Кац   Евсей

 
В магазине ТиДжейМакс Коноедов увидел трусы фирмы Вулрич.
Одна пара черного цвета висела на вешалке в мужском отделе. В ТиДжейМакс свозили неликвиды и цены там были почти бросовые. Бирка предлагала сравнить оригинальную цену в 32 доллара с 10-ти долларовой  продажной . Коноедов мечтал о таких трусах с тех пор, как увидел их на Фиме в раздевалке фитнеса. В фитнесе Коноедов ходил только в раздевалку, где принимал душ, чтобы не принимать его дома и экономить на воде и электричестве. Членские взносы он уже давно не платил и приходил тайно.

  Трусы модели бриф элегантно облегали немалое Фимино хозяйство, однако чувствовалось, что на живот не давили и детородный орган в яички не вжимали, а ляжки внизу хотя и окольцовывали, но не туго, давая воздуху возможность проникать вовнутрь и вентилировать. Коноедов не мог отвести глаз от этих чудо-трусов. Ему хотелось до них дотронуться, пощупать. Он сделал вид что споткнулся о скамейку, и падая, схватился за Фиму пониже пояса. Трусы оказались очень мягкими.

  - Ох, извини! - воскликнул Коноедов. - Понаставили здесь скамеек. Просто не пройти. Я надеюсь, я тебе ничего не порвал.

  И Коноедов провел по трусам ладонью, как бы проверяя их целостность.

  - Эй-эй, ты поосторожнее, - воскликнул Фима, отодвигаясь от Коноедова, - Это Вулрич. Мерино, тонкая шерсть. Легко и повредить.

  - И абсорбция, наверное, на высшем уровне? - с придыханием спросил Коноедов.

   Но Фима уже ушел накачивать мыщцы. По плану у него сегодня был левый трицепс.

  "Вулрич, - с нежностью произнес Коноедов и с презрением посмотрел вниз на свои, сотканные из грубого хлопка,  дешевые трусы фирмы Хаенс. - Не чета вам. Не натирают и не парят. Не пахнут козлятиной к концу дня. В них, поди, и спать можно."

  Вулрич в ТиДжейМаксе? Коноедов не мог поверить, что ему так крупно повезло. По его представлениям трусы такого качества и такой стоимости должны были продаваться на миланских распродажах модельной одежды, в парижских бутиках или на, худой конец, в самом дорогом в его городе магазине "Сакс", в котором он был лишь однажды по случаю свадьбы дочери дальнего родственника. На эту свадьбу его пригласили с условием, что он прийдет в дорогом костюме. Осмотрев в "Саксе" образцы одежды, Коноедов попросил у отца невесты полторы тысячи в долг. Ему не дали и в "Саксе" он больше не появлялся.

  - А это настоящий Вулрич? - спросил Коноедов у продавщицы.

  Та пожала плечами и ответила неуверенно:

  - Tак на них же написано.

  - Я вижу. Но бывают подделки. В Китае все подделывают.

  - Не знаю, - раздраженно произнесла продавщица, удалилась к своим товаркам и стала шептаться с ними, кося глазами в сторону Коноедова.

  "Как быть? - размышлял Коноедов. - С одной стороны, больше трешки за пару я никогда не платил, а тут выкладывай целых десять.  Нельзя жить не по средствам. Но с другой стороны, где еще мне попадется Вулрич так дешево? Нет, такие важные решения нельзя принимать сгоряча. Надо хорошенько все обдумать.

  Ночью он долго не мог уснуть от перевозбуждения и тяжелых мыслей. Ворочался. Трусы на нем перекручивались, врезались в кожу, мучили. Под утро Коноедов принял решение и едва дождавшись десяти часов, позвонил в ТиДжейМах.

  - У вас еще есть трусы Вулрич? - нервничая, спросил он.

  - Простите, - ответил женский голос.

  - Трусы, трусы у вас есть? Вулрич называются. Неужели не понятно?

  - Вы меня спрашиваете, есть ли на мне трусы? - угрожающе произнесла женщина.

    Коноедов испуганно отпрянул от телефона, но приглушив волнение и сосредоточившись сказал:

  - Да не на вас, а в магазине. Мужские такие трусы. Висели вчера.

  - Сейчас проверю, - недружелюбно проворчала продавщица и через пару минут подтвердила наличие трусов.

  - Отложите их для меня, - попросил Коноедов.

  - Только на два часа. У нас многие этими трусами интересуются, - строго сказала продавщица.

  - Лечу. Я уже одной ногой у вас, - прокричал Коноедов.

  - Что? Одной ногой во мне? - переспросила продавщица. Но Коноедов ее уже не слышал, так как бежал к своей машине.

  Принеся трусы домой, Коноедов долго их рассматривал, щупал, нюхал и только на третий день решился надеть эту дорогую вещь. Вулрич лег так хорошо, так приятно, что Коноедов сперва решил его не снимать никогда, но после здравых размышлений с сожалением сократил срок носки до одной недели.

  "Как в молодости в СССР", -  вздохнул он.

  Ночью он лег в постель на самый краешек, подальше от жены.

  - Ты чего это? - удивилась та.

  - Чтобы ты по неосторожности не порвала мой Вулрич, - ответил ей Коноедов. - Второго такого мне уже не найти.

   Мы не знаем, как в дальнейшем протекала жизнь Коноедова. Говорили, что в какй-то момент он преобразился и из угрюмого неудачника превратился в весьма счастливого мужчину, но с одной маленькой странностью. Заключалась она в том, что Коноедов с преувеличенной тревогой относился к прикосновениям к его паху и ягодицам, сторонился езды на велосипеде и избегал толпы, где мог бы быть зажат между телами.  Дожил он до глубокой старости. Хоронил Коноедова его старый друг Фима. Просматривая бумаги покойного, Фима наткнулся на предсмертную записку.

  "Похороните меня в трусах Вулрич. Они лежат в верхнем ящике комода," - писал Коноедов.

  Фима выдвинул ящик. Там лежала одинокая почти истлевшая тряпка линялого черного цвета. Фима посмотрел на тело Коноедова, которое ему предстояло обрядить, вздохнул и стал стягивать брюки со своих мощных ляжек.

 


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Спасибо всем, кто прочел мой рассказ.

  • 1.Постсоветский анекдотик:
    "Девушка! Вы мечтаете о БРАКЕ?
    Тогда только для ВАС! БРАКОВАННЫЕ ТРУСЫ
    С ОДНОЙ ШТАНИНОЙ... В ПОЛ-ЦЕНЫ!
    2.Н.ГОГОЛЬ...
    "НАД КЕМ СМЕЁТЕСЬ?!"...
    И ещё - искаженно:
    "СМЕХ СВЕТЕЛ!"?"

  • "Ляжки"- через букву "ж". Это уже и не вещизм-паранойя. Круче фетишизма.Если для героя в этом смысл "проживания" за "бугром",труба дело.Уж лучше в Отечестве, "которое есть" (Маяковский), умереть, не скупясь, на трусы, чем для гроба беречь лохмотья. Тем более, быть похороненным в обносках, хотя бы и Фимы. Жизнь героя- сэконд хэнд во всём, чёрный юмор. С Уважением. Н. Киров.

  • Как же я не допёр о такого благородного поступка Фимы? Да, с юмором у меня проблема... Стыдно. Продолжу у Вас учиться, читая следующие.

  • А мне ни с какой попытки не показалась смешной юмореска. Видимо, это больше моя вина, чем авторская. Но уловил довольно точно, что иногда классные трусы играют важную роль в жизни. Поэтому «он преобразился и из угрюмого неудачника превратился в весьма счастливого мужчину, но с одной маленькой странностью». Маленькая странность тоже напрягает. Кто же позволит лезть к себе в пах без своего согласия? А по сути оба мужичка скряги еще те, словно герои Ги Де Мопассана.

  • Фима стаскивал брюки, чтобы снять Вулрич с себя и похоронить в нем Коноедова, как тот просил.

  • Со второго раза мне рассказ показался более смешным, нежели при первом чтении. Дошёл до меня и раскрылся юмор. Особенно смешны детали и замечания, подразумеваемые автором или реплики его по ходу повествования, сказанные как бы невзначай. Хоть они и не главные в сюжете, но без них он был бы менее смешным...Считаю, что юмореска вполне удалась и отвечает всем требованиям для писания юмористических ситуаций, соответственно характеру человека, его возможностям и потребностям с аналогиями из прошлого советского быта и игрой слов в диалогах с продавщицей. Убрал бы я "козлиный запах", конечно, без ущерба для юмора и не очень убедительно стремление Фимы надеть трусы на себя, коль скоро он начал стаскивать свои брюки...

  • гедонизма, эгоизма и алчности, экономическое поведение отделилось от этики и человеческих ценностей, люди превращаются в вещи, человек становится отчужденным от самого себя, от своего труда и от других людей. Технократический, рационалистический образ мышления оказывает репрессивное воздействие на сферу духовного. Вещизм приводит к такому явлению, как упрощение, уплощение человека, у людей формируются ложные потребности, они становится "одномерными", утрачивают способность критического отношения к действительности, установка потребления становится центральной для организации современного общества и производства.
    Человек имеет дело не с вещами как таковыми, а с культурными знаками, это знаки гуманизированной культуры, в которой человек отчужден. Вещи как бы идут впереди человека в организации его среды, а тем самым влекут за собой и те или иные его поступки.
    Потребление – это деятельность системного манипулирования знаками, которая уже не имеет более ничего общего с удовлетворением потребностей или же с принципом реальности. Окончательным завершением общества потребления становится функционализация самого потребителя, психологическая монополизация всех его потребностей.
    Неужели наше общество никогда не будет ориентировано на "здоровое потребление"?
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • соответствуя реальному миру и человеческим потребностям. Но функциональностью именуется отнюдь не приспособление к некоторой цели, но приспособление к некоторому строю или системе. Это способность преодо¬леть свою функцию ради какой-то вторичной функции. Псевдофункциональность – штуковина, вещь, оторванная от своей функции. Культура постепенно подменяется ее симулякром, идеей культуры, знаковой прорвой. Чуждые принципы прямо или опосредованно разрушают личность человека. Симуляция порождает реальное, как некогда реальное порождало воображаемое. Устраняются первичные функции ради вторичных. В вещах нет личностного ценностного смысла. Система вещей утверждает свою связанность во всем и тем самым получает возможность моделировать целую цивилизацию по своему образу.
    Фабрикуемая средствами массовой информации фиктивная действительность в такой степени вытесняет реальность, что индивиды перестают четко различать грань, отделяющую "реальное" от "символического". Симулякры становятся зеркалом общественного сознания, они все больше и больше заменяют реальный мир, не давая никакого доступа к подлинности, то есть весь реальный мир постепенно все больше и больше превращается в виртуальный симулякр. В таком отчужденном обществе использование вещей не исчерпывается их простым практическим применением. Желания потребителей формируются производителем. Таким образом, система вещей создает никчемную, ограниченную потреблением жизнь. Современное общество ведет к процветанию

  • Сразу вспоминается книга Бодрийяра "Система вещей" и концепция Эрика Фрома о "Характере, ориентированном на обладание". Ужасает тенденция развития западной культуры с ее потребительскими ценностями, деперсонализацией, дегуманизацией социального характера, отчуждением и стереотипизацией. Это некритическое отношение человека к существующей действительности, к пропагандистским и поведенческим стереотипам, отсутствие индивидуальности, манипулируемость, консерватизм, конформизм, стереотипность мышления. Вот к чему приводит общество массового отчуждения.
    В рассказе выявляются механизмы подчинения, отчуждения личности в сфере потребления. Показана угроза тотального порабощения человека и его потребностей, то есть целая сфера общественного быта – потребление товаров, вещей подвергается глубокой социальной критике как псевдокультура. В обществе, в котором постепенно исчезают все религиозные и идеологические инстанции, единственным утешением людей остаются вещи. Условия самоотчуждения возникают, так как индивид лишен своего прошлого, не имеет возможности выявить и реализовать ценности своей семьи, своего этноса, наконец, общечеловеческие ценности. Рыночная экономика навязывает человеку чуждые ему принципы, прямо или опосредованно разрушающие его личность. Вещи уже не связаны как прежде с человеческими ценностями, происходит подмена ценностей, подмена целей.
    Будучи производным от функции, функциональность подразумевает, что вещь реализует себя, точно соответствуя реально

  • Уважаемый Евсей,
    Ваш рассказ, где с юмором Вы прошлись по вещизму, столь охватившему людей в последнее время, заставит улыбнуться многих читателей.
    С наилучшими пожеланиями,
    Валерия

Последние поступления

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Волченко Сергей   Тубольцев Юрий  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 2
  • Пользователей не на сайте: 2,259
  • Гостей: 587