Голод Аркадий


В Новосибирске меня встретили дружелюбно: примерно, как мужики
 - конокрада.               
Ещё бы, какой-то недоучившийся провинциальный хмырь припёрся в столицу Сибири красть у занятых наиважнейшим делом учёных людей их самое дорогое
время на таком замечательном диагностическом аппарате. На самое святое покусился: на грядущие диссертации! Да ещё с какими-то дурацкими идеями припёрся. Это ж додуматься только, проверять на технике, можно сказать, послезавтрашнего дня, влияние на организм каких-то дурацких йоговских комбинаций из пальцев. Нет, это же немыслимо!
А русскую комбинацию из трёх пальцев не хочешь?
 

Да, конечно, могучие бумаги с термоядерной мощности подписями сработали и дело как-то пошло, но... Про “но” и Париж я уже упоминал. Срочно просигналил SOS Вахтанговичу и генералу. Любимый шеф лично пообщался с профессором Мирских, а от генерала, по всей видимости, “довели до сведения”. Так или иначе, на четвертый день моей научной командировки у нас с Дмитрием Васильевичем состоялся, наконец, обстоятельный задушевный разговор в его кабинете. Ко всем уже известным ему аргументам я добавил несколько писем, полученным по фототелеграфу от Георгия Вахтанговича. Это была часть его переписки с профессором Чатурведи, где они обсуждали, среди прочего, и мои психофизиологические фантазии. 

Так что, ты действительно работал за границей, судя по этим письмам? 

Примерно полтора месяца. Это была командировка, такая же, как к вам, только дальше. Мы там тоже занимались психофизиологией. Жаль только, что тогда я ещё не додумался до применения ПЭТ. Возился с энцефалографией, но она всё же неубедительна. А тут можно получить прямую визуализацию. Если догадка подтвердится... 

Перспективы можешь не расписывать. Надо же, студента послали в научную экспедицию в кап страну, да ещё и... 

Он осёкся. 

  Да ещё и Марка, и даже Штерна. Не смущайтесь, Дмитрий Васильевич. Я реально оцениваю окружающую действительность и мне ваше недоумение понятно. Просто мне повезло сделать несколько серьёзных дел и тем заслужить некоторое доверие. Вам должны были объяснить, что и данная работа — это не просто каприз вундеркинда. И чем быстрее я получу хоть какие-то реальные данные, тем быстрее избавлю ваш коллектив от себя и своих странных опытов.   Честно говоря, сам бы я не спешил. До окончания института мне осталось всего ничего. А там - аспирантура и спокойная работа без малейшей суеты, которую терпеть не могу. Суету я имею в виду. 

  Понятно, что не работу. — он усмехнулся. — Это и так видно. Значит, не ты спешишь, а тебя торопят. Да уж, если так, это меняет. Кое-что меняет. Да-с. Ладно, пустим тебя по зелёной улице. 

  За что, профессор?! 

  Охренел? Чего орёшь? 

За что “зелёную улицу”, чем я так провинился? 

Не понимаю. Ты же этого добиваешься. 

  Не совсем этого. — я хихикнул. — Мы же в Сибири.  

Ну и что?    

— Пустить по зелёной улице — это на каторге прогнать сквозь строй палками.  Виноват, понимаю, что мешаю вам жить, но не настолько же! 

Мирских расхохотался. 

— А стоило бы. Ладно, пошли в блок. На себе ты уже это опробовал. Мне всё докладывают, не сомневайся. Хватит с тебя. С радиацией, даже с такой слабой, не играются. Кажется, я знаю, как   совместить эти твои мудры с плановыми обследованиями.  

— И очередь больных продвинется. Я ночной работы не боюсь. 

— Мысли читаешь, вундеркинд. Не ври, что только что сам придумал.    

—Тут и придумывать нечего. Добавим пару тройку самых простых позиций, чтобы легко выполнялись, к вашим плановым обследованиям. В крайнем случае дадим вторую дозу изотопа. Лучевая нагрузка всё равно мудет крохотная. Никто не пострадает. И ваша диагностика станет точнее. Особенно, если поколдовать с программой мат. обработки, чтобы выделяла отличия. Но тут я пас. 

— А что, это мысль. Стоит обдумать. Ладно, если партия сказала: “Надо”, сделаем. 

Мы прошли в помещение из низкоактивного бетона, в котором находился позитронно-эмиссионный томограф. Стены чуть не в метр толщиной. Никаких окон. Иначе обычная фоновая радиация напрочь забьёт шумом фантастически чувствительные датчики аппарата. Мы немного подождали, пока закончится обследование больного и его уведут. 

— Значит так, коллеги, с этим молодым человеком вы уже знакомы. 

— И с его бредовыми идеями тоже. Мы же вам говорили. 

— Леночка, а вам говорили, что перебивать человека некрасиво, а начальника — ещё и чревато?   

— Простите, Дмитрий Васильевич. 

— Вот то-то. Мы с Марком только что серьёзно побеседовали, и знаете, идеи у него не такие уж бредовые, как вам, да и мне до нашего с ним разговора, представлялось. Игорь, ты мне жаловался на какие-то проблемы с материалами? Что-то изменилось? 

— Завтра к часу дня обещают, но не раньше. А на сегодня для плановых хватит. Надеюсь. 

— Добавить кое-что в заявку ещё не поздно? 

— С полчаса есть ещё. 

— Тогда займись. Марк тебе объяснит, что к чему и потом останется до конца смены, поучится. Учить без саботажа. Не шучу. Завтра с утра работы не будет, но приходите вовремя. Все до одного чтоб были. Устроим внеплановый семинар. Марк подробно изложит свои идеи, совсем, как оказалось, разумные. Продумаем всё, распланируем и займёмся делом. Мне кажется, очень перспективным делом. Парень, похоже, придумал целое новое направление. Вот у меня тут — профессор продемонстрировал тонкую папку — у меня тут несколько писем от доктора Чатурведи из Дели, у которого Марк поработал в прошлом году. Так вот: он считает прямо-таки необходимым экспериментально проверить гипотезу товарища Штерна. Они там, у себя, этим уже занимаются. В общем, речь идёт о международном сотрудничестве. 

Кто-то даже присвистнул. 

— Ох, ни фига сё! Марк, а про Индию расскажешь? Ты там долго был? 

— Куда я денусь с подводной лодки? Даже покажу. Фотографировал там немного. Но это завтра. А пока учите, дьяволы, пулемёту! У меня времени в обрез. Распределение меня не колышет, но “госы”-то нужно сдавать. 

Что там они, а Москве, говорили про мою несравненную интуицию? Не подвела, родимая. Заставила прихватить коробку слайдов. А нормальные они ребята, сработаемся. 

Сработались. Но с каждым новым опытом и каждым анализом томограммы мой оптимизм всё отчётливее трансформировался в свою противоположность. Да, картинка показывала какие-то изменения при выполнении мудр, но они были настолько расплывчаты и неспецифичны, что никак невозможно было их привязать к тем зонам гомункулуса Пенфилда, которые должны активизироваться мудрами, а уж тем более углядеть причинную связь с возбуждением зон - мишеней. Нет, углядеть -то можно было, и я углядывал.  А ещё углядывал своё сходство со стареньким профессором Блондло, открывшим в начале века свои знаменитые лучи. Шуму тогда было! А потом пришёл к нему в лабораторию Роберт Вуд и банально спёр в темноте алюминиевую призму. А лучи всё преломлялись и преломлялись. 

Бросить всё и вежливенько извиниться? Мол, простите, товарищи, ошибочка вышла. Маху дал. Зазря я вам тут своим прожектёрством голову морочил, от дела отрывал, драгоценные изотопы транжирил на свои фантазии. Бывайте, значится, здоровы, живите богато, а я улетаю в родные пенаты. Клоун, блин! Вот в цирке мне самое и место. А что, опыт есть, весьма положительный.                             
Но видно же это изменение активности при выполнении мудр, видно, чёрт его дери!
А вот почему оно не там и не такое? Это кто,
Пенфилд не прав? Ага, счас вам.  Это я дурак, а не Пенфилд. Стоп, а это что означает? Здесь должна быть зона активности, а её нет. Ага, вот она, но почему-то здесь. А где она должна быть — вообще пустота. Датчики отключились. Да нет же, дальше идёт нормальная картинка. Странно. Тут, что, свой Боков завёлся, не к ночи будь помянут? 

Я предавался душевным и ментальным терзанием над пачкой томограмм, в сто тыщ пятисотый раз пытаясь постичь непостижимое. Везде сплошные непонятки. Вот они, опухоли и метастазы; их ПЭТ совершенно ясно рисует - там, где они есть. И ничего не рисует тем счастливчикам, у которых их нет. Но это всё статика. А вот наложенные на это благолепие мои динамические выкрутасы. Тоже вполне себе отражаются. Сначала. А потом идёт сплошная ерунда. Какой-то парадоксально закономерный хаос. Ох, ни хрена себе я загнул! Странно, странно и ещё раз странно, архи-странно, товарищи присяжные заседатели. И не только это странно. Там было ещё что-то необычное. 

В рамочке в правом верхнем углу распечатки от руки вписаны паспортные данные пациента: Ивняков Пётр Игоревич, 28 лет. Черт побери, да он сам был какой-то не такой! Вот какого хрена я хвастаюсь своей абсолютной памятью, если не могу вспомнить? Так: необычная походка, явный нистагм, ещё какие-то неврологические очевидности. Обследовали его, чтобы уточнить локализацию опухоли. А её нет. Где заключение по томограмме? Ага, вот оно. Точно: никаких данных за наличие объёмного образования. Я тогда помогал его правильно уложить в аппарате. Повернул голову и... И поймал руками сигнал патологии. А объективно опухоли нет. А что есть? 

Я тут не засвечиваю свои особенности, я тут не Другой, боже упаси, я самый обыкновенный. Перемаскировался, блин! От предчувствия удачи вдруг страшно зачесалась голова, и я с полминуты драл её обеими руками, чуть волосы не повыдергивал. Что-то сейчас поймётся. Он ещё здесь, в институте, этот Ивняков П.И, 28 лет, или уже выписался? Всё равно найду. 

А через пару дней меня вызвал к себе Мирских.                                                 
В кабинете присутствовали также невропатолог и зав. рентгеновским отделением.
 

— Вот, скажи на милость, какого чёрта ты до сих пор изображал из себя пай-мальчика и скрывал, что ты экстрасенс? Чего ты боялся? Не округляй свои ...гм, понятно какие глаза, они у тебя и так не азиатские. Я час назад имел интереснейший разговор с твоим шефом. Да, с Георгием Вахтанговичем Татиашвили. К вашему сведению, коллеги, это член-кор. Академии Наук, директор очень интересного НИИ. Он сказал, что этому юноше следует доверять, даже если он желает странного. Так что ты нам скажешь, уважаемый Марк Борисович? 

— Скажу, что экстрасенсов не бывает. И что такой чепухи Георгий Вахтангович не говорил. Бывают люди с аномально высокой чувствительностью обычных сенсорных систем организма, умеющие — после особого обучения и тренировок — правильно интерпретировать принимаемые ими сигналы. Вот я такой и есть. Только и всего. И ничего я не боюсь. Просто не хотел, чтобы на меня таращились, как на чудо-юдо, и мешали работать. Я же к вам приехал не цирк изображать. 

— А науку двигать. Это можно понять. Но чего ж ты сейчас раскрылся? 

— От безвыходности. Вы же сами сказали, что вам всё докладывают. С этими моими опытами я зашёл в тупик. Бьюсь, как муха о стекло: впереди свет и простор, преграды не видно, а ходу нет. Почему — непонятно. И тут мне попался этот Ивняков. Когда укладывал его в томографе, поймал сигнал патологии. Так я же у всех ловлю. К вам здоровые не ходят. А потом сидел над расшифровкой и обалдел: сигнал был, а опухоли нет. Но болезнь же есть. Неврологию за километр видно. Ладно бы мне померещилось, но видно же всем! Так, Галина Васильевна? 

— Так. — согласилась невропатолог. 

— Я нашёл этого больного и старательно обследовал. По-своему, своей сенсорикой. Там не опухоль, хотя вся симптоматика неврологическая прямо кричит о ней. Там ишемия, странная, локальная, медленно прогрессирующая. Там два очага. Как это проверить? Да просто: ангиограмму сделать и посмотреть. Но как, как мне, студенту, доказать необходимость такого исследования? Это не молоточком постучать. Оно само по себе не безопасно. Пришлось раскрыться. 

— Понятно, но ты мне ещё кое-что говорил? 

—  Можно мы к этому вернемся, если подтвердится мой диагноз этому Ивнякову? И поискать ещё в этом направлении. Но очень прошу: проведите ему ангиографию. В конце концов, нельзя же его оставить недообследованным. Я подстрахую, если что. Умею. 

Все трое многозначительно переглянулись.
Что сейчас перевесит: амбиции — какой-то заезжий студент их уму разуму учит — или профессиональное и просто человеческое любопытство? Могу направить их в нужную сторону, но уже есть опыт, не надо. Эффект нестойкий, а откат потом непредсказуемый. Пусть решают сами.
 

Заговорил рентгенолог. 

— Вы согласитесь на ещё один эксперимент, Марк Борисович? По его результату решим. 

— Даже на три. Результаты сообщить каждому из вас конфиденциально или между вами нет медицинских тайн? Не вся информация будет приятной. 

Просканировал всех троих, записал и отдал каждому. Впечатлились. 

В общем, мой диагноз оказался верным. На рентгенограммах были отчётливо видны даже не два, а три очага недостаточного кровоснабжения мозга и их причина — анатомические аномалии артерий.  

 С Дмитрием Степановичем мы устроили небольшой brainstorning и придумали другую схему опытов. 
Вот тогда пошли внятные результаты. Только совсем не те, что были мне нужны. Оказалось, что ПЭТ слишком медлительная, по чисто физическим причинам. Кислород-18 распадался слишком быстро, до того, как в работу включались интересные мне участки мозга. А вводить людям повторные дозы радиоактивного изотопа только ради научного любопытства? Простите, тут не отряд 731, а я не Сиро Исии. Зато сочетание того же изотопа во вдыхаемом воздухе с меченой им же глюкозой давало очень даже ясную картину распределения активности нейронов. И не нужно вгонять в сонную артерию контрастное вещество, очень даже организму не безразличное. Не дёшево, но весьма сердито. В смысле — совершенно безопасно. Но мне это совсем неинтересно. Поэтому ещё через две недели я собрал все свои наработки и улетел домой. А что мне тут ещё делать? 
Зато успеваю на Эллочкин сценический дебют.

  

Театр уж полон; ложи блещут; 

 Партер и кресла — все кипит; 

 В райке нетерпеливо плещут, 

 И, взвившись, занавес шумит. 

— Слишком он шумит. — подумал Пётр Тарасович, наблюдая за залом и сценой из директорской ложи. — Не приведи бог, заклинит. Вот сраму-то будет! Сто раз механику говорил. Сегодня поймаю — убью. Господи, о чём я думаю. Только бы всё нормально прошло. 

Прогон спектакля прошёл “на Ура” с плюсом.
Аплодировали абсолютно все: и он сам, и вся незанятая труппа, и музыканты, и куча всякого приблудного народу. Он сам распорядился пустить всех. Хотелось как-то представить себе реакцию публики. И этот — прямо, как по заказу его чёрт принёс — Борис Штерн, писака. Профессия, что ли, такая: вырастать, где тебя не сеяли. Такого напишет, хоть потом утопись. Умеет, гад. Но и он был в полном восторге. Хлопал в ладоши, тряс руку и поздравлял. Обещал хвалебную рецензию в местной и центральной прессе. Насилу уговорил его подождать, пока пройдут два - три представления, чтоб не сглазить. Где он, кстати? Ага, в ложе напротив. Машет рукой. Ну, будь, что будет. Только бы Элла не подвела на публике. Одно дело — перед своими, а тут полный зал. 

Первые десять минут прошли спокойно. Пьеса была не новой, публика знала содержание по телеспектаклю театра Сатиры и не ждала ничего нового. Люди шли на действо, на актёров. Заслуженной артистке Карташовой в этом году исполнилось семьдесят лет, как и главной героине, тёте Тони. Так-что выбор пьесы был не случайным. Ангелина Степановна внешне была совершенно не похожа на знаменитую Татьяну Пельтцер, но актрисой была великолепной. А вот Юлечка Ермакова в роли второй главной героини — Каролы, была почти двойником Нины Корниенко: маленькая, круглолицая и восторженная. Сочетание получилось идеальное. Аншлаг на весь сезон, и это — в глубокой провинции. Элла, конечно, хороша до невозможного и актриса она прирожденная, но она настолько другая...    

Главреж непроизвольно набрал полную грудь воздуха и задержал дыхание, как перед прыжком в воду. На сцене появилась новая Карола — Элла Файна. Высокая статная смуглянка в коротком — супермини — облегающем платье терракотового цвета, совершенно не скрывающем бесконечные ноги, с гитарой за плечом и спортивной сумкой в руке. Ох, сколько они спорили из-за этого. Элла доказала: новая Карола, значит новый образ и нечего копировать столицу. Мы должны быть лучше, а это значит — смелее. А сама слизала платьице у Принцессы из “Бременских музыкантов”. И права же, чертовка: именно этот типаж идеален для образа Каролы. 

Знакомство с Эржи. В зале внимательная тишина. Появляется тётя Тони. Так, пока всё хорошо. Сцена с рассказом про былых любовников. Тут целая танцевальная пантомима. Есть! Аплодисменты мгновенно, как только артистки остановились. Можно выдохнуть. 

Знакомство с Дьюлой на балконе. И тут Элла настояла на своём. Всё музыкальное оформление — фонограмма, но своей знаменитой песенке она аккомпанирует сама. Гитара звучит замечательно. Опять аплодисменты. Можно успокоиться. Уж кто-кто, а он умеет чувствовать зал. 

— Что скажешь, доча? — обратился худрук к сидящей рядом девушке. 

— Папка, она — чуда! Познакомь меня с ней. Слышишь? Обязательно познакомь. 

Непременно, тем более что вы — коллеги.  

Сцена с утренней зарядкой Каролы и Пишты. Элла в купальнике. Каскад изумительных поз и движений. Публика в восторге.   

Веселое представление подошло к концу. Занавес опустился и снова поднялся. Актёры вышли на поклон. Вот тут уже была настоящая овация. К сцене ринулись люди с цветами.  И тут Элла поразила и очаровала публику. Она приняла несколько букетов и с низким поклоном положила их к ногам Ангелины Степановны.  Зал взорвался снова. 

— Папка, смотри: там Штерн с матерью и Танька Туманова с мужем. 

— Какой Штерн?  Он вон он, в ложе. 

— Возле сцены, вон тот здоровенный парень. Он у нас знаменитость в институте. А его мать психиатрию у нас читает. 

— А ну, дай бинокль. Сын, точно. Очень похож. А что за Танька? 

— Вон та, в розовом платье. Они с Марком дружат аж со второго курса. Говорят, он её вылечил от чего-то страшного. 

— Ну и что? В ней самой-то что особенного? 

— Так она же Т у м а н о в а! Смотри, Файна наклонилась её поцеловать. Ничего себе! 

— Ну, Туманова. И что с того?   

— Дочка Туманова, КГБшного генерала!  

До   Петра Тарасовича, наконец, дошло. Он опустился в кресло. 

— Господи, помилуй! Так вот мне кто про неё звонил.     

 

Распределение прошло без меня. Но это эпохальное — для других сокурсников — событие меня не беспокоило совершенно. Аспирантура у Георгия Вахтанговича — что ещё? Это было само собой разумеющимся. Поэтому я здорово удивился, увидев в списке против своей фамилии: “Третье Главное Управление минздрава СССР”. Ни космос, ни атомная энергетика, тем более — оружие — меня не интересовали:  они от меня совсем в другом измерении. Хотя. Если подумать,  до сих пор не знаю, кому подчиняется сам член-корреспондент Татиашвили и возглавляемый им институт.   Ладно, не в участковую же поликлинику пошлют. 

Все свои новосибирские наработки я переправил шефу через Ольгу. Самый быстрый путь. Скопировали всё на ксероксе, и в столичную командировку полетел кто-то из её подчинённых, имея отдельное поручение: первым делом отнести несколько папок по указанному адресу. Несколько часов, и всё на месте.  А я влился в учебную рутину, с коротким перерывом на отмечание дебютного триумфа (или триумфального дебюта?) актрисы Эллы Файны. 

 Ох, и переполох же приключился в Областной неврологии, когда в городе появились афиши с её портретом!  А когда в областной “Тайноградской правде” вышла папина рецензия на эту постановку с краткой биографией новой звезды, апофигей в местной медицине поднялся в полный апогей. Доцента Бокова жалко: затравили горемычного.  

 

Выпускные государственные экзамены прошли можно сказать, спокойно и обычно. А как иначе? Это же нужно невероятное старание и плюс к нему дьявольское везение, чтобы профессорско-преподавательский состав сам признался в собственной несостоятельности, поставив “двойку” выпускнику. За шесть лет даже макаку можно обучить на “тройку”. Меня даже не удивили, но здорово насмешили учебники во всех столах в экзаменационной аудитории. Вот ни капли не вру, атласом Синельникова клянусь. 
     Зря смеялся. Потом оказалось, что в нашем выпуске нашёлся уникум со средним баллом
3.ОО; это, включая госэкзамены.  Я его отловил и сфотографировался с ним на память. Начну собирать собственную кунсткамеру. 

Потом было торжественное мероприятие по вручению дипломов и принятию присяги советского врача.  Правда, это было очень торжественно и трогательно. Сначала хор исполнил великий и вечный “Гуадеамус”. Хорошо исполнил. Все, кто знал текст, подпевали. Я — тоже. Очень прочувствовано выступил ректор, и какие-то деятели из обкомов партии и комсомола сказали своё веское идеологическое слово. После ещё нескольких милосердно коротких выступлений мы все хором повторили за нашим деканом текст присяги. 

Её часто путают со знаменитой клятвой Гиппократа, и по главному смыслу, по идее — это не совсем то же самое, а текст отличается разительно. 

Началась раздача дипломов. Скоро стало ясно, что на сцену вызывают по среднему баллу, а внутри балльной градации — по алфавиту. Значит, ждать мне недолго, хотя “краснодипломников” оказалось немало, а я среди них был последним в списке. Дипломы вручал декан. Вызов, подпись под текстом присяги, вручение, рукопожатие. Следующий. Я уже приготовился к акту, и тут вдруг декана сменил ректор. Он и объявил мои ФИО. Что это, декану поплохело? Выглядит он вполне браво. Начальству виднее. И мне стало виднее, когда я оказался в непосредственной близости. Что они там затеяли? Не бяку — это стопроцентно, но что? Для меня приятное, но для них тоже, даже больше, чем для меня. Что же именно, чёрт их подери? Ладно, оставил автограф. Диплом, рукопожатие. Ухожу. 

— Марк, не спешите. Мы ещё с вами не закончили. Пусть аудитория успокоится. 

Он поднял руку, призывая к вниманию. Обычный на подобных мероприятиях шум постепенно затих. Из нескольких мест отчётливо услышалось: “Ну, этот и тут цирк устроит”. Ректор заговорил. Нет, он завещал, что твой Левитан. 

— Прошу ещё несколько минут тишины. Товарищи, внимание!  Прослушайте важное сообщение. Сегодня, сейчас, здесь произойдёт событие, первое в истории нашего славного института. Позвольте мне зачитать выдержку из протокола решения Высшей аттестационной комиссии. 

Стало совсем тихо. Я нашёл глазами маму. На её лице выражение внимания к словам докладчика, не более того. Ага, поэтому она от меня пряталась в последние дни. Не хотела, чтобы прочитал. Мстя моя будет ужасной. 

— Согласно ходатайству... так, пропустим...  комиссия изучила... принято решение... вот.
За теоретическое обоснование и практическую разработку нового метода
психофизологической терапии посттравматического синдрома; за изобретение — авторское свидетельство номер... — нового метода диагностики в рамках позитронно-эмиссионной томографии, а также за ряд работ, имеющих важное научно-практическое значение, присвоить Штерну Марку Борисовичу учёной степени кандидата медицинских наук без защиты диссертации. 
 Так сказать, гонорис кауза. Позвольте от имени профессорско-преподавательского состава и всех присутствующих поздравить нашего выпускника, Марка Борисовича Штерна, и вручить ему соответствующий диплом.
 

Уффф! Ну, хоть не докторская. Что я, Исаев? Иигра природы с аномальной хромосомой. 
Вахтангыч тогда на генеральскую дачу не просто так, по пути, зашёл.  А потом, наверно, похвастался, что это вот у его бывшей аспирантки такой гениальный племянник. И пошла закручиваться интрига... Или раскручиваться? Вот теперь понятна вся эта спешка с ПЭТ. Но как же они всё так быстро успели? Или всё просто: кто надо кому надо сказал: “Надо!” и ему ответили: “Есть!”? Как бы меня самого не съели. “Минуй нас паче всех печалей...”  

Шум-гам, тарарам, аплодисменты. Мама сияет, как электросварка. Поздравления, обнимания, рукопожимания, по плечу убивания. Мама перехватила мой взгляд, кивнула. Ходу, ходу отсюда, пока живой!        
Пока продирался к выходу, несколько раз спросили: “когда на банкет позовёшь?” Сделал вид, что не расслышал.
 

Дома мама сразу же заняла телефон и известила бабулю с дедом, Ольгу и ещё нескольких самых близких друзей и родственников о состоявшемся ЧП. При этом папе в редакцию даже и не подумала звонить. Ага, не знали они, как же! Заговорщики. 

Когда она, наконец уже оставила в покое раскалившийся аппарат, я заказал Москву. 

— И тёте Рае не забудь. 

Пока ждали соединения, обменялись с мамой впечатлениями и прогнозами. По мнению мамы, меня сразу запрягут в работу, причем самостоятельную, которая аспиранту не по чину, и должности м.н.с. а недостаточно. Кандидатская степень снимает сразу все бюрократические проблемы. 

— Как ты думаешь, стала бы Оля завлабом на таком комбинате — в её-то юные лета, сразу после выпуска — если б не зачли ей дипломный проект, как кандидатскую. Вот такие вы у меня Другие, чтоб вы мне были здоровы. 

Дали Москву, наконец. 

— День добрый, батоно профессор! 

— Гамарджоба, генацвале, гамарджоба! Тебя уже можно поздравлять или ты просто соскучился, дорогой? 

— Так соскучился, что не знаю, какими словами вам спасибо сказать, Георгий Вахтангович, дорогой мой шеф. 

— Маме спасибо скажи, что такого сына сотворила. Вах, ушам своим не верю. У тебя глаза на мокром месте? Ты опять меня удивляешь, бичо. Ты сам, всё ты сам. Мы просто совсем немножко помогли. Этот афоризм про таланты и бездарей знаешь? Вот, мы именно так и сделали. 

— Георгий Вахтангович... 

— Ладно, успокойся. Не думай, что будешь у меня спокойно на лаврах почивать. Они, знаешь, жёсткие, долго не улежишь. Отдыхай пока. Потом прилетай ко мне. Отметим твой успех. Поскольку этой защиты-смащиты  не было, позовём не тех, кого надо, а кого мы любим. 

— Когда прилетать, Георгий Вахтангович? 

— Когда? Погоди, когда они прилетают? Вот, записал. Седьмого июля. 

Кто прилетает? 

— Кто-кто? Подарок тебе. 

— Неужели...? 

— Когда я своё слово нарушал? В “Домодедово” сам встретишь. Только Раджа с Амалой не перепутай, когда целоваться будешь. Всё, иди пляши. Только Риту мне дай.  

                                                                                     * * *

 


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Аркадий, спасибо за удовольствие! Прекрасная проработка деталей, характеров, эмоционального фона. Браво!!!

  • Уважаемый Аркадий, спасибо за интересное продолжение научных поисков Марка!
    Особенно впечатлили трудности и поиски при выявлении того, - как влияют медитация и мудры на электрическую активность мозга. Судя по описанным событиям, действие происходит в до перестроечный период. Но изучение и разработка этого подхода продолжается и сейчас, и как пример - вот Link на одно из исследований в Петербурге:
    https://www.instagram.com/tv/CM_y_6UnUD4/
    Что касается HONORIS CAUSA, нельзя не согласиться с учетом предыдущих глав, что Марк конечно же заслужил диплом кандидата наук по совокупности его работ! Но мне представляется, что при описании сцены вручения этого диплома было бы желательно упомянуть несколько слов о том, что скрывается за "рядом работ, имеющих важное научно-практическое значение"? Здесь ведь можно привести названия тем его разработок для большей убедительности для тех читателей, которые подзабыли предыдущие его нововведения?
    И в заключение небольшой к Вам вопрос- какую пьесу Театра Сатиры вы имели ввиду при описании её прогона с участием Эллы?
    И в какие новые научные проекты занесет Марка- не в создание ли особого типа вакцины против covid-19 или тому подобное?
    С наилучшими пожеланиями,
    В.А.

    Комментарий последний раз редактировался в Вторник, 30 Март 2021 - 20:04:18 Андерс Валерия
  • Спасибо большое за добрый комментарий.
    Разумеется, занятно было бы, если бы был во всеуслышание объявлен "Способ активного оптического экранирования"! и прибор, придуманный сначала для защиты Ольгиных уроков от подглядывания, а потом взятых на вооружение (первые авторские свидетельства в шикарном кейсе), и методика отбора и подготовки "боевых гетер". И открытие медиатора страха. Вот был бы фурор!
    А спектакль... Мне казалось, что дал достаточно наводок:имена персонажей, артистов (Татьяна Пельтцер и Нина Корниенко),описание сценок. Надо было, наверно, всё же привести главную песенку Каролы: "Проснись и пой". Так оно и было, но убрал. Не хотелось растягивать писанину. Значит, ошибся.

    Комментарий последний раз редактировался в Вторник, 30 Март 2021 - 20:41:58 Голод Аркадий
  • Конечно автору доступны любые преувеличения в судьбах своих персонажей, приписывая им порой не просто аналогии в успехах прототипов из реальной жизни, но и создавая аллюзии, вызывающие наивные намёки и уточнения в некоторых комментах (Леонида Ейльмана, к примеру), что мол это не так, т.е. это уже перебор. Так и случилось, когда приоритет в открытии позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) был приписан Марку Штерну с получением им кандидатской степени за это типа "гонорис кауза"... Но это просто авторский приём и выпускник медвуза вместо дипома или наряду с ним получает и научную степень. Этот прияьный для действующих лиц повести "Другой", украсил главу, вызвал приятные ассоциации, известные в редких случаях и повысил настроение читателя, симпатизирующего всем персонажам, где отрицательных героев нет вообще.
    Вставка о спектакле со закомыми именами участников театральной постановки (или их совпаденяими) с участием также красавицы Эллочки в платьице от героини "Бременских музыкантов" - Принцессы- мне также очень понравилось, ибо я это платье с прекрасными ножками сохранил в памяти, тут же вспомнив его и удачную копию отлично выполненной анимацииhttps://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/1589334/pub_5d8094f4027a1500ad5748f0_5d80b862d5bbc300ae2cad0b/scale_1200 - (Прообразом Принцессы стала супруга автора стихов к песням Юрия Энтина Марина. И как вспоминал Юрий Энтин, короткое красное платье Принцессы было свадебным платьем Марины).
    Очень хорошая глава, добрая и весёлая, а главное полна оптимизма, хоть и с приличной дозой гиперболизации и фантастичности...

    Комментарий последний раз редактировался в Вторник, 30 Март 2021 - 17:23:42 Талейсник Семен
  • Спасибо большое, дорогой Семен Львович, но здесь вы явно преувеличили доблесть моего героя.
    Сказка, она, конечно, сказка, но приписывать ему изобретение и воплощение в металле в начале 80-х изобретенное в 50-х и построенное в середине 70-х, утрйство - это была бы уже не сказка, а полнейший бред. Что я вам, Ионеско какой-нибудь? Спаси и пронеси!
    Пару тройку глав назад Марк рассказал генералу, что это штуковина - ПЭТ, и чего с её помощью он хотел бы узнать.
    А здесь он приезжает на всё готовенькое и вклинивается в спокойную, налаженную работу диагностического центра.
    Что именно он изобрёл, зачитал ректор в своём объявлении: новый способ диагностики в рамках ПЭт, уже известной и практикуемой. Там этих методов - куча. Он придумал ещё один. Почти не фантастика.
    П

  • В провинциальный институт
    Приехал вдруг учёный,
    Он академик из Москвы,
    В науках просвещённый.
    И мы все слушали его,
    Как будто полубога,
    Вопросы стали задавать,
    Он отвечал нам строго.
    Привить к науке интерес,
    Вот главное, ребята,
    Так было много лет назад,
    Исчезло всё куда-то.
    Львовский Марк
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Справка: Концепция эмиссионной томографии была предложена в конце 1950-х годов. Авторы концепции Дэвид Э. Кул, Люк Чепмен и Рой Эдвардс. Позже их работа привела к проектированию и созданию нескольких томографов в университете Пенсильвании.

  • Друзья! Нас ждёт 47-ая серия удивительного многосюжетного художественного сериала и путешествие в Сибирь! Спасибо Аркдию Голоду. Психофизиология - сложная и загадочная наука, и на пути к многим разгадкам молодой учёный погружается в самые непредсказуемые события, методом проб и ошибок, удовольствий и сомнений он набирается опыта. И вот настало время поделиться умениями и навыками с коллегами. Позитронно-эмиссионный томограф, не представляю, что за штука такая, но наш вундеркинд не боится всякой работы и везде он профи. Не сразу признаётся в своих сверхспособностях, но вскоре раскрывает свои карты... Событий, как всегда, много, а через увлекательные разговоры персонажей мы узнаём много нового из медицины и психологии.

    Комментарий последний раз редактировался в Понедельник, 29 Март 2021 - 21:47:12 Демидович Татьяна

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Шашков Андрей   Андреевский Александр   Коркмасов Анатолий  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 3
  • Пользователей не на сайте: 2,283
  • Гостей: 230