Исаков Саади



    Иногда одолевает такое настроение, что хоть ложись и помирай.
Даже руки наложить на себя нет сил. Причиной тому — невеселые мысли о том, что справедливости как 2 тысячи лет назад не было, так и нет, кругом обман, опереться толком не на кого, всемирное потепление с ускорением ведет нас к концу света, положение в мире такое, будто Сатана правит бал по всей розе ветров. И ничего с этим поделать нельзя, как ни крути.
Складывается такое впечатление, будто Бог покинул нашу Землю и занят другими планетами и галактиками, или с отвращением отвернулся в другую сторону, пустив наши дела на самотек.
    Я лежу на кровати, скрестив руки и закрыв глаза. Но вместо того, чтобы отдать Богу душу, я начинаю размышлять и отвлекаться, а этого делать категорически нельзя. Если уж решил помирать, так сосредоточься и последовательно гни линию на погост. Но случай, как говорится, упущен, и ко мне приходит Хуберт. Он приходит не материально, а понарошку, как видение, будто послан мне в назидание или в укор. Его внезапное появление иначе чем доказательством наличия Божьего промысла не назовешь.
    Хуберт, как и я, одинок. Ему 75 лет, стало быть, если отсчитать от сегодняшнего дня, он производства 1940 года, то есть несчастное дитя войны. Родителей своих он никогда не видел, погибли ли они, бросили его, он не знает. Мать и отец никогда не обнимали и не прижимали его к себе, никогда не ели с ним вместе мороженое. Когда он думает о них, его одолевает пустая, чуть ли не вакуумная тоска. Воспитывался он в детском доме при монастыре. Когда подрос, жил работником в крестьянском дворе. Работал в поле, на ферме, в свинарнике за еду и две марки получки в месяц. Жена хозяина придумала ему нехитрую кличку Хуби, которая прижилась и осталась на всю жизнь.
    От деревенской скуки Хуби научился играть на гармошке и рисовать гуашью на картоне. Когда крестьянствовать ему порядком надоело, он переехал в город, снял двухкомнатную квартиру под крышей, обзавелся мебелью и с тех пор ничего не менял, кроме того, что навсегда выходило из строя, поступил разнорабочим на фабрику «Мебель-металл — производство железных кроватей», без определенных обязанностей, куда пошлют: погрузить, подмести,
дыру заделать, собрать листья. Было это без малого 50 лет назад. Дома Хуби рисовал  и готовые картины, как правило, раздаривал. Во всех без исключения кабинетах и цехах фабрики висели его работы. Когда сменилось руководство, Хуберта уволили. Кто-то надоумил его забрать назад картины, но на фабрику его не пустили — наступили новые времена больших перемен и модернизации, перестали производить скрипучие кровати с сеткой и прекратили бессмысленные хождения пенсионеров по территории, а картины тем временем пропали. Их перемололи вместе со старой мебелью, спрессовали и сожгли. Так закончились его тридцатилетнее присутствие на заводе.
    С тех пор он ни разу не обременил себя работой. Если кто назовет его безработным, он обидится. Безработный — это тот, кто ищет работу, а он её не ищет. Между тем Хуби в городе знают все. Он, вместе с шарманщиком Клаусом, многие годы делит Большую улицу. Он играет на гармошке и поет, если точнее, то орет. Причем делает он это как-то параллельно, потому что глух, как дятел, и не слышит, что играет. Чаще всего бывает так, что он раньше заканчивает с музыкой, поэтому в итоге он виртуозно добавляет пару несуществующих в партитуре финальных аккордов.
    Вообще-то Хуби живет скромно, однако не голодает. Когда припрет, он идет на Большую улицу, между площадью Св. Николая и Новой базарной. Если он уже вышел на улицу, то без сотни-двух домой не возвращается. За его нелепый вид и чудовищное пение ему подают больше, чем шарманщику Клаусу с его плюшевой, неживой обезьяной. Ему подает даже сам бургомистр Фипп, человек строгий и обыкновенно при исполнении. Во всяком случае у него всегда такое лицо.
— Стоишь? — грозно спросит он Хуби.
— А? — не расслышит тот.
— Поешь? — уже кричит Фипп.
— Стою! — орет в ответ Хуби.
— Ну, — многозначительно скажет бургомистр и бросит пять, а то и все десять евро, — пой дальше.
    Такой между ними обыкновенно происходит разговор. Иной раз сидишь, выдумываешь, вымучиваешь из себя сюжеты и диалоги, а жизнь преподносит такой выкрутас — списывай — не хочу.
    Хуби лысый, голову бреет, но неумело — на голове у него вечно две-три коросты, с сильно вытянутым лицом, огромными ушами, которыми он умеет управлять, собирая складки на лбу, как у шарпея, впрочем, такие же складки у него и на затылке. С маленьким не по лицу носиком он похож на недоделанного беспечными детьми слоника. Если добавить к этому два торчащих впереди зуба — это будет его окончательный портрет.
    Картины его такие же нелепые, как и он сам. В этом, наверное, вся их прелесть. Медведь у него с золотыми вставными зубами, двое под зонтиками, гнутся, словно деревья на ветру, ворон на заборе, а забор точь-в-точь как тюремная решётка. Картина, кстати, свидетельствует о том, что мировая классика не миновала его стороной, и он не так прост, как сперва кажется. 
На его картинах иногда встречается ОНА.
    Хуби зовет её Мими. Настоящего её имени я не знаю. Она — полная ему противоположность. Не в смысле того, что лицо у нее круглое, хотя и не без этого, она просто из другого мира, даже, как говорят, с другой планеты. По профессии она стюардесса. От нее исходит спокойствие и благополучие, как от них всех, только не искусственные, с приторной и фальшивой улыбкой, а настоящие.
    Она лет на сорок его младше. Длинноволосая шатенка, с челкой, что делает её еще моложе, длинноногая и худая. Она могла бы сойти за внучку или запоздалую дочь. Мими из той категории женщин, которая у приличных мужчин вызывает недоумение, восторг и желание тотчас сделать предложение. Но она не торопится отвечать никому взаимностью, имея склонность к затворническому образу жизни. Если бы у нее был большой дом, она бы пригрела в нем всех бездомных, в том числе и собак.
    У нее есть обыкновение заводить разговоры со всеми несчастными, попрошайками, наркоманами и бездомными, у кого, как она считает, растерзанная душа. Естественно, что подает она всем, кто попросит.    
    Познакомились они с Хубертом на Большой улице, в перерыве между отделениями его необыкновенного концерта, в очереди за кофе и булочкой. Хуберт услышал рядом чудесный запах, который помнил еще до своего рождения.
    Детей у Мими нет. Она убеждена, что рожать детей в этот мир по меньшей мере преступление, потому что неизвестно, что их ждет. Скорее всего, ничего хорошего. Это она знает по себе, по своим двенадцать братьям и сестрам, детям баптистского пастора, оказавшимися мало приспособленными к бытию.
    Прохожие недоумевают, когда их видят вместе: что может быть общего между ними? Между тем Мими, просыпаясь, первым делом вспоминает о Хуби. Она звонит ему узнать, как ему спалось и не надо ли ему чего? У Хуби нет особых пожеланий, разве что иногда на завтрак он попросит круассан, маффин или масляную булочку. Мими тут же с радостью желание исполнит.
    Если Хуберт заранее знает, что она придет, или они условились о свидании, он надевает один из двух приличных костюмов, вставляет зубов полный рот и становится похож на пятиклассника, собравшегося на причастие. Он исполнен таинственного предчувствия и сакрального восторга.
    Они идут по городу в итальянское кафе есть мороженое. Есть мороженое — это их главное развлечение. Они садятся в самом дальнем углу, где никого, кроме них нет, чтобы Хуберт своим скрипучим криком не распугал посетителей, и ведут беседы. Хуби поучительно говорит о вреде фастфуда, о международном положении, ругает правительство, бесконечно демонстрирует все, чего набрался за свою жизнь, скачет с одной мысли на другую. Он считает, что надо быть открытым всему, все знать, потому что в детстве ему все было нельзя, а что было можно, и того тоже толком не было, особенно мороженого. Мими внимательно и с удивлением слушает, при этом у нее гордое и одновременно извиняющееся лицо, как у матери, которой неловко, но ни в коем случае стыдно, за своего шумного и шаловливого ребенка, балованного, изнуряющего, но любимого, которому прощается все. Даже, если он начнет сейчас бегать между столиками и по коридору, что в нашем случае тоже не исключено.
    Мими мечтает устроить Хуби выставку картин, чтобы город узнал о его зарытом таланте.
Она уже договорилась с галереей в самом центре у Старого базара, готова потратиться на вернисаж с шампанским. Но для выставки нужно работ сорок-пятьдесят. Но их-то как раз и нет. Есть не более двадцати. В этом вся загвоздка. Правда, сохранились фотографии, сделанные полароидом с тех картин, которые пропали на фабрике. Мими просит, чтобы Хуби их повторил, но тот никак не может сосредоточиться, капризничает и ни к чему дельному никак не придет. То он целый день катается по квартире на самокате, то картон ему не тот, то красок не хватает.
Она накупила ему снова картона и красок. Через два дня ничего от них не осталось. У Хуби не было настроения, и он отнес все свое богатство в ближайший детский дом имени Песталоцци. Он посчитал, что так будет лучше, потому что одиноким детям краски всегда нужнее.
    Она купила ему мобильный телефон и по вечерам проверяет, благополучно ли Хуби добрался от Большой улице до дома, не приставали ли к нему по дороге мальчишки, особенно она переживает, когда он проходит под железнодорожным мостом.
— Мальчишки нынче стали слишком бойкие.
— Я никого не боюсь.
— Все равно поберегись.
    Дома без Мими он скучает и тоскует, при ней он возбужден. Он бегает вокруг нее кругами, как ребенок или заведенный волчок, кричит от восторга, размахивает руками, перебирает ногами в воздухе. А то и ударит по мячу. Откуда такая энергия и прыть у 75 летнего старичка — загадка. Наверное, от любви.
    Дома у него два больших холодильника с него ростом. В одном из них пусто, как в пустыне. Другой — морозильник, сверху до низу забит мороженым.
    Когда Мими входит, он бросает все и бежит к ней прижаться головой к груди.

— Мама пришла, — кричит Хуберт и спешит обниматься.
Его голова приходится как раз в самый промежуток, в ложбину, долину между двумя холмами.
— Сынок, — отвечает она ему в шутку, — я накормлю тебя мороженым.
    Хуби подпрыгивает, передергивая в воздухе ногами, и бежит мыть руки.

           *  *  *
     Morogenoe



Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Я написал о том, что Б-г есть, если он делает людям такие подарки.

  • УВАЖАЕМЫЙ СААДИ, ПОНРАВИЛСЯ ВАШ РАССКАЗ. ПРОЧИТАЛА С УДОВОЛЬСТВИЕМ. ПРИТЯГАТЕЛЕН СЮЖЕТ ТЕМ, ЧТО НОРМАЛЬНОМУ ЧЕЛОВЕКУ ПОКАЖЕТСЯ НЕВЕРОЯТНО СТРАННЫМ СОЧЕТАНИЕ НА ОДНОМ ПОЛОТНЕ ДВУХ АНТИПОДОВ, НО ПРОПОЛЗТИ В ИХ ДУХОВНЫЙ МИР, КОТОРЫЙ-ТО И СБЛИЗИЛ ИХ, ИМЕННО В ЭТОМ ПРОЦЕССЕ И ЗАДЕЙСТВОВАНА ВАША ЗАДУМКА. СПАСИБО!
    С ИСКРЕННИМ УВАЖЕНИЕМ - АРИША.

  • Лучше бы его разбудил Казанова.

  • Декабристы разбудили Троцкого)))

  • Вот видите, как народ оживился почуяв постель. А вы в коньюктуру не верите.)))

  • Как "что они у вас там будут делать?" В кровати они будут играть в кубики и в куклы, которые Мими покупает для Хуби. Логичное развитие сюжета.
    Простите, что вклиниваюсь, но смех одолевает.
    Л.С.

  • И что они у вас там будут делать?)))

  • Судя по вашим литературным пристрастиям, мне следовало уложить моих героев в постель? Не об этой остроте сюжета вы говорили?)))

  • У вашего знакомого журналиста старческий сексуальный маразм.

  • Не стоит приравнивать женщину к кай-то корове. В "Лолите" речь идет о сексуальной тяге мужчины к женщине. Пусть еще ни физически, ни морально не оформившейся, но все же к женщине. Лолите было что-то около 13 и она уже имела сексульный опыт. А какого возраста были наложницы у персидских шахов, турецких визирей, не говоря уже о римских вельможах? Неужели они начитались Набокова? Один знакомый журналист обнаружил в Туркмении гарем для партийной элиты в 60-х годах прошлого века. Там и содержались девочки примерно возраста Лолиты. Вот как раз и надо было написать такой роман, чтобы обсуждать проблему педофилии.

  • Вы несколько неточно меня перефразировали.
    Я написал, что приучил к мысли, то есть свободно мыслить о том, что раньше было запретно в помыслах. А старушек «лущили» и до Достоевского, сюжет взят из полицейской хроники. Но дело не в этом, как вы понимаете.
    Каждый раз, заходя за пределы дозволенного, мы открываем ящик пандоры. Если написать талантливо о любви к животному с сексуальными сценами, можно расчитывать на успех и славу, на дискуссии и споры. Глядишь, через десяток лет, непроизносимое и немыслимое раньше, станет нормой.

  • Имелся ввиду гипотетический издатель. Реальный, гонорарный никому из нас с нашими рассказиками не светит. Да и речь шла о профессионализме, который не обязует строго следовать канонам, но требует из знания и самодисциплины.
    Если считать, что Набоков приучил мир к педофилии, то тогда Достоевский - к убийству старух топорами.)))

  • С точки зрения издателя я оценивать не собираясь, для этого есть редакторы. Ориентация на издателя и продажу, к сожалению, определяло мою сознательную и профессиональную жизнь последние 40 лет. Теперь я хочу писать так, как хочу. Мнимая подлиннось зарисовок — это влияние журналистики. Но это, на самом деле, чистая фальсификация.
    Сравнение с Набоковым мне лестно, но я против коньюнктуры, даже в дозированном виде. Кстати, Набоков стал публично приучать мир к мыслям, которые были непроизносимы))). Это я, как человек консервативных взглядов, не одобряю.

  • Ну разбудить эмоции, особенно на таком возрастном сайте, как Остров, нетрудно. Но писателю не мешало бы оценивать свое произведение с точки зрения издателя, которому надо это произведение продать. Здоровая дозировка коньюктуры не помешает. Набоков писал Лолиту, чтобы заработать деньги, а вдобавок получил Нобелевку и всемирную известность.

  • Спасибо за сравнение)))

  • Зрелая работа , как гранат.

  • Ваши замечания учту. Хотя, как мне кажется, сюжет этого рассказа как раз необычен и тщательно проработан. Для остроты сюжета можно было бы изобразить, что кто-то там умер, но мне кажется, что драматизм тут как раз внутренний, непоказной. Что касается жанра, то вы правы, его нельзя определить четко, он размыт, как, в прочем, у большинства нынешних произведений современных авторов, не придерживающихся строгих канонов. Главное, как мне кажется, чтобы довести до читателя мысль и разбудить эмоции.
    Но Вы, безусловно, правы — работать есть над чем.
    С искренней благодарностью, Саади.

  • Уважаемый Борис!
    Иллюстрацию не я поместил. Это инициатива администрации сайта. Она меня тоже несколько удивила. Но, как я полагаю, с этим можно жить.
    С уважением и благодарностью, Саади.

  • На мой взгляд г-н Саади хороший стилист, но его рассказам не хватает остроты, драматизма, неожиданных поворотов, хлесткости. Наличествует многословная описательность, которая более уместна в повестях и романах, чем коротких рассказах. Персонажи пассивны, их характеры статичны. О героях читатель узнает, главным образом, из пояснений автора, а не из их поступков. Да и выбор героев вызывает удивление, во всяком случае у меня. Произведения г-на Саади (те, что я прочел на Острове)больше похожи на литературные зарисовки, чем на рассказы. Хотелось бы, чтобы писатель с таким потенциалом тщательнее работал над сюжетом.

  • Очень хороший текст. С чувством и прорисованными штрихами судьбами. А вот иллюстрация, полагаю, тут не к чему. Как выглядит мороженое, все знают.
    С уважением, Борис

  • Очень трогательное повествование. Необычное. Это большая редкость, когда, читая текст, кажется, что слышишь музыку, и не хочется, чтобы она кончалась. Но когда она кончается, не нужны больше слова. Поэтому, на мой взгляд, повествование нужно закончить фразой «Откуда такая энергия и прыть у 75-летнего старичка - загадка. Наверное, от любви».
    С уважением Давид.

  • Со всем согласен, принимаю с благодарностью, но протестую против ОТВЕРЖЕННЫХ. Вопрос о том, кто в этом мире отверженный, а кто приближенный имеет свои координаты, точку отсчета.
    Приближенного к Богу не стоит называть отверженным.
    Мои герои как раз и подтверждают тот факт, что Бог есть.
    Иначе откуда на Хуби спустилась такая благодать и нечаянная радость?))))
    Они как раз скорее приближенные, чем отверженные.

  • …Или…На пути Affirmation Action ---Дискриминации, но позитивной…
    ****Филигранно выписанная СААДИ история двух Отверженных достойна такого же качества рассмотрения… Увы, всякое занижение планки
    Бытия,Вызванное потусторонними Силами, исключает трезвое и Недуховное обсуждение…
    «ТАК ПРИРОДА ЗАХОТЕЛА… ПОЧЕМУ? НЕ НАШЕ ДЕЛО!» (Б.Ш.О.)… Есть Сочувствие, но НЕТ
    РАДОСТИ ОТ ЗНАНИЯ!!!
    Что же касается ВЫМЫСЛА – как ПЕРВО*кирпича
    Произведения – то Сюжет-то СЛИШКОМ Правдоподобен, не фантазиен и до Обидного
    Реален… НЕРЕАЛЬНОСТЬ ему придаёт СТИЛИСТИКА!
    А в этом уж и состоит ИСКУССТВО ЛИТЕРАТОРА!!!
    С чем и ПОЗДРАВЛЯЮ Г-на С. ИСАКОВА!!!
    И, бескорыстно пользуясь Ситуцией, привожу
    Свой СТИХ, обращённый не так давн,к АВТОРУ!!!
    ***----***
    …Я спросил смущённо у Саади, (Кто рассказ про Тома Сойера прочёл), -«Объясни хоть мне…
    И Бога ради, Сколько краски ТОТ извёл? И что почём?»…И ответил СаадИ меланхолично; Голос тихо и уверенно звучал:/–Много есть вопросов неприличных, Но такого даже Предок не слыхал…/
    Мой Пра-Пра с монетой только медной Дервишом бродил, почти-что нагишом. /Поучал – не быть чрезмерно гневным, Но и ласку раздавать с большим трудом. И ещё, средь многого, внушая, Всех просил - ему не докучать…И секретов, скажем, «АДРЕС - РАЯ,» Даже близким никогда не доверять… Так и Ты, достойный собеседник, Лишь в молчании найдёшь совет.Да в трудах своих.
    Чужие бредни Не считай за правильный ответ!
    ДО ВИРТУАЛЬНЫХ ВСТРЕЧ!!!!

  • Уважаемый Юрий! Вы меня очень обнадежили. Я очень сомневался в этом рассказе, особенно в том аспекте, насколько вымысел прозвучит правдоподобно. Мне всегда было интересен этот феномен, когда абсолютный вымысел воспринимается как правда жизни только потому, что герои внутри повествования совершенно органичны и действуют и думают согласно внутренней логике их вымышленной жизни.
    Спасибо за отклик.

  • Рассказ имеет яркую эмоциональную раскраску.
    Вспомнился стих Игоря Губермана:
    Бывало проснешься как птица
    Крылатой пружиной на взводе
    И хочется жить и трудиться,
    Но к завтраку это проходит.
    Некоторые эпизоды даже меняют мое представление о литературном созидании, о том, как нужно писать, чтобы читали.
    Читая, встаешь на путь интерпретации и, даже после прочтения, чувствуешь, что ты все еще в пути и хочется вернуться к перечитыванию рассказа снова и снова.
    У Автора обостренная интуиция, ищущая для героев внутренний лад и путь, который мог бы привести их к освобождению, слушая которую через призму эмоций, он очень оригинально откорректировал образ нестандартно, но продуктивно запрограммированных комплексов героев рассказа, образы которых несут в себе многомерный смысл. В образах героев куда больше правды, чем может показаться на первый взгляд. Автор приписывает героям действительно свойственные им качества.

  • Писать о любви во всех ее проявлениях всегда одно удовольствие и благодарный труд. Спасибо.

  • Ничего лишнего в рассказе, все грамотно,изящно и талантливо. Читать такое произведение одно удовольствие. Высший словесный пилотаж.

  • Уважаемый Саади,
    Спасибо за рассказ о жизни "несчастного сына войны", который не видел никогда своих родителей, выросший в послевоенной Германии. Необычна его дружба с дамой из "другого мира", но -как бывает- их связывает доброта, доброжелательное отношение к миру и к людям. Оптимистический финал скрашивает грустно-ироническое начало.
    С наилучшими пожеланиями,
    Валерия

Последние поступления

Календарь

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Николаенко Никита  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 1
  • Пользователей не на сайте: 2,264
  • Гостей: 313