Безрук Игорь

Тяжело и понуро, по щиколотку утопая в рыхлом снегу, почти ничего не видя окрест, низко пригибаясь под встречным взвихренным ветром, возвращался домой капризный старик.
Из кармана его торчал свежий нарезной батон - единственная слабость, которую позволял себе старик ежедневно, - и где-то в глубине кармана скромная пластмассовая баночка с самарским шоколадным маслом - полюбившаяся в последнее время сладость.

Сладкое, впрочем, он любил с детства, но, даже будучи достаточно взрослым, нет-нет да и раскошеливался иногда то на плитку молочного шоколада, то на бисквит с кремовой прослойкой, то - раньше неизменно с каждой получки - на целый торт, опять же с прослойкой из масла, с разноцветными розочками по кругу или мастерски выдавленной кулинарным шприцем веточкой сирени: зеленая ветка, синие или зеленые листочки, белые мелкие цветочки.

Теперь на скудную пенсию ни торта, ни шоколада не накупишься. Казалось, старик и вкус его стал забывать, но вот увидел раз в Посаде - завезли новинку: шоколадное масло. По цене на килограмм оно даже дешевле сливочного выходило, а уж за плитку и разговора нет. Может, оно и не масло вовсе, а маргарин какой, раз цена такая, но взял старик домой, попробовал, посмаковал - понравилось. С батоном к чаю вообще взахлеб. Стал покупать регулярно и поутру уже не мог обойтись без тешащего душу добавления.

Но не об этом приходили мысли сейчас: слишком вьюжило, слишком колко хлестало встречным ветром в лицо и как будто всё выдувало из головы, кроме одной думы, одного желания: добраться в конце концов домой.

Он уже стал жалеть, что вообще пошел в Посад, сидел бы себе в Володятине возле жаркой печи, глядел, может быть, в раскаленную топку, где задорно пляшут алые языки пламени, подныривают то тут, то там под березовые поленья и, вырываясь неожиданно из-под них синими вспышками и взвиваясь, исчезают в ненасытном чреве дымохода. А так плетется он теперь с лишком три километра по бездорожью, по случайным ориентирам - насосная станция, хлипкий деревянный мосток через скованную льдом речку Ирмес, несколько осиротелых дачных коробок посреди безлесной равнины - к едва заметным на горизонте черным силуэтам володятинских домов на фоне белесого, еще не остывшего заката.

Конечно, если бы не мороз, не ветер, пронизывающий до костей, старик увидел бы, как красиво зимнее небо на закате, как бледная опавшая дымка, опустившаяся на горизонт, не может скрыть ни резких очертаний володятинских крайних избёнок, ни отдельных, одетых в черное деревенских деревьев, ни высокой - видно даже с окраины Гаврилова Посада - старинной володятинской колокольни, к сожалению, давно запустелой, лишенной колоколов и, соответственно, собственного голоса.

Не мог он залюбоваться и пробившимися, несмотря на ранний час, звездами и длинной, растянувшейся на весь небосвод, вереницей плотных барашковых облаков, плывущих неторопливо на запад. Всё оставалось для него незамечаемым, потому что стоило только на секунду приоткрыть глаза и приподнять голову, чтобы всмотреться, куда идти дальше, как безжалостный ветер тут же проныривал за шарф, под телогрейку и студил грудь.

Но вот он перебрался по мостику через реку, взобрался на крутой правый берег, миновал ряд угрюмо застывших дачных домиков, оставил слева темнеющую поросль краснотала и выбрался на заснеженную проселочную дорогу, ведущую прямо в Володятино.
Еще минут десять-пятнадцать ходьбы, и он наконец-то будет дома, в тепле, в родном по-домашнему уютном гнезде.

 

Евдокия уныло вглядывалась сквозь окно в ночь.
Темным-темно. «Где его, безголового дурака, черти носят?» - думала. Что она ему не так сказала? - не поймет. Вроде всё было как всегда: вечером сели за стол, поужинали. Она как обычно что-то сказала ему, а он вдруг ни с того ни с сего вспылил, бросил на стол ложку, закричал: «Как ты меня извела совсем, не могу больше!» Накинул второпях телогрейку, заячью ушанку, сунул ноги в валенки - и был таков. Как с цепи сорвался! А что сказала-то такого особенного? Ничего. Ничего, чего бы не говорила каждый день. Из-за этого разве взрываются так? И раньше это не раз слышал, что сегодня нашло? «Дурак, просто дурак», - подумала Евдокия, не отрывая взгляда от черного пятна в окне.

Вдогонку выпалила: «Иди, иди, дуралей, может, умнее станешь!» Напрасно, наверное...
Сейчас мерзнет где-нибудь под чужим сараем, вернуться ведь - гордость заест. А, плевала я на его гордость! Сколько из-за нее страдала? Из-за этой гордости и живут теперь как нищие.
А она? Разве она видела что-нибудь в жизни после того, как вышла за него? Нормальных сапог на зиму и то купить не могла - нет денег. А если и были, все шли на детей, себе не оставалось. И опять-таки все из-за ефимовской растреклятой гордости. Одни и смолчат, когда надо, и вытребуют, а у Степана Ефимова один ответ: «Не могу я так - гордость не позволяет». И оставался то без премии, то без пособия: гордый больно! Работ сколько поменял: «Унижаться-де перед начальством не привык, лизать зад не буду!» Так и прошли лучшие деньки, промелькнули годы.

Со сколькими приятелями вот так разругался: «Тот вор, этот доносчик, а у этого одна нажива на уме, - чего я должен подавать им руку!» Да разве теперь найдешь кого беленького? Все мы немного нечисты по натуре: кто тащит, кто начальству подошвы чистит, кто над каждой копейкой трясется - разве можно всех одним аршином мерить? А он как не от мира сего: «Не брал, и брать никогда себе чужого не позволю, не кланялся никому, и кланяться не буду - хоть тресни!» Ох и характер - не приведи Господь! Только мне каково: ни в компании какой нормально не погуляешь, не отдохнешь. Сколько песен не допела, сколько танцев не доплясала - прошла жизнь, пролетела, как ветер в трубе, и вспомнить нечего...

Так думала Евдокия, стараясь удержать в груди обиду, но Степана полчаса нет, еще полчаса, и стало понемногу уходить раздражение, сменяясь на тихую печаль, на сожаление: может, всё-таки зря она так накричала-то на него? Может, напрасно? Да ведь чего грешить: были и хорошие в совместной жизни дни. А дети какие выросли: сын и дочка! Вдвоем вырастили, не отнимешь... И стало бабе Евдокии грустно, прежнее тепло долгих супружеских отношений затопило сердце, заставило тихо заныть, застонать остро: «Зря я его так, напрасно...»

Однако куда эта жалость делась-то, когда она услышала, как узнаваемо скрипнула входная дверь, как шаркающие звуки долетели до ушей, выскочила в коридор, увидела краснолицего озябшего на морозе мужа и завелась по-новому: «Да где ж тебя, дурака старого, носило-то?
В такую стужу, в такую стынь?» А заметив торчащий из его кармана батон, и вовсе разошлась: «За булкой в Посад понесло! Я ведь утром два батона в лавке купила, не доели еще!»
Но в голосе её уже не было прежнего раздражения, была только легкая, незлобивая привычная брань обычной супружеской жизни. И Степан мгновенно почувствовал это, и ему вдруг сразу стало хорошо, нежно, приятно и умиленно глядеть, как суетится вокруг и бурчит незлобиво старушка-жена, слышать, как тикают, щелкая ходики, бубнит радио и сладко и радостно трещат в печке дрова, создавая уют в родном, до боли знакомом очаге.

   

                               Русская зима,  рисунок из интернета-
                            
                                 https://www.google.com/search?q=%D0%B7%D0%B8%D0%BC%D0%BD%D0%B8%D0%B9+%D0%BF%D0%B5%D0%B9%D0%B7%D0%B0%D0%B6+%D1%81+%D0%B8%D0%B7%D0%B1%D1%83%D1%88%D0%BA%D0%BE%D0%B9&oq=%D0%B7%D0%B8%D0%BC%D0%BD%D0%B8%D0%B9+%D0%BF%D0%B5%D0%B9%D0%B7%D0%B0%D0%B6+%D1%81&gs_lcrp=EgZjaHJvbWUqBw

                                                                                           * * *
 

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Рассказ "Каприз" описывает один день в жизни старика, который с трудом передвигается по снежной местности, возвращаясь домой с покупками. В ходе рассказа мы узнаем о его слабости к сладостям и о том, как он находит утешение в новинке - вкусном батоне. Рассказ наполнен описанием зимней природы и чувствами героя, которые он испытывает во время трудного пути. Хотя сюжет кажется простым, автор умело передает атмосферу и настроение героя, заставляя читателя почувствовать его усталость и желание вернуться домой. Рассказ написан простым языком, но при этом содержит глубокий смысл, который заставляет задуматься о том, что важно в жизни и как находить радость в маленьких вещах. В целом, "Каприз" - это красивый и трогательный рассказ, который заставляет задуматься о простых вещах и ценности жизни.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Большое спасибо, Юрий

  • Уважаемый Игорь,
    Ваш рассказ о двух ершистых стариках со своими причудами, похоже, списан из жизни?
    Он легко читается, за что спасибо большое! Хорошо прописаны детали и неприхотливый быт.
    Веришь всей этой неожиданной суете в холодный зимний вечер. Но из похожих мелочей, сцен и,
    порой, некоторых недопониманий и состоит быт многих семейных пар, проживших долгую и счастливую жизнь.
    Удачи! Н.Б.
    PS
    Пользуясь случаем, линк на идущие события от Невзорова:
    Ваш текст для ссылки
    или
    https://www.youtube.com/watch?v=X3NOzRNJG4g&t=211s

    Комментарий последний раз редактировался в Четверг, 7 Дек 2023 - 0:34:33 Буторин Николай
  • Вы правы, многое в моих рассказах из жизни, в том числе отчасти и моей. Спасибо за отзыв

  • Уважаемый Игорь,
    Спасибо за небольшой, но ёмкий рассказ- зарисовку из жизни русской глубинки!
    Простая семья, каких много в России, но благодаря самобытности характера старика и его принципиальности, они смогли сохранить свою независимость. И пусть, как говорят в таких случаях, они "звёзд с неба не хватали", но зато прожили достойную жизнь, вырастили и воспитали детей, сохранили тепло своего очага, несмотря на мелкие шероховатости в быту.
    С наилучшими пожеланиями творческих успехов и новых рассказов,
    Валерия

  • Большое спасибо

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Буторин   Николай   Андерс Валерия   Шашков Андрей  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 3
  • Пользователей не на сайте: 2,317
  • Гостей: 348