Киров Николай



                                                                   Жизнь прожить- не поле перейти.

Наша  буровая переезжала на следующий  участок  работ, и погода словно противилась: с утра моросило, небо  до горизонта без просвета, иссиня-чёрные  лохматые тучи не проливались  дождём, а пакостили, изводя монотонностью.
     Ползли по »дороге»,  отсыпанной корейцами: у них (не только в Амурской области) леспромхозов  как долгов  у   пьяницы. 
Неподалеку от  дороги  по всей протяжённости вечным укором  «хозяевам» т. есть  нам (« человек  проходит как хозяин») гнили огромные штабеля  брёвен: Корея не вывезла. Куда там  нашим кооперативам! А Лес не  мог  сопротивляться указу  Родины - друзья ведь…
Таким  невесёлым путём  тряслись уже  часа четыре.  Пора бы и поесть - чайку  попить , хоть  консервов разогреть, а вылезать  из –под тента, ох, не хочется.
Воздух пропитался влагой  и дрова напитались водой. И, как в сказке, впереди замаячило жильё - не  то база, не то времянка - сарай какой-то.  Рядом  самодельный  вагончик  на  санях, сделанный из фургона  хлебовозки,  груда  бочек  из-под бензина  или солярки,  трелёвочный тягач  без  гусениц,  поленница  дров, эстакада  с брёвнами. В окружении  чахлых  лиственниц (листвяка)  довольно  убогая картинка.  Решили хоть  по очереди попроситься перекусить под  крышей у печки, тем более, что из трубы змеился  дымок.  
Выпрыгнули   из машины, подходим - и вот  тебе:  из - под  саней  раздался истошный лай, а вслед за ним  выцарапалось  Существо, мало похожее  на «братьев  наших меньших»: кусок  шерсти  со свалявшимися  прядями, на них комья грязи.  Уши - опахала, пуговки  чёрных глаз и нос, розовым  пятаком торчащий на громадной  для мелкого  тельца  голове, да веник хвоста указывали на собаку.
На истеричный  визг и вой дверь  приоткрылась  и,  не  выходя на приступок из чурбаков,  хозяин «дворца» хриплым голосом  спросил: "Кого  бог  несёт?» 
Мы  начали переговоры  под дождичком, но голос  позвал зайти. Зашли,  кто поместился,  огляделись. 
Обустройство минимальное даже для тайги: узкие нары,  столик  у оконца как в купе, два  чурбака для сидения и лавочка для ведра с водой. Всё древнее, в паутине и копоти, вместо стекла полиэтилен.
 В центре  съёжилась печурка типа голландки, только из жести,  на плите поместится - самое  большое - 5-ти  литровый чайник.
Коптила лампа,  вместо стекла - обрезанная  литровая банка. 
Представились, познакомились. 
Сторож -    дед  Пахомыч  среднего роста,  широкоплечий с бородой в седине, но, на удивление  , с чистыми серыми грустными  глазами, лицом в морщинах -  был явно с бодуна.
   Первыми словами его был вопрос,  нет ли чего–нибудь? 
"Чего-нибудь" немного было, для «бодрости».  Угостили.  По очереди, наспех хватанули чая,  чего–то пожевали и в путь, пока  светло  - ещё 60 км  впереди, да разгрузка.
Это было первое мимолётное знакомство с  Пахомычем.    Опускаю  подробности  следующих встреч.
Если  не  было дождя,   располагались  у костра - уж больно  мал был «теремок». 
Рядом  с дедом - неизменный  спутник  Февраль - хитрющий, но верный  Пахомычу  товарищ: украв из чьего-то рюкзака пирожок, принёс и положил у ног хозяина, скорее,  друга, стуча хвостом и тычась носом в колени. К этому времени он был вымыт,  расчёсан, но для нас  всё равно  оставался «ЧУМАданом»- гибридом  с неприглядной внешностью. 
«Люблю я его, - говаривал  Пахомыч , гладя жёсткую, как щётка, шерсть, - Хоть и ворует, но, не у меня, хотя, у меня и воровать-то нечего».
Позднее, под влиянием винных паров, дед поведал (правда, отрывками) свою грустную эпопею, не жалуясь,  не сетуя на судьбу, не ища виноватых. Вот что мы выцедили  из скупых  фраз (и это подтвердили знающие его люди).                                                
   Пахомыч  когда–то работал шофёром  в леспромхозе,  женился, родилась дочь. Понемногу стал выпивать. Из шофёров попёрли, и начал пить уже запоями, подолгу на других работах не задерживался. Заболела  и умерла жена. Остался с дочерью в однокомнатной квартире. Как смог, поднял дочь, закодировавшись на три года. Три года всё шло неплохо: работал, заботился о дочери. Кончилась кодировка - всё по новой.  Опять  на три года закодировался. Не дотянув до конца, сломался. 
Дочь  поступила в техникум, уехала в обл. центр на учёбу. Чем мог, помогал, хоть и сам с места на место устраивался - водка. Пришёл  день, когда некуда стало сунуться - везде «поработал». С трудом  устроился на сезон рубить просеки под  линии электропередач. Народ в отряде подобрался - «оторви и выкинь».  Жили в рваных палатках - некому починить было. Пили, пропивая продукты, потому и жили впроголодь. Однажды, упав от выпитого, храпел, ничего не чуя, а два шпанёнка , соседи  по палатке, пользуясь невменяемостью, приклеили ему на  лысину клеем  БФ-6 (который и пили по своим рецептам) кусок овчины от старой безрукавки. Проснулся. Чего так тянет затылок?  Пощупал: а, мама моя родная!  С  криком «поубиваю!»  вылетел с ножом из палатки.  А, на кого грешить?  Народу хватает и все друг друга не лучше. Вокруг хохотали, но, увидев нож, разбежались. После этого начальник «предложил» уйти.
   Взяли  его сторожем  «базы» в кооператив,  заготавливающий лес, без записи в трудовой книжке за  продуктишки и  тысячу  в месяц на руки.  Домой – не моги:  дочь  привезла с собой «друга»,  какая  жизнь  в одной комнате?  Да ещё его запои…Короче, остался дед  хоть и с пропиской, но без права на проживание: выдавила его дочка- рожать собралась. До пенсии немного осталось, надеялся дожить, хоть так - в сарае этом, а, там  будь  что удет.                                          
Надо  сказать,  у сторожа не было даже транзистора, не говоря уже о рации, у него много чего не было! Чтобы  перезимовать, привозили  наши ребята, что могли:  вот только  продукты сначала не хотел брать ни в какую.  К  примеру,  отсыпаем сахара, а он эдак  гордо - я, мол, сахар только в браге уважаю. Но, объяснили:  где Гордость, а где Гордыня, не отказывался больше.  Дочь о себе и не напоминала или и не хотела вспоминать - вот и куковал  он с Февралём, что стал ему и сыном, и дочерью.   
   В последний раз мы виделись с Пахомычем в самом  начале февраля, выезжая на отдых. Дед уже тогда сильно кашлял, но к врачам не обращался - полиса нет.
В конце  месяца его уже не стало: двухсторонняя пневмония - посмертный  диагноз.
Мужики из  его  шарашки  рассказывали  (Пахомыч  умирал  у них  на руках): бредил и всё звал  Февраля.
Не  мать , не дочь, а собачку.
Умер в феврале и остался с Февралём …
Мир его праху.

Хоронили вскладчину- с мира по нитке, а дочка и на похоронах не была
Февраль  выл неделю и пропал.
  
              *  *  *



Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Вы так написали рассказ, что легко представить и эту дорогу, и грязь и мрачную погоду. Хотели Вы или нет , но в рассказе хорошо отображается без хозяйственность в стране (лес гниёт, дороги жуткие и т.д.). Никому ничего не надо. Не надо позаботиться о людях, кто ездит по этим трассам. А Пахомыч?. Выйдите к любому вокзалу в Москве и сколько бездомных.. И судьбы их схожи с судьбой Пахомыча, только у них нет такого друга - Февраля. Рассказ касается большой проблемы - место человека в стране(не только в нашей). Спасибо, за то, что Вы вспомнили о таких людях, как Пахомыч. Большинство проходит мимо.
    С уважением, Исида ОЛьга

  • Согласен в 9 случаях из 10 это вспышка, озарение. А вот дальше возможны корректировки. Главное чтобы они гармонично вписались.
    Всем творческих находок!

  • Алексей, вы сами понимаете, как сказал Паустовский: "Замысел рождается, как молния..."
    Т.е. процесс равный. Но каждого автора оплодотворяет лишь его место практического бытия и труда. Арбуз не зреет на Северном полюсе! Это значит, что москвич или одессит найдёт в жизненной практике свои сюжеты, которые ВСЕГДА честнее и теплее придуманных. Это и есть задачи и авторское предназначение: пиши своё выстраданное и понятное тебе, потому что на подражании далеко не уедешь. Подражание - лишь школа навыка. А авторское - уже личное. Плод.
    Остаётся лишь сожалеть, что многим приходится это объяснять, хотя уже у Пушкина есть всего пару строк на тему "Талант и его подражание..." - но информация поразительна полнотой. Попробуйте набрать в Гугле.
    Всегда рад вам.

  • Никаких подвохов не ищите. Мне было просто интересно как у вас рождается замысел произведения. - чисто профессиональный интерес.
    Трогательно? - Да. Будем считать что рассказ учит гуманности к людям с неудачной судьбой, умению прощать - тоже хорошо.
    Удачи.

  • Это ведь не спор по поводу, это - позиция . Человек должен и обязан сформировать себя.какие бы не были мнения о нём . Вспомните А. Градского: "Но. быть таким, какой ты есть- в этом Мужество и Честь.Я защищаю Свой взгляд. Ничего личного . Всегда корректен. С Уважением. Н. Киров.

  • ОЙ, СПАСИБО НИКОЛАЙ, ЗА ТАКОЙ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ, ТРОГАТЕЛЬНЫЙ РАССКАЗ. ДА, ПОХОЖЕ, ВАМ ПРИШЛОСЬ ХЛЕБНУТЬ НЕ ЛЁГКОЙ ЖИЗНИ И ТЯЖКОГО ТРУДА. ЗДОРОВО, ЧТО ВЫ НЕ СЛОМАЛИСЬ, А ОТКРЫЛИ В СЕБЕ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ДАР, И ВОТ ДЕЛИТЕСЬ С НАМИ ВАШИМИ ВОСПОМИНАНИЯМИ...
    С БЕЗГРАНИЧНЫМ УВАЖЕНИЕМ - АРИША.

  • Спасибо, Николай, Вы напомнили мне мои непродолжительные странствия по закоулкам огромной страны, называвшейся тогда Советским Союзом. К сожалению, таких людей, опустившихся по разным причинам и обездоленных, встречалось немало. Вам удалось скупыми фразами показать глубину трагедии этого человека. Мимоходом хорошо схвачен и образ "благодарной доченьки".
    С уважением, Роман

  • В философском смысле дал бы этому рассказу подзаголовок "жизнь растения", в политическом "продукт времени".

    В первом случае что должен вынести читатель? - Так жить нельзя!
    Во втором - надо что-то менять!
    А вопрос к Николаю такой: закладывался ли какой подтекст в сторону соображалки читателя или писалось что пишется?

  • Сурово и честно. Февраль- на сердце.
    Не выдумаешь другой клички собаке.
    Спасибо. Сильно!

  • Уже за одно только вступление, - "Наша буровая переезжала на следующий участок работ, и погода словно противилась: с утра моросило, небо до горизонта без просвета, иссиня-чёрные лохматые тучи не проливались дождём, а пакостили, изводя монотонностью", - присуждаю вам почётное звание "Автора, которому кланялся Валентин Дорман".
    Ваши рассказы о судьбах людей "теневой действительности" давно тревожат мою душу в самых нетронутых глубинах. А теперь вы коснулись, вроде как вскользь ещё и темы собачьей верности (слово "привязанности" не подходит), а это для меня и вовсе неоценимый подарок. Будь моя воля, я бы ставил памятники таким собакам, а не царям.
    Огромное спасибо!

  • Тяжкая правда, о которой не все напишут, как написал Николай Киров. Горькая судьба Пахомыча. Хороший честный язык скупого, но понятного до мелочей рассказа. Образ преданного пса трогателен, а их привязанность с Пахомычем сильнее смерти. Вот и сгинул пёс отвыв панихиду...

  • Приветствую Вас, Николай!
    Рассказ понравился. Хороший язык, живые люди, трогательная до слёз развязка. А отсутствие какого-либо политического подтекста, делает рассказ свежим и честным.Это не смотря на то, что в литературе много чего уже написано, начиная с Джека Лондона, на тему "пёс и его хозяин".
    А я себе представил такую концовку:
    Пахомыч умирает, из рук его выпадает раскрытая книга,
    где на одной из первых страниц красным подчеркнуты строчки:"Февраль. Достать чернил и плакать! Писать о Феврале навзрыд..."(Б.Пастернак)
    Это, конечно, предложено в порядке шутки, но то, что рассказ Ваш будит воображение и память, говорит о его подлинности.

    С уважением,
    Евгений.

  • Работал я в свое время техником смотрителем. И вот как-то в ДЭЗ наш пришел мужик, некто художник Больжак. В свое время он оформил витрину первого в СССР магазина «Электроника».И вот он попросил 200 рублей, на кружок юных художников, кисти и краски…По лицу было видно, что пьянь, но начальник поверил его корочкам члена союза художников и деньги(что интересно наличными) дал. Вечером я увидел этого Больжака на обочине Ленинского проспекта пьяного и обсосанного… А ведь это был шанс, мог подняться, стать педагогом…Сейчас говорят, мол русский пьяница…Бред. Я видел пьяниц и евреев, и прибалтов, и азиатов. Во время войны из-за этих, обязательных фронтовых граммов, много, ох как много появилось пьющих…
    Мне всегда нравилась проза Николая Кирова. Со временем из его рассказов может получиться хороший сборник. Спасибо.Вл.Борисов.

  • Уважаемый Николай,
    спасибо за небольшую, но выразительную зарисовку из жизни геологов! До Ваших "полевых рассказов" мне эта жизнь поисковиков (бродячего племени) представлялась более романтичной.
    С наилучшими пожеланиями,
    Валерия

  • Представляю новый рассказ г-на Н.Кирова. Написан он на тему, хорошо знакомую автору (да и нам по его предыдущим публикациям). Бесхитростный рассказ, трагичный в своей простоте о судьбе одного из горемык сибирского толка. Скупыми штрихами прорисована жизнь героя, его отношения с дочерью, единственным другом – собакой «Февралём», и эта «скупость» впечатляет значительно сильнее, нежели пространные рассуждения о том, «как бывает». Пил человек… и пил. А почему? То ли сказалась генетика, то ли атмосера безысходности и осознание никчемности существования – автор не объясняет. Хотя мне-то кажется, что «генетика» здесь не при чём. В общем, прочитал, задумался и… вывесил в надежде, что и Вы задумаетесь.
    Ю.К.

Последние поступления

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Буторин   Николай  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 1
  • Пользователей не на сайте: 2,259
  • Гостей: 218