи пружины пели в тишине) и давил на партнёра.

-         Давай быстро, по газеткам, по газеткам, ёшкин кот! - открыл дверь, стелил газеты и толкал в спину испуганный любовник, - Соня, выпусти его. Ну, ты даёшь, мужик!

-         Да, мы с тобой не промахи, Петя, - развернулся на площадке, - Спасибо, братцы! Меня тут не было. Соня, с меня причитается! - и, оставляя на лестнице отметки визита, рванул через три  ступеньки вниз.

-         Заходи, когда мужа не будет, - игриво попрощалась Соня и  получила от любовника звонкий, одобрительный шлепок по  голой попе.

Лёня вылетел на свободу, понёсся под луной, пружинно
отталкиваясь от гнилой поверхности пустыря, и восхищался,
- Каков, каков, могу ещё, могу! - влетел домой, махом избавился от следов, стащил одежды, нырнул в постель. И вот она - Оза, стучит ключом в прихожей. - Успел, пронесло, пронесло!

-  Тебя где по ночам носит? - через зевоту поинтересовался. Артист!

- Шмотки твои собираю, блядун! - и сунула под нос часы,      небрежно оставленные в ванной претендентки.

-         Руки помою. Корова пролетала... - вспомнил он с ужасом, - Щас начнётся!

-         А ты куда делся? - посеяла вдруг сомненья сбитая с толку Оза. Она была примитивной материалисткой и не верила в волшебные перемещения в пространстве с третьего этажа.

-         Собаку выгуливал, - честно признался Лёня, - давай-ка спать.

     Устал...

  -         Это всё?

-    Всё, конец фильма.

-         И вот это ты намереваешься представить на престижный литературный конкурс? - Жюль разочарованно перебрал листки текста,
- Н-да, огорчил. Извини, брат Эдмон, огорчил.

-   Чем, собственно?

-   А где тут искомое? Где требуемое прелюбодеяние, его предтеча, процесс в развитии, разворотах и нетривиальных ракурсах? Где живые голоса грехопадения, искушение, вкушение, захлёбыванье пеной, размах вожделения и нестандартные размеры? Где они, пароксизмы страсти?

-      Литературные поиски ниже пояса? Я правильно тебя понимаю?

-     Дураком только не прикидывайся. Именно ниже, но достоверней  художественно выше и глубже. В условиях Букера что? Секс, эротика. А здесь - типичное приключение совкового ходока с цирковыми номерами на балконах. Тематически не проходит. И мне теперь по редакциям бегать, фуфло твоё, стеснительное, пристраивать, - он сбросил рукопись на стол, долил в стопку Камю, опрокинул, довольно жмурясь, зажевал влажной долькой лимона, выплюнул на ладонь косточки, - стареешь, брат, живой интерес пропадает. Это не те интимные документы, которые оставляет после себя эпоха.

-    Пожалуй... - согласился я. А куда деваться?  


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться

Люди, участвующие в этой беседе

  • Гость - Нарышкина Елена

    Анатолий, пока Вы с вопросами о рассказе гуляете, на Вас пародия появилась. Доктор Ефим старался, про ваш подвал с улыбкой прописал. А вы его не удостоили.
    Елена

  • Гость - Мотовилов Анатолий

    Странная просьба.
    Рассказ готов, а посылать кому?
    И куда, на деревню, дедушке?

  • Гость - 'Гость'

    А ВЫ МОЖЕТЕ НАПИСАТЬ РАССКАЗ С УЧАСТИЯМИ ЖИВТНЫХ ТОЛЬКО МАЛЕНЬКИЙ!!!!!!И БЫСТРО!!!!!!!ПОЖАЛУЙСТА!!!!!!!!!!!!!!! :-) ;-) :grin 8) :p :roll

  • Гость - Мотовилов Анатолий

    Всем, отозвавшимся на публикацию, сердечное спасибо. Взаимное притяжение, - главная функция литературы. И немного самоиронии. Всем спать!
    Мотя.

  • Гость - Кравченко Валерий

    Не удивлюсь, если появятся в «Занимательной Географии» Ваши замечательные строчки. А под ними – Автор – Гость, 2008-02-27 18:19:49
    Ну, разве это будет справедливо?

  • Гость - Стремковская Вера

    Сердце било
    Со всей силы:
    Милый, милый,
    Мото-ви-лов!
    Остроумно! Весело! Браво!

  • Гость - 'Гость'

    Сердце било
    Со всей силы:
    Милый, милый,
    Мото-ви-лов!
    (Наследившая Наследница)

  • Гость - 'Гость'

    Из Суоми ехал
    от варягов к грекам.
    По дороге задремал:
    Все словечки растерял...

  • Гость - Кравченко Валерий

    Похоже, у сумских рек Псёл, Сейм... тоже «суомские» корни …

  • Гость - 'Гость'

    Не помню, уточняла ли для Вас, дорогой Валерий, что фамилия Kallio переводится с финского именно, как "скала".

    Вы правы, финский глагол sulata переводится именно как "таять".

    Как я Вам рада, чесслово! :))

    Оливия.

  • Гость - 'Гость'

    "...С торцёвых стен кабинетов ещё следили
    бровастые вожди, но истерические вопли «Не гони волну!» были уже здесь не актуальны..."

    Следили?! Чем?
    Не собачьим же пометом...

  • Гость - 'Гость'

    Докладываю:

    - Во всех ФИНСКИХ словах ударение НЕПРЕМЕННО падает на первый слог, оттого произносить следует СУоми/Suomi.

    - Для любезного Моти/А.Мотовилова

    Версия 3-ья (окончательная):

    Пронзил меня насквозь, до дрожи..
    Не зря ждала, как божий дар!
    Есть мужики, похоже, всё же,
    Кто может ТАК держать базар.

    *************
    Благодарю уважаемого Валерия Кравченко за наставничество! :)

    ОК.

  • Гость - Кравченко Валерий

    Скажу, что разделяю Ваш Восторг рассказом Мотовилова!
    Скажу еще, что Вашу Суомщину поначалу принял за Сумщину и перехватило у меня дух от волнения, потом отлегло, когда увидел "о" после "у"... А потом опять перехватило, - когда вспомнил, что на украинской Сумщине не только река Сула(по фински – талая-?), но и река Ворскла протекает. Кажется мне, что все это совсем, совсем(!!!) недаром - и Сумы, и Сула(!), и Ворскла(Скала – Скэля – Каяла – Калевала…). Валерий.

  • Гость - 'Гость'

    Ты меня не тОмми,
    Милая Суоми,
    или - просто не томи,
    таиным кладом СуомИ

  • Гость - 'Гость'

    Исправленному с двумя "Н" верить?!

    Всё та же.. :))

  • Гость - 'Гость'

    И хорошо, что у меня нет аналогичного опыта, дорогой Валерий. И хорошо, что у нас на Суомщине финны не ботают по фене. А посему:

    Версия 2-ая:

    Пронзил меня насквозь, до дрожи..
    Не зря как божий дар ждала!
    Есть мужики, похоже, всё же,
    Кто с толком делают дела!

    Что скажете на сей раз, дорогой Валерий? Исправленому верить?

    Оливия.

  • Гость - Кравченко Валерий

    Я не знаток блатного стука, но, похоже, «отвечать за базар» и «держать базар»(держать вокзал, держать зону, держать стойку и т.п.) - это совершенно противоположные по смыслу выражения. А стал я таким «грамотным» потому, что с некоторых пор... у нас в Украине эти термины из «рыбьего стука» (блатного жаргона - интержаргона асоциальных элементов) стали, можно сказать, крылатыми "латинскими" выражениями.
    «Держать базар», ныне у нас(на Востоке Украины...) - отличие самой высшей доблести, ну а что такое «отвечать за базар» становится понятным из слов очень популярной ныне песенки:

    Я с тобою разберусь,
    Мало не покажется.
    Ты ответишь за базар,
    За базар ответишь.

    Валерий.

  • Гость - 'Гость'

    "..О, как же Мотя эротичен!
    Всему виной его язык,
    Что так остёр и так привычен,
    И узнаваем мною вмиг.

    Пронзил меня насквозь, до дрожи..
    Не зря ждала, как божий дар!.."

    Вся разница в том, что яичнуцу (божи дар) можно заглотнуть, что не удается с чужим языком...

  • Гость - Olivia Kallio

    Скажу. И вы меня поймёте.
    Здесь неуместен, право, торг.
    Всё-всё, что есть отдам для Моти,
    Поскольку дарит он восторг!

    Давно уже не лажу в чатах,
    Не висну в Интернет-сетях,
    Поскольку, как в родных пенатах,
    Сижу у Моти я в гостях.

    О, как же Мотя эротичен!
    Всему виной его язык,
    Что так остёр и так привычен,
    И узнаваем мною вмиг.

    Пронзил меня насквозь, до дрожи..
    Не зря ждала, как божий дар!
    Есть мужики, похоже, всё же,
    Кто отвечают за базар.

    Вердикт: сработал Мотя чисто,
    Коль от него сомлела вся,
    И, если взять в учёт стилиста,
    То день Оливкин удался!

    ДЕНЬ УДАЛСЯ! Спасибо классному стилисту и РОСКОШНОМУ МОТЕ - АНАТОЛИЮ МОТОВИЛОВУ! :)

    Обнимаю!!

    Оливия.

  • Гость - 'Гость'

    Ну наконец опять литература! Рад оказаться с Вами в компании не отмеченых жюри "эротического" конкурса.
    Вот только пришлось востанавливать Ваш текст как драгоценную из осколков амфору.Благодаря своеобразному дизайну "Острова" читать его страницы крайне неудобно и я или отключаю графику, HTML, оставляю чистый текст на экране - и отдаюсь. Или сразу перевожу текст в PDF datei. Ваш же текст при моих манипуляциях развалился сразу. Пытался читать со страницы "Острова", но и там формат сбит. Я бы полюнул, так и не дочитав, да больно уж рассказ хорош. Кстати, правильно отформатированый он занимает 6 стр Kурьер 12 пунктов.
    Ну да ладно, главное радостно, что опять здесь литературу встретил. Украшение пейзажа неологизмом - просто роскошно! Вагонообразность, окна, каЗЁнные Застенки - чесс слово, бальзам внимательным ушам!- поэзия развитого социализма! "Железнодорожен" - похлеще, чем неологизмы небезизвестной нам мадемуазель. И так в Вашем сюжете всё наваливает к развязке - что, можно сказать, прыжки с балкона на балкон расчитаны математически! Здорово!
    aristarch

  • Гость - Андреевский Александр

    Эх, хорошо, однако!
    Один хлопок по голой попе? - Да он стоит всех прочих эро-подробностей!
    Мне это понравилось много больше всех участников и победителей конкурса!
    И главное - никаких тебе педофилов и гомиков!
    Готов отдать своё место для публикации этого замечательного текста!
    :-) :-) :-)
    С улыбкой до ушей и самыми добрыми пожеланиями,

  • Гость - Талейсник Семен

    Дорогой Анатолий! Отлично, реалистично, ностальгично, правдиво, честно, иронично, наконец, круто. И твоим стилем и языком, который ни с кем не сравним, и для меня чтение твоих расскахов - всегда огромное удовольствие.

  • Гость - Стремковская Вера

    "Мама была решительно против,
    - Есть же содержательные женщины, вдумчивые аспирантки, серьёзные студентки. Еврейки, наконец! -постепенно уступала она позиции выбора, но вскоре умерла и её место в доме заняла заботливая и тёплая толстушка, разделившая его беду и жилплощадь.

    С полгода она металась в сомнениях, разрывалась между чувством и долгом (кому-то уже пообещала, какому-то морскому офицеру), заламывала руки и закатывала сцены. Наконец, получив печать и прописку, стремительно успокоилась, осела в диван и уснула в телевизоре в ожидании счастья и приплода. Вот так, вкратце, чтоб не утяжелять свежего дыхания повествования."- Прекрасно, образно. ярко и впечатляюще. В одном - двух абзацах и ощущение эпохи, и содержание жизни, и сочность языка изложения. Я нашла несколько затянутым само начало рассказа, хотя и не без интересных замечаний автора по поводу тех или иных персонажей - сослуживцев героя, но все таки, по сравнению с вышеприведенным отрывком текста - они , на мой взгляд, несколько затянуты. Форма изложения сама по себе заслуживает отдельного внимания, поскольку это не просто описание, это крупные штрихи умелого мастера на полотно события. И про брата Жюля замечательно. Еще бы пару французских слов для колорита...И уровень, и слог, и мастерство рассказа - все сработало , все играет. Спасибо. С удовольствием прочла. Вера

  • Гость - Мастинская Фаина

    Уважаемый Анатолий! А может и не надо "...поисков ниже пояса"? Вы ведь из "другого теста", Ваш стиль повестей и рассказов гораздо интеллигентнее, а литературный язык - просто чудо, на мой взгляд! Я уже не раз писала Вам, что восхищаюсь Вашим парадоксальным языком, с примесью доброй иронии и подсмеивания над героями произведений. Теперешний вариант рассказа - еще неожиданнее и интереснее.

  • Гость - Мотовилов Анатолий

    Переношу на сайт коммент М.Верника, присланный мне по почте.
    "Господа! Поменьше эмоций. Эротика где?
    Где эротика, я Вас спрашиваю? Для того, чтобы узнать сомнения автора, ставить рассказ на конкурс, или нет, пришлось прочитать пять страничек. Хлопок по голой попе и "прояб", вот и вся эротика. Но автор заслуживает уважения, т.к. сам написал: "Это не те интимные документы, которые оставляет после себя эпоха.
    - Пожалуй, - согласился я. А куда деваться?"

  • Гость - Алёша Локис

    Заключительный аккорд вышел посильнее иных увертюр.
    Лауреатам, пожалуй что, отныне аккорд сей будет немым укором,
    нависшим сверху над их лавровыми венками
    и заслоняющим отчасти лучи ослепившей уж было славы…
    Во всяком случае, по стилю рассказ Анатолия Мотовилова
    даст фору любому из обласканных…
    Но там, вероятно, всё весьма непрозрачно было —
    подковёрно и подводно, а значит, анализу не поддаваемо —
    одним словом, политически.
    Однако мы не об этом тут.
    Художник умный и стремительный узнаётся в этом авторе — сразу и во всём.
    Отдельные перлы достойны цитирования.
    «Прояб», например, — это ж гениально подслушано в самой гуще русского простонародья!
    А «неброское обаяние советского чертёжника» ностальгически отзывается некогда заветной аббревиатурой ЦКБ.
    Браво, Анатолий.
    Давно пора конкурс эротики обляпать говном с собачьей площадки —
    хотя, никаких собак ведь и не существует, кроме разве что…

    С уважением,
    Алёша Локис

  • Гость - Мотовилов Анатолий

    Обязан предварить текст рассказа следующми.
    Полтора года назад он был уже расквартирован на сайте. Но, исключительно по вине автора, в ужасном виде. Поэтому, исправив все технические накладки и слегка "освежив сам текст" прпросил редакцию повторить попытку неожиданного взгляда на эротику. Несколько отстранённого.

  • Гость - Андерс Валерия

    Ваш рассказ вполне мог бы оказаться одним из лучших на Дискуссии по ЭРОТИКЕ. Но его объём превышает 5 страниц, поэтому представляем его, как заключительный аккорд по обсуждаемой теме.
    С наилучшими пожеланиями,
    Валерия

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Буторин   Николай   Андерс Валерия  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 2
  • Пользователей не на сайте: 2,318
  • Гостей: 809