Михлин Геннадий

80 лет назад, 25 июня 1941 года Финляндия объявила, что находится в состоянии войны с СССР из-за авиа-бомбардировок своей территории, которым, разумеется, была названа причина. Дядя Сталин был изобретательный выдумщик. С этого началась, называемая в Финляндии «Война-продолжение», основной целью этой войны было возвращение территории, захваченных СССР в период «Зимней войны» 1939-1940 годов. Так Финляндия роковыми обстоятельствами оказалась на стороне фашисткой Германии. Отношение Маннергейма к требованиям Гитлера можно определить, как саботаж. Отдельная интересная тема по документам.

События военных лет отразились в творчестве Юрьё Юлхя (1903-1956) – классика финской поэзии суровых  времен. Боевой офицер. В юности был спортсменом, увлекался боксом.
Произведения в данной публикации взяты из сборника «Kiirastuli» (Чистилище). Год издания 1941.
Юрьё Юлхя покончил с собой, находясь в депрессии. На столе был открытый этот сборник  на странице «Näky ikkunassa» («Вид в окне»), там была записка – стихотворные строчки:
 
En tiedä mitä vastaisin,
on niin raskas olla
kuin pätsissä mä seisoisin
tai viime tuomiolla.
*
Не знаю, что отвечать,
такое тяжелое состояние,
как будто бы стою в пекле
или на последнем суде.
 
 
Стычка в лесу (Kohtaus мetsässä)
 
Ствол винтовки и зорких глаз пара
подстерегают тебя в пути.
Ждешь в этой смертной связи удара,
вскинь оружье и ты.
 
Замерло сердце в мгновение ока –
жизнь у вечности на весах.
Ты из разведки вернёшься ли только,
прахом ли сгинешь в лесах?
 
Право для всех – убивать друг друга.
Кто узаконил, что именно так?
Ты должен бить его, выгнать отсюда:
он твоей Родине враг.
 
Кто он, откуда, о чем он думал,
что известно о нем, он чей?
Он пред твоим пистолетным дулом,
тоже один из людей. 
 
Люди не шутят, смотрят сурово
кто-то на запад, а кто – на восток.
В землю зароют того иль другого?
Кто вспомнит стычки итог?
              *  *  *
 
Колодец (Kaivo)
 
Лютая зима, во время полдня
пушки бьют, но нет пока атаки:
взрывы и шрапнель – как перед дракой.
Нам блиндаж – и дом, и преисподняя.
Раненого голос слабой нитью:
– Братики, водички принесите.
 
Взрыв – земля и камни сыпанули.
Путь к колодцу плотно кроют пули
днем и ночью. А в конце дороги
лед кровавый – там убило многих.
Жажда губит всех неосторожных,
кажется: бросок, и все возможно...
Жаждущий, не жди водицы с неба –
чёрен снег, и нет другого снега.
Не найдется никогда отныне,
все под толстым слоем гари, пыли. 
В горле жар, слабы в груди удары,
Где же санитар? Как ноют раны!
Раненого голос слабой нитью:
– Братики, водички принесите.
 
И рискнул один: братишка просит,
слаб совсем под смертною угрозой.
Ни о чем не думал в то мгновение,
лишь что брат погибнет в истощении.
Видеть это было сущей пыткой.
Побежал он по земле изрытой,
котелок в руках, и слыша шепот:
– Братики, глоток водички тока…
 
Перед блиндажом снарядов взрывы,
не видать давно солдата, жив ли?
Раненого голос слабой нитью:
– Братики, водички принесите.
 
Гаснет день. Тревожат душу мысли,
что солдат тот над колодцем виснет.
кровь течет в колодец, и откуда
не достанет он воды для друга.
Кровью истекает молодою,
гибнет под вечернею звездою.
 
Раненого голос слабой нитью:
– Братики, водички принесите.
 
 
Как тяжко (Niin vaikea)
 
Как тяжко туда отправлять вас, мужчины,
знакомы все лица мне – каждой морщиной,
дано ли живыми всем вам возвратиться? 
Смотрю я с теплом, но приказ мой суровый,
а мысли скрываю: что кровь – не водица.
Однако приказ мой – последнее слово.
 
В разведке огонь принимая привычно,   
хотел бы я быть впереди, как когда-то, 
и вместе вернуться, вам равным солдатом.
Хотелось бы так, но сегодня мне лично
приказ отдавать, и не до́лжно другого.
Я не пожелал никому бы такого.     
 
Еще тяжелее смотреть на вас, хмурых,
вернувшихся, изможденных, понурых,
в реальность судьбы пока что не веря:
живых половина, другие – потеря.
Безмолвно их тащите на волокушах.
Кривятся улыбки – тягостно в душах.
 
 
Ненасытные окопы (Ahnaat haudat)
 
Окопы всегда ненасытны, 
мужчин пожирать готовы. 
В окопы слетаются скрытно 
железа бесовского своры.
 
Безденежным был иль богатым –
жизнь выкупить денег не хватит.
Что был ты ни в чем виноватым –
уже ничего не значит!
 
Не в том вопрос: «Сколько стоит,
чтоб жизнь себе в долг оставить?»
Вопрос – себе не позволить,
чтоб в грязь лицом не ударить.
 
Страх – враг твой, предатель жестокий,
Преодолей его силой,
когда в огневом потоке
стоишь над открытой могилой.
 
 
 
Домой (Kotiin)
 
Боец свой отпуск заслужил
отвагой, молодецкой силой.
Домой в дорогу он спешил, 
побыть у матушки любимой.
 
– Счастливо в путь! В родную даль! –
Напутствия и рук сплетенья.
– Крест наградной – твою медаль
тебе вручат при возвращенье. 
 
Отбыть готов, настал уж срок,
но вдруг приказ подразделенью:
Тревога! Быстро марш-бросок!
Вперед, отставить увольненье!
 
В контратаку, снова в бой,
он, как и прежде – знаменосец…
Но вот, погиб в тот раз герой.
Как гибли многие в ту осень.
 
Все получил свое солдат:
крест наградной, чем был отмечен,
доставлен к матери назад,
крестом вторым – увековечен.
 
 
Дом обреченный (Tuomittu talo)
 
Брошенный дом и двор опустевший,
признаки – все тут оставлено в спешке. 
Настежь все двери, холодная печка,           
пес перед входом, уснувший навечно.
 
Гулки шаги, в этих звуках – потеря, 
А на стене – позабытое время.   
Кантеле, стол… удручает картина:
прялка в углу, по верхам паутина.
 
Скромно здесь люди жили когда-то,
Бог сохранял их в житье небогатом.
Кантеле – чудятся струн переливы,
а за окном виснут гроздья рябины.
 
Дом обреченный и двор опустевший…
стены пылают в огне озверевшем.
Но одного лишь огонь тот не сможет:
к родине предков любовь уничтожить. 
 
 
Мартовский день (Maaliskuun päivä)
 
В день такой умереть как же можно,
в этот чудный мартовский день!
Снег подтаивает осторожно,
капли мочат под ветками пень.
 
И еще не проснувшимся лесом,
к ручейку пробегает лыжня.
Этим виденьем – памятным срезом –
поразило былое меня. 
 
Абрис птицы на небе явился,
на фоне бледном заметен слегка.
То железный орел устремился 
к нам прорвавшийся сквозь облака. 
 
Что-то над головою вспорхнуло,
будто посвист, вот это не зря.         
Как не знать, это смертью подуло – 
свисты пули, как свист снегиря.   
 
Нам на передовую в итоге,
разгорелся там бой – гул и гам.
Мы на лыжах стремимся к дороге,
видим, сани навстречу нам.
 
А в санях бездыханный мужчина,
голова его густо в крови.
День весенний – лихая година:
не увидит он больше зари.  .
 
В день такой умереть как же можно,
как убить, самому умереть!
Тот, кто бойню позволил – безбожник,
как он может на это смотреть!
 
 
Вид в окне (Näky ikkunassa)
 
Когда я усаживаюсь пред окном
с видом на город позднею ночью,
то вижу лицо, отраженное в нем,
мой взор сквозь него сосредоточен.
 
На лбу в отражении вижу звезду,
во рту огонечек фонариком красным, 
на скулах, щеках отраженье найду –
огней свет холодный и беспристрастный.
 
Сквозь эту в мерцаньях цветастую грудь
вся улица стала на праздник похожа,
что раньше не видел ни в радость, ни в грусть:
ночные огни, фонари и прохожих.
 
А что видел прежде? Тоску без конца
в бездонно-зеркальной оконной черни,
угрюмость и мрачность в овале лица,
и явно – душа в состоянии скверном.
 
Теперь же на мир гляжу издалека:
темнеют в нем и отчуждаются лица;
Мир через меня растворялся в веках,
во тьму улетали и лица, как птицы.
 
А звезды погаснут и фонари,
исчезнут эффекты – не будет в помине.
Бледнеет лицо на фоне зари,
но и оно, как и все, скоро сгинет.
               *  *  *

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Переводы звучат и читаюся вполне обосновано, реально, достойно. Не зная источника, всему хочется верить, а логика выбора серии природных и городскихкартиин вполне кажется обоснованной. Приято читать и ясно рисовать в сознании картины природы в своём воображеннии. И выбор стихов для переводов очень удачен. Успехов, Геннадий!

    Комментарий последний раз редактировался в Четверг, 24 Июнь 2021 - 9:17:20 Талейсник Семен
  • А где вы увидели талантливый перевод?

    Ты из разведки вернёшься ли только


    Ты должен бить его, выгнать отсюда:
    он твоей Родине враг


    Так эстонцы говорят. Я тоже так умею под эстонца, надо читать с эстонским акцентом:


    Й-аа приходить с ра-абота усталый,
    и тут же паайти справлять нужда малый.
    А нужда бальшой на работа справляйу,
    патамушто у меня оплата почасовайа.

  • Мы, наверное, в разных областях Великой России образовывались.
    В быту, просторечии, когда выражается неуверенность, используется сплошь и рядом: успеешь ли только, поймешь ли только и т. д. Вы здесь имеете дело не с казенным документом, не протоколом.
    "Ты должен бить его, выгнать отсюда:
    он твоей Родине враг" - И что, какие непонятки?
    А про эстонцев – тут вообще откровенное кривляение, чернуха. По-моему, это неприлично. Возможно, имеются и в Эстонии подобные вам чревовещатели, только «под русского».

  • Да, хороший перевод хорошей поэзии. И ненужно привязывать события тех лет к современным реалиям.

  • Это точно, Владимир. Времена другие. Но маячит где-то в задних рядах лучший друг Финляндии - Жириновский.
    Спасибо за коммент.

  • Очень сильный перевод. Видимо, и оригинал написан на высоком уровне.

  • Иона Деген:
    Мой товарищ, в смертельной агонии
    Не зови понапрасну друзей.
    Дай-ка лучше согрею ладони я
    Над дымящейся кровью твоей.
    Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
    Ты не ранен, ты просто убит.
    Дай на память сниму с тебя валенки.
    Нам ещё наступать предстоит.
    ***
    На фронте не сойдёшь с ума едва ли,
    Не научившись сразу забывать.
    Мы из подбитых танков выгребали
    Всё, что в могилу можно закопать.
    Комбриг упёрся подбородком в китель.
    Я прятал слёзы. Хватит. Перестань.
    А вечером учил меня водитель,
    Как правильно танцуют падеспань.
    ***
    Из стихов к 90-летию Финляндии:

    Уж приближается столетье
    Освободившейся страны,
    Забыли финны лихолетье –
    Всегда, как вешние, их сны...
    ***

  • Спасибо, Семён, очень к стати эти стихи.
    100-летие Финляндии отмечалось в 2017 году.

  • Стихи Дегена потрясают свой "простотой" и силой.

  • Опять горланят: «Можем повторить!» -
    И вновь гремят парады и салюты,
    Но реки крови, голод, холод лютый –
    Нам никогда нельзя теперь забыть,
    Ведь от войны любой – одна беда,
    И надо помнить: «Больше никогда!»
    ***
    С антивоенной солидарностью и самыми мирными пожеланиями,

  • Полностью согласен, Александр. «Можем повторить!» - ничего более глупого быть не может. Обманывают молодежь, которая не ведает, во что верит.

  • Уважаемый Геннадий!
    Спасибо за Ваши переводы о войне, так называемой войне-продолжении. Понравились вот эти строки:

    "Безденежным был иль богатым –
    жизнь выкупить денег не хватит.
    Что был ты ни в чем виноватым –
    уже ничего не значит!"

    И действительно, люди в подобной войне шурупчики-саморезики! Какие-то дяди не смогли между собой договориться, и начинается кровавое месиво. Причем, если во времена феодализма территории захватывались непосредственно ради ресурсов, то сейчас другие совершенно цели. Например Сталин из страха перед Гитлером удалял границы от центра России, чтобы его самого во сне, тепленьким не накрыли, в Кунцево. И нынешний гибридный вежливый человечек прихапал Крым ради того, чтобы "НАТО не расширялось на восток". А то ведь мало у России было с японскими Курилами мороки.
    Желаю автору дальнейших успехов на ниве переводов!
    Н.Б.

  • Благодарю, Николай. У вас всегда содержательные, глубоко осмысленные отзывы. Главное, мы в одной тональности рассуждаем.

  • Михаил Исаковский
    Катюша
    Расцветали яблони и груши,
    Поплыли туманы над рекой.
    Выходила на берег Катюша,
    На высокий берег на крутой.

    Выходила, песню заводила
    Про степного сизого орла,
    Про того, которого любила,
    Про того, чьи письма берегла.

    Ой ты, песня, песенка девичья,
    Ты лети за ясным солнцем вслед:
    И бойцу на дальнем пограничье
    От Катюши передай привет.

    Пусть он вспомнит девушку простую,
    Пусть услышит, как она поет,
    Пусть он землю бережет родную,
    А любовь Катюша сбережет.

    Расцветали яблони и груши,
    Поплыли туманы над рекой.
    Выходила на берег Катюша,
    На высокий берег на крутой.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Юрий, извините, я как-то не могу врубиться в ваши отзывы с упоминанием сторонних поэтов. Это намеки? Тогда на что?
    Но в данном случае могу отреагировать так.

    «Сонья» – поется на мотив "Катюша" - финское народное творчество военных времен.
    Еще до ВОВ, во время войн с Финляндией, в СССР браво, по-молодецки пелась пропагандистская песня «Принимай нас, Суоми – красавица». Там такие слова:

    Ломят танки широкие просеки,
    Самолёты кружат в облаках,
    Невысокое солнышко осени
    Зажигает огни на штыках.
    *
    Принимай нас, Суоми - красавица,
    В ожерелье прозрачных озёр!
    *
    Отнимали не раз вашу родину -
    Мы приходим её возвратить.
    *
    Раскрывайте ж теперь нам доверчиво
    Половинки широких ворот!

    В Финляндии народ критически относился к такой дружбе СССР, иронизировали. Я встречался с некоторыми вариантами песен на мотив «Катюша». Может быть, кому-то будет интересно ознакомиться с образцом народного творчества финнов. Это не полный вариант, встречаются более жесткие, нелицеприятные слова и строчки, я их не трогал.

    Широки просторы у Сибири!
    Сонья снег лопатит и гребет.
    Нет судьбы хреновей в этом мире,
    Вновь пургою снегу нанесет.

    Сонья член богатого колхоза,
    Там медалей больше, чем коров.
    Нету сена – нету и навоза,
    Нет, как нет у Соньи и зубов.

    Есть дружок, хоть он уже не молод,
    Балалайку только любит он.
    В небе блещут звезды, серп и молот,
    А дружочек гонит самогон.

    На стене в конторе дядя Сталин
    С доброю ухмылкой с под усов.
    Всем вчера по радио сказали,
    Что суров он только для врагов.

    Враг коварен, он, быть может, рядом.
    Сонье надо бдительною быть.
    Светлый день наступит как награда
    Тем, кто сможет до весны дожить.

  • Уважаемый Геннадий,
    Спасибо за военную лирику, наполненную интересными образами, за Ваши отличные переводы!
    Сегодня- 22 июня, 80-летняя годовщина начала самой страшной и кровавой войны для России, в подготовке которой немалую роль сыграл не только Гитлер, но и палач народов -Сталин. Жизни миллионов людей унесло это кровопролитие.
    И в стихах мы видим, что переживания финских солдат были такими же, как и русских, украинцев, белорусов, грузин, татар, американцев, французов, немцев и всех народов, вовлеченных в эту ужасную войну:
    "Право для всех – убивать друг друга.
    Кто узаконил, что именно так?"
    С наилучшими пожеланиями,
    Валерия

  • Валерия, очень признателен Вам за такой отзыв. Все абсолютно точно.

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Голод Аркадий   Буторин   Николай   Аимин Алексей  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 3
  • Пользователей не на сайте: 2,291
  • Гостей: 303