Михальска Стася


 Непричесанные фразы

  (прислано из Москвы)

Ваши мысли настолько гениальны, что санитары уже приехали!

Если Вас выписали из сумасшедшего дома, это не значит, что Вас вылечили.

В этом мире лжи и лицемерия уже так трудно кого-нибудь обмануть…

Бог создал девушку, а мужчина женщину.

Усерднее всего, а главное, искреннее, люди молятся не в церкви, а в аэропорту. На посадочной полосе.

Русский человек на голодный желудок думать не может, а на сытый – не хочет.

Скажи мне, о чем ты думаешь, и я скажу, чем.  

Жизнь, как туалетная бумага! Чем ближе к концу, тем скорее крутится. И кажется, что длинная, а тратишь на всякое дерьмо!

Самый короткий день в году – 1 января: просыпаешься – за окном уже темнеет.

Красивая женщина радует мужской взгляд, некрасивая – женский.

Я бы врал гораздо меньше, если бы жена задавала меньше вопросов.

Если муж недолюбливает свою жену, ее долюбливает любовник.

Женщина как инспектор ГИБДД – все время тормозит, подловит на какой нибудь фигне, деньги отберет, настроение испортит – а ты еще и виноват!

Как жаль, что вы наконец-то уходите.
  *  *  *

 
 
 
 
  

Конец цивилизации

(ироническая проза)
 


Конец цивилизации

 октябрь 2013
1054306

«Глупец! хотел уверить нас,
Что Бог гласит его устами».
Брань черни в «Пророке» Лермонтова.


Половина взрослых жителей России не читают книг вообще (свежие данные ФОМ). Ещё сколько-то «затруднились с ответом». Ещё 6% сказали «одну в год»; небось соврали, постеснялись сказать, что не читают.

Набираешь в поисковике «Гомер» — интернет предлагает тебе сперва дурацких симпсонов, а уж потом — великого слепца, автора «Илиады» и «Одиссеи». Наберёшь «Цезарь» — первая дюжина адресов: салаты, а одноимённый человек — один из величайших людей в истории — во втором десятке.

Эпоха кончилась. Радикально уничтожено одиночество — необходимое условие творчества. Жёны, друзья и прежде мешали, но человек всё же часто и подолгу оставался один. Теперь даже полное отсутствие людей не даёт одиночества.

6 апреля 2012 года в «МК» был опубликован «Человек Цитирующий». Сегодня — продолжение темы.

Воздух над головой теперь не тот, что во времена Гомера, Пушкина, Бродского. За последние 25 лет в атмосфере повисла густая сеть — телефонные сотовые излучения, телерадиоволны, Wi-Fi. (Когда в августе 1967 года рано утром впервые включили антенну Останкинской телебашни, мы шли к ней по земле, усыпанной красивыми птичками. Они привыкли там летать, излучение стало для них большой и последней неожиданностью. Мы, строители, потом никогда не испытывали искушения пообедать в ресторане «Седьмое небо» на высоте 325 метров. И птички там больше не летают.)

Человечество экранировало себя. Для надёжности надело наушники. Непрерывно орёт телевизор, в магазинах, ресторанах оглушительная музыка в нагрузку к покупкам и еде. На рок-концертах громкость просто вышибает мозги, затыкаешь уши — удары низкого звука бьют по почкам, по печени, как опытные менты дубинкой (не оставляя следов)…

Ну и как тут божественный глагол до слуха чуткого коснётся? Как расслышать шёпот в грохоте? Есть пословица «когда говорят пушки, музы молчат». Нет, музы не молчат, их просто не слышно.

Мы экранировали, закрыли себя от первоисточника. Подыхаем от жажды, но всё плотнее забиваем все щели, чтобы ни капли не просочилось оттуда.

Удобно, прогрессивно, выгодно… Эти слова защитников интернета, телевизора и мобильных телефонов — ничтожны. Вспомните, как прогрессивно и выгодно был построен китобойный флот; уже ни китов, ни флота. Много полезного электричества дали ГЭС, ради которых затоплены колоссальные пространства в России; ухудшился до гнилого климат в Москве, вокруг которой налиты моря: Иваньковское, Икшинское, Истринское, Клязьминское, Пестовское, Пироговское, Химкинское и др. Прогрессивный ЦБК на Байкале; прогрессивная АЭС в Чернобыле; талидомид — прогрессивные таблетки от депрессии (после которых матери в США рожали безруких и безногих); удобная прогрессивная лазерная указка втыкается в глаз лётчика; исчезло Аральское море, а были так современны, выгодны и прогрессивны искусственное орошение и рекордные урожаи хлопка.

И мы — последние (исторически). Ибо наши дети — то есть наша молодежь выросла с гробовой игрушкой, с кнопками.

Зачем писать? Есть кнопки. Психоневрологи утверждают, что почерк, мелкая моторика, тонкие движения пальцев формируют тонкие движения души, тонкость восприятия… Но кто ж психоневролога будет слушать. Глупец! хочет уверить нас, что надо писать прадедовским способом, отказаться от достижений цивилизации! У нас каждый день новые чудесные гаджеты!

Чтобы писать буквы, нужен во много раз более высокий интеллект, принципиально иной интеллект, чем для того, чтобы нажимать кнопки. Кнопка — тык. Буква — сложнейшее сочетание движений ума и мышц. Сравните: пальцы (и душа) скрипача-виртуоза и — палец, нажимающий play или курок. На кнопку и заяц в цирке нажимает. Попробуйте научить его писать.

В мозговых структурах человека есть центр, который отвечает за письмо. Если, например, опухоль блокирует такой центр, человек писать не может.

Красивому почерку тысячи лет уделялось огромное внимание. Каллиграф — редкая, почётная профессия. Почерк — зеркало души (почти такое же ясное, как глаза, а иногда ещё яснее; почерк почти не умеет врать). Почерк = индивидуальность. Опытный графолог по почерку определит пол, возраст, опьянение, слабоумие, психические расстройство, эмоциональное состояние и даже судьбу… И вдруг всё это богатство исчезло. Чем бы ни была полна душа (высотой или низостью), что ни сочиняй человек (поэму или донос), стар ты или молод, спокоен или взволнован — на экране, на бумаге абсолютно безликие холодные буквы. Почерк исчез, исчезла личность.

Бездушная болезнь


Человечество знает душевные болезни; страдание, горе могут свести с ума. Есть выражения «скорбный умом», «затмение рассудка»…

Не дай мне Бог сойти с ума,
Нет, лучше посох и сума…


— нищета, тюрьма, смерть — всё лучше, чем безумие…

Откуда ни возьмись появляются новые болезни. Не знаем, как появились чума, холера — ибо они были до науки. Но вот новинка — СПИД — у людей начинает исчезать иммунитет. Больные становятся бессильны перед любой инфекцией. Так, гемофилик уязвим — ерундовая царапина, и он умирает от потери крови. Древние греки умирали от ностальгии, от потери родины.

А если от потери души?

Вообразите эпидемию новой болезни: с какого-то момента рождаются только дальтоники — люди, не различающие цвета. И постепенно, с вымиранием нормально видящих, — умрёт живопись; картины великих мастеров в глазах новых поколений — просто серые тряпки. Розы, тюльпаны имеют только форму. Цветы — без цвета. Серые шарики мимозы…

Что означают слова Гомера «встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос»? Ничего. Серый восход, серый закат… Слово «пурпурный» станет бессмыслицей.

Но эпидемия новой болезни уже пришла. Стремительно утрачивается вкус к чтению и к слову. Радио, ТВ, соцсети, пресса — всё скользит вниз, к языку Эллочки Людоедки (в её словаре было 15 слов; главное — ей хватало! и все её понимали без труда).

Людоеды и людоедки в соцсетях сводят словарь от двухсот тысяч слов к двадцати. Да, мы отлично понимаем друг друга, но…

Фолкнер непосилен, Мандельштам непосилен… Длинно, туманно, непонятно. Амёбы едят, размножаются, но человеческая речь для них даже не шум, они не слышат.

В 1932 году Мандельштам ощутил роковой поворот назад, точнее — спуск в немоту, в темноту.

Если всё живое лишь помарка
За короткий выморочный день,
На подвижной лестнице Ламарка
Я займу последнюю ступень.


Поэт идёт в обратную сторону. От человека — к ящерицам — к червям — к одноклеточным.

…Мы прошли разряды насекомых
С наливными рюмочками глаз.
Он сказал: «Природа вся в разломах,
Зренья нет, — ты зришь в последний раз!»

Он сказал: «Довольно полнозвучья,
Ты напрасно Моцарта любил».
Наступает глухота паучья,
Здесь провал сильнее наших сил.

И от нас природа отступила
Так, как будто мы ей не нужны,
И продольный мозг она вложила,
Словно шпагу, в тёмные ножны.

И подъёмный мост она забыла,
Опоздала опустить для тех,
У кого зелёная могила,
Красное дыханье, гибкий смех.


Стихи требуют осмысления. Кто этот «Он», который говорит поэту «ты зришь в последний раз»? Кто говорит «довольно полнозвучья»? Если бы этот «Он» хоть раз попал в середину строки, мы бы сразу поняли смысл прописной буквы. Но оба раза «Он» — в начале строки; как хотите, так и понимайте.

Это стихотворение почти никогда не вспоминают. Угроза («наступает глухота паучья») скоро сбылась политически:

Мы живём, под собою не чуя страны.
Наши речи на десять шагов не слышны.


Казалось, страшнее сталинских лагерей ничего быть не может. И когда сталинизм рухнул (точнее, обветшал, зубы выпали), эти стихи стали читать в прошедшем времени — как памятник минувшей эпохе. А про «Ламарка», про спуск к одноклеточным, вообще забыли. Оказалось, смысл стихов 1932-го важнее и страшнее лагерного.

Что такое «глухота паучья»? Это же написал поэт — значит, пророк. Значит, это прозрение?

Не обычная, а паучья глухота. Что делает паук? Он обматывает паутиной, обездвиживает, выпивает кровь. В паутине висит бывшая муха, оболочка — всё на месте: крылья, ножки, глазки. Внутри она пустая.

Наступает или наступила? Человечек обмотан паутиной (всемирной), обездвижен. Всё на месте: ручки, ножки, глазки, голова. Внутри пусто. Сидит перед экраном, где бегают фигурки, убивая и насилуя друг друга. («убивая друг друга» звучит даже лучше, чем «враг — врага».)

Когда придумали слово «интернет» — всемирная паутина, авторам, вероятно, нравился образ: изумительно тонкая невесомая невидимая сеть. Вряд ли они думали про хищное насекомое.

Темнота паучья. Бог, написано в Библии, создал свет. Тьму не создавал. Но стены, потолок, глухой подвал — там полное отсутствие света, абсолютная тьма, созданная человеком.

Электроника закрыла небо. Если хотите, можете написать «Небо» (с большой буквы). Экраны, конечно, светятся. Это фосфоресцирует тьма; это свечение только притворяется светом.

Экраны (ирония языка) экранируют нас от света.

Смерть духа хуже смерти тела. Лучше быть съеденным червями, чем превратиться в червя.

Считается, что крысы в некоторых аспектах умнее человека; храбрее; у них даже этика есть, сострадание. Но если человек вживит электрод крысе в мозг, в центр удовольствия, она будет нажимать педальку и скоро сдохнет от голода и жажды, хотя рядом полная кормушка и полная поилка. Это очень известный опыт середины ХХ века. Тогда трудно было поверить, что человечество сядет за клавиатуру и уже не встанет.

Человек отменён. Он уже почти ликвидирован (как проблема). ТВ + компьютер + интернет + мобильник… Это не только контроль расходов, мыслей, склонностей, намерений. Это ещё и паралич воли. Люди вроде бы понимают, что часами читают и лайкают чушь. Но оторваться не могут.

Кино с доставкой на дом, новости с доставкой на дом, теперь и «друзья» постоянно с вами Вконтакте, в Facebook.

Всё предсказано


Брэдбери в своём самом знаменитом романе «451° по Фаренгейту» описывает жизнь людей, у которых всегда включён телевизор. Никакие просьбы героя, никакие ссылки на болезнь не могут заставить его жену выключить огромные экраны (во всю стену).

Он слышал, как в гостиной вопили «родственники».

Милдред стояла у его постели, с любопытством разглядывая его. Не открывая глаз, он видел её всю — сожжённые химическими составами, ломкие, как солома, волосы, глаза с тусклым блеском, словно на них были невидимые бельма, накрашенный капризный рот, худое от постоянной диеты, сухощавое, как у кузнечика, тело, белая, как сало, кожа. Сколько он помнил, она всегда была такой.

— Тебе пора вставать, — сказала она.

— Пожалуйста, выключи телевизор. Можешь ты уважить просьбу больного человека?

— Но там сейчас «родственники»! Это моя любимая программа.


Это написано в 1953-м. Тусклые глаза — определение точное.

Через 12 лет, в 1965-м, Стругацкие опубликовали «Хищные вещи века», там к телевизионным сериалам прибавился «слег» (смесь интернета с наркотиком), социальная сеть. Вот разговор героя со счастливым продвинутым пользователем:

— Это же конец. Это конец взаимодействию человека с природой, это конец взаимодействию личности с обществом, это конец связям между личностями, это конец прогресса.

— Это страшно, потому что непривычно. А что касается конца, то он настанет только для реального общества, только для реального прогресса. А каждый отдельный человек не потеряет ничего, он только приобретёт, ибо его мир станет несравненно ярче. Его связи с природой — иллюзорной, конечно, — станут многообразнее, а связи с обществом — тоже иллюзорным — станут и мощнее, и плодотворнее.


«Мир станет несравненно ярче» — это вам скажет любой наркоман.

Герой Стругацких (в 1965-м!) говорит:

— Люди, ушедшие в иллюзорный мир, погибают для мира реального. И когда в иллюзорные миры уйдут все — а ты знаешь, этим может кончиться, — история человечества прекратится. И нет ни малейшей возможности доказать им, что это гибель, что это позор…

В 2000 году немецкий физиолог Райнер Пацлаф написал книгу «Застывший взгляд» — о том, что происходит под действием ТВ с психикой человека, особенно с психикой детей:

«Чем больше маленькие дети смотрят телевизор, тем чаще и тяжелее возникающие у них нарушения речи. Телеэкран блокирует спонтанные творческие игры и естественные движения. Это приводит к дефициту в формировании функций головного мозга, а страдают при этом творческие способности, фантазия и интеллект».

Гордая глупость


«Трудно понять, — жалуются интернетные комменаторы, — слишком много букв». (Это я поправил для ясности. В реальности эта жалоба выглядит так: «многа букаф, ниасилил».)

Множество книг на магазинных полках не равно умножению мудрости. Наоборот. Всё те же сто шедевров, которые уже во времена Пушкина и Чехова были разбавлены чтивом в десять раз, теперь разбавлены в миллион. Это уже не спирт, не водка, даже не пиво, даже не кефир. Мутная вода.

Человек может выпить ведро, раздуться, лопнуть, но пьяным от мутной воды он не станет.

Можно прочесть весь глянец, но умнее не станешь. Наоборот, станешь беспросветным идиотом.

У человека книги нет общих понятий с человеком глянца. Вот пример:

Они сидят в кружок под низким потолком,
Освистаны их речи и манеры.
Но вечные стихи затвержены тайком
И сундучок сколочен из фанеры.


Прочтите подросткам. Они удивятся: какая связь? Абсурд. Выучивание стихов и сколачивание сундучков? — в огороде бузина, а в Киеве дядька. Простые строки Окуджавы стали ребусом, бессмыслицей.

Эти строки о том, что чтение стихов могло привести и приводило в концлагерь. Сундучок из фанеры — для теплых вещей на случай ареста. А сколачивают его, потому что чемоданов нет в продаже. Но откуда нынешним подросткам это знать.

Читать, рискуя свободой и жизнью, — вот на что недавно были способны обыватели. Не за антиправительственные стихи, не за призывы к восстанию, а за чистую лирику (за Есенина, Мандельштама) могли уничтожить человека. Век-волкодав душил не только крестьян, но и читателей.

Книги, вечные шедевры — их не смогли уничтожить ни огонь, ни жестокие режимы. Насмешка судьбы: их вытеснила порномашина, теперь она называется всемирной сетью.

На полках всё ещё стоят книги, их никто не сжёг. Но телесериалы сожрали время для чтения, отучили читать. 4000 лет учили, а за 20 отучили.

Культура, русская литература — то есть мы — как пересохший Арал. В конце 1980-х в печати и на ТВ попадались кадры бывшего Аральского моря: бесконечные пески и лежащий на боку корабль, ограбленный и развалившийся. Корабль на песке. Никому не нужен. И зачем корабли там, где нет воды? Человек ХХI века смотрит и не понимает: что это? зачем? Так мы смотрим на гигантских истуканов острова Пасхи — что это? зачем? Еще немного, и так будут смотреть на книжные полки.

Книги стоят на полках в квартирах. Но читают ли их? Люди пересели к экрану, к монитору (бог Маниту у Пелевина).

Кончается цивилизация читателей. Началась цивилизация пользователей. Писателями стали все. Миллиарды людей ежедневно пишут, что они ели, куда поехали, как покакала собачка. Этот мусор заполнил паутину. Там равенство. Там Гамлет хуже собачки, потому что собачка свежая, сиюминутная, поэтому вылезает на экран сама. А до Шекспира надо докопаться, потратить усилия.

Сидящий у компьютера привязан к тем миллиардам людей, которые оправляются в интернете. Даже в метро, в адской давке в час пик, вы не так стиснуты сотнями людей, как в интернете, где сплошное выдохновение, где миллионы чихают и кашляют, а миллиарды комментируют (и 99 процентов этих сообщений так примитивно, что даже инфузория туфелька кажется Аристотелем).

Душа — локатор. И, конечно, есть помехи. И есть те, кто специально глушит. Так в СССР глушили, например, «Голос Америки». Глушилки на той же волне издавали скрежет, треск, писк, визг. А теперь централизованное государственное глушение не нужно. Мы сами глушим. Сами себя подключили к непрерывному шуму.

Руслан и Людмила, ковёр-самолет, волшебная палочка и терпеливая Золотая рыбка… Детское счастье от чтения так велико, что мелюзга легко отказывается от еды, сна, игрушек — лишь бы папа почитал. Ребёнок (если у него ещё не сбита человеческая настройка) легко отказывается от жизненно необходимых вещей, от хлеба насущного ради иного, нематериального. Ради ничего, по мнению жлобов. Ради всего, ради души.

Это безошибочный выбор. Ибо сказано: «Что толку, если приобретёшь весь мир, а душу свою потеряешь».

И вот человеческая настройка отдана экрану, который всех детей поголовно кормит жестокостью, паскудством. Добрый герой перестаёт побеждать (как Иван-царевич). Благородный герой перестаёт погибать (как Гамлет). Эти герои просто исчезли, они — неформат.

В том мире, который, размножаясь, производят сникерс с прокладкой, нет книг вообще. А следовательно, нет и героев. В том мире нет ни Дон Кихота, ни Ричарда Львиное Сердце, ни ученого Паганеля, ни печального весельчака Тиля Уленшпигеля.

В мире ТВ-рекламы нет справедливости, достоинства, ума. Человеческие добродетели отняты у людей и отданы товарам. Чистота отдана стиральным порошкам и прокладкам. Стойкость — батарейкам и жвачке. Честь отсутствует. Доброта отсутствует. Рекламные люди ничего не читают. Не работают. Только жуют и без конца моют посуду — в точности как еноты в Уголке Дурова.

Чтение — непростая работа. Дети в школе скользят по текстам — «проходят Пушкина», «проходят Лермонтова»…

Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу,
И звезда с звездою говорит.


Это первые четыре строчки известного томного романса; во взоре грусть, в бокале кагор, дама млеет… Но что здесь написано?

Выхожу... Не на машине выезжаю, глядя на знаки, светофоры и чужой бампер.

Выхожу один… Чтобы услышать разговор звёзд, надо быть одному. Надо быть без наушников, без радио — без ничего.

Выхожу один я на дорогу… Это — не на сцену, не на красную дорожку, не на Ленинский проспект. Это — на верную дорогу, на истинный путь.

Не иду по дороге, а выхожу на. Откуда? — из тьмы, из чащобы, ущелья. Блуждал, заблудился и — вот счастье — вышел на дорогу; и душа освободилась от страхов и беспокойств; и — услышал

Пустыня внемлет Богу, а толпа — нет. Богу не перекричать динамиков (не важно: митинг или дискотека).

Блуждал один — вышел на дорогу.

Толпа не может выйти.

Толпа не может заблудиться.

Толпа не может понять, что заблудилась.

Толпа не может понять, ибо не думает.

Толпа не человек. Она «что», а не «кто». Она неодушевлённое. И население не «кто», а «что».

1053808
фото: Александр Минкин

Манкурт


Проснувшись, вы включаете телевизор или радио. Значит — выключаете одиночество. Вы добровольно включаете толпу.

Если бы у Пушкина в глуши, в деревне, в ссылке, в карантине (в Михайловском, в Болдине), в кибитке, в коляске, в телеге — были интернет, радио и мобильник, у нас бы не было ни Онегина, ни Годунова… Он же непрерывно звонил бы друзьям на Сенатскую. Твиттер Пестеля, твиттер Рылеева, информационные сообщения из Зимнего дворца.

Не было бы Гоголя, Достоевского, Чехова… Вероятно, великой русской литературы не было бы вообще. И не только русской.

Посмотрите, как измельчала литература. Посмотрите, как она расплодилась. Трудно сказать, что быстрее: падение в ничтожество или взрыв массы писателей. Возможно, это один процесс.

Возможно (и очень похоже), что человеческая цивилизация остановлена.

(Немцы во время Второй мировой были очень обеспокоены, узнав, что англичане разрабатывают какие-то «радары», чтобы обнаруживать и сбивать самолёты. А немцам нравилось бомбить Лондон. Тогда немецкие шпионы оставили на подоконнике вражеского секретного конструкторского бюро несколько проволочных головоломок. Английские учёные на несколько недель потеряли интерес к созданию локатора. Шла война; но проволочные игрушки остановили поиск спасения от смерти.)

Айтматов в романе «Буранный полустанок» (1980) описал манкурта. Манкурт — человек, лишённый памяти, раб, тупая скотина. Вот как его делали: на обритую голову пленного налепляли кусок сырой верблюжьей шкуры; ссыхаясь на солнце, он стискивал череп, причиняя дикую боль и помутнение рассудка.

Родственники не стремились выкупить манкурта, ибо это было чучело прежнего человека. Бессловесная тварь, абсолютно покорная и безопасная.

Через 10 лет в Голливуде делали знаменитый фильм «Вспомнить всё». Герою (в исполнении Шварценеггера) на голову вместо куска верблюжьей шкуры надевали шлем с электроникой. Но цель та же: беспамятство, покорная кукла, бывший человек.

Теперь не надо никакого насилия. Совершенно свободные люди покупают и надевают наушники. Даже стоя рядом, слышишь, как они повизгивают, оседлав голову человека; а что у него в барабанных перепонках? Вот они — в метро, большинство. Челюсти жуют бессмысленную резинку, в ушах бессмысленный скрежет, пустые глаза. Попробуйте вернуть его к жизни. Интересно, что он (она, оно) вам процитирует?

Произведя водородных бомб столько, что можно 40 тысяч раз уничтожить планету, люди остановились и стали думать, как сократить ядерное оружие и как остановить других (младших дикарей). Это оказалось в некоторой степени возможным, ибо:

а) учёные убедительно доказали (предсказали) ядерную зиму и, как результат, смерть всего живого на Земле;

б) производство такого оружия — и значит, контроль — в руках государства.

Ядерная зима — так назвали последствия атомной войны. Взрывы водородных бомб поднимут в атмосферу такое количество пепла и пыли, что Земля будет на несколько лет (или десятков лет) экранирована от солнечного света. Температура на планете понизится быстро и резко, останутся, вероятно, только бактерии и, может быть, тараканы.

Телефоны, компьютеры и пр. не считаются оружием. Их производство диктует выгода. Этих аппаратов сделаны миллиарды, и никого не интересует, что происходит с атмосферой.

Птицы исчезают, пчёлы умирают, человек тупеет… И всё это случайно совпало с взрывным ростом производства электроники?

Звёздные войны или самоубийства?


…Где внеземные цивилизации? Земляне ищут их уже сто лет. Безрезультатно. Хотя логика говорит: они должны быть; и более развитые, чем мы; и следы их деятельности обязательно должны быть заметны. Но их нет; и всё чаще учёные склоняются к мысли, что внеземные в какой-то момент изобретают что-нибудь для своего исчезновения. Что-нибудь смертельное.

Последние двадцать лет мы живём в совершенно другом мире, чем предыдущие двадцать миллионов лет. Сила излучения на улицах, в магазинах, в аэропортах такова, что скоро сможем заряжать телефон от «ничего». Довольно интенсивное «ничего».

Все люди, все дети, все зародыши в утробе, все сперматозоиды (которые мечтают стать зародышами) ежедневно, ежеминутно подвергаются лучевым атакам.

Беременные говорят по мобильнику часто и подолгу, рассказывают подругам о своем самочувствии, о внимательности/невнимательности предполагаемого отца. Всё это время от телефона (излучателя) до головы зреющего ребёнка нет и полуметра. Телевизор мерцает — помехи! А ребёнку ничего? И наивные спрашивают: откуда взрывной рост нервных болезней, уродств и т.д.?

Живот умный; говорит «я наелся». А радиацию не чувствуем, хоть и нахватались чрезмерно. Дым, вонь — затыкаем нос; яркий свет — зажмуриваемся; непомерный вес — что-то внутри говорит «брось, надорвёшься». А электроника не вызывает пресыщения, отторжения, отвращения. Инстинкты её не замечают, нет природного чувства, нет органа. А лёгкость употребления затягивает быстрее, чем наркотик.

Компьютер, ТВ и т.п. попали в руки слабодушных, а главное — не имеющих иммунитета. Как корь, которую из Европы завезли на коралловые острова; умерли все аборигены.

Робинзон смог повторить все достижения своей цивилизации: построил дом, приручил коз, сделал вино. Герои «Таинственного острова» сделали лифт, взрывчатку… И реши они выпускать стенгазету, сделали бы и бумагу.

Сегодня человек не повторит ничего, на чём держится его жизнь. Даже если подарить ему гидроэлектростанцию — не поможет. Потому что он абсолютно не знает, как «это» работает. Не знает ни принципа, ни технологии.

Эйнштейн говорил, что на Четвёртой мировой войне люди будут сражаться дубинками. Так он описывал последствия Третьей мировой войны (атомной). Но не исключено, что мы, минуя ядерную войну, сразу перейдём к дубинкам. Да, в общем, уже и перешли.

Шкловский предложил одну из самых убедительных теорий «конца цивилизации» — одичание.

Сажаем детей к телевизору (чтобы не мешали), дарим компьютеры и стрелялки (потому что у всех есть) — сами отдаём ребёнка волкам и шакалам. Потом глядим на этого маугли: ах, откуда такая жестокость?!

Цивилизация — это система запретов (а вовсе не свобода).

Книгочеловечество на наших глазах заменяется телечеловечеством. Оно не знает запретов.

В Деяниях св. апостолов рассказано о приходе Павла в Афины. Картина интересная.

В Афинах Павел рассуждал ежедневно на площади со встречающимися (с кем попало. — А.М.). Некоторые из эпикурейских и стоических философов стали спорить с ним. Одни говорили: «что хочет сказать этот суеслов?», а другие: «кажется, он проповедует о чужих божествах», потому что он благовествовал им Иисуса и воскресение. И, взяв его, привели в ареопаг («взяв», потащили не в КПЗ, а типа в Кремль. — А.М.) и говорили: можем ли мы знать, что это за новое учение, проповедуемое тобою? Ибо что-то странное ты влагаешь в уши наши. Посему хотим знать, что это такое?

Афиняне же все и живущие у них иностранцы
(понаехавшие. — А.М.) ни в чем охотнее не проводили время, как в том, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое.
(Деяния, гл. 17).

За Иисусом ходили тысячи. Как они без динамиков слышали Нагорную проповедь? Приди он сто лет назад, его, может быть, распяли бы снова. Сегодня его просто не услышат. Не интересно.

Две тысячи лет назад горожане интересовались идеями. Теперь их интересуют цены и размер экрана.

…Ждали Конца света. Какого? Бог выключит Солнце? Взорвёт всю Галактику или только Землю?

Ждут Конца света, не замечая Конца цивилизации. По сути это и есть конец света — то есть наступление тьмы.

Имеют уши и не слышат; глаза упёрты в экран — и не видят.



Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Дорогая Стася! Прекрасная подборка парадоксов. Читал - восхищался, старался запомнить, трагически сожалел, что не мои. Ну а А.Минкин - есть Минкин (ни убавить, ни прибавить). Словом, спасибо за Вашу публикацию. С уважением, Ю.К.

  • Милая Стася, юморные "НЕПРИЧЁСАННЫЕ ФРАЗЫ" - прелесть! Мне очень понравились. Спасибо за улыбку!
    Да, а вот размышления господина Минкина, наполнили душу тоской и безвыходностью. Ведь он сам прекрасно понимает, что невозможно остановить прогресс, хотя он и похож на кровопийцу паука. Невозможно вернуться в 18-ый или 19-ый век - НЕВОЗМОЖНО! Значит так, заумное пустословие! Вот и у меня живой пример дома. Когда внучка была маленькой, ну до 10 лет, мы с ней бурно общались, хотя она и владеет русским не в совершенстве. Пели песни, читали стихи, сказки, а что теперь? Её 17 лет - дай Бог здоровья! Ноутбук, наушники, современный навороченный пелефон с интернетом - всё - человек полуробот! И, скажите, пожалуйста, как изменить эту ситуацию? А я вам скажу - НИКАК, НЕВОЗМОЖНО! Я сижу за компом от 2 до 3-х часов, и то, уже не могу жить без него. Самый настоящий, мощнейший наркотик. И в то же время, как он помогает объять необъятное!!! Особенно для таких колясочных больных, как я, привязанных к дому... Да, здесь нет однозначного вывода - ЭТО ПЛОХО или эТО ХОРОШО! Но мир вступил в зпоху электроники и развитие её НЕ ОСТАНОВИТЬ!
    Стася, тема затронута глобальная и, главное, тупиковая. Поезд остановился на станции - ИНТЕРНЕТ И ВСЁ!!! ГОСПОДА ВЫХОДИТЕ, ДАЛЬШЕ ПОЕЗД НЕ ИДЁТ!
    С любовью - Ариша.

  • Ну и салат...И подборка (перепечатка, если быть точным), и отзывы...

  • Дорогой Валерий!
    Согласен причислить и Белковского и Емелина и Сатановского... И Белоцкого, и Адреевского.

    Все они не хают всё то хорошее, что было создано народом, а напоминают, чтобы не забыли, не зарыли в памяти людей тоталитаризм,искривление истории, они ещё хотят перемен к лучшему. Но им мешает власть, унаследовавшая прежнюю идеологию,привычки, манеры и даже средства. Россия становится притчей во языцех даже последними проколами в отношении с Грузией, со знакомым методом создавания врага в лице США, неспособностью решать национальный вопрос (уже почти без евреев), отсутствием демократии в судебной системе, борьбой с девчёнками из писи-рай, с так называемыми пиратами из грин-пис, отказом усыновления детей, пресловутой борьбой с лицами нетрадиционной ориентации, обеляя убийц Магницкого и т. д. и т.п
    А чтобы читать и понимать Минкина, который прекрасно отделяет юмор от паники, то надо ещё его иметь и не волноваться заранее о конце света, как было со многими в прошлом году. Если не предупреждать и не останавливать, то потепление атмосферы или падение метеоритов, заодно с голодом и геноцидом, которые ещё витают в умах, а также с возможной войной цивилизаций под флагами зелёного джихада, то можно ещё шутя, предупреждать. Лучше так шутить, чтобы не опоздать. Или оставаться квасными патриотами...

  • Ну и разоблачайте десятилетиями вместе с Минкиным прошлое народа и страны, вместе с ним вопите о конце света, о конце цивилизации, тогда ждите, что сыновья и внуки будут десятилетиями разоблачать вас и ваше поколение, а правнуки делать то же самое - разоблачать ваших внуков и т. д. и т.п. И, наконец, вдолбив следующему поколению, уложив в его сознание крепко-накрепко идею конца света и цивилизации, не найдётся ли очередной Герострат, который нажмёт ту самую кнопку? Зачем же "вумный" Минкин и вся эта камарилья вопит о всеобщем конце? По какому праву, кто их уполномочил? Они что - посланцы Бога и всё наперёд знают?.
    Все цивилизованные страны спокойно относятся к своей не менее трагической истории, не занимаются бесконечными разоблачениями. с уважением относятся к предкам, какие бы они ни были.Потому что люди настоящего поколения не лучше их предков и не имеют прав их судить.Из истории надо делать практические выводы и не повторять прошлых ошибок, а не заниматься разоблачениями без конца и края, повторяя одно и то же, одно и то же. Что конструктивного и умного вы видите в том, чтобы вечно кричать о конце света и цивилизации?
    В истории человечества было 5 тысяч войн: переделы власти,территорий, гражданские, религиозные и др., исчезали с лица земли народы и страны, чума, холера, оспа, чахотка, дифтерит и др веками выкашивали миллионы человеческих жертв, прибавьте ужасающие стихийные бедствия без МЧС, и ничего, цивилизация выживала и двигалась вперед.
    Пусть Минкин и иже с ним не волнуются о выживании цивилизации и насчёт неё будет поскромнее, или он у нас пророк? Она, цивилизация, развивается по своим законам, ему не известным, да и никому не известным, кроме...

  • В перечисленный Вами ряд, Дорогой Доктор, я бы добавил очень яркого, талантливого, умного политолога Станислава Белковского. Но его, судя по всему, прикрыли. Скорее всего из-за материалов, посвященных РПЦ МП. Валерий

  • Минкин, Познер, Ремчуков, Сванидзе, Орех, Троицкий, Петровская, Радзиховский, Новодворская и ещё пара-тройка не вспомнишихся мне, своими комментарияи и публицистикой заменяющих исчезнувшую идеологию лжи и оболванивания в народе, и рассказывающие правду с нужных позиций или с иронией. В проводимых ими сравнениях и параллелях звучат неоспоримые факты, правда и раскрывается истинное положение вещей в России, А не попытки "по-совейтски", всё хвалить, завуалировать, сохранить или замолчать. А противникам этих разоблачений и их авторов авторов представить этакими только хулителями и похоронщиками всех достижений во всём мире. Да, наука движется, да, прогресс существует, но и правда о том как всё это достигалось не благодаря, а вопреки, тоже должна быть известной. И то, что мешает сегодняшнему движению тоже не стоит замалчивать.
    Этому посвящены все публикации перечисленных и не зназванных авторов и особенно эксклюзивные и порой парадоксально звучащие для обывателей признания и озвученные факты.
    Поэтому я и приветствую появления на сайте статей Александра Минкина от С. Михальской и В. Кравченко.

  • ...Молодец Минкин, хотя все это и печально...

  • Надо будет к Минкину в друзья записаться. Я тут состою в дружбе с двумя медиа-гигантами, вот и подкалываю их на их страничках в Фейсбуке. Ничего, пока не выгоняют. А кто же им правду-то будет говорить? Они же в тайне хотят ее услышать, а то все лесть да лесть...

  • Этот А. Минкин своими высказываниями, статьями и док фильмами вечно наводит тоску, но в этой "иронической прозе" он превзошёл сам себя.
    Какой-то вселенский плач, реквием, некролог, похороны в этих статьях. Иш как припекло ему и иже с ним, что живёт 20 лет во времена бескровного переворота в стране, без гражданской войны. Тогда что бы он писал, живя во времена кровопролитнейшей гражданской войны 18 - 20 годов в России, или ещё в десять раз кровопролитнейшей Великой отечественной...? Видать работает вместе с целой бригадой помощничков, так как строчит все эти статейки и выступления с пулемётной скоростью. И разоблачает, и развенчивает, и хоронит - хоронит...Разошёлся во всю! Он уже хоронит не только свою Россию , но и всю цивилизацию. Потоком льётся у него чёрная "ироническая проза" и теперь он взялся за всё человечество.И где только берутся такие двинутые, буйно"пророческие" Минкины?
    Америка пережила в 20 - 30 годы несравнимо во много раз тяжелейший кризис, и ничего, выжили, да ещё во время войны оказывали такую помощь СССР, да как развивается там наука, сколько десятков Нобелевских лауреатов, Силиконовая долина, прерасные научные лаборатории, университеты и нет воплей о гибели цивилизации, а есть повсеместное желание трудиться и жить хорошо.
    Так что успокойтесь, г-н Минкин, примите успокаивающие лекарства, цивилизация продолжает своё поступательное движение.

  • Действительно, прочитал с большой пользой для себя. Впрочем как и все что довелось читать и слышать у Александра Минкина. Валерий

    ***

    Например:

    Александр Минкин.Чья победа?

    Если у нас будут праправнуки — то будут ли они помнить о Войне? И что они будут знать?
    22 июня 1941 года началась Великая Отечественная. Но в тот день никто не знал, что эту войну назовут так торжественно. Многие верили, что будет так, как учил великий Сталин: “Малой кровью, на чужой территории”.
    Чем больше верили, тем страшнее оказалась катастрофа. Через три месяца Гитлер был под Москвой. Обратный путь занял три с половиной года.
    ...Во времена Хрущева было объявлено число наших потерь — 20 миллионов. При Брежневе уточнили — 22 миллиона. Сейчас общепризнанное минимальное число — 27 миллионов. А есть историки, которые говорят о 35 миллионах и даже больше.
    Подсчитывая павших, ошибаемся на пять-семь миллионов. Население всей Швейцарии для нас — статистическая погрешность.
    Праздник 60-летия Победы показал: мы до сих пор не можем говорить о Великой Отечественной спокойно. Ветераны не могут, и вдовы не могут, и дети их, и внуки... Может, праправнуки смогут (как мы — о войне с Наполеоном).
    Но если у нас будут праправнуки — то будут ли они помнить о Войне? И что они будут знать?

    22 июня 1942 года мой дед Александр Минкин написал с фронта моему отцу: “...Не перестаю мечтать чтоб скорей разбить фашистских гадин и снова быть нам всем вместе...” Бумаги не было, писал на бересте. На этой бересте видны штемпеля: “Просмотрено военной цензурой”, “Полевая почта”, “Бесплатно”...
    Потом пришла похоронка: “Ваш муж… в бою за социалистическую родину верный воинской присяги проявив геройство и мужество был в районе Моздока 5.10.42 убит. Похоронен на высоте у Малгобека”.
    ...Прошло сорок лет, постепенно складывался текст под названием “Чья победа?”. Опубликовать его в СССР было невозможно. Напечатали в Нью-Йорке (в 1989-м) и в Мюнхене (в январе 1990-го).
    Прошло еще шестнадцать лет. Теперь этот текст содержит не только мысли о войне, но и реалии конца 1980-х: очереди, две Германии (Берлинская стена еще стояла, и восточные немцы стреляли в спину восточным немцам, которые бежали к западным немцам), а в Москве снова, как во время войны, появились карточки...
    Текст печатается с минимальными сокращениями. Сегодняшние пояснения даны черным курсивом в скобках. Пришлось пояснять, потому что “мы” в статье — это СССР, советские люди; “наша история” — это советская история. Ветеран, рассказывающий, как дохромал до Польши и уже надеялся “разжиться” кой-каким барахлом, — все еще жив. В этом году ко Дню Победы ему вручили медаль и ценный подарок.
    Ценным подарком на этот раз оказалась шоколадка “Аленка”. Это подтвердило старую мысль о том, что Победу украли. Не хочется говорить, кто украл. Но на месте преступления осталась шоколадка.

    — Не будь Сталина — войны бы не было! Обезглавил армию, разоружил границу, “не заметил” немецких приготовлений — спровоцировал нападение.
    — Вероломное нападение!
    — Нашел кому верить...
    — Но ведь внезапное!
    — Брось. Все, от Черчилля до Зорге, называли день и час.
    — Но победили-то мы! Гордиться надо, а не хаять!

    Сто раз слышанный разговор.

    Прилетел инопланетянин. Ему загадка:
    — Кто выиграл войну: тот, кто потерял пять миллионов человек, или тот, кто — тридцать?
    Не угадает.
    Мы победили. Мы проиграли.
    Если считать павших — проиграли мы.
    Если кровь ничего не стоит, то... опять мы.
    * * *
    ...Девятого мая каждый год празднуем Победу. Как посмотришь, победа над Гитлером — единственное светлое пятно в нашей истории. Чем еще можем гордиться? Коллективизация, террор, застой...
    Сведущие люди, в том числе генералы и даже маршалы, устали доказывать, что не Сталин, а народ выиграл Войну. Мы (кроме, конечно, невменяемых) усвоили уже, сколь катастрофичны для нас были действия семинариста-генералиссимуса:
    а) уничтожение талантливых полководцев и вообще командного состава Красной Армии (цифры публиковались много раз);
    б) поставки в Германию (фашистскую, то есть агрессивную!) стратегического сырья, продовольствия, горючего, металла... вплоть до начала войны и даже еще пару дней после;
    в) неизвлечение уроков из провала финской кампании;
    г) ставка на кавалерию и непонимание того, что стратегия и тактика предстоящей войны будут отличаться от Гражданской;
    д) аресты и террор в военной науках, в том числе посадка всех авиаконструкторов;
    е) тупая вера в дружбу и честность фюрера (пункт сомнительный: весь мир видел, кто такой Гитлер. Как это Сталин, никому не веривший, убийце и предателю поверил?);
    ж) разоружение старой границы до оборудования новой;
    з) уничтожение лучших разведчиков “за провокации”;
    и) трусливое бегство на дачу в июне 1941-го — страна без руководства, фронты без связи;
    к) безоружное ополчение, брошенное под немецкие танки;
    л) тупая самоубийственная тактика, неизменная во все годы войны: “взять город к празднику” — тактика, положившая в землю наших солдат из расчета семь к одному (а бывало и 20:1, и не в 1941-м, а в 1944-м);
    м) зачисление пленных в “предатели Родины” и другие кровавые приказы;
    н) ...
    Неполный список занял пол-алфавита. Перечисленного довольно, чтобы расстрелять любого, пусть самого гениального вождя за государственную измену. (Но в том-то и дело, что Сталин сам и был государством, и зачислял в изменники, кого хотел.)
    * * *
    Чем больше мы узнаем о войне — тем необъяснимей Победа. В 1964-м — через почти двадцать лет после войны — я впервые услышал о заградотрядах — о гениальной системе беззаветной храбрости. Идешь в атаку — может быть, повезет, немцы не убьют. Отступишь — свои убьют обязательно. Кутузова за сдачу Москвы Сталин, конечно, расстрелял бы.
    …Немцы потеряли 4,5 миллиона. Мы потеряли 22 миллиона. Число весьма условное, но пока является официальным оно, а не 29 миллионов и не 35. Иосиф Виссарионович назвал 7 миллионов. Считается, будто он убавил, чтобы не огорчать народ-победитель. Думаю, плевать ему было на народ. Гениальнейшему полководцу просто-напросто непрестижно было признать истинные размеры потерь. Да и врать к тому времени уже привыкли рефлекторно, машинально.
    — Мы за ценой не постоим! — поют ветераны.
    “Нам дэшевая пабэда нэ нужна!” — сказал Сталин, когда ему доложили, что при лобовом штурме Берлина неизбежны гигантские потери.
    И все же мы победили.
    * * *
    Победили?
    Весь спор — а его всё еще ведут осознавшие с невменяемыми, — весь спор: вопреки Сталину или благодаря ему мы победили?
    Кто победил? Вот что хотелось бы понять. Несмотря на кажущуюся абсурдность такого вопроса.
    Для верного ответа сравним уровень жизни победителя и побежденного. СССР и ФРГ. (ГДР не в счет, ГДР — это почти мы. И из ГДР, и от нас немцы бегут в ФРГ, но мы хоть не стреляем им в спину.)
    Отправим инопланетянина в Тулу и в Гамбург. Пусть скажет, где живут победители.
    Сравнение катастрофически не в нашу пользу. Реальный доход на душу населения различается не на проценты — во много раз. Владимир Высоцкий был шокирован, впервые попав в Западный Берлин. “Как же так? — бормотал он растерянно. — Ведь победители-то мы!”
    Сегодня уже не свалишь “ихний” успех на американскую помощь. (Мы, помнится, много писали, что она разоряет.) (“Мы писали” — означает советские газеты писали, советские пропагандисты-экономисты.) Не свалишь наши провалы на последствия войны. Немцев тоже разбомбили, немцев тоже разграбили. И у нас, при передовом строе, те же 45 лет минуло, что и у них — при отсталом. (Передовой — советский, отсталый — капиталистический.)
    Инопланетянин, понятно, прагматик, валютчик. (“Валютчик” — преступник, меняющий рубли на доллары; за большую сумму — вышка.) Мы-то иные, мы знаем, что дороже. Бог с ним, с западным обществом. Моральная-то, духовная-то победа — за нами! За нами? Ой ли? Пьянство, воровство, озлобленность, лживость, раболепие, лагеря, психушки, перманентная резня — это, что ли, приметы духовной победы?
    В чем же дело? Может, в том, что у них произошла гибель фашизма. Был Нюрнберг, поголовная денацификация. Наказывали нацистов гуманно (повешены всего 12). Но все же наказывали. Персональных пенсий не давали, домов улучшенной планировки для них не строили. Короче, мы с союзниками избавили немцев от фюрера и его диктатуры. Уничтожили режим. И в этом смысле, бесспорно, не победили, а освободили Германию.
    За эту свободу Германия заплатила страшным поражением. Безоговорочной капитуляцией. Контрибуцией. Мы вывезли у них все, что могли, все, что уцелело: станки, заводы... Государство вывозило оптом, победители — в розницу: солдаты — рюкзаками, генералы — вагонами. Высоцкий, сын офицера оккупационных войск, споет об этом трофейном времени: “Пришла страна Лимония, сплошная чемодания!”
    Ветеран, инвалид Великой Отечественной — мужик, сбежавший в 1934-м из голодающей деревни в город, попавший на фронт сразу в 1941-м, — рассказывал:
    — В 1944-м дошли до Польши. Думали — вот, разживемся кой-чем... Вдруг построили: “Имеющие костные ранения — два шага вперед!” Мы — трюх-трюх. “Всех отчислить!” И погнали нас в тыл, аэродром охранять. Обидно нам было очень. Но не хотел Отец, чтобы увидела Европа, как ковыляет советская пехота, хромая да калечная.
    Мы победили. Подумав, понимаешь: победил Сталин. У него и волоса с головы не упало, ни шашлык, ни “Хванчкара”, ни “Герцеговина-Флор” из пайка не исчезли. На погибшие миллионы (в том числе на родного сына) ему было плевать. Это несомненно; и он сам это подтвердил: к погибшим на войне с Гитлером миллионам добавил наших пленных, погубленных теперь уже в родных концлагерях. Был такой термин “перемещенные лица” — почти враги народа.
    Не забудем, как отличается климат Центральной Европы (зима — минус 5 градусов) от нашей вечной мерзлоты (зима — за минус 50 градусов). И как еще страшнее отличается душевное состояние: одно дело быть в плену у врага, другое — у своих на каторге, да еще без вины, да еще вместо награды...
    Переместил! Словечко-то какое ласковое, заботливое. Не сожрал, не раздавил. Пленных переместил, западных украинцев перемещал, прибалтов... Целиком переместил крымских татар, чеченцев, балкарцев... Пересадил, как огородник, с грядки на грядку. А что пересаженные дохли — никто не виноват. (За время, что эти заметки изучались в редакциях, вызывая у ответственных людей характерное кряхтение, означающее “и хочется, и колется”, — за это время узнал вот что. Когда “в два часа” (не в 48, не в 24) выселяли чеченцев, набралось 700 стариков, калек, не могущих идти. А везти не на чем. Велели им взять по охапке сухого сена и поволокли “на ночевку” в сараи. И подожгли. Насчет сена — как в том анекдоте: “А веревку и мыло с собой приносить?” — Прим. 1989 года.)
    Власть и авторитет Сталина в результате победы неизмеримо выросли в стране и в мире. “Снаружи” — очень боялись. “Внутри” — полностью исчезли все возможности для сопротивления. Хотя на всякий случай депортировали в тундру потенциальных “врагов” сотнями тысяч.
    По вагонам, которые тогда тянул в Болшево паровозик (то ли “кукушка”, то ли “овечка”)(электричек еще не было; “кукушка” и “овечка” — марки паровозов), — по вагонам моего детства чередой шли инвалиды. Точнее, не шли — скакали. Порчина подвернута, вместо ноги дубовая бутылка. Задирая пьяное слепое лицо, кто под гармошку, кто без музыки выкрикивал свою историю: как кровь проливал, как жертвовал жизнью за Отечество.
    И бабы шли: “Товарищи-граждане! Кормилец погиб — детей кормить нечем. Помогите, Христа ради!”
    Одежда — черная да серая, грязная да драная. Бабы в ватниках, дети в длинных до полу отцовых пиджаках с многократно подвернутыми рукавами. И — самое страшное — обрубки, поставленные срезом туловища на доску с четырьмя визжащими подшипниками по углам. Ног нет “по самое не могу”, в руках деревянные “утюги” — отталкиваться. На доске перед животом — кепка с медяками. Лицо каменное, в углу рта — “Север”. Платформы тогда были низкие, а где и вовсе не было, и такого сразу подхватывали двое-трое и забрасывали в вагон.
    Подавали. Многие подавали тогда. И мне мой дед совал медяки и серебро: дай. Отдавал, стараясь не коснуться протянутой грязной, шершавой руки — страшно.
    Это скакали, шли, ползли победители. Скакали ли побежденные немцы по побежденной Германии с протянутой рукой? Не знаю.
    Нет, недаром до сих пор, бывает, списываем на войну наши беды, нашу бедность и раздрызг. Недаром! Какая ужасная, разорительная, самоубийственная победа. Сорок пять лет спустя все еще не зализаны раны. По результатам судя — трудно поверить, что это результаты победы. (Пятьдесят лет списывали свои несчастья на войну, последние десять — на коррупцию.)
    В 1945-м победили не мы. Не народ. Не страна. Победил Сталин и сталинизм.
    Народ воевал. А Победу украли.
    Можно ли голодающих колхозников, работающих за “палочки” (для молодых надо уже пояснять: за черточки, которые ставил надсмотрщик на фанерке. Колхозник за день работы одну такую “палочку” получал), можно ли голодный народ (часть которого сидела ни за что), запуганную до смерти интеллигенцию (половина ее — и лучшая — тоже сидела), можно ли несколько наций, наказанных и посаженных целиком, — назвать “народом-победителем”? Кажется, нет.
    Сталин и его клевреты, и их органы, и их стукачи-сексоты — вот кто победил (в смысле выиграл). Вот кто отоварился и до войны, и во время нее, и после. Они — и ими развращенный “обслуживающий персонал”.
    Хамство повальное — оттуда, бесчеловечность, бюрократизм, инфаркты порядочных людей, отношение к стоящим в очереди как к рабам, как к зэкам — все оттуда, от сталинизма.
    Как расценит марсианин обязанность искалеченных ветеранов-победителей ежегодно показывать, что не выросла оторванная снарядом нога? А не покажешь — пенсию отнимут.
    Как расценит марсианин тот факт, что немецкие антифашисты отправились из своих концлагерей на пенсию, а русских антифашистов погнали на каторгу в вечную мерзлоту — в наказание за то, что были в плену.
    Поймет ли марсианин, почему Прибалтика и соцстраны испытывают ненависть не к немецким оккупантам, а к русским освободителям?
    И как в войну — стоит угрюмая толпа за сахаром, за мылом. Разве что одеты получше — победители.
    Как в войну, уже слышен плач: карточки потеряла! (Сейчас почти никто не помнит, что карточки были в 1989-м!)
    Наши девочки-победительницы целеустремленно отдаются побежденным немцам (западным, западным!), официанты спешат обслужить, таксисты очаровательно любезны, забывают, что в парк пора.
    И ведь достигли-таки немцы гитлеровской цели: получили наше сырье, нашу нефть, к тому же не потеряв ни одного солдата, без всякой крови на чьей-либо территории — просто за марки. И рабсилу угонять под конвоем в Германию, оказывается, не надо: сама бежит, сама за билет платит. И не деревенская голь, а талантливые ученые, музыканты, врачи…
    * * *
    Нет, мы не победили.
    Или так: победили, но проиграли.
    А вдруг было бы лучше, если бы не Сталин Гитлера победил, а Гитлер — Сталина?
    В 1945-м погибла не Германия. Погиб фашизм.
    Аналогично: погибла бы не Россия, а режим. Сталинизм.
    Может, лучше бы фашистская Германия в 1945-м победила СССР. А еще лучше б — в 1941-м! Не потеряли бы мы свои то ли 22, то ли 30 миллионов людей. И это не считая послевоенных “бериевских” миллионов.
    Мы освободили Германию. Может, лучше бы освободили нас?
    Прежде подобные пораженческие рассуждения (если и возникали) сразу прерывал душевный протест: нет! уж лучше Сталин, чем тысячелетнее рабство у Гитлера!
    Это — миф. Это ложный выбор, подсунутый пропагандой. Гитлер не мог бы прожить 1000 лет. Даже сто. Вполне вероятно, что рабство под Гитлером не длилось бы дольше, чем под Сталиным, а жертв, может быть, было бы меньше.
    (Конечно, это жестокие аморальные рассуждения. Но только рассуждения, только слова; от них никто не погибнет. А когда Советская Армия два месяца стояла рядом с восставшей Варшавой, хладнокровно ожидая гибели сотен тысяч ненужных поляков; а когда сотни тысяч своих солдат погубили, чтобы взять Берлин к празднику 1 мая — это и слово, и дело.)
    Согласитесь, ведь тысячелетний рейх — это же бред. Долго ли смогли бы победившие фашисты удерживать побежденную Европу (от Атлантики до Урала)? Мы вон Афган не удержали, американцы с Вьетнамом не справились, а уж какой перевес и в числе, и в технике. Нет, недолго б музыка играла, недолго б фюрер танцевал. Партизаны (югославские, французские, наши...), союзники (США, Англия...), немецкие генералы (ведь не всегда покушения не удаются), да и сам размер территории, абсолютно невозможный, как мы на опыте убедились, для тоталитарного управления из одного центра, — все это развалило бы тысячелетний рейх лет за пять. (На собственном примере наблюдаем: не с завоеванными, а сами с собой справиться не можем — децентрализуемся.)
    Народ бы поднялся. Сталин, сталинизм — никогда.
    Не в 1953-м, не в 1956-м, не в 1985-м (а застой — это только лишь форма сталинизма, а вовсе не иная идеология) пришла бы к нам свобода от сталинизма. Да и не пришла она до сих пор. Все еще воюем — немалой кровью на своей территории.(Это — о Карабахе, Сумгаите... О том, что нас ждет Чечня, и в страшном сне не снилось.)
    Свобода от сталинизма пришла бы в
    1941-м, а от захватчиков — в том же 1945-м, максимум в 1948-м.
    Ведь со своим фашизмом никто не умеет бороться, а с чужим, с пришлым, — ого!
    Кадровый офицер, генерал (с 1928 года и до разгрома — в Генштабе вермахта) Курт Типпельскирх в своей книге “История Второй мировой войны” (чудом вышедшей у нас в 1956-м), рассказывая о лете 1941-го, писал: “Когда начались бои за собственно Россию, Сталин обратился к русскому народу с пламенным призывом: “При вынужденном отходе частей Красной Армии нужно угонять весь подвижной железнодорожный состав, не оставлять врагу ни одного паровоза, ни одного вагона, не оставлять противнику ни килограмма хлеба, ни литра горючего... В занятых врагом районах нужно создавать партизанские отряды, конные и пешие, создавать диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога лесов, складов, обозов. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага, и всех его пособников преследовать и уничтожать на каждом шагу... Мы должны создать народное ополчение, поднять на борьбу всех трудящихся, чтобы своей грудью защитить свою свободу, свою честь, свою Родину”.
    Похоже, “пламенный призыв” сочинен в истерическом ужасе: все сожгите, взорвите, отравите — всю страну уничтожьте и сами умрите, подставляя “свою грудь”, — только ко мне не пропустите!
    Процитировав Сталина, генерал комментирует: “Этот призыв — отчасти здесь были виноваты сами немцы — нашел отклик в сердцах людей. Они откликались на него тем охотнее, чем больше обнаруживалась неспособность немецкой военной администрации создать в оккупированных областях такой режим, который отличался бы от прежнего большей свободой” (курсив мой. — А.М.). Понимает немец! Сожалеет немец, что гитлеровские оккупанты упустили шанс привлечь “сердца людей”, дав им чуть больше свободы. А это было, увы, так просто...
    Гитлер и Сталин — кто лучше? Точнее — кто хуже?
    Испробуем два подхода: христианский (моральный) и межпланетный (прагматический). Марксистский не годен — слишком пристрастный и причастный.
    Сказано: по плодам их узнаете их. Постараемся судить по плодам.
    И Гитлер, и Сталин — убийцы. Убивать плохо. Кто хуже? Марсианин (чуждый морализаторских ухищрений) ответит: тот, кто убил больше.
    На счету Гитлера — все погибшие в немецких лагерях и во Второй мировой на стороне Германии (каждый отвечает за себя). На счету Гитлера, таким образом, максимум 15000000.
    На счету Сталина 10 000 000 крестьян,
    30000000 жертв войны, еще 20—30 миллионов — лагеря и расстрелы. Итого: больше 60 миллионов. Наши военные жертвы — целиком на счету Сталина (см. список на пол-алфавита).
    Кроме того, нападающий (Германия) должен нести больше потерь, нежели обороняющийся (СССР), разве что напал на безоружного или идиота.
    Еще раз процитируем Типпельскирха: “Разведка боем являлась верным признаком того, что на другой день последует ожидаемое наступление противника. Одновременно это служило сигналом для нашей артиллерии и расчетов тяжелого пехотного оружия занимать подготовленные позиции, а для пехоты — покидать первую траншею и отходить во вторую, чтобы снизить эффективность артиллерийской подготовки противника... Если же русские все-таки имели успех, то это означало, что ожесточение, с которым русское командование, не считаясь с потерями в живой силе, продолжало преследовать поставленную цель, придавало боевым действиям характер боев на истощение. В ходе таких боев обороняющиеся немецкие войска оказывались в состоянии относительно небольшими силами наносить русским исключительно тяжелые потери, нередко в 20 раз превышавшие потери обороняющихся. В подобных условиях в конце концов появлялась возможность путем завершающего внезапного контрудара сразу вернуть потерянные перед тем позиции. Успешно проведенные такого рода оборонительные сражения, как правило, стоили русским огромных жертв...”
    Это — не лето 1941-го. Это — осень 1943-го. Типпельскирх недоумевает по поводу нашей, “как правило”, кровавой тупости, не зная, что “нам дэшевая пабэда нэ нужна”. Немцы уже отступали, а мы продолжали губить своих — 20:1.
    Итак, по “количеству” Сталин раз в пять хуже Гитлера.
    Взглянем на “качество”. На мораль.
    Может быть, Сталина надо простить за благие намерения? Гитлер-то — фашист, а Иосиф Виссарионович — коммунист. Нет. Просто Гитлер — откровенный, а Сталин — лжец и лицемер. Гитлер открыто объявил уничтожение наций, объявил немцев высшей расой, объявил политику мирового господства. А Сталин клялся в интернационализме и миролюбии, а сам “наказывал” нацию за нацией.
    Гитлер по идейным соображениям убивал только еврейских и цыганских детей. Сталин — интернационалист! — убивал детей всех народов. Всех, до кого мог дотянуться.
    Один убивал откровенно. Другой убивал лицемерно. Что хуже?
    Гитлер, придя к власти, накормил всю Германию. Сталин — лишь свой аппарат.
    Все знают, что Советский Союз обрек своих пленных на голодную смерть, назвав их предателями и отказавшись — единственный из всех стран! — кормить их через Красный Крест. И не это ли толкнуло людей в армию Власова? Почему ни из пленных поляков, ни из пленных французов немцам не удалось сформировать ничего подобного? Пленные бездуховные буржуи и помыслить не могли воевать против своих. А наши родимые...
    Кто виноват? Дома их ждала каторга или пуля. А кто в это не верил, потом на собственной шкуре проверил.
    Пленных — морил, семьи их — карал. А сам, как теперь стало известно, уже в конце лета 1941-го подумывал сдаться, засылал сватов через Берию и Болгарию, да фюрер побрезговал, отказал.
    И вот результат: Гитлера опознали в обгорелом трупе по пломбам. Сталина набальзамировали и — в Мавзолей.
    * * *
    Мифы есть разные. Религиозные, добрые, страшные, идиотские.
    У союзников тоже бывали смертельно опасные операции. Например, открытие второго фронта. Представьте себе честного, храброго, патриотичного английского парня в ночь перед высадкой в Нормандии. Неприступный Атлантический вал. Смерть почти неизбежна. За час до десанта томми что-то пишет. Не письмо отцу, или матери, или девушке. Не дневник. Нет, он сочиняет Заявление. “Если я не вернусь, считайте меня лейбористом!”
    Простая подстановка (“британский” вместо “советский” и “лейборист” вместо “коммунист”) вскрывает миф. Трудно считать его глупым. Он подлый. Он говорит: даже перед смертью не думай о матери — думай о Партии!
    Вместо того чтобы помолиться и причаститься перед очень вероятной смертью, человек пополнял ряды партии. Не в рай отправлялась живая душа, а мертвая душа — в партийную картотеку. Не гибель человеков, а рост рядов.
    ...Наверное, ничего не удастся доказать. Но как же тошно, что до сих пор всех школьников учат, будто маленький откровенный гитлер хуже большого подлого гитлера.
    Большой хуже. Подлый хуже.
    — Не дадим опорочить нашу историю!
    — Да я не порочу. Я пытаюсь осмыслить. Почему, скажем, Ивана Грозного беспощадно анализируют, а Сталина, убившего в тысячи раз больше, — защищают? Сталин — свой, социалистический, а Грозный — чужой, монархический? Монархическое было Сталину не так уж чуждо. Увлечение формой, золотыми погонами, названия орденов (жаль, орден Малюты Скуратова для НКВД учредить не успел) — все это о чем-то говорит. “Социалистический”, “монархический” — в данном случае чистая терминологическая условность. Пол Пот тоже коммунизм строил (и даже на некоторое время построил!) — что ж нам теперь, Героя ему дать? (А ведь давали. И Насеру, и...)
    Кто заморозил хрущевскую “оттепель”? Сталинский аппарат. Кто подламывает перестройку? Все тот же аппарат. И сегодня мы все думаем, как его переучить. Это маловероятно: старую собаку не выучишь новым фокусам.
    ...И не было бы у нас в истории ни Катыни-40, ни Будапешта-56, ни Праги-68, ни Кабула-80—89, ни хлебного импорта, ни...(ни десятилетней Чеченской войны).
    И никто бы нас не порочил. И Ростропович сидел бы дома и играл бы нам на виолончели.
    …В принципе следовало бы одинаково ненавидеть Гитлера и Сталина. И меня самого смущает тот факт, что жизнь в победившей стране заставляет меня больше ненавидеть Сталина. О Гитлере почти не вспоминаю. О Сталине поневоле думаю ежедневно. Им пропитаны книги, улицы, воздух. Зайдешь на Красную площадь — вон он стоит, высокий, серый, рядом с другими, высокими, серыми. И не идут из ума его слова:
    — Приятно и радостно знать, что кровь, обильно пролитая нашими людьми, не прошла даром, что она дала свои результаты.
    “Приятно и радостно”! Кажется, даже слышно, как вампир причмокивает.
    * * *
    — Так что же получается?! И победой над фашизмом гордиться нельзя?! Получается — вообще нечем гордиться?! Один стыд?!
    — А вы не огорчайтесь. Те, кто стыдится, гораздо лучше себя ведут, чем гордецы. У кого стыд есть, тот никого не обижает, работает хорошо, не ворует, все его любят. А гордец, известно, чуть что — в драку лезет. А после, на позор всему миру, ходит с битой рожей.

    Р.S. В “Огоньке” прочли — сказали: иди с Богом.
    В “Московских новостях” Егор Яковлев прочел — сказал: ну-у, это лет через пять... если тенденция не изменится.
    Американец прочел — пожал плечами: о чем речь? — это давно всем известно.
    Немец (ФРГ) прочел — закричал: нет-нет! Гитлер хуже! Гитлер в тысячу раз хуже, потому что у него был порядок!
    В “Апреле”(был такой демократический альманах) прочли — схватили: берем! печатаем! в ближайшем номере! Потом раздумали: нельзя — фронтовики обидятся.
    Мужик — хромой инвалид, всю войну в пехоте прошедший, прочел — сказал: “Спасибо. Все — правда”.
    1989, Москва. - Александр Минкин.Чья победа?

    ***

  • А можно покороче...и точка
    Мы сами стараемся всё урезать.
    Короче Сквалифосовский и этим всё сказано.
    Неумением понять и желанием выслушать.
    Отсутсвие элементарного.
    Терпение.
    Лишь примитивное копирование,
    в моде, к движению и подражанию.
    Остальное сводится к потреблению,
    к побрякушкам.
    Подзабыто что только труд, перетирает всё.
    И только великое, создаётся наедине.
    неважно кому посвящено.
    Придаёт сил и подвигает к знаниям,
    к уверенному, будущему.
    Под лежачим камнем, только болото появится, всё остальное, задохнётся.
    Цивилизация, здесь скорее, отмирает.
    Через всё остальное, обязательно пройдёт.

  • Господа, представленные из интернета тексты не однозначны, первый соответствует "Юмору", а второй скорее ближе -к ироническим размышлизмам. В нём много сожалений о кризисе в книгопечатании:
    "Книги, вечные шедевры — их не смогли уничтожить ни огонь, ни жестокие режимы. Насмешка судьбы: их вытеснила порномашина, теперь она называется всемирной сетью".
    Мне интересно было узнать, что ещё недавно в шестидесятые прошлого века,
    читали, рискуя свободой и жизнью, — вот на что недавно были способны простые люди, обыватели.
    Не за антиправительственные стихи, не за призывы к восстанию, а за чистую лирику (за Есенина, Мандельштама) могли уничтожить человека. Век-волкодав душил не только крестьян, но и читателей.
    Печально сознавать, что кончается привычка читать книги, к которой люди привыкали последние 4 тыс. лет, и вот за 20 лет новой эры интернета они отвыкли. Цивилизация читателей переходит в цивилизацию пользователей. Писателями стали все. Все ежедневно пишут, что они ели, куда поехали, как покакала собачка.
    "Этот мусор заполнил паутину. Там равенство. Там Гамлет хуже собачки, потому что собачка свежая, сиюминутная, поэтому вылезает на экран сама. А до Шекспира надо докопаться, потратить усилия."
    Уверена, что многие с интересом прочтут эту любопытную статью.
    Стася.

Последние поступления

Календарь

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Николаенко Никита   Андерс Валерия   Кангин Артур  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 3
  • Пользователей не на сайте: 2,262
  • Гостей: 348