Безрук Игорь


Я открыл дверь, услышав долгий пронзительный звонок, и замер на пороге от удивления.
Передо  мной,  сияющая  и  счастливая,  стояла Марина. Поначалу я и слова не мог из себя выдавить.  Неужели  это действительно она? Нет, ущипните  меня  кто-нибудь – я  сплю  или брежу? Но, кажется, так оно и есть: передо мной Марина. Вот её светло-каштановые волосы, запоминающаяся обаятельная улыбка, несравнимый  разрез  глаз,  от  которого  многие теряют голову.

– Марина, – наконец выдавил я из себя, – скажи мне,  что  это  не ты, что это мираж. Не хочу даже прикасаться к тебе.

– Зря, – продолжая улыбаться, кокетливо ответила Марина. – Ты можешь меня даже поцеловать и,  как раньше, пожать руку.

Марина протянула  хрупкую  ладонь,  которую  я,  как болван, лихорадочно затряс, растерявшись.

– Ну, – взяла она на себя  смелость, –  ты  так  и  будешь  держать меня на пороге?

– Ой, что ты, что ты, заходи. Конечно же!

Я впустил её в прихожую, а сам побежал скорее скатывать свою холостяцкую  постель. Сегодня я как никогда встал позднее обычного. Вернее, Марина меня разбудила.

Я извинился за беспорядок и открыл форточку, чтобы выпустить чад длинной угарной ночи: почти до самого утра мы с друзьями расписывали преферанс и дули пиво.

Марина прошла в гостиную, снисходительным взглядом окинула батарею скучившихся  под журнальным столиком пивных бутылок и слегка улыбнулась:

– Ты все такой же, Серегин.

Я развел руками, но она уже переключилась на книжный шкаф. Коснулась  пальцем одной из книг, провела по корешкам до последней в ряду книги и остановилась у статуэтки Ники Самофракийской, скромно приютившейся на полке.

– Ты убрал мою фотографию, – произнесла она задумчиво.

В самом деле, когда-то её фото заслоняло Нику.

Я  опустил голову:

– Начистоту?

Она посмотрела на меня. Я на неё. И не отвел взгляда.

– Мне хватает и воспоминаний.

Она вдруг оживилась, расправила плечи.

– Итак, какую программу ты предложишь мне сегодня?

Это была её старая фраза. Фраза, к которой я за два года наших встреч так привык.

– Программа обычная, – решил сымпровизировать я, – с утра завтракаем в «Парусе», потом едем кататься в парк на каруселях, затем – кино, после фильма – ужин в «Трех пескарях» и вечером – прогулка по городу. Ночной трамвай, как прежде, увозит тебя домой, я растворяюсь в темноте и снова жду твоего звонка на ночь.

– Неплохо. – Она довольна. Ее высокий чистый лобик больше не бороздят морщинки задумчивости. – Только в этот раз растворяюсь в темноте я, и ты не ждешь, как обычно, моего звонка.

Я не удивился: Марина всегда была непредсказуема.

– Договорились.

Я стал собираться. Принял душ, побрился, почистил зубы. Рубашку и брюки она взялась выгладить сама: «Хоть раз за тобой поухаживаю». Я не возражал.

Через час выбрались в город.

– Удивительно, как ты еще не забыла мой адрес? – сказал я, как только мы сели в троллейбус.

– А почему я должна была его забыть? – спросила она. – Мы ведь с тобой друзья.

«И то так», – подумал я, всё еще пребывая в неведении относительно причины неожиданного визита Марины.

Всю дорогу до центра мы болтали о пустяках. Я всё не решался спросить, как она сейчас живет, поинтересовался только, не вышла ли замуж.

– Еще нет, – сказала Марина, и я этим удовлетворился.

«Парус» был нашим любимым кафе. Здесь аппетитно готовили, без задержек обслуживали, крутили негромкую лирическую музыку, которая нравилась обоим. Нам не приходилось облюбовывать единственный – «наш» – столик. Это выглядело бы картинно. Мы всегда садились за свободный.

Выбор блюд оставлял желать лучшего. Да и цены с прежними стали несравнимы. Но Марине я мог сделать подарок. Для старых и добрых друзей мне никогда ничего не было жалко.

Мы заказали жаркое, несколько салатов, напитки, по граммульке коньячку – как в прежние времена.

Я нашел Марину похорошевшей. Её некоторая прежняя девичья угловатость исчезла, остроты сгладились, взгляд несколько затуманился. Мы не встречались, кажется, с полгода. Или чуть меньше.

– Чуть больше, – поправила она.

Значит, минуло целых полгода, как мы расстались. Марина тогда неожиданно чего-то испугалась. Наших отношений, чувств? Я не пытался доискаться сути, принял всё, как есть. Даже не стал спрашивать, почему; не стал кусать локти, – слишком часто я терял, слишком знакомы были мне эти чувства. Надеялся до последнего, что мы с Мариной останемся друзьями. Так оно и вышло. Вот она вновь передо мной. Мы, как и раньше, сидим друг против друга, болтаем о всякой всячине и вспоминаем былое. Она не спрашивает меня о моем настоящем, я – о её. Тихо играет музыка, по кафе плывет легкий шум, звенит посуда, с улицы к нам иногда врывается мерный стук трамвая – возле кафе трамвайная линия делает крутой поворот.

После кафе побрели в парк. Там бездна народу. Почти у каждого аттракциона очередь. Пристроились к хвосту одной из них. Я пошел за мороженым. Слегка подтаявшее, оно капает, пока я его несу.

– Осторожнее, – как и раньше, предупредил я её.

Марина улыбнулась, взяла один вафельный стаканчик и, отстранившись, начала слизывать его белоснежный наполнитель, забавно оттопырив при этом мизинец. На ней белая блузка и черная со складками гипюровая юбка. Я дал ей свой платок. Она вытерла губы.

Вот и наш черед. Мы сели в железную люльку и стали медленно подниматься. «Чертово колесо» – её любимый аттракцион. «Обожаю на всё смотреть сверху», – говорила она раньше. Может, теперь её мнение изменилось, но, пока мы поднимаемся, она, как и прежде, восторженно смотрит вниз, иногда бросает на меня благодарный взгляд. Чему она радуется, можно только догадываться. В ее глазах я всё такой же неугомонный; как и прежде, неудержимый. Расскажи сейчас, что за эти полгода  меня словно подменили – не поверит. Скажи, что я стал замкнут и угрюм – наверняка рассмеется в лицо и скажет: «Не наговаривай на себя». Но время неумолимо, и душа моя застыла в том, прошедшем полугодии. Почему – я и сам не могу сказать определенно. Но вот Марина позвонила в мою дверь, и всего будто и не было: бесконечных пустых осенних вечеров, стылой зимы, щемящей от одиночества весны – ничего! Вошла – и будто только вчера расстались, только вчера ненадолго простились…

С самой верхней точки вид на самом деле обворожительный. Парк утопал в зелени, многоэтажки на горизонте казались игрушечными, люди внизу забавными. Мы любовались картиной раскинувшегося перед нами города и пестротой праздно снующих внизу крохотных фигур. Я был необыкновенно весел и говорлив. Марина тоже была в настроении: часто смеялась, игриво охала, когда наша люлька неожиданно резко вздрагивала или останавливалась, лукаво наклоняла набок голову или подтрунивала надо мной, как прежде.

Наблюдая за Мариной, я находил, что снова влюбляюсь в неё. Вернее, ловил себя на мысли, что любил её всегда: и когда встречались, и когда она ушла от меня, и когда её не было со мной. Я словно возвращался назад. Не было ни долгих шести месяцев разлуки, ни нашего нелепого прощания, ни моих банальных вопросов в пустоту: «Почему?», «Из-за чего?», «Как так?». Марина снова была здесь, со мной, я мог касаться её руки, смотреть на неё, слушать, любоваться…

В кино, как и раньше, мы сидели на одном из задних рядов. Марина нежно жалась ко мне, горячо сжимала мою руку, долго целовала. Ужинали в «Трех пескарях», танцевали.

Поздним вечером я довел её до трамвайной остановки на Шевченко. Прежнюю, на Свердлова, убрали. Всё-таки что-то изменилось.

Марина страстно, будто прощаясь навсегда, прижалась к моим губам, потом оторвалась и сказала:

– Я очень счастлива, что снова увидела тебя.

Ярко светящиеся окна трамвая скоро скрылись за поворотом в темноте. Я возвращался домой в полном недоумении, так и не осмелившись спросить, зачем она приезжала. Неужели это было продолжением нашего романа, возвращением прежних чувств? Хотелось верить.

Однако больше я её не увидел.

Через пару месяцев, случайно встретив нашу общую знакомую, поинтересовался судьбой Марины.

– Как! – удивилась она. – Ты ничего не знаешь?

– Ничего, – ответил я, не менее удивленный и заинтригованный.

– Она же вышла замуж!

– Давно? – спросил, пытаясь скрыть волнение в голосе.

– В июле, – сказала подруга Марины, – кажется, пятнадцатого или шестнадцатого.

Неделей позже того самого дня, как Марина позвонила в мою дверь.

Зачем?

                                    *  *  *

 


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • После кафе побрели в парк.
    Брести: Идти медленно или с трудом, едва передвигая ноги; плестись.
    Как-то не вяжется с парой здоровых молодых людей.

    взяла один вафельный стаканчик и, отстранившись, начала слизывать его белоснежный наполнитель

    НАПОЛНИ'ТЕЛЬ, я, м. (тех.). Вещество, прибавляемое к другому веществу для улучшения технических свойств последнего.
    Может быть лучше: белоснежное содержимое или просто мороженое?

    Марина нежно жалась ко мне, горячо сжимала мою руку,
    ЖАТЬСЯ1, жмусь, жмёшься; несов. 1. (сов. сжаться). Втягивая голову в плечи, сжиматься всем телом; съеживаться. || Располагаться на небольшом пространстве, держаться близко друг к другу; тесниться.
    Женщины обычно ПРИЖИМАЮТСЯ.

    Рассказ приятный, но такие огрехи немножко портят впечатление.

    Комментарий последний раз редактировался в Четверг, 18 Янв 2024 - 20:40:45 Голод Аркадий
  • Развязка рассказа неясна из данного фрагмента текста. Необходимо больше контекста, чтобы понять, зачем Марина позвонила в дверь автору.
    Сразу вспоминается «пространство вариантов» Вадима Зеланда и мнение, что главное – сделать правильный выбор и что вокруг много возможностей и все зависит от того, как мы видим и используем свои возможности. Жизнь – это сплошные неопределенности, непредсказуемости и нестабильности, но в них есть и закономерности и тенденции, тут все зависит от ситуации и от контекста. Контекст решает все. Главное – никогда, никогда, никогда просто так не суетиться и чтобы не было повешенной значимости. «Очень хочу» портит цель. Когда человеку что-то очень, очень хочется, это обламывается. Должно быть колесо баланса по всем сферам жизни, у человека должны быть разносторонние интересы и нельзя зацикливаться, переклиниваться, залипать и застревать на одной цели, он не сузился до этой девушки.
    Мне понравилось, что у героя спокойное, философское отношение к жизни и он адекватен. Но, может быть, иногда стоит добиваться самого главного? Расставлять приоритеты и идти к основной цели? А личная жизнь, возможно, это и есть такая первоочередная цель? И адекватен ли герой? Не будет ли он потом жалеть об упущенных возможностях?
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • :) К сожалению, герои не всегда полностью открываются автору

  • А я считаю, что это Месть Марины:
    Скорее всего, что лит-герой, будучи карточным игроком, уделял подруге недостаточно времени.
    И как следует из текста, они не виделись последние полгода, за которые у Марины вполне могли наладиться новые нормальные отношения с более отзывчивым внимательным человеком. И вот теперь за неделю до замужества девушка решила приехать и взглянуть на прежнего друга и убедиться, что он ещё при ней, а она делает правильный выбор. Поэтому ничего ему не говорит о своей скорой предстоящей свадьбе, мол, пусть помучается, когда узнает со стороны, что она ушла от него к другому.
    Угадал ли я авторский замысел?
    Спасибо за интригующий рассказ и жду Ваши новые истории,
    Удачи! Н.Б.

    Комментарий последний раз редактировался в Вторник, 16 Янв 2024 - 23:45:31 Буторин Николай
  • Пусть и читатель помучается вопросом. Я же просто хотел передать последний вздох любви, - наверняка же она была, пусть и мимолетна, если Марина все-таки приехала даже накануне свадьбы. Спасибо за внимание, успехов всем внимательным и небезразличным читателям острова Андерс!

  • Уважаемый Игорь,
    Спасибо за интересный психологический рассказ о визите девушки, подруги к своему, видимо не очень надёжному другу, которого устраивают редкие встречи и которому важна своя собственная независимость.
    На финальный вопрос: -Зачем она тогда появилась на пороге его дома?- видимо, читатели должны ответить сами.
    И тут прежде всего напрашивается ответ, что скорее всего это было прощание: Марина приехала проститься со своим другом и убедиться, что она делает правильный выбор, выходя замуж не за картёжника, а, видимо, за более надежного человека. Но, вероятно, было бы лучше прямо сообщить о предстоящей свадьбе своему дружку, который, обрадовавшись встрече, мог не врубиться в её фразу, прозвучавшую как шарада:
    "в этот раз растворяюсь в темноте я, и ты не ждешь, как обычно, моего звонка". А так получается, что Марина повела себя как юзерша и не сказала ничего о своих важных изменениях в жизни.
    С наилучшими пожеланиями успехов в творчестве, В.А.

  • Валерия, спасибо за отзыв. Ну, бывают и такие девушки, - почему бы и о них не упомянуть?

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Буторин   Николай   Андерс Валерия   Шашков Андрей  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 3
  • Пользователей не на сайте: 2,317
  • Гостей: 339