Демидов  Вячеслав

Вячеслав Демидов,  канд. филос. н.

О МЕТАФОРЕ В ПОЭЗИИ
 

 

МЕТАФОРА (от греч. metaphora - перенесение), иноречие, инословие, иносказание, обиняк, риторический троп, перенос прямого значения к косвенному, по сходству понятий. - Острый язычок.

                                        Владимир Даль. Толковый словарь
                                        живого великорусского языка


В стратосфере, всеми забыта, сучка

лает, глядя в иллюминатор.

«Шарик! Шарик! Прием. Я - Жучка».
Шарик внизу, и на нем экватор.
Как ошейник. Склоны, поля, овраги

повторяют своей белизною скулы.
Краска стыда вся ушла на флаги.

И в занесенной подклети куры
тоже,
вздрагивая от побудки,

кладут непорочного цвета яйца.
Если что-то чернеет, то только буквы.

Как следы уцелевшего чудом зайца
.

Иосиф Бродский 

Метафора характерна прежде всего для поэзии.

Поэзия - особая форма речи, и она всегда обращена к кому-нибудь.

Освальд Шпенглер, один из крупнейших немецких философов начала ХХ века, утверждал, что каждым своим движением мы высказываем нечто внешнему миру. В самом деле, едва человек замечает, что за ним наблюдают, как его движения и позы изменяются: он начинает своими жестами, движениями, вообще поведением высказываться перед смотрящими.

Шпенглер разделил словесные высказывания, т.е. речи, на две группы: речь обозначения и речь сообщения.

Речь обозначения решает только одну, довольно примитивную задачу: человек сообщает окружающему миру, а иногда даже только себе самому, что он существует. Иными словами, речь обозначения связана лишь с собственным "Я" и обращена в пространство, но вовсе не к кому-либо персонально.

Речь сообщения имеет гораздо более важную задачу: человек требует, чтобы его понимали. Речь сообщения, язык сообщения в силу этого непременно имеет в виду диалог. Для речи сообщения нужен слушающий. И в конечном счете она обращена к "ТЫ".

Ясно, что в реальности, то есть во всякого рода фразах человеческого языка (оставим в стороне языки животных), обозначение и сообщение тесно переплетены.

О своей любви можно рассказать любимой женщине, другу, на суде, в пьяной компании, цветам, Богу, - перечислял Гумилев. И продолжал: в каждом случае форма расказа и даже сам рассказ будет иным, ибо поведение рассказчика изменяется соответственно обстановке.

В любом случае поэт видит сначала себя, потом слушающего. Зачем? Чтобы почувствовать, каким должен быть его, поэта, жест. И когда кто-то говорит, что пишет только для себя, что он живет в башне из слоновой кости, - это лукавство.

 

Под стихотворным жестом Гумилев подразумевал обязанность поэта так расставить слова, так подобрать гласные и согласные звуки, так ускорять или замедлять ритм, чтобы читающий стихотворение невольно принимал позу того, о ком оно говорит. Чтобы перенимал мимику и телодвижения героя стихотворения. Чтобы тем самым - благодаря внушению своего тела! - испытал то, что испытывал поэт. Чтобы "мысль изреченная" поэта, пройдя через восприятие читателя, оказалась не ложью, а правдой.

Ясно, что читатель почувствует только свои собственные радость, грусть или отчаяние, а вовсе не эмоции автора. Но в этом-то и сила поэзии, в этом-то ее задача, в этом-то ее ценность!

Речь, - заметил испанский философ Ортега-и-Гассет,-состоит прежде всего из умолчаний.

Причина умолчаний в том, что любое слово многозначно, а некоторые чрезвычайно многозначны. Откройте наугад словарь Даля, и вы увидите, что значения слов порой занимают несколько столбцов.

Вот хотя бы

ПИТАТЬ, питывать кою, питавить тул.

*Кормить, насыщать, давать есть, отпускать пищу, корм, хлеб, харч; снабжать пищей, продовольствовать.. Тяжело одному питать семью, содержать; кормить, одевать, обогреть и пр.

*Усвояться животным или растительным телом; входя в тело, ртом или иным путем, претворяться в плоть, кровь, соки, растить и утучнять; служить пищею.. Мякинный хлеб набивает брюхо, а не питает тела.

* Снабжать, пополнять, быть источником, родником или притоком чего. Ключи, подземные, питаемые дождями и снегами, сами питают реки.

*Поддерживать, поощрять в ком что-либо, усиливать, разжигать. Вековые предрассудки питают ложные убежденья. Страсти питают своеволие. От питает (в сердец) ненависть, любовь, надежду и пр. Меня работа питает. кормит, я добываю ею пищу; пли она меня тешит, покоит дух, обновляет нравственные силы. Науки юношей питают, Крот питается червями и личинками насекомых, ест их. Всяк питайся от трудом своих, кормись и содержи себя. Вражда питается страстями. Питайтесь, кстр, ешьте, покушайте.

* Питанье ср. действия состн. по гл.. Питанье состоит в приеме и усвоении пищи; это обращенье стороннего вещества в свою плоть. Питательный, питающий, сытный или насыщающий; годный для переварки черевами и удвоенья; могущий служить пищей, утучняющий;  к питанью вообще отнсщ.  Мясная и мучная пища питательнее плодовой и овощной. Питательность, свойство питательного. Питатель м. -ница ж. питающий кого либо. Упитанное говядо, тучное

* Питомец и питомок м. питомка я питомица ж. чей, воскормленникъ, воспитанник, кого вспоили и вскормили. Питомицы воспитательного заведенья. Весь скот мой доморощенный, все питомцы мои. Вот сеянцы моего рассадника, а там саженцы, питомцы мои. Питомство ср. действие воспитателя и |] состоянье питомца его. Он воспитан в корпусе

* Питомник м. вообще, рассадник растений, где их сеют, разводят и затем пересаживают на простор, для взращенья; гов. о школе, разводке дерев. Сеянцы высаживаются, по годам, в питомник.


Сумма значений любого слова составляет так называемое размытое множество - не имеющее четких границ, изменчивое и неисчерпаемое по своей сути. Ибо каждое значение, если в него заглянуть поглубже, притягивает к себе другие предметы, действия, жесты,- другие слова.

Говорящий или пишущий человек вынужден по этой причине умалчивать девять десятых того, что мог бы высказать. Он бессознательно, а чаще сознательно оставляет в стороне весьма многое, касающееся предмета разговора. Иначе он не смог бы остановиться и дать собеседнику осмыслить услышанное, а потом высказаться.


Следовательно, язык любого народа - это особое балансирование между высказыванием и умолчанием. Надо умалчивать одно, чтобы суметь сказать нечто другое, - то, о чем идет речь. Потомy что описать полностью, описать всё - невозможно.

В этом заключена, кстати, огpoмнaя трудность перевода, особенно поэтического: переводить приходится в первую очередь именно то, о чем автор умалчивает.

Переводчику приходится сопоставлять и передавать на своем языке не столько слова, сколько колоссальные области и объемы умолчаний чужого языка, его вторые, третьи, десятые и сотые планы, так прекрасно знакомые переводимому автору.

Откуда берутся эти многочисленные планы?  Их порождает жизнь.

Великий немецкий лингвист Вильгельм Гумбольдт еще в 1836 году постулировал следующее: "...Язык есть не просто разменное средство для взаимопонимания,  но подлинный мир, который дух внутренней работою своей силы призван воздвигнуть между собой и предметами..." Современные исследователи говорят, что речь есть средство переноса в мозг слушающего сведений о структуре мозга говорящего. Имеется в виду, понятно, не анатомическая структура, видимая простым глазом, - а невидимая, скрытая от прямого наблюдения нейрофизиологическая структура, которая обеспечивают работу памяти и возможность передачи информации с помощью письменной или устной речи .

Шпенглер обратил внимание на следующий факт: язык культуры - всегда язык письменный.

Безписьменные языки, которые любое зарождающееся государство получает, так сказать, от природы, - это крестьянские языки. Они зародились в глубокой древности, когда еще и намеков никаких на города не было. Эти языки архаичны, в них по сей день сохраняются тонкие корни пробуждавшейся когда-то культуры.

Постепенно, по мере развития культуры, над крестьянским языком поднимаются две надстройки, владеющие письменностью.

Первая надстройка - язык хранителей религии (язык собора по Шпенглеру).

Религия по своей природе консервативна, и даже если изменяется, то крайне медленно. Ее язык поневоле очень быстро становится архаичным, а спустя столетия даже совершенно непонятным всем, кроме священнослужителей. По причине непонятности массам населения, язык собора (культовый язык) приобретает еще большую иллюзию боговдохновенности. У наиболее талантливых представителей духовенства оторванность языка собора от крестьянского языка вызывает протест, что приводит к революционной реформе: изданию церковных книг на народном языке и богослужению на нем -  вспомните Лютера. Однако даже и после такой радикальной реформы язык богослужений продолжает оставаться консервативным, вовсе не отслеживает лингвистических изменений, бушующих за стенами собора.

Вторая надстройка - язык замка. Он формируется прежде всего в высших сословиях - там, где требуется соблюдение дистанций, этикета, хорошего тона в обращении. Там, где скальды прославляют подвиги военачальников-героев. Там, где было время для обдумывания более точных и богатых красками выражений, где были средства (не обязательно деньги) для оплаты носителей этого изысканного, т. е. окультуренного, языка. Поскольку города складывались вокруг укрепленных твердынь, язык замка существенно воздействовал на язык города, который, совершенно ясно, спервоначалу был языком крестьянским.

Для языка замка - языка высокой культуры - характерно то, что он легко и довольно быстро эволюционирует, изменяет как словесный состав, так и грамматику. Но с течением веков язык замка становится только маленькой надстройкой над порожденым им языком города.

А тот выделяет из себя язык науки и еще один язык - язык экономики. Бедность их по сравнению даже с языком города, страшная сухость и рациональность вполне объяснимы. Ученый и буржуа должны повсюду в мире иметь возможность общения с другими себе подобными, и это заставляет стремиться уйти от национальных, народных черт языка, - пользоваться всеобщими, точнее, всемирными языками, в которых превалирует терминология и нет места эмоциям. Ныне такой всемирный язык - английский, он во многих областях, особенно в электронике и экономике, активно вытесняет национальные языки, причем вторгается даже в язык литературный.


Любой язык занят тем, что классифицирует явления.

Разделяет все, что перед человеком, на классы (съедобное - несъедобное, друг - враг и тысячи иных дихотомий). Каждому классу и его более мелким единицам присваивается тот или иной знак - слово.

В мире возможно бесконечное множество классификаций.

И мир не требует единообразной класификации ни от кого.

Именно поэтому каждый народ, а внутри народа - его более мелкие сообщества - по-своему расчленяют бесчисленное разнообразие предметов и явлений, по-своему делят мир.

По данным ЮНЕСКО, в мире существует почти 2800 национальных языков и 8000 диалектов, с различной грамматикой и разными словарями, то есть разными подразделениями мира. Можно сказать и иначе: классификации, подразделения отражают предположения людей о том, каков мир в действительности, как он устроен.


Древний индоевропеец полагал, что самое важное различие между вещами - это их пол. И дал характеристику каждому предмету прежде всего с точки зрения пола: мужской, женский, средний. Но такое деление каждый язык, то есть каждый народ, делал по-своему. У русских блоха - она, пустяк - он, дно - оно; у немцев - der Floh, die Bagatelle, der Grund. Зато у эстонцев и других народов угро-финской группы языков категория рода начисто отсутствует.

А вот африканские народы, говорящие на языках группы банту, приняли иные деления: в некоторых из этих языков двадцать четыре классификационных признака - движущиеся предметы отделены от неподвижных, растения от животных и прочее в том же духе.

Классификация по мере развития язков шла еще дальше, устанавливались особо тонкие различия между предметами, действиями и движениями души. К слову идти в русском языке много подразделений-синонимов, выявляющих эти нюансы, причем, что интереснее всего, - нюансы зрительные: шагать, шествовать, ковылять, тащиться, двигаться, волочиться, ползти, маршировать, выступать, красться, преследовать... Они отражают тот факт, что зрение является основой познания мира - и основой любого языка. В языке эйзе существует тридцать три слова для выражения различных способов человеческой ходьбы. Арабский насчитывает пять тысяч семьсот четырнадцать названий верблюда,- сообщает Ортега-и-Гассет.

И делает вывод: языки отличаются друг от друга прежде всего тем, что у говорящих на этих языках людей различные зрительные представления о мире. То есть различные деления, классификации его предметов, несхожие мыслительные системы и разные философии.

Следовательно, языки - это первые знаниЯ о мире,- вспомните Вильгельма Гумбольдта.


ИЛИ ПО-ИНОМУ: любая речь есть познание.

А для нас - я сознательно повторяюсь, но предмет разговора стоит того, - важно, что, произнося любое слово, поэт неосознанно, неявно тянет за ним весь объем синонимов, а тот - весь гигантский пласт сопутствующих этим синонимам слов и значений. Хочу еще раз подчеркнуть: значений зрительных, тактильных, вкусовых и прочих,- значений терминологических.

Метафора же позволяет с помощью подобных слов выразить то, что, вообще говоря, выразить в терминах невозможно. Чем же метафора отличается от сравнений? Тем, что она не ставит рядом два понятия, а смело заменяет одно другим. Отсюда более высокая (насколько, - уже предмет иного разговора) требовательность к читающему и слушающему.

Ортега-и-Гассет отмечает, что, произнося слово «красный», поэт прямо и непосредственно отсылает мысль слушающего именно к этому общеизвестному цвету.

Но когда поэт говорит, например, о глубинах души, когда некую часть души называет «глубинами», - и он, и слушатель ясно сознают, что пользуются словом не по его прямому назначению.

Обиходный смысл не изменяется. Говоря о «глубинах» души, поэт (как, кстати, и ученый-психолог, и вообще любой человек) бессознательно имеет в виду глубину провала, ущелья, моря, шахты или чего-то подобного. Затем, отбросив этот первичный смысл, стерев в нем даже намек на физическое пространство, поэт, ученый или обыватель переносят его на душу, то есть на область психического. Они прекрасно знают, что душа не шахта и глубины не имеет. Но они наводят нас на мысль о таком слое психики, который в душевной жизни играет ту же роль, что глубина - в жизни материальной,- заключает Ортега-и-Гассет.

Иными словами, поэт, ученый и обыватель - все создают метафору.

Метафорами, как фигурами ораторской и поэтической речи, занимались такие мыслители древности, как Платон (427-347 гг. до Р.Х.) и Аристотель (384-322 гг. до Р.Х.), который дал такую формулу: "перенесение слова с измененным значением из рода в вид, или из вида в род, или из вида в вид, или по аналогии".


метафора живет потому, что мы видим ее двойственность.

Употребляя слово в переносном смысле, мы помним о перенесении свойств. Но тогда почему мы не пользуемся прямым и непосредственным обозначением?

Если так называемые «душевные глубины» встают перед нами столь же отчетливо, как красный цвет, отчего не найти для них точное, неповторимое слово?

Но здесь и начинается главная трудность. Нам трудно не только назвать, но даже мысленно представить такие «глубины». Как писал по иному поводу Св. Августин, «у нас постоянно на языке слова время и время, времена и времена... Кажется, нет ничего яснее и обыкновеннее, а между тем, в сущности нет ничего непонятнее и сокровеннее». Реальность ускользает, прячась от умственного усилия.

Вот тогда-то на передний план и выходит метафора. Ее магия заключается в том, что она снимает указанные выше трудности.  Но снимает не только по Аристотелю, который писал, что "для некоторых понятий нет в языке соответствующих слов, но все-таки можно найти сходное выражение".

Поэт нуждается в метафоре не только для того, чтобы, найдя слово или словосочетание, с их помощью передать свою мысль другим, - нет, она нужна поэту,  а также ученому и даже порой обывателю, для них самих: без метафоры невозможно мыслить о некоторых особых, трудных для ума предметах.

Она не только средство выражения, но и одно из основных орудий познания. С ее помощью человек умопостигает то, что невозможно сформулировать в виде термина. Метафора обеспечивает доступ к тому, что таится за npеделом достижимого,- по формуле Ортеги-и-Гассета.

Поэтому метафора в науке носит вспомогательный характер.


Зато в поэзии она и есть самая суть.

Эстетика видит в метафоре только прекрасное выражение.

А между тем, метафора -  это истина, это проникновение в реальность.

И, стало  быть, поэзия есть, среди прочего, не что иное, как исследование: она вырабатывает знания, наподобие науки.

Вот пишет Лопе де Вега:

А ветер там купается в фонтанах,

и струи в измененьях неустанных

вверх копьями хрустальными взлетают

и землю жемчугами осыпают...

Самоочевидно и ему, и его читателям, что струи - не копья. Но, называя их так, поэт будит в нас радость. Почему? Потому что он выводит нас за рамки обыденности.

Если мы с вами начнем подробно рассматривать конкретную фонтанную струю и конкретное хрустальное копье, то различий выявим множество. Ограничившись всего тремя абстрактными признаками - формой, цветом и движением, - увидим, что предметы подобны: они продолговаты, прозрачны и способны к полету (то, что в одном случае движение придает метнувшая рука, а во втором оно обеспечивается напором, - это уже несущественные обстоятельства второго плана).

А поэт, в отличие от нас, утверждает, что по форме, цвету и движению хрустальное копья и водяная струя не просто подобны, а совершенно одинаковы, - то есть создает метафору. На основе частичного сходства он говорит о полном сходстве. Это преувеличение? Несомненно. И вместе с тем такое преувеличение есть прорыв сквозь бытовые границы сходства, - что как раз и составляет ценность поэзии.

Повторим: всякая метафора вскрывает перед нами некоторое сходство.

Но истинно поэтическая метафора при этом еще излучает красоту, потому что отбрасывает примитивное сходство и выявляет перед читателем сходство новое, неожиданное.

Можно сказать, что обычная фраза - это школьная арифметика, а метафорическая фраза - это алгебра и более высокие разделы математики.

В самом деле, каждый знает, что звезда и буква совершенно не сходны. Но Ньютон вывел формулу всемирного тяготения, и оказалось, что небесные светила соотносятся друг с другом точно так же, как буквы в его формуле. То есть математическая формула - это необычного вида метафора.

Метафорическое мышление, как видим, действует и в поэзии, и в науке. Но радость от метафоры возникает только тогда, когда ее воспримут, несмотря на всю неожиданность. Для этого требуется определенный уровень грамотности, образованности, умения мыслить в определенном смысле абстрактно.

Если же вернуться к поэзии, метафора появляется в стихах именно такая, а не иная потому, что поэт ясно видит своего предполагаемого читателя - все его качества, от которых зависит правильное понимание поэтики.

А примитивное стихотворение, примитивная, заезженная метафора, давно уже превратившаяся в штамп (светлое будущее, горячая любовь, обрамленное кудрями лицо, вольный ветер и прочие, несть им числа) получаются потому, что невзыскательный поэт ориентируется на соответственно невзыскательный уровень читающей публики.

В древности, на ранних этапах литературного процесса, слушатели и читатели были куда проще нынешних, и древние поэты специально для них обнажали двойной ход метафоры - вначале утверждали что-то и затем тут же отрицали. Например, когда создатели Вед, величественного памятника древнеиндийской литературы, хотели сказать «крепкий как скала», они выражались так: «скальнокрепкий, но не скала».

В самом деле, крепость скалы - абстрактное, общеизвестное, привычное качество. Когда же в этом качестве обнаружилось нечто общее с поведением героя, бард соединил скалу с героем, а затем, придав ему крепость скалы, предупредил слушателей не воспринимать это буквально, не превращать героя в камень. Именно поэтому обращенный к Богу гимн «сладостен, но не яство», река «ревет, но не бык», царь «отечески добр, но не отец».

Есть и другие примеры изысканной метафоричности. Например, китайская письменность напрямую обозначает образы. Когда китаец стремится выразить особое и неповторимое состояние своей души, например грусть, он подыскивает для нее знак - соединяет два иероглифа: один означает «осень», другой - «сердце». И грусть записывает как «осень сердца».

Идея республики отсутствует в древних словарях китайцев: не требовался иероглиф для этого понятия, ибо на протяжении пятнадцати веков китайцы жили в патриархальных монархиях. Поэтому слово «республика» пришлось записать тремя иероглифами: «кротость-обсуждение-правление». Республика по-китайски - это кроткое правление, основанное на обсуждении.

Метафору можно считать иероглифом той или иной сложности.

Этот иероглиф придает существование отвлеченным и труднодоступным предметам. "Он тем нужнее, чем дальше мы отходим от вещей, повсюду разбросанных тут и там на житейских дорогах", - писал Ортега-и-Гассет.

Как формировалось понятие «я»? Оказывается, сначала вместо «я» говорили «моя плоть», «мое тело», «мое сердце», «моя грудь». Еще и теперь, с ударением произнося «я», европеец прижимает руку к груди - демонстрирует древнее представление о личности как только о теле.

А вот в японском языке нет местоимений «я» и «ты». О себе говорят метафорами - словами «ничтожный», «неразумный», о собеседнике - иными метафорами: «почтенный», «высочайший» и т. п. Читатель диалога должен правильно понять, кто из говорящих - «ничтожный», а кто - «высочайший».

Метафорами являются титулы - все эти «превосходительства», «светлости» и «высочества», которые в наши времена постепенно заменяются на простые личные местоимения...


В мире множество предметов весьма абстрактных и темных. Чтобы размышлять о них, метафоры необыкновенно нужны. Ибо представлять предмет ясно и отчетливо - значит думать о нем как об особой сущности. Для этого приходится мысленным лучом выделять его из окружения. Но это сделать тем труднее, чем богаче связи, свойственные предмету нашего размышления. И без метафор тут не обойтись.

Если же вернуться к тому, с чего мы начали, то есть к умолчаниям, этим основам речи, то метафора открывается еще с одной, крайне важной стороны: она существенно расширяет их объем. Заменяя собою некоторое понятие, метафора присоединяет к его умолчаниям свои, а потому обогащает и речь, и мысль.

Ни увидеть, ни прочувствовать такое обогащение не в силах поэт-переводчик, плохо владеющий (а иной раз и вовсе не владеющий) языком оригинала, - создающий свои псевдопереводы с помощью подстрочника.


А в заключение - стихотворения Александра Лайко о России. И поговорим особенно о втором, являющемся метафорой развернутой, многослойной:




1.

Казалось бы - так истина проста,

Печалься или утешайся ею,

Но чьи это там лица бронзовеют, -

Не мы ли балагурим у креста?


Копьём в ребро да уксусом в уста,

И виноват сосед - ему, еврею,

Кол в задницу или пеньку на шею,

Но мир спасёт, конечно, красота. *)


А мы отыщем новую затею -

Два складывать, а может, три перста,

Чтобы светло распятому молиться...


Костёр гудит, крик рвётся птицей,

Подбросит хворосту святая простота,

И снова наши бронзовеют лица.


*)Обратите внимание на убийственное цитирование заезженной до тошноты фразы Достоевского!


2.

Взять саквояж - и двинуть из Руси,

Допустим, в Рим, а может быть, и в Ниццу,

По зимнику унылому трусить,

Морозным утром пересечь границу,


Дремать и грезить - купола Петра

И говор италийского базара,

Спросонья что-то накропать в тетрадь,

Испить глинтвейн на берегах Изара.


Здесь жизнь весьма удобна и легка -

Масс пенится и медхены воркуют...

- Ну, как там? - спросишь, встретив земляка.

- Воруют, - он ответствует, - воруют.


А что до «Мёртвых душ», - остатний том

Не ладится - своя едва живая!

Оставим встречу с Музой на потом,

А там... А там пусть вывезет кривая!


Как говорит один учёный муж,

Лоза Господня на Руси дичает, -

За умерщвленье, за растленье душ

Никто в Руси и Русь не отвечает.


Ну не даёт ответа, хоть сказись,

И тройка мчится вдаль угрюмо,

И слышу я родимое «Катись!..»,

И дале мат - то ль пристава, то ль кума.



Что бросается прежде всего в глаза?

С первых строк видишь, что это лирика. Размышления о путешествии заграницу.

Обратите внимание, однако, с какой точностью подобрано слово "саквояж": оно метафорически вводит нас в эпоху - середину XIX века - и в личность героя. Попробуйте вместо этого слова поставить другое: 

Взять чемодан...

Взять рюкзачок...

Котомку  взять...

- и сразу опрокидывается эпоха, другим становится персонаж, да и вся обстановка вокруг. Столь удивительны умолчания, которые притягивают то или иное слово!

Но все-таки не до конца проясняется, когда, в каком веке написана эта строка.

Мы колеблемся в своем суждении, тем более, что саквояжу соседствует весьма современное нам "двинуть", а далее идут снова архаические "зимник", "трусить", вкусные словечки позапрошлого века "италийский", "испить", характерный для того времени "глинтвейн".

Свеж Изар, приток Дуная, вместо набившего всем оскомину того же Дуная или Рейна,- и вдруг ёрническое "медхены" с прелестным лирическим "воркуют"!

Тут только понимаешь, что поэт - наш современник, что он читателя все предыдущие строки мило дурачил.

Еще более вводит в современность диалог. Это диалог довольно давно покинувшего Россию человека с нововыехавшим. Диалог, который у всех на слуху. - результат воскрешения некоторого высказывания одного из острых людей девятнадцатого века.

Наконец, сверкает молния, все расставляющая на свои места: "Мертвые души"! Оказывается, поэт описывает заграничное путешествие и довольно долгое заграничное пребывание Гоголя!

Архаика набирает силу: "ученый муж", "лоза Господня", - и тут же удивительное по силе открытие: "никто в Руси и Русь не отвечает".

Русь становится личностью, персоной, обязанной отвечать за свое поведение: одним-единственным словом поэт произнес целую обвинительную речь против современной России!

Финальная строфа подводит итог.

Нам становится предельно ясно, что стихотворение - это развернутая метафора образа поэта-эмигранта, пишущего о себе.

 

3.

Нет на деревне тёплого сортира.
Г. Сапгир

Конечно, происходят перемены,

И снова тьма спешит, сменяя тьму:

Бандиты, демократы, бизнесмены,

Война в Чечне, глядишь - война в Крыму...


Кому угодно помнить Колыму?

Все вохровцы таперча джентльмены,

Любители Пегаса, Мельпомены,

Набившие швейцарскую суму.


То ль к Ильичу вертаться? Аль к Петру?

Кому-то каннибалы по нутру,

Их почитают и в стране, и в мире...


А хочется - о, Русь! - тепла в сортире,

Да водки небалованной в трактире,

Ну и живым проснуться поутру.

Рассмотрение метафор этого стихотворения оставляю благосклонному читателю.



Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Заинтересовала с самого начала чтения мысль из эссе, что говорить автору о том, что для себя пишешь есть лукавство. Отсюда вытекает, что главная цель поэта (здесь о поэзии речь – поэтому буду говорить только о поэзии) найти своего читателя и услышать живой отклик этого своего читателя. Лотмановская позиция. Наверное. Но лично мне кажется, что сие есть очень усреднённые выводы о поэте и читателе.
    С одним согласна наверняка, так это с тем, что у каждого автора (в т.ч. и у графомана из графоманов, он ведь тоже пишет не для себя) определённо есть свой и только свой читатель. Как согласна и с тем, что чем прозрачнее метафора, чем легче слог, чем более знакомы, чаще встречаемы словосочетания, тем большему количеству читателей они будут понятны. Это так по-человечески понятно! Но ближе ли? Ближе ли каждому индивидуально? Кстати, если говорить об этой т.н. пресловутой простоте классиков, так это только на словах Пушкин (например) прост. Так принято считать, не вчитываясь и не задумываясь толком над пушкинской строкой и мыслью. А если бы вдруг пришлось задуматься? Эх, любим мы штампованные взгляды на жизнь, и на слово, как часть жизни. А метафора ближе нам ясная, знакомая, читаемая сходу. Давно уже узнаваемая с полувзгляда. А стоит ли всё бросить на кон поиска новых, незаезженных метафор, непременно пытаясь поразить читателя? Где эта грань алмазная, которая даст игру света и тени так, что слово заиграет, зазвучит, эхом покатит? Знать бы прикуп…
    Или последовать совету Б.Пастернака «…стоит только нагнуться и поднять..» ?
    Про умолчание это очень хорошо сказано. Надо подумать. Вот ведь как точно, а?
    Очень понравились примеры из особенностей построения китайского и японского письменного языков. Лишний раз убедилась в том, что «Восток – дело тонкое».
    Задумалась о формуле в науке, как своего рода метафоре. Разные мысли шевелятся в голове, надо ещё обдумать.
    Спасибо за статью, Вячеслав. Надо её немножко переварить мне.

    :-)

  • Уважаемый Леонид,
    спасибо за великолепную подборку метафор!

    Правда, в основном это поэтические метафоры, как и было уже сказано при сравнении метафорического богатства стихов и прозы.

    В прозаических же произведениях, естествено, отыщется немало метафор, но, как правило, в основном там, где автор работает в жанре публицистики (здесь большой простор для метафорических фигур!) либо пишет поэтические по настроению рассказы или даже повести (но не романы).

    Еще раз - спасибо!

    ВД

  • / О стилистических фигурах
    Стилистические фигуры - обороты речи, применяемые для усиления выразительности.
    Аллегория - иносказание, изображ. отвлечённой идеи (понятия) посредством образа; в отличие от многозначности символа, смысл аллегории однозначен и отделён от образа; как троп используется в баснях, притчах,...
    Тропы - употребление слова в образном смысле со сдвигом семантики слова от прямого значения к переносному. Подразделяются на:
    - по сходству - метафора/перенос свойств одного предмета (явления) на другое/;
    Мороз-воевода дозором...
    Пустыня мира
    Грудью проложим дорогу
    Насмешливая судьба
    Злобная тьма
    Бедный ум
    Крылья утех
    Говор волн
    Жар любви
    - по контрасту - оксю(и)морон /\"Живой труп\", \"горячий лёд\"..../;
    - по смежности - метонимия /Театр рукоплескал; Город спал/,
    - синекдоха - часть вместо целого и наоборот,
    -гипербола - преувеличение/гений чистой красоты; небесное пение
    - литота - преуменьшение /мальчик с-пальчик/
    -эпитет - художественное определение /Чистое поле; Верный конь;
    аллитерация - повторение группы согласных (или одной согласной)
    анафора - повтор начальных слов фраз
    эпифора - повтор конечных слов, фраз
    /частн. случай: рефрен/
    эллипс - выпадение, пропуск слова
    амплификация - нагнетание тропов, однородных групп
    антитеза - противопоставление
    гротеск - сочетание страшного и смешного, реального и фантастич-го,
    олицетворение -наделение предметов и явлений свойствами людей
    параллелизм -В синем море волны плещут\\в синем небе звёзды блещут
    хиазм - /\"Едим, чтобы жить, а не живём, чтобы есть\"/ - вид параллелизма
    симплока - повтор слова из одной фразы - в начале следующей фразы;
    \"И сижу печали полон. Один сижу на берегу.\"/
    парцелляция - разделение фразы на короткие отрезки
    градация - усиление\\ослабление /\"Не жалею, не зову, не плачу.../
    инверсия - изменение обычного порядка слов
    бессоюзие - асиндетон - однородн. члены не связаны союзом
    многосоюзие - полисиндетон один и тот же союз соединяет однородн. члены
    /\"И сердце бьётся в упоеньи, и.../
    солецизм - неправильный речевой оборот/\"Сколько время;стилевая функция/

    ЕЩЁ ПРИМЕРЫ:
    Разбег мечты и прятки слов
    Страницы слепоты
    Бальмонт
    Цветы столетий
    Алмаз минуты
    Ночь - алтарь
    Водоворот ласк
    Брюсов
    Из грёз кристаллы
    Оковы бытия
    Соллогуб
    Ключи сердца
    Честь земли
    Гиппиус
    Молния мученья
    Бреда цветы
    Над мёртвой яркостью голов
    Медным свистом
    Пурпур дремоты
    Стебель раздумий
    Анненский

    Туманы стиха
    Горячий воздух дик и глух
    Блок
    Тина сердца
    Глупая вобла воображения
    Разлуки жижа
    Трёхвёрстный джаз
    Револьверный лай
    Лирический кастрат
    Решётки памяти
    Кляча истории
    Железки строк
    Кавалерия острот
    Мраморная слизь
    Рифм отточенные пики
    Сегодня рифма поэта -- ласка и лозунг и штык и кнут
    Рифмами пиликая
    Маяковский

  • Гость - 'Гость'

    окна РОСТА.
    Ростим поэтов.
    Только после этого они зачахнут.
    По правилам нужно ездить на шоссе, да и то с подобносторонним движением.

  • Это Вам спасибо, господин Демидов. Именно это, или примерно это я и хотел от Вас услышать. С огромным уважением Вл.Борисов.

  • Для характеристики поэмы \"Москва - Петушки\" достаточно сказать, что ее текст занимает 115 страниц, а комментарий к нему - 436 (издание М., Сириус,2000)!

    В поэме фантасмагорично переплелись \"поток сознания\", гротеск, гипербола, - в итоге вся она предстаёт перед читателем как гигантская метафора страны гражданина Венички.

    Прозаик отличается от поэта тем, что предоставляемое прозаическому произведению пространство существенно шире пространства, отдаваемое поэтическому (кстати, используемое здесь понятие \"пространство\" - абсолютно метафорично).

    И из-за отсутствия потребности экономить пространство (слов можно употребить сколько угодно),в обычных прозаических текстах, кажется, метафоричны только ругательные прозвища.

    Не то - поэт. Он связан требованием: \"словам должно быть тесно, мыслям - просторно\", и совершенно непроизвольно (или, наоборот, произвольно) вооружается метафорами.

    Поэтому поиски метафор в прозе довольно-таки затруднительны.

    Спасибо за внимание,
    Вячеслав Демидов

  • Открытая Вами тема очень нужна на портале. Сайт ведь должен иметь своей целью не только возможность самопубликаций пользователей, но и повышение их писательского мастерства. Я здесь новичок, поэтому могу и ошибиться, называя Вас первооткрывателем. Но все равно. Если уважаемая Валерия прочтет этот мой коммент, то, надеюсь, прислушается к моей просьбе-предложению: открыть на сайте раздел, ориентированный как раз на повышение писательского мастерства, обмен знаниями и опытом в этой сфере. Раздел можно бы разделить на два подраздела: поэтика и проза. С уважением.

  • Я положим еще могу согласиться на минимальность описательности в прозаических пьессах, там во главе угла стоит действие, но и то у лучших мастеров, Островского, Чехова, Шоу ит.д. богатство описательного языка присутствует...
    А в прозе как таковой, без этого по-моему вообще нельзя обойтись...Одна из моих любимых работ В.Ерофеева,\"Москва-Петушки\". Казалось бы пьяный мужик едет к своей, мягко говоря любовнице, сюжет прост и понятен..., а какие слова, какой язык,какие сравнения...Какие монологи!?

  • К сожалению дорогой господин Дорман,мне показалось, что в ответе Вы использовали в основном общие фразы, тем более отчего-то посчитали, что в моем вопросе скрывался намек на мою скромную персону...Но это совершенно не так. Сейчас передо мной полка книг, к-е читает мой зять. Ликсперов соседствует с Пелевиным, а Астафьев с Войновичем.Четыре автора, с совершенно различными почерками. Все они по большому счету читаемы, но по красоте и богатству языковых приемов, лексикона, описательных сравнений Астафьев по моему мнению значительно опережает остальных.Я не говорю о смысловой нагрузке текстов, а пока только о красоте языка. Так вот о влиянии метафр на красоту прозаического языка и был мой вопрос.Жаль дорогой господин Дорман, что Вы не захотели ответить на него. И еще, обидно, что в последнее время как-то совсем забывается богатый литературный язык Аксакова, Лескова, Бунина, Андреева, Набокова и т.д.С уважением,
    Вл.Борисов.

  • Вы абсолютно правы, делая читателя как бы соавтором литературного произведения. Забытые порою на века сочинения (именно потому, что вовремя не нашли читателей-соавторов!) возвращаются вдруг к жизни благодаря новому прочтению в новых условиях существования людей.

    Между прочим, жизненность "великих религий", в том числе весьма "молодой" мусульманской, объясняется именно острым читательским интересом к описываемым в Книгах событиям, - и применением к себе самому этих событий, как и вытекающих из них резюме - притч и заповедей.

    У Гумилева есть очень обращенный к читателю сонет (кстати, там вполне явственно выражено его, Гумилева, желание, чтобы читатель ПРИНЯЛ ПОЗУ, необходимую автору, автором предусмотренную):

    Я, верно, болен: нА сердце туман,
    Мне скучно всё, и люди, и рассказы,
    Мне снятся королевские алмазы
    И весь в крови широкий ятаган.

    Мне чудится (и это не обман):
    Мой предок был татарин косоглазый,
    Свирепый гунн... я веяньем заразы,
    Через века дошедшей, обуян.

    Молчу, томлюсь, и отступают стены -
    Вот океан весь в клочьях белой пены,
    Закатным солнцем залитый гранит,

    И город с голубыми куполами,
    С цветущими, жасминными садами,
    Мы дрались там... Ах да! я был убит.

    Представьте всё это в своем вображении!
    Не знаю, как кто, а я совершенно объемно видел, читая первый раз этот сонет, и океан с его божественно мощными "клочьями белой пены", и город "с голубыми куполами", - вижу и сейчас, хотя читал эти строки не один десяток раз...

    Спасибо за внимание и понимание,
    Ваш ВД

  • ... комментарий на комментарий! Я ни в коем случае не берусь здесь и сразу анализировать работы разных авторов, вышедшие на сайте. И не хочу тыкать носом кого-то в то, насколько нарушены классические соображения на тему: \"Литературное слово - мёртво, если не учитывать основные законы литературного опыта или известных приёмов, в общих чертах и частностях выражающих суть литературы как функции\".
    В этом случае остаётся вопрос: \"А что вообще я хотел бы сказать?\" Ответ.
    Благодаря увлечённости автора темой, - он вам ответил, будто и не читая вопрос. Но, скажем, это дело его. А мне показалось, что ответ мог быть чуть иным. Точнее. Ваш вопрос: \"...Хотелось бы услышать (...) о роли метафоры в прозе. В последнее время все чаще и чаще приходится читать произведения написанные довольно бедным, лишенным описательности, бесцветным языком...\"
    Итак! Ваш вопрос достаточно внятен, в свете последних споров под работами на \"Последних поступления\", и после того как вас упрекнули в \"излишествах\".
    Что же до этой статьи, в ней я читаю ответ на ваш вопрос, - будто вы статью лишь просмотрели. Т.е.: \"Речь ОБОЗНАЧЕНИЯ решает только одну, довольно примитивную задачу: человек сообщает окружающему миру, а иногда даже только себе самому, что он существует. Иными словами, речь обозначения связана лишь с собственным \"Я\" и обращена в пространство, но вовсе не к кому-либо персонально.
    Речь СООБЩЕНИЯ имеет гораздо более важную задачу: человек требует, чтобы его понимали. Речь сообщения, язык сообщения в силу этого непременно имеет в виду диалог. Для речи сообщения нужен слушающий. И в конечном счете она обращена к \"ТЫ\".
    Ясно, что в реальности, то есть во всякого рода фразах человеческого языка (оставим в стороне языки животных), обозначение и сообщение тесно переплетены\".
    Мне кажется, что здесь уже есть ответы, не менее тесно связанные с рекомендациями, написанными вам прежде и не только мной. Т.е. границы есть, но они настолько прозрачны, что только автор вправе решить, какие веские подробности, или пустые излишества внести в своё произведение.
    С другой стороны, читатель выступает полноправным ценителем, сообщающим, насколько авторский текст одарил его информацией и нужными красками, или заставил зевать и попросту удивляться несоответствию излишества красок.
    С условием, что метафора не единственный приём в русской литературе.

    Господин Демидов, - естественно, ваше мнение в этой дискуссии имеет не менее важное место, тем более что я расхрабрился нечто дополнить за Вас!

    Не претендуя на \"мастер-класс\", ваш общий друг.

  • Сама по себе публикация лекции на эту тему меня удивила! Неужто, - подумалось, - сбылась мета идиота (конечно, моя!) и Литературный сайт Острова всё-таки вырвался из оков псевдо-лирики, а-ля \"Лютики-цветочки...\", дабы хоть пару слов сказать в пользу полных объёмов литературы. И вот вы сказали. И я, не скрывая, приписываю часть этого прогресса себе, именно потому, что уже много раз пытался убедить Валерию в том, что академическая прослойка Острова сидит без дел и хоть какого-то внимания к себе и своим знаниям.
    Огромное спасибо хозяйке, редколлегии и автору за то, что прочёл. Не скрою, для меня это был праздник, почти \"со слезами на глазах\", хотя тема не касалась известного Дня Победы.
    День публикации этого - для меня - День победы, - даже если я применил излише метафорический пафос.
    Кланяюсь вам!

  • Да, конечно, третье стихотворение - классический сонет по всем параметрам: строфика, рифмовка... Как кто-то заметил: \"Сонет - четырнадцать строк для выражения одной мысли\". Но какой мысли!
    На крошечном пространстве уместилась вся многомиллионная страна! Поищите в Интернете стихи Александра Лайко - получите большое удовольствие, поэт серьезный.
    С наилучшими пожеланиями,
    ВД

  • Так ведь и первый сонет, сплошная метафора, тут не только намек на Достоевского, но и Джордано Бруно на костре не забыт : \"подбросит хворосту святая простота\".
    Ну а 3-е (тоже сонет?) , на мой взгляд, достаточно прозрачно.
    С уважением, Борис

  • Быть поэтом - значит иметь особенным образом устроенный мозг. То есть анатомически он вряд ли серьезно отличается от мозгов других людей, но вот нейрофизиологически - весьма и весьма. Ведь подумайте только: поэт без труда может дать добрую сотню рифм на почти любое слово (если он, конечно, хороший поэт).

    Самым трудным для рифмовки считается слово \"Африка\". - а поэт Сологуб (Тетерин), не задумываясь, выдал экспромт (уж не помню, кому):
    Солнце жаркое палит
    Кафра, кафриху и кафрика.
    Бур на камушке сидит.
    Это - Африка!

    Помимо прочего, поэт (далее мы говорим только о настоящих поэтах, оставляя без внимания рифмоплетов) очень явственно ВИДИТ то, что изображает словом.

    Это КАРТИННОЕ видение обеспечивает ему АССОЦИАТИВНОЕ видение, - и далее - просто шаг-другой до сравнений (для коих характерны слова \"как\", \"как будто\", \"подобно\" и проч.) и метафорических описаний мира, который открывается реально перед глазами поэта или перед его внутренним взором.

    Мышление Маяковского (то есть нейрофизиологическое устройство его мозга: это не шутка и не метафора!)было настолько неординарно, что его образы (конечно, в лучших стихах) поражали и поражают по сей день неостановимой отчаянностью, бунтарской эпикой.
    То есть, к великому сожалению, он оперировал эмоциями, растраченными абсолютно зря: поставленными на службу самым отвратительным людям планеты: большевикам с их болтливым сифилитиком...

    Ибо речи Маяковского о Марксовом \"светлом будущем\" (\"В грязи сидят рабочие,... но губы шепчут в лад: через четыре года здесь будет город-сад!\") оказались наглой пропагандистской пустышкой, а реальная жизнь в его \"стране социализма\" - обыкновенным (нет, неправильно, - изощренным!)полицейским застенком похуже \"проклятого царского\" и ложью от начала до конца.

    Подражать Маяковскому безуспешно пытался Вознесенский, иногда Евтушенко, - но Вам-то уж совершенно ни к чему тянуться за этой \"красной когортой\" и огорчаться, что не выходит.

    Прекрасно, что не выходит! Значит, у Вас иное (к счастью!) устройство мозга. И писать стихи, если, конечно, на это Вас неумолимо тянет (в журнале \"Знание-сила\" висел плакат: \"Если можешь не писать - не пиши!\") надо по-иному: так, как требует Ваше вИдение мира и себя в этом мире.

    Спасибо за внимание,
    успехов Вам!

    ВД

  • Хорошая полноценная статья, которая, как всякое уважающее себя исследование, начинается с классификации и дефиниций. Сформулирована \"болезненная\" проблема \"эффективности\" метафоры, поскольку остаётся невыясненным, что представляет собой читатель, Как пишет автор, \"поэт ясно видит своего предполагаемого читателя - все его качества, от которых зависит правильное понимание поэтики\". Увы, это далеко не всегда так… и что же, идти за предполагаемым читателем? Ответа, скорее всего, не существует в принципе.
    Удачно сформулировано и это: \" можно сказать, что обычная фраза - это школьная арифметика, а метафорическая фраза - это алгебра и более высокие разделы математики\". Скорее всего, автор имеет в виду многомерность метафорического образа в сравнении с двумерной \"обычной фразой и это очень точно. Оригинально выглядит и такое суждение: \"математическая формула - это необычного вида метафора\", тоже очень точное для всех, кто имел дело с формулами.
    Спасибо, Вячеслав за великолепную статью!

  • Уважаемый Вячеслав!
    С большим интересом начала читать вашу статью.
    Петр Первый назвал Петербург - \"Окно в Европу\"
    А я Вашу статью - \"Окно в литературоведение\"
    Один нюанс меня напугал, вы цитируете Гумилева:

    ...обязанность поэта так расставить слова, ... чтобы читающий стихотворение невольно принимал позу того, о ком оно говорит. Чтобы перенимал мимику и телодвижения героя стихотворения\".

    Не опасно ли это? У нас на сайте такое иной раз прочтешь в стихотворной форме... Позу примешь, а потом не разогнешься - радикулит схватит.
    Отныне стихов буду остерегаться, надеюсь, что это не относится к прозе.

  • Окончание коммента про стихи В.Маяковского
    Из поэмы \"Флейта-позвоночник\"

    Будешь за море отдана,
    спрячешься у ночи в норе -
    я в тебя вцелую сквозь туманы Лондона
    огненные губы фонарей.
    Быть царем назначено мне -
    твое личико
    на солнечном золоте моих монет
    велю народу: вычекань!
    А там, где тундрой мир вылинял,
    где с северным ветром ведет река торги, -
    на цепь нацарапаю имя Лилино
    и цепь исцелую во мраке каторги.
    Забуду год, день, число.
    Запрусь одинокий с листом бумаги я,
    Творись, просветленных страданием слов
    нечеловечья магия!
    Губы дала.
    Как ты груба ими.
    Прикоснулся и остыл.
    Будто целую покаянными губами
    в холодных скалах высеченный монастырь.

    Знаю, каждый за женщину платит.
    Ничего,
    если пока
    тебя вместо шика парижских платьев
    одену в дым табака.
    Радуйся, радуйся,
    ты доконала!
    Теперь
    такая тоска,
    что только б добежать до канала
    и голову сунуть воде в оскал.
    Ув.Вячеслав,
    прочитав Маяковского, я многое выучил наизусть, пробовал писать в таком же стиле, но было лишь жалкое подражание.
    Др.Ефим, Палата № 6.

  • Ваша статья поднимает целый пласт поэтических ассоциаций. С удоаольствием прочитал Ваши примеры и вспомнил своего любимого раннего Маяковского. Сначала я не очень-то его любил, он казался мне политизированным \"горлопаном\". Подобную смену отношения к нему прочитал в рассказе- мемуарах Евы Немировской \"Аристократка\", понял, -не я один!
    Привожу ниже отрывки из его ПОЭМЫ \"Флейта-позвоночник\".
    Уважаемый Вячеслав, я был бы признателен, если бы на нескольких из приведенных здесь отрывках Вы дали бы свой разбор по метафорам, или своё отношение.
    Из поэмы В.Маяковского \"Флейта-позвоночник\".

    За всех вас,
    которые нравились или нравятся,
    хранимых иконами у души в пещере,
    как чашу вина в застольной здравице,
    подъемлю стихами наполненный череп.
    Буре веселья улицы узки.
    Праздник нарядных черпал и черпал.
    Думаю. Мысли, крови сгустки,
    больные и запекшиеся, лезут из черепа
    И небо,
    в дымах забывшее, что голубо,
    и тучи, ободранные беженцы точно,
    вызарю в мою последнюю любовь,
    яркую, как румянец у чахоточного.
    Радостью покрою рев скопа
    забывших о доме и уюте.
    Люди,слушайте!
    Вылезьте из окопов.
    После довоюете.
    .......
    Француз,
    улыбаясь, на штыке мрет,
    с улыбкой разбивается подстреленный авиатор,
    если вспомнят в поцелуе рот
    твой, Травиата.
    Но мне не до розовой мякоти,
    которую столетия выжуют.
    Сегодня к новым ногам лягте!
    Тебя пою, накрашенную,
    рыжую.
    (окончание в следующем комменте)

  • Гость - 'Гость'

    Как думаете, что бы такое значило:
    мальчишки
    Коньками звучно режут лед?

    Критик догадывался, однако, что это значит: мальчишки бегают по льду на коньках.

    Вместо:
    На красных лапках гусь тяжелый
    (Задумав плыть по лону вод)
    Ступает бережно на лед

    критик читал:
    На красных лапках гусь тяжелый
    Задумал плыть —

    и справедливо замечал, что недалеко уплывешь на красных лапка

  • Рад, что не-философ, не-филолог, не-литератор (ну это последнее, уверен, зря - литературой занимаются не только профи...) имел терпение проштудировать эту длинную лекцию.
    Надеюсь и в дальнейшем писать понятно для всех.
    Спасибо, Семен, за добрые слова.

    Слава

  • Статья эта - по сути лекция, которую я прочитал на нашем литературном семинаре, а стихи воспроизводил по мере чтения на память. Если же их вставлять, материал жутко раздуется, да ведь еще потребуюься мои комментарии...
    Что же касается прозы, то я как-то об этом не задумывался, полагая, что там больше используют сравнения, а не метафоры, - хотя бы из-за достаточно широкого \"пространства\" повествования, а в стихотворстве из-за колоссальной спрессованности информации автор прибегает сплошь и рядом к метафоре, чтобы словам было тесно, а мыслям просторно, как об этом неодникрано сказано.
    За теплую оценку моего опуса - сердечное спасибо!
    ВД

  • Спасибо за всё, что я впервые в своей жизни прочитал и очень многое узнал, будучи врачом, а не философом, филологом, литератором. Я говорю не о понятии метафора, а об её исторических корнях, взглядах поэтов и применение её в поэзии. Весьма доходчиво и обстоятельно. Я вначале даже подумал, что мне (и не только)все эти подробности ни к чему, но вчитавшись, заинтересовался и увлёкся даже, особенно после примерных стихотворений. Понял, насколько полезен такой мастер-класс.
    Чувствуешь себя первоклассником, конечно, хотя и не все в этом признАются.
    Ещё раз, спасибо, Вячеслав Демидов.

  • Спасибо за прекрасную работу, но...Метафора в поэзии необходима и более того неизбежна...Хотелось бы услышать от Вас о роли метафоры в прозе. В последнее время все чаще и чаще приходится читать произведения написанные довольно бедным, лишенным описательности, бесцветным языком. Мало того,что в жизни и так мы обходимся минимальным запасом слов, (слов двести-триста в лексиконе, не считая узко-проффессиональных),так подобные тенденции прослеживаются и набирают обороты в современной литературе...Я имею в виду именно Русскую литературу...С уважением Вл.Борисов.

  • наш Мажордом приглашает всех на новую дискуссию.
    В этот раз на близкую многим тему о роли МЕТАФОР в ПОЭЗИИ.
    Уверена, что наши авторы не только получат большое удовольствие от прочтения этой работы, но и многому научатся.
    Уважаемый Вячеслав,
    Я слегка удивлена, что в примерах не прозвучали Ваши любимые поэты –Иг.Северянин, А.Ахматова, Анненский, Гумилёв и др.поэты серебряного века.
    Но Вы, видимо, хотели отразить метафоры поэтов, которые ближе к сегодняшнему дню? В ногу со временем?
    Спасибо за интересный экскурс в мир ПОЭЗИИ и за разбор МЕТАФОР на ярких образцах замечательных поэтов!
    С наилучшими пожеланиями !
    Валерия

Последние поступления

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Пряничников Олег   Николаенко Никита  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 2
  • Пользователей не на сайте: 2,258
  • Гостей: 547