Осташевский Александр

 

 

Рассказ «Медведи».

Александр Осташевский

Медведи.
(Из цикла рассказов «Все это было бы смешно….». Ч. 1.).


  Над питейным заведением яркими разноцветными лампочками горело его название: «Веселая берлога у Мишки Косолапого. Бистро». Задорно подмигивая, надпись звала войти, открыть массивную дубовую дверь, за которой вас встречало еще одно радужное изречение: «Опускайтесь в низ-Вас ждет Настоящие Медвежие Счастье-оно станет Вашим!!».

  «Опускаться» надо было по лестнице в небольшое овальное помещение, стиснутое низкими стенами и потолком и поэтому действительно напоминающее берлогу. На двух полукруглых стенах, расходящихся от входа, были ярко намалеваны медведи, которые полулежали с пустыми рюмками в лапах и просяще-вопросительно смотрели на своего хозяина, Мишку Косолапого, нарисованного в центре, на месте схождения этих стен. Но выглядел он так объемно и выразительно, что при взгляде на него вам становилось не по себе. Медведь в темной шкуре сидел на пне, в одной лапе держал полную бутылку водки, а в другой-голую путану, которая тянулась к нему всем телом. Медведь как будто взвешивал, какая из них лучше, а его тупая морда идиотски смеялась вам в лицо, глумилась над всем чистым и светлым, что осталось в вашей душе, и предлагала, утверждала свое, животное, счастье, которое держала в лапах.

  Двое мужчин некоторое время рассматривали этого медведя, потом один из них, более высокий и сутулый, передернул плечами, как от холода, и жестом пригласил товарища сесть за один из столиков в виде лесного пня на коротких ножках.

  -Неужели теперь все так понимают счастье, как этот медведь?-спросил высокий мужчина у своего приятеля, когда они уселись.
  -Нет, - уверенно ответил тот, смотря ему в глаза.-Мы с тобой понимаем его иначе, и не мы одни.
  -Наверное….-пробормотал высокий и замолчал.

  Оба приятеля были примерно одного возраста, уже в годах, но уверенно отвечавший выглядел несколько моложе. Он сидел прямо,  строгом темном, хорошо выглаженном костюме, аккуратно постриженный и симпатичный.

  -Мы давно не виделись, Мишель,-сказал он, с интересом разглядывая бывшего однокашника,-ты здорово изменился.-Одно я не могу понять, как ты смог связать свою судьбу со школой, это не в твоем духе, я знаю…. Наконец, ты уволился… но, конкретно, почему?

  В отличие от своего однокашника, учитель не был хорош собой: сгорбленный, в потертом светло-коричневом костюме, он, скорее, отталкивал, чем притягивал неухоженностью и… какой-то обреченностью. Она чувствовалась и в выражении острых, но слишком печальных глаз, и в обвисшей на худых скулах коже, придающей его утонченному лицу скорбное выражение. Он предложил выпить и после нескольких рюмок водки ответил:
  -Почему я уволился?.. Боб, ты, конечно, можешь мне не поверить, посчитать меня ненормальным, но я это видел, Боб… и страдал.
  -Что ты видел, Мишель?-спросил Борис и уставился на учителя заблестевшими глазами.
  Тот вдруг обессилено опустил голову, задумался, но через минуту выпрямился и начал свой рассказ:
  -Год назад я искал школу, измотался страшно: везде то отказывают, то дают неопределенные обещания. И вот однажды пасмурным днем я сошел с трамвая недалеко от дома, перешел дорогу и обомлел…. Передо мной выросла стройная четырехэтажная школа, солидная, как монумент, она звала и приглашала. Из обложивших небо темных туч внезапно вырвался слепящий луч солнца и осветил ее одну среди окружающего сумрака. Я почувствовал, как замерло все вокруг: голоса людей, шум транспорта. Властная сила добра и света, исходившая от школы, повлекла меня к ней.

  -Начало довольно поэтическое,-заметил Борис и, подперев подбородок рукой, с еще большим интересом стал смотреть на Михаила.

  -Неуверенно я открыл дверь и пошел, как всегда, сначала искать директора. Чистота прямых коридоров, белизна стен и дверей кабинетов делали школу похожей на больницу.

  Директор, седовласый красивый мужчина, направил меня к завучу, и я увидел полную женщину средних лет с мягкими чертами лица и необыкновенно добрыми глазами. Задушевным голосом она сразу сказала, что вакансия в школе есть, более того, я могу взять мои любимые десятые классы. Потом я поговорил с красавцем директором, который как-то сразу меня зауважал и сказал, что дает классное руководство в особом, математическом, классе.

  Я шел и чувствовал, как стены коридоров школы обволакивают меня теплыми, ласковыми объятиями, а на улице мощные потоки солнечного света звучали победной, торжественной симфонией в оркестре высотных домов, трамваев, машин, прохожих.

  Михаил остановился и перевел дух. Борис с тем же интересом, но уже менее серьезно смотрел на него, как на актера, разыгрывающего наивную мелодраму.
  -Конечно, это упоение продолжалось недолго,-заметил он,-потому что уж больно хорошо все началось….
  -Да, ты прав, Боб, после этого упоения вдруг я почувствовал окружающий меня мир в таких небывалых, но естественно-ощутимых образах, что мне по-настоящему стало страшно.

  Приятели выпили, немного закусили.

  -Рассказывай, Мишель, рассказывай!-нетерпеливо попросил его Борис.
  -Шло время. Отношения с учащимися, учителями, администрацией сложились превосходные, каждый праздник отмечали застольем в искренней, почти семейной обстановке. И вот подошел конец четверти.

  За неделю до каникул я вошел в учительскую и обомлел: на стене висело объявление, написанное толстым, кроваво-красным фломастером:
  «Двоек за четверть не ставить! В противном случае готовьте документы для обоснования своей оценки в РОНО!».
                                                                                                   Администрация.
  Такой открытой наглости в школьных объявлениях я еще не встречал и сначала почувствовал, а затем, поверь мне, Боб, увидел собственными глазами, как со всех сторон надвигаются на меня стены учительской. Это было медленно, Боб, очень медленно…. С режущим душу скрежетом и визгом двигалась на меня стена с объявлением. Сзади и с боков тем же движением и звуком ей ответили другие стены, стреляя в меня вылетающими паркетинами и осыпая штукатуркой. Где-то вдали рос тяжелый, как от летящего бомбардировщика, гул-казалось, вся школа наваливается на меня…. Стало тяжело дышать, сдавило грудь, руки, ноги, все тело…. Я запаниковал, но неожиданно, инстинктивно, рванул на себя дверь и вырвался в коридор.

  Меня всего трясло, я стоял и отряхивался, тупо уставясь на открытую в учительскую дверь, когда рядом услышал тяжелое дыхание запыхавшегося человека. Я вздрогнул, резко обернулся и увидел своего завуча, Варвару Павловну, с листком в руке. Встревоженная, c красными, болезненными пятнами под глазами, она сказала своим душевным голосом: «Михаил Алексеевич, вам надо провести срез знаний в девятых классах. Вот текст диктанта из РОНО, просмотрите…. Завтра, вторым уроком».

  Ее слова немного привели меня в чувство, я пошел в свой кабинет, заперся, закурил и все еще трясущимися руками поднес к глазам этот лист с диктантом. Долго я не мог сосредоточиться, но заставил себя вчитаться, понять и опять оторопел: зачем нужно было давать малограмотным ребятам такие сложные синтаксические конструкции? Каждая строка подавляла меня жестоким, диким равнодушием к детям, их учителям, школе, образованию вообще. Одно предложение было таким огромным, закручено так, что я долго искал грамматическую основу, затерявшуюся в потоке слов. Когда нашел, то понял: ребятам диктант не одолеть, даже отличникам. В коридор я вышел все еще взволнованный, мрачный, больной.

  Реальный мир отдалялся от меня: я почти не замечал окружающих предметов, проходивших учителей, пробегающих ребят. Когда вышел на улицу, то остро почувствовал, что лежащая передо мной дорога, проходящие пешеходы, проносящиеся машины-все это далекое, ненастоящее.
  -То есть ты терял ощущение реальности, - заметил Борис.
  -Терял прежнее ее ощущение, но приобретал новое. Я снова видел сходящиеся вокруг меня стены учительской, слышал их ужасный скрежет и визг и понимал, чувствовал душой и телом действительность дикой, враждебной силы. Это она заставляет учителей и администрацию школы, чиновников роно ради личного спокойствия, престижа и выгоды заниматься очковтирательством, обрекая детей, представителей целого будущего поколения, на невежество и бескультурье. Вот она, эта сила, - Михаил показал на Мишку Косолапого, обнимающего бутылку и путану в центре стены. – Медвежья, грубая сила стремлений к низменному, животному, счастью, и она торжествует.

  Я не раз пробовал сопротивляться этой силе, но оставался в одиночестве: одни боялись потерять работу, другие - власть и деньги. Я не выдерживал, делал глупости, и меня увольняли. С этого времени я начал менять школы как перчатки: ни в одной больше года или двух работать не мог: везде меня давила одна и та же медвежья сила. Но когда в надвигающихся на меня стенах учительской я увидел и почувствовал свою реальную смерть, то понял: наступил предел – из школы пора уходить навсегда.

  Борис чуть улыбнулся, но смотрел на Михаила особенно серьезно и сочувственно:
  - Да, Мишель, когда уже такое видишь, то иного пути нет – пора уходить. Но рассказывай дальше: как прошел диктант?
  - На следующий день я вошел в класс. Девятый б сидел притихший, за задним столом я увидел ассистента из наших учителей. Прочел вслух весь диктант и посмотрел на ребят. Лица застывшие, одинаковые маски покорности и ожидания, лишь несколько человек явно нервничали и хотели что-то спросить. Я начал диктовать первое предложение, второе. Ассистент вышла, и класс загудел.
  - Михаил Алексеевич, вы поможете?
  - Михаил Алексеевич, останавливайтесь там, где запятые….
  - Михаил Алексеевич, как писать «интеллигент»?
  - «Карова» или «корова»?

  Маски исчезли – передо мной появились живые, как зверушки, ребята. Столько в них было энергии, солнечного света, и все это они беспечно отдавали мне. Но они просили о помощи….

  Я смотрел в класс и, понимаешь, Боб, впервые почувствовал, насколько трагична красота этих подростков, красота их непосредственности, юной гибкости тел, солнечности их живой природы.

  Я продолжил диктовать монотонным голосом, выполняя волю этой тупой медвежьей силы, и видел, как прекрасные лица ребят покрывает настоящий туман, как они теряют осмысленное выражение и превращаются в полузастывших марионеток, управляемых звуками каменных слов. Я остановился и стал диктовать так, как они просили, но при этом спрашивал и объяснял правила правописания, многие слова проговаривал по слогам и выписывал на доске. Я наблюдал, как они внимательно записывали за мной, и в который раз чувствовал, что их не интересует, почему здесь ставится тот или иной знак или буква, а только какой знак или буква, что их не интересуют знания, а только оценка. Они задвигались, заговорили, продолжая механически списывать друг у друга, но лица их оставались такими же покорными и бессмысленными. Значит, и сейчас я оказывал детям медвежью услугу.

  И это все бесило меня, недавно полные жизни ребята оставались ненастоящими, марионетками, теперь управляемыми стремлением к хорошей оценке. Они давили на меня, как те стены учительской, лишали силы, достоинства и не чувствовали этого. Я злился на них и тут же прощал им: не ведают, что творят. А ведь девятый класс, почти взрослые.

  Из кабинета я вышел в гадком настроении. Коридор стал необычайно узким и низким – я еле прокладывал себе путь в толпе учащихся, а на улице дома, машины, люди укоризненно и презрительно смотрели на меня.

  Как я ни старался скостить ошибки, но классу пришлось поставить десять двоек. Сдал отчет и работы Варваре Павловне, а на следующий день она вызвала меня в свой кабинет.

  Михаил замолк и залпом выпил водки. Борис потягивал пиво и задумчиво смотрел на прежнего друга.
  - Знаешь, Мишель, я вот смотрю на тебя и думаю: зачем ты пошел в школу? Насколько я тебя знаю, ты талантливый и умный человек, а обрек себя черт знает на какие мучения. И ради чего? Это несправедливо, разве ты сам не чувствуешь?
  Михаил опустил голову:
  - Ну так сложилась жизнь… не по моей воле, хотя я особенно не жалею: с ребятами я чувствую себя лучше, чем со взрослыми.
  - Это понятно, но у тебя слишком чуткая и ранимая душа, Мишель, ты до такой степени принимаешь все близко к сердцу, что рождаешь фантомы, которые приносят тебе еще большие страдания. А это уже, извини, Мишель, болезнь: не могут сдвигаться стены учительской, не может в классе туман покрывать лица учеников, откуда ему взяться….
  - Может, Боб, может, если ты это ясно видишь, чувствуешь, а, самое главное, страдаешь от этого.

  Борис вдруг ощутил, что в «берлоге» уже стало жарко и душно, он оглянулся. Народу за столиками-пнями прибавилось, некоторые уже захмелели и достаточно громко обсуждали наболевшие проблемы. Разговоры в основном шли о криминале, деньгах и сексе, женщины грубо оценивали мужчин, а мужчины – женщин, и вся эта атмосфера почти физически давила на грудь, вызывая тошнотворное чувство.

  Вдруг Борис дрогнул: ему показалось, что нарисованный Мишка Косолапый с бутылкой и путаной в лапах как-то придвинулся по стене ближе к их столику и именно на него, Бориса, смотрит своим диким, глумящимся взглядом. «С кем поведешься – от того и наберешься», - грустно подумал он о себе и Михаиле, но сразу осекся: с ним, Борисом, никогда такого не бывало и быть не может…. Еще тревожнее стало ему, когда он увидел и услышал, что рядом матерятся уродливые мужики, небритые, лохматые, в ярких ворсистых свитерах, похожие… на намалеванных на стенах медведей, и поглядывают на него зло, насмешливо. Но по-настоящему он удивился тогда, когда увидел, что Михаил спокойно разговаривает с этими мужиками и угощает их сигаретами.

  После очередной выпивки он продолжил свой рассказ, хотя слушать его теперь приходилось труднее под аккомпанемент пьяной толпы.
  - Помню, в тот день вся школа была залита сверкающим осенним солнцем. Я шел к Варваре Павловне, а навстречу мне из окон снопами кидался солнечный свет. Он звучал в гомоне детских голосов, двигался в беготне и играх малышей, - и всю эту живую, не сломленную ничем жизнь я с радостью вбирал в себя, хотя и ощущал некоторую тревогу.

  Напоенный звуками, движениями и светом, я вошел в полутемный кабинет завучей. Здесь стояло и сидело несколько учителей, а в стороне, за единственным окном, далеко, за высокими домами, продолжало сиять солнце.

  Я взглянул на Варвару Павловну: по-прежнему милая улыбка появлялась на ее мягком лице, она делала ее похожей на озорную деревенскую девочку, по-прежнему задушевный голос отвечал, советовал, рассказывал. Она мельком посмотрела на меня, улыбнулась и спросила:
  - Что вы так много двоек поставили за диктант, Михаил Алексеевич? Смотрите, тогда сами будете объясняться в РОНО с Маргаритой Рашидовной.
  - Ничего, объяснюсь, не впервой, - ответил я.
  Варвара Павловна опять бесцветно улыбнулась, и тут я заметил, что в кабинете стало особенно сумрачно и почему-то похолодало. Я сидел около ее стола и удивлялся, почему молчит она, почему молчат учителя.

  Полная, грузная, Варвара Павловна встала из-за стола и подошла ко мне, постояла и вдруг наклонилась к самому моему уху. Вместо мягкого, задушевного голоса я услышал хриплое, низкое рычание:
  - Му-ужи-ик, пятьдеся-ят лет, а ве-де-ешь себя-я, как мальчи-ишка-а! По-о лбу бы тебя-я сту-укнуть за эти дела-а! Наста-авил двоек, а расхле-ебывать кто-о будет?! Дирр-е-еектор-р! Но и тебе непоздор-ро-овится, смотри-и!
  Я онемел, а в зеркале напротив вдруг увидел, что надо мной склонилась темная мохнатая медвежья морда с оскаленной пастью. Я вскочил и обернулся: передо мной по-прежнему стояла Варвара Павловна и улыбалась. Кто же был этот медведь, кто же прорычал мне эти ужасные слова?!

  Начинало светлеть, теплеть, но запах, острый, вонючий, непереносимый, как в зоопарке около клеток с хищниками, пронизал меня всего. Я зажал нос и оглянулся на учителей: они вынули носовые платки и делали вид, что сморкались. Варвара Павловна стояла так же неподвижно, все смотрела на меня и улыбалась. Этот запах не беспокоил ее, был для нее естественен – медведем была она, Варвара Павловна!!
  Значит, она не была настоящей ни как человек, ни как завуч, а была только медведицей!! В ужасе я выскочил из кабинета и помчался куда глаза глядят.

  Михаил дрожал, он залпом выпил водки и начал зажигать сигарету. Борис смотрел на него и не на него одновременно: он видел, как слева по стене с каждым сказанным Михаилом словом Мишка Косолапый медленно приближался к нему, пока не очутился точно за его спиной. Медведь сел на свой пень, а потом стал наклоняться и закуривать точно так же, как и Михаил, как будто был его тенью.
  «Нет, нет, не может этого быть!! – кричал в исступлении когда-то гордый своей силой разум Бориса. – Не может!!! – и Борис усиленно моргал, напрасно стараясь прогнать то, что ясно видели его глаза. – Меня подпоили… но кто?... Мишель?.. Официант?.. Злые мужики за соседним столиком?.. Но зачем им это?!..».

  Нет, Мишка Косолапый не был тенью Михаила: в фигуре, лице склоняющегося над сигаретой товарища Борис увидел медленно, как на фотопленке, проявляющуюся тушу и морду Мишки.
  - Хватит!! – заорал Борис  сильно ударил кулаком по столу-пню. –Хватит, - повторил он слабым голосом. – Мишель, пойдем в туалет, покурим, отдохнем, вон как ты устал….

  Когда они вернулись, в пивнушке все было на своих местах: медведи -  на стенах, не двигались; люди – за столиками, хохотали и ругались, вскакивая с мест и кичась своей наглостью. Михаил продолжал, из-за сильного шума вплотную приблизившись к своему товарищу.
  - Потом я ушел на больничный и пил день за днем. Звонила Варвара Павловна, справлялась о здоровье, приходили ребята из моего класса, приносили фрукты. Правда, Варвару Павловну намного больше интересовало, когда я выйду на работу, а ребят-выпускников – мое отношение к ним как классного руководителя, поэтому они не столько разговаривали со мной, сколько отчитывались о своем примерном поведении в школе.
  - Ничего человеческого, - заметил взволнованный еще Борис, - как можно так работать, учиться, вообще жить?!..
  -Вот именно,- ответил Михаил. - Я вышел на работу, и все пошло вроде как обычно…. Но теперь, Боб, двойки ставить за контрольные работы я уже боялся, а за каждую четверть подгонял стопроцентную успеваемость. Поэтому и пить продолжал так же, это заметили в школе. Директор сказал, что я талантливый человек и мне лучше работать в институте. Так что уволили меня интеллигентно, по обоюдному, как говорится, желанию обеих сторон.
  - Мерзко уволили, не уволили, а выкинули, ты уж извини, - добавил Борис.
  - Опять ты прав: грубо, не поговорив, не разобравшись, в общем, по-медвежьи. И вот наконец-то я свободен, но о школе думаю каждый день: без уроков, без ребят я вряд ли смогу нормально жить.
  Михаил задумался.
  - Медведи в образах людей… они реальны, Боб. Я не раз вспоминал как наяву отражение Варвары Павловны в зеркале, ее рычание, хамские слова…. А постоянный страх учителей перед ней, заискивания, создающие якобы ту «семейную» атмосферу, которой она так гордилась…. Даже солидный, красивый директор говорил о ней с унизительным почтением как об очень умном, опытнейшем человеке, часто наставляющем его на путь истинный. Да, Боб, именно этот страх перед Варварой Павловной, тем реальным медведем в ней, эгоистичным, диким, поэтому тупым, грубым и жестоким заставлял и нас, учителей, больше думать о себе, а не о детях, ведь школа была для нас главным источником существования. У нас не было другого выхода, надо было выполнять негласные требования этого медведя: ставить вместо двоек тройки, вместо троек четверки и многое другое. Мы продолжали отдавать свои жизни детям, стараясь «посеять разумное, доброе, вечное» в их душах, но наше очковтирательство обесценивало перед ними как нравственные принципы, так и знания. Теряя нравственные и духовные ориентиры, они становились и становятся теми марионетками, среди которых я проводил диктант. Мы, учителя, превращались в подневольных хищников, Боб, потому что ради своего биологического выживания калечили, убивали души детей. Мы перестаем быть учителями, Боб, мы становимся…. – Михаил поперхнулся и тяжело закашлялся.

  Борису снова стало не по себе, будто снова он увидел на стене ожившего Мишку Косолапого. Нет, это посетители уже не столько членораздельно говорили, сколько визжали и рычали. Борис обернулся к ним и сразу увидел Мишку, который находился на прежнем месте, в центре схождения двух стен, и по-прежнему обнимал бутылку и путану. Но теперь к нему сходились не только стены с нарисованными на них медведями, но и люди, сидящие вдоль них и будто ведомые ими. Люди все как один повернулись к нему и громко чествовали его, Мишку Косолапого, своего хозяина, поднятыми рюмками с водкой и дикими воплями. И Мишка Косолапый, возвышаясь над всеми ними, сидел как виновник торжества и улыбался во всю свою злобную звериную пасть, наслаждаясь своей властью над людьми и медведями.

  Михаил медленно поднял голову и долго смотрел на них каким-то ошеломленным, немигающим взглядом. Затем обернулся и зло посмотрел на приятеля:
  - Вон там медведя славят, он торжествует, а меня везде гонят, и я страдаю – где же здесь твои фантомы?! Я перестал быть нужным людям, Боб, перестал быть им нужным…. Поэтому я перестал быть учителем!
  В сердцах он полоснул пальцами по лакированной поверхности столика-пня, встал и медленно, вразвалку пошел сквозь гудящую толпу к выходу.

  Борис не поднял головы: как завороженный, смотрел он на четыре глубокие борозды, оставленные на полированной поверхности деревянного столика, оставленные нечеловеческими ногтями.    
 

 


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • УВАЖАЕМЫЙ АЛЕКСАНДР - С ДЕБЮТОМ ВАС! ЛИЧНО Я РАДА, КОГДА К НАШЕМУ ОСТРОВУ ШВАРТУЕТСЯ ЯХТА С НОВЫМ АВТОРОМ
    ВАШ РАССКАЗ НЕМНОГО ЗАТЯНУТ, НО СЮЖЕТ ВЗВОЛНОВАЛ ЧИТАТЕЛЕЙ. ВОЗМОЖНО ВЫ НЕ ПОМНИТЕ ГРОМКИЙ СЛУЧАЙ СВЯЗАННЫЙ С ЧЕРНОМЫРДИНЫМ? ОН ВО ВРЕМЯ ОХОТЫ ЗАСТРЕЛИЛ МЕДВЕДИЦУ У КОТОРОЙ ОСТАЛИСЬ НЕ ТО ДВА ИЛИ ТРИ СОВСЕМ МАЛЕНЬКИХ МЕДВЕЖОНКА. ТАК МЫ С МУЖЕМ ПРОСТО ВОЗНЕНАВИДЕЛИ ЕГО. ОЙ, СКОЛЬКО ПРОШЛО ВРЕМЕНИ С ТЕХ ПОР, А ЭТУ ЖЕСТОКОСТЬ НЕВОЗМОЖНО ЗАБЫТЬ.
    АЛЕКСАНДР - УДАЧИ ВАМ, ХОРОШЕГО НАСТРОЕНИЯ И ДРУЖЕСКОГО ОБЩЕНИЯ С АВТОРАМИ ТЁПЛОГО, ГОСТЕПРИИМНОГО ОСТРОВА АНДЕРСВАЛ!
    С ИСКРЕННИМ УВАЖЕНИЕМ - АРИША.

  • Нравоучительность ПРИТЧИ Александра ОСТАШЕВСКОГО очевидна, хотя и Малосюжетна, и поэтому и мне кажется Затянутой.Но есть и иное соображение. ...«МИШКУ ЖАЛКО!!» … Бывалый Охотник Николай Кироd в своей заметке привёл интересный и нетривиальный пример Синхронизации МыслеФорм Человека и Медведя… Консенсус достоин восхищения…
    Мне же вспминается иные взаимоотношения Медведя и Человека (не упоминаю сказку Шварца/Захарова «Обыкновенное Чудо»). В ближнем Подмосковье, на Клязьминском Водохранилище в 60-х годах был создан чудесный комплекс «домов-пансионатов» для цивилизованной молодёжи… Кто из москвичей, вздохнув, тоже вспомнят!...
    Так вот,однажды,любители-охотники привезли
    из Сибири МЕДВЕЖОНКА! Обустроили мини-зверинец на Радость и Потеху малышни и взрослых...
    Потеха Взрослых взрослела по мере взросления
    Медвежонка… Мерялись с Ним силой!! Зуб случайно сломали Зверю… А попозже- устраивали «потешки-ПОПОЙКИ!» СОВМЕСТНЫЕ!!! Медведь Стал АЛКОГОЛИКОМ! За бутылку и плясал, и ревел… Научился сдёргивать с бутылки «бескозырку»… И выпивать прям-из-горлА!!!
    И однажды мальчишка-недоумок из глазеющей публики, пытаясь подпихнуть недолетевшую до зверя очередную поллитровку, подлез ПОД Сетчатую ОГРАДУ, но МЕДВЕДЬ Усмотрел в сём поведении АТАКУ! И поступил истинно по-МУЖСКИ!
    В два-три прыжка доскакал до Обидчка, ударом лапы прикончил мальца, и с завоёванной бутылкой обратно под своё укрытие…Мальчишка умер ещё в вольере, а Медведь был расстрелян охранниками...

  • Сердечно благодарю читателей моего рассказа за искреннее отношение к нему и, значит, ко мне. Рад, что он несколько взволновал вас, заставил задуматься - высказать свое мнение. Это лучшая награда для автора.

  • Перевоплощение человека в медведя и обратно - сюжет русских народных сказок. Но в данном случае видно влияние западной культуры - оборотни и литературы - Кафка с его замком.
    А еще и политический намек на русскость в смысле деградации и озверения.
    Но это все же ближе к истине чем "руссиш швайн".
    Медведь на Руси животное тотемное. К нему всегда было уважительное отношение - сила, ум - знает где мед и когда приходит весна. Ему на Руси даже звание давали - генерал Трптыгин. Есть изображение на гербах городов.

    Видимо Александр воспитывавшийся праведно, столкнувшись с реальной действительностью был потрясен, что и вылилось в серию его рассказов о людях-оборотнях.
    Когда я попал в такую ситуацию то сначала попытался залить глаза чтобы этого не видеть, а потом стал дискредитировать существующую систему уйдя в подполье откуда издевался, подставляя руководство и парторганизацию. Хулиганил - достал ключи и сделал из красного уголка в здании администрации комнату свиданий - в зимнее время там парочки целовались. Было проведено следствие, но я ушел от подозрений.
    Так что автора я понял прекрасно - тихий протест. И то правда, баррикады все равно не выход.

  • Почему мы звереем душой? Неужели наш внутренний облик отражается на внешности и мы выглядим как медведи? Что скажут окружающие, когда посмотрят нам в душу?
    Может быть, надо съесть книгу? Не прочитать, читают книги все, а, именно, взять и съесть какую-нибудь хорошую книгу?
    Играл медведь на гармони и застряла у него в душе гармонь. Что у медведя в душе? Гармония? Нет, у медведя в душе гармонь.
    За котом крался голубь, а кот взял и от голубя улетел.
    А, может быть, у героя есть разрыв между его реальной жизнью и той, которой ему хотелось бы жить, поэтому он и стремится совершить свое ДАО в облике медведя, надеясь, что желаемое и действительное тогда совпадет?
    В свое время величайший поэт А.С. Пушкин написал прекрасные стихи:
    "О, сколько нам открытий чудных
    Готовит просвещенья дух
    И опыт, сын ошибок трудных
    И разум, парадоксов друг".
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Хороший рассказ, немного затянутый, но хороший.
    Все начинается со школы. Плохие учителя умножают ряды пьющих, небритых, матерящихся, которые всем радостно сообщают, что они закончили десять классов и коридор. Они не поднимаются вверх, а тянут вниз, к себе, до себя. И, заметьте, все это делается с гордостью.
    У вас есть фраза - после очередной выпивки, а может быть лучше - после очередной рюмки?
    С уважением
    Амалия

  • В США есть тенденция завышать оценки умственно слабым слоям населе Движущая сила позитивной дискриминации носит двойственный характер. Сторонники позитивной дискриминации считают, что она помогает увеличить до предела преимущества многообразия во всех слоях общества, а также компенсировать вред, причиненный ранее или причиняемый в настоящее время публичной, институциональной или непреднамеренной дискриминацией. Таким образом, основная идея позитивной дискриминации состоит в том, что общество, допустившее или допускающее дискриминацию отдельных социальных, этнических и прочих меньшинств, должно компенсировать нанесённый таким образом вред за счёт большинства.Возражения против практики позитивной дискриминации можно услышать как с позиции большинства, так и с позиции самих «положительно дискриминируемых» меньшинств. Основным возражением является то, что позитивная дискриминация, по мнению оппонентов, фактически является ничем иным, как орудием ущемления прав большинства в пользу представителей меньшинств. Противники позитивной дискриминации заявляют, что она снижает ценность достижений личности, оценивая достижения по принципу принадлежности к определённой социальной группе, а не по его квалификации. Так, например, достижения представителей меньшинств в глазах общества становятся незначимыми, воспринимаются как результат не их собственных усилий, а лишь предоставленных преимуществ, а у самих представителей меньшинств снижается мотивация и проявляется склонность к иждивенчеству.

  • Уважаемый Александр,
    спасибо за интересный рассказ об ответственной и трудной учительской доле!
    На сайте Вас представил наш уважаемый доктор Семён, как экс-карагандчанин карагандчанина (правильно ли применяю производное от слова Караганда?)
    Уважаемый Александр,
    вопросы и проблемы школьного образования, затронутые в рассказе, всегда актуальны, ведь от воспитания молодежи зависит будущее стран. А в последние годы во многих европейских государствах власть оказывалась в руках троечников.
    Но "спущенный сверху" приказ завышать ученикам оценки для улучшения (а точнее- подтасовки) общих показателей в школах- такое встречается, видимо, только в нашей России, где система двойных стандартов, лжи и подлогов стало обычным состоянием в обществе, порождающем фантомы.
    Чехов призывал вытравить из себя раба, а Ваш рассказ призывает вытравить из себя звериное (медвежье) начало, ведь именно этот пещерный атавизм порождает повадки изворотливости, хитрости и лживости и ведёт цивилизованное общество назад к деградации.
    С наилучшими пожеланиями,
    Валерия

  • Встречался с медведем, было- убивал, но в уме ему не отказать. Стоял один на один с ним -глаза в глаза в двух метрах . Передал информацию -начинай! Я не хочу вражды, Опустился на лапы , хотя стоял в стойке. Ушёл . А у меня не было даже ножа- это ли не мистика? С тех пор не верю в сказки о кровожадных медведях . Если нет в тебе злой цели- выживешь! Повествование реально .Психологически верно и максимально приближено к реалиям Нашей жизни . С Уважением. Н. Киров.

  • Вы ещё заинтересовали и привлекли меня, как земляка из Караганды, где я проработал три года врачом после окончания института по направлению. И оставил наилучшие воспоминания о коллегах, участии в создании первой городской станции Скорой помощи, работе хирургом в Михайловской больнице и санавиации… Да и о медведях я написал эссе, в котором тоже есть аналогия с людьми…(Всё это на моей страничке, если пожелаете).
    С уважением, СТ.

  • Уважаемый Александр! Я с большим интересом прочитал Ваш психологический триллер с элементами мистики и даже с наличием оборотней, навеянных названием бистро и инсталляциями медведей с повадками человека на его стенах … А также неожиданным перевоплощением завуча в образ говорящего медвежьим тембром и след когтей на столе, оставленный Михаилом…
    Как учителя я Вас понимаю и всё проблемы работы педагога в коллективе, привыкшему заниматься очковтирательством и завышением успеваемости, показухой не только в школе, но и на уровне РОНО, не могут не вызывать возмущения и естественного противодействия. На стороне честного педагога, но попавшего как кур в ощип в запуганный начальством, где один в поле не воин… И привычный афронт налицо.
    Представляя вашу первую работу на нашем сайте, не могу не отметить её оригинальность и интересный сюжет, написанный от имени персонажа - профессионала, что делает её реалистичной и актуальной, ибо проблемы школьного образования не сходят с повестки дня ни странах СНГ, ни в зарубежных странах.
    Можно, конечно, сделать замечания об увлечении описанием эмоций, неожиданными галлюцинациями, пониманием излишнего увлечения алкоголем в бистро и дома, переживая неприятности. Даже вовлечение в этот процесс подобные видения Бориса, что менее убедительно… В общем, некоторый перебор, который можно и уменьшить для большей убедительности вымысла.
    Кабинет «завучей», очевидно описка и следует понимать –«завуча». Либо я уже позабыл…
    Тем не менее, с успешным дебютом!

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Коркмасов Анатолий   МЯСКОВСКАЯ (АРКАДИНА) АЛЁНА   Удод Владимир   Борисов Владимир  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 4
  • Пользователей не на сайте: 2,271
  • Гостей: 398