Материал был прислан перед обстрелом Хайфы /Редколлегия

По утрам я наворачиваю километры под соснами Кармеля -
качу, качу коляску с чудесной девочкой по имени
Ребекка. Маршруты произвольные, улицы на Кармеле
знаю назубок ещё с давних времён приезда в Израиль.
Здесь мы прожили
три года на схируте(съёме), но при покупке квартиры
пришлось перебраться вниз, к морю - на Кармеле ведь
цены заоблачные.

Осмелюсь перефразировать строки знаменитого
"Письма римскому другу" Иосифа Бродского:

                      Если довелось в Империи родиться,

                      Лучше жить в Израиле, у моря.

Вот и я, живу у моря. Могла ли в прошлой жизни о
том мечтать!?

Здесь, на Кармеле, я гуляла когда-то с одним внуком,
потом с другим - мои дочки "приобретали" сыночков
здесь неподалёку  в больнице "Ротшильд".
Сегодня я выбрала
маршрут в сторону
тайелет Луи - хотела проведать белого козлёночка. Он
оказался на своём месте.

























ghjklertyuizxcvbnm
ллллооооо
бббююю

 Всё также изящно опущена его мордочка в озерце
с водой - проточной благодаря небольшому водопаду,
падающему в него. Пьёт, пьёт мой козлёночек воду,
не может остановиться... Ах, эта тайелет Луи, что
нависла над Нижним городом! Отсюда видна вся
акватория Хайфского залива. Названа тайелет в честь
юноши, погибшего в 19 лет:
Louis Ariel Goldschmidt (1952 - 1971)
Несчастные родители "May and Paul" пожертвовали
городу, наверно, неслабые деньги, если на них
удалось соорудить такой шикарный променад,
такой великолепный бульвар. Хочу верить, что
жемчужина-тайелет, носящая имя их сына Луи,
хоть немного успокоила родительские, страдающие
и несчастные, сердца.

Сегодня море просматривается далеко, до самого Акко,
сейчас оно неправдоподобно синее!

И вертится в голове:

                          Ах, море в Хайфе!

                          Ах, пальмы в Хайфе!

                          Кто вас видал,

                          Тот не забудет никогда...

На тайелет пустынно - дети по школам да по детским садам.
Здесь хорошо думается под кармельским ветерком,
сводящим на нет сентябрьский жар. И пока девонька
спит в коляске, можно и думать, и писать, и слушать
любимого певца Дорона Мазара через наушники
прихваченного мной плейера.

 О чём думается? Так ведь, у кого что болит, тот о том
и думает, и даже пишет. Достану и я блокнот. "Болит"
у меня тема журналистики и журналистов. Давно-давно
делом своей жизни я выбрала инженерный труд.
Весьма преуспела в нём. Но всегда любила... слово.
Это было слово либо талантливой прозы, либо
восхитительной поэзии. А журналистика... ну,
какая журналистика
в советской стране? Заказные статьи, передовицы
про линию партии - читать следовало не слово,
а между строк! Статьи умные аналитические, смелые
и честные, возможны были только в самиздате
да за бугром. Журналистика же новостная,
про которую пелось: "Трое суток не спать, трое
суток шагать ради нескольких строчек в газете,"-была
лжива и скучна, заполнена притянутой за уши
дешёвой, подчас пошлой романтикой. И только
в перестроечные времена появились статьи,
достойные прочтения,- в "Огоньке" Виталия
Коротича да в "Московских новостях". Свежие
номера надо было словить в очередях,
выстраивающихся к киоскам Союзпечати в
шесть утра. Газету "МН" ещё можно было прочитать
на расклеенных листах в стендах возле
помещения редакции на Пушкинской площади.
Там всегда толпилась изголодавшаяся по слову
публика. Именно на этих изданиях в конце 80-ых
годов пробудился мой интерес к хорошей
вкусной журналистике.

Настоящее же её пиршество пришло ко мне
и не покидает меня вот уже 13 лет жизни в Израиле.

"А где не погибло слово, там и дело ещё
не погибло"(Герцен). Слово ведь таинство есть!
Как найти его, единственно нужное для выражения
мысли, как протянуть руку и достать его, слово,
из воздуха? Всегдашнее изумление при
чтении публицистики любимых авторов,
получивших талант явно откуда-то свыше.
Им дано уразуметь и припечатать словом то,
что я чувствую подчас также, но выразить не могу.
Есть авторы, которыми облучилась, чьё слово
проникло в мою душу непоправимо. За ними
поспешаю по мере моих слабых сил, а они, мастера,
удаляются от меня, как линия горизонта.

Их статьи завораживают, дают пищу душе, а
"душа обязана трудиться". И как следствие -
замечаю за собой, что в разговорах с друзьями
сбиваюсь на темы, кто что написал и где напечатал,
и судорожно ищу листок писчей бумаги и перо всюду,
где нахожусь. Доигралась...но ведь в этом праздник моей души!


 



 

Я уезжаю с тайелет, подарившей мне два часа душевного
покоя и раздумий. Отправлюсь возвернуть Ребекку
её родителям - девочка тоже отлично провела время,
вернее, сладко его проспала. До свидания, козлёночек,
твоей фотографией украшу свой летний этюд. Мой путь
через парк Ган-ха-Эм по шдерот Ха-Наси и улице
Дерех-ха-Ям. Что это за страна такая, где паркам и улицам
дают такие поэтические названия, и где
проходящий мимо полицейский "при исполнении"
заглядывает в коляску и,
не в силах сдержать эмоции, говорит "Эйзе хамуда!"?

Cпециально выполненные фотографии к тексту -
подарок бескорыстного моего друга, замечательного
человека, фотокорреспондента газеты "Вести"
Ильи Гершберга.

Прим. Ган-ха-Эм - сад Матери

         шдерот Ха-Наси  - проспект Президента

         ул. Дерех-ха-Ям - улица "Дорога к морю"

         Эйзе хамуда ! - какая прелесть! (иврит)