Талейсник   Семен


                        "ЕБЖ (если буду жив)"

      Профессор Борис Соломонович Шкляр был незаурядной личностью. Выходец из еврейских местечковых низов, сын простого столяра стал ведущим специалистом в своей профессии и блестящим педагогом. Он был строг и требователен, но студенты его любили, хотя и побаивались его привычного «А, п-п-по-че-че-чему?». Он заикался, но только в начале некоторых слов. И вообще, несмотря на плохую дикцию и выраженный еврейский акцент речи, его лекции легко слушались, и всё сказанное усваивалось прекрасно.
      Сын вначале  обманул его ожидания, хоть и стал профессором, благодаря папиным связям и пониманием правильности этого шага для обеспеченного будущего. А до поры, до времени он больше любил пользоваться благами папиных заслуг, посещать рестораны, ездить на фешенебельные курорты, развлекаться с красивыми и доступными женщинами. И отец был прав, когда в сердцах подчёркивал разницу между ними в том, что он, сын простого ремесленника, столяра – краснодеревщика, из местечка Борисов, добился многого, стал профессором, а он, сын профессора, рос таким избалованным и никчемным оболтусом.
        C годами, особенно после смерти отца, продолжая его фамилию, молодой врач, всё же взялся за ум, остепенился (в прямом и переносном смысле) и защитил обе диссертации по советской системе ненужности второй, переиздал отцовский учебник и тоже стал профессором и заведующим параллельной кафедры, но без отцовской харизмы… 

        Сын профессора всё же был обделён вниманием и любовью отца, возможно и по иной причине. Ибо вся нежность и любовь отцовской души была отданы дочери, родившейся с врождённой водянкой головного мозга. С годами головка увеличивалась, а мозг отставал, и её психика оставалась детской и далеко неполноценной. В те годы лечение водянки мозга ещё было примитивным и мало эффективным. В областном центре, где жила семья профессора нейрохирургов вообще не было в штате лечебных учреждений, а консультанты из Киева или Москвы только разводили руками.

      Приходя домой, профессор, прежде всего, заходил в комнату дочери, где в кроватке лежала девочка с непомерно большой головкой и несоразмерно маленьким тельцем. Он нежно обращался к ней, разговаривал, пытаясь найти контакт с мало соображающей девочкой, не адекватно относившейся к окружающей её действительности. В этом было её счастье и неизбывное тяжкое горе, и несчастье отца. В эту комнату, обычно никто, кроме самых близких людей не входил, и далеко не все посетители квартиры профессора знали об этом ребёнке. Девочка была ухожена и при ней всегда находилась няня, привязанная душой к ней, добросовестная сопереживавшая женщина. Она же и увезла ребёнка к себе в село, когда семья профессора была вынуждена эвакуироваться из города перед приходом немцев.
Говорили, что девочку убили немцы или свои же «доброхоты» - полицаи, но точных сведений об её кончине у меня нет, а тайна семьи профессора не разглашалась, так как профессор и сам не любил открывать свою душу даже перед самыми близкими людьми и о его личной жизни никто и ничего не ведал. Другое дело вопросы лечения больных, научные проблемы, личные дела врачей и сестёр для него всегда были небезразличны, и во многих судьбах своих коллег и сотрудников он принимал активное участие. 

      Особенно близко он переживал состояние и страдания пациентов детей. Когда умерла его шестилетняя пациентка от лейкемии, профессор тяжело это переживал и написал о ней стихи, с чтения которых после его смерти начала свою первую лекцию его коллега. Быть может, он в этих стихах хотел рассказать и о своих страданиях, связанных с несчастной судьбой его собственной не излеченной дочери, о своей горькой отцовской любви. К сожалению, стихи эти я не нашёл, а по памяти не всегда получается восстановить былое…

     Подписывая свои рекомендаци и, письма, частные записки этот мудрый и всеми любимый врач, учитель и простой, но весьма эрудированный и образованный профессор из низов, с огромным чувством юмора, после достижения им пожилого возраста, всегда ставил в конце три буквы – ЕБЖ. Эта аббревиатура показывала его философское отношение к жизни, как всё понимающего старого врача, означала – «если буду жив».
     Так он однажды, отослал приехавшую по вызову родных машину «Скорой», посчитав, что обойдётся без помощи коллег, как часто поступают врачи по отношению к себе и своим близким. И…, внезапно, умер, не подписав очередное, лежавшее на столе перед ним послание этими тремя буквами, ибо слово «если», как и вся
фраза, потеряли свой кураж.


ПРОФЕССОР И ЕГО СЫН...

      Мой дядя по маме, рыжий русский интеллигент еврейского происхождения Е.П.М., уроженец Мариуполя, получивший блестящее образование ещё в Петербурге, был одним из ведущих профессоров научно-исследовательского института акушерства и гинекологии имени Отто, но уже в городе Ленинграде. Он жил, как я помню, с женой и сыном на улице Моховой недалеко от цирка, дома офицеров и Литейного проспекта.
Почему я так запомнил? Да потому, что цирк был виден, когда я шёл в гости и пообедать во время моего студенчества в Кораблестроительном институте и жизни в общежитии, а Дом Офицеров – недалеко от поворота на Моховую, на Литейном.
На Литейном проспекте, также недалеко от дома дяди, жила родная сестра моего отца, моя тётя, в огромной коммуналке с тремя детьми и русским мужем-выпивохой.
      А в доме офицеров молодая, значительно моложе мужа, красивая и не вполне образованная, жена профессора, родная сестра моей мамы, преподавала молодым офицерам английский язык, который сама слегка выучила на краткосрочных курсах. Но офицерам она нравилась, и посещение занятий было отличным. Перед каждым занятием они устанавливали или разыгрывали очередь, кто будет сегодня провожать училку домой… Тётушка приехала покорять легендарный город из славной Жмеринки, и молодой перспективный профессор был сражён.
     Сынок их, мой младший двоюродный братик с трудом преодолевал путанный воспитательный процесс двух, совершенно различных по возрасту, социальному происхождению, менталитету и образованию родителей, и нередко ставил их в неловкое положение своими поступками и высказываниями. Однажды при гостях он закрыл папу в туалете и последний молча просидел в нём до их ухода, так как посчитал для себя неудобным устраивать шум. Но освобождённый из плена после ухода гостей, когда, наконец, отвлекавшая всё внимание гостей на себя жена-красавица догадалась о случившемся, и открыла дверь в туалет, вырвавшийся из заключения папаша, ещё более порыжевший на фоне покрасневшей в гневе кожи лица и шеи, буквально, набросился на испуганного сыночка. Но весь его возмущённый пыл остыл после двух-трёх мало вразумительных интеллигентных «ругательных» фраз. Вроде: - «Глупый!» и - «Как тебе не стыдно!»…Современный профессор, наверняка, высказался бы покруче, а то и влепил бы пощёчину.
     В другой раз профессор, задумавшись, возвращался после работы домой с купленными по заданию жены рядом в магазине куриными яйцами. Его обгоняли двое не совсем трезвых рабочих с лопатами в руках и случайно задели, сбив шляпу и разбив яйца в авоське. Об этом громогласно объявил братец, как только гости сели к столу: - «А папу ударили лопатой по голове и разбили яйца!». Рыжий папа, как обычно, покраснел, но ничего не сказал, а маме пришлось тут же переводить эту двусмыслицу на понятный язык. 
      Вполне очевидно, что им было всё же трудно воспитывать отпрыска, когда папа уже постарел, а мама ещё не повзрослела… 
    
     Но мы отвлеклись от профессора. Он был крупнейшим авторитетом в вопросах бесплодия женщин и его консультации добивались многие из них, желавшие обзавестись детьми. «Но огромное это светило, к сожалению, было еврей!», как пел Владимир Высоцкий по поводу нейрохирурга, профессор Канделя. Эта фраза из песни была к месту и здесь.
     На Всемирный Конгресс по бесплодию женщин в Аргентину, кандидатуру профессора М., конечно, не утвердили, а вместо него туда отправился тоже вполне заслуженный акушер-гинеколог, профессор Жордания, автор учебника, по которому я учился в институте. Он тоже был не русским, а грузином, но главное, что не какой-то «безродный космополит»…
     Самолёт из Аргентины с делегацией врачей упал в Атлантический океан по какой-то причине и Жордания погиб. А профессор М. остался работать в Институте и умер в своей постели. Бывает и такое…
    Правда, через некоторое время профессору всё же предложили представлять советскую науку по вопросам бесплодия женщин на конгрессе в Бельгии, но он, поблагодарив, отказался, сославшись на какие-то уважительные причины, и не преминул сказать, что, мол, в Аргентину он уже слетал. Это уже была обида, но вполне объяснимая…


УЧИТЕЛЬ

«Я стал образованным, набираясь
знаний у всех, кто меня обучал».

Царь Давид (Книга псалмов,199,99)

"Куницыну дар сердца и вина!
Он создал нас, он воспитал наш пламень!
Заложен им краеугольный камень.
Им чистая лампада вожжена!"
А. Пушкин.

      Выбрав для себя с первых шагов в медицине хирургию, как будущую специализацию, я и не предполагал в какую именно узкую часть её уведёт меня судьба. Я читал взахлёб популярные книги о хирургах, неоднократно ходил на поклон к телу Пирогова, что покоится под Винницей в часовенке его родового имения «Вишня», ставшего музеем. Незамеченным мною предзнаменованием выбора моей будущей специализации стали самые интересные для меня лекции по невропатологии профессора Альперовича Павла Марковича. Он читал их чётко, содержательно и доступно пониманию и конспектированию. Возможно, что решение загадок неврологического диагноза уже тогда пробудили во мне тягу к изучению и лечению нервной патологии. Правда, в субординатуре по хирургии под влиянием золотых рук уролога Макарца, научившего меня многим манипуляциям, я задумывался о возможности стать его последователем, но не стал им.
      Уехав после окончания института в Караганду с маминым подарком - книгой «Основы практической нейрохирургии», я всё еще не знал, кем буду. Стечение многих обстоятельств решило всё за меня. Это и горящая путёвка на специализацию по нейрохирургии, доставшаяся мне случайно, как попавшемуся на глаза главврачу и в штат больницы. А также встреча и совместная работа в Караганде с увлечённым нейрохирургией общим хирургом и интересным человеком Александром Марковичем Косвеном. Всё это стихийно привело меня к выбору нейрохирургии моей специальностью. После специализации по нейрохирургии я обрел право лечить нейрохирургических больных. И мы с доктором Косвеном обслуживали больных, в основном с травмами черепа, позвоночника и периферических нервов, по всей Карагандинской области. Полетали над её просторами на самолётах санитарной авиации и поездили на машинах по бескрайней казахской земле.
      Но это ещё не была нейрохирургия. И я ещё, как нейрохирург был в зачаточном состоянии. Не было школы. Не было умения. Не было опыта. Азы нейрохирургии, преподнесенные мне на достаточно высоком уровне в Тбилиси моими учителями из кафедры нейрохирургии института усовершенствования врачей, профессором Константином Платоновичем Чиковани и доцентом Отари Акакиевичем Сигуа, требовали систематизации, проверки практикой, приобретения опыта.
      Я тогда уже чувствовал, что медицину выучить нельзя. Её надо понять. И только тогда можно прикладывать к пониманию опыт практической работы. Иначе получится ремесленник, набивший руку, искусный манипулятор. Такой хирург, а особенно нейрохирург, очень опасен, ибо вооружен и полем его деятельности является головной мозг..
Но мне повезло, и я встретил в своей жизни Учителя, который и сделал из меня нейрохирурга довольно неплохого уровня.
       Исаак Давидович Вирозуб. Бывший партизанский доктор. Благодаря своим способностям, медицинской грамотности, трудолюбию и темпераменту, он стремительно ворвался в нейрохирургию, постиг её и достиг в ней совершенства. В киевском научно-исследовательском институте нейрохирургии у академика Александра Ивановича Арутюнова не было другого, столь надёжного и полноценного помощника, каким стал Исаак. Они были в чём-то похожи. И по темпераменту и по прекрасной оперативной технике, и по умению увлечь молодёжь, и по способностям учить её специальности. Но и стали чем-то мешать друг другу, так как со временем им вдвоём стало тесно. А когда ещё между ними появилась женщина, то под крышей института вовсе не оказалось места для двоих. И тогда профессору Вирозубу пришлось покинуть любимый Киев и возглавить клинику нейрохирургии в Донецком научно-исследовательском институте травматологии и ортопедии. А для клиники и для всех нас это был звёздный час.
       Как по волшебству, периферийное отделение нейрохирургии, по сути являвшееся нейротравматологическим, возглавляемое Виктором Ивановичем Кондратенко, тружеником и знатоком позвоночно-спинальной травмы, превратилось в нечто, подобное филиалу Киевского института. Научный подход, внедрение прогрессивной методологии диагноза, совершенствование оперативной техники и общей врачебной культуры – всё это привнёс с собой профессор Вирозуб. О таком учителе и наставнике можно было только мечтать. И нам с ним повезло.
Умножились научные публикации, защищали диссертации не только научные сотрудники, но и простые ординаторы, практикующие врачи, участились выезды на конференции, симпозиумы, съезды. Клиника становилась известной, приобретала авторитет.
       Но Вирозуб мог быть и «Зверобоем», как полушутя, переиначивали его фамилию, когда его эмоциональность и безудержный порой темперамент и скоропалительная взрывчатость вредили делу и отворачивали от него людей, не знавших его лучшие качества, нивелировавшие недостатки. Дипломатом он был не очень хорошим. И резал правду-матку без оглядки на душевные силы и характер собеседника. Страдали сёстры и санитарки, обижались врачи. Становились недругами сотрудники. Он был отходчив, но успевал «наломать дров». В помощь профессору приходилось иногда просить разрешения передать его распоряжение без него. Тогда оно выполнялось беспрекословно.
       Уйти от учителя мне всё же пришлось, но не потому, что я его разлюбил или бросил, а потому, что жизнь заставила. Я должен был и смог променять свой статус старшего ординатора областной больницы с соответствующей нищенской ставкой, на должность ассистента вновь созданной кафедры нейрохирургии в мединституте. В перспективе мне светила и доцентура. У меня, как и у Вирозуба, было двое детей, и я был вправе пытаться поднять свой жизненный уровень, понимая, что своими возможностями я обязан Исааку Давидовичу. И никогда об этом не забывал. Моё место старшего ординатора уже мог занять созревший для этого доктор Чипко Станислав Степанович.
      Однако мои беседы с учителем были тщетными. Он меня понять не мог, а главное, не хотел по одной причине. Заведующим кафедрой нейрохирургии был её основатель, профессор Виктор Иванович Кондратенко. Его заклятый враг. Расстались мы холодно, не попрощавшись и без добрых напутствий мне, как ученику. И не простил меня мой учитель до конца своей деятельности и жизни в Донецке. Так и проработали мы рядом в параллельных клиниках одного города ещё около 30 лет. Я внедрял в свою нейрохирургическую деятельность врача и преподавателя все его заветы и методы и чувствовал его виртуальное наставничество, но ничего изменить уже было невозможно.
     Встретились мы по-доброму, по-семейному на улице Иерусалима у дома, где он жил, а затем посидели за столом и выпили вина в знак позднего, но всё же примирения. Это было очень трогательно и волнительно для обоих. Учитель и ученик на склоне лет.
Через пару лет после этой встречи, избавившей меня от гнетущего чувства вины перед учителем, хотя я и был «без вины виноватым», он умер, и покоится на Масличной горе в Иерусалиме.
А я, пока жив, буду помнить его имя и всё, что дал мне мой учитель – мою профессию врача нейрохирурга, мою учёную степень и мою квалификацию.



Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Отправил Талейсник Семен дата 2012-07-21 18:28:50 ________________________________________
    Спасибо, Михаил, за весточку о моём дорогом учителе. Жаль, что Вы не написали координаты для связи, полезные для наших дальнейших контактов и ответов на возможные дополнительные вопросы. Знаете ли Вы, что дочь Исаака Давидовича в Израиле, успешный и востребованный невропатолог в Иерусалиме...
    Если захотите написать или спросить ещё что-нибудь, мой Email - semen29@012.net.il
    Семён Талейсник

  • Здравствуйте, уважаемый Семён! С радостью прочитал ваши воспоминания об Исааке Вирозубе. Это брат моего деда, и я много лет хотел узнать о нём больше того, что рассказывал дед, который не был врачом, но братом гордился и хранил подаренную ему книжку \"Опухоли мозжечка\". Сам я видел Исаака всего несколько раз, потому что жили мы в Москве, куда Исаак из Донецка приезжал нечасто. В один из приездов он предложил родителям забрать меня с собой и сделать из меня врача-нейрохирурга, но мне было тогда лет десять... Дед с братом переписывались, потом дед умер (он был на семь лет старше), связь оборвалась. Уже много лет спустя я узнал, что он уехал в Израиль, умер и похоронен на Масличной горе. А сообщил всё это анестезиолог института Бурденко (ездивший к Исааку в Израиль учиться), когда моему отцу делали операцию - ирония судьбы - на мозжечке.
    Я врачом так и не стал, стал литератором. Однажды я решил записать историю семьи и кое-что узнал о юности Исаака, как он воевал, а вот о его врачебной деятельности узнал теперь от Вас. Спасибо! Михаил Вирозуб
    P.S. Смешно, что у всех Вирозубов было прозвище \"Зверобой\"! М.В.

  • Каждый автор, пишущий воспоминания и планируя следующее, должен иметь в виду эту аббревиатуру -ЕБЖ. К сожалению,\"Mors ultima linea rerum est\"(смерть есть предел всех дел)...
    Дорогая Ляля! Мне приятно, что мои воспоминания всколыхнули память маленькой девочки вспомнившей, как профессор Шкляр (а не Скляр!)назвал ласково имя мамы Зои, одной из его студенток, моей однокурсницы.
    Когда мы прощались во дворе нашего дома в Донецке с с соседкой, врачом, молодой женщиной, принявшей приглашение подруги разделить с ней каюту парохода \"Адмирал Нахимов\" на двоих, это была величайшая несправедливость её судьбы. Как и к Жордпания когда она повернулась не той стороной и прощаясь они не сказали, что вернутся, ЕБЖ...
    Спасибо, дорогая, что ты проявилась из своего далёка и поддержала меня добрым словом.
    Нам не хватает твоих прекрасных текстов и рассказов об очередных победах и призах на литературных конкурсах по всему миру.

  • Докторами не рождаются, но врач в человеке не умирает.И это очень хорошо видно и в образах героев эссе и самого автора. Ревность - да, обида и гордость - вне сомнения, а как иначе могут реагировать профессионалы, знающие себе цену, излечившие тысячи больных, воспитавшие сотни учеников, но не признанные подлейшей системой малообразованных чванливых бездарей!?!
    У каждого врача есть свое кладбище: свой ли, чужой ли ребенок - в смерти скорбит доктор по всем одинаково.
    Прочитав о профессоре Скляре, я вспомнила его, узнала его образ из воспоминаний Семена, хотя при мимолетной встрече, была еще совсем девочкой. Зимой на улице Первомайской он поздоровался с мамой, назвав ее \"Зоенькой\" и улыбнулся мне. Помню темное пальто с каракулевым воротником и такую же каракулевую шапку, печальные глаза. \"Это - профессор Скляр!\" сказала мама. Лежало это воспоминание в глубинах памяти, и внезапно, вместе с именем, выплыла четкая картинка.
    То же самое произошло при упоминании истории о профессоре Жордания. Сразу вспомнился томик стихов раннего Вознесенского и \"есть крохотная Колхида,
    обитель великих рыцарей\". Судьба! Моя подруга на чем свет стоит ругала директора школы, не пустившую ее на \"Адмирал Нахимов\". Путевки она продала знакомым, после трагедии очень боялась, что ее проклянут родители погибших. Фатум...
    Семен, как много Вами пережито, и как щедро делитесь Вы с нами своим жизненным опытом, переживаниями, своим миром, который становится и нашим. Спасибо вам, родной!
    Не выпускайте из рук клавиатуру! Нужно сказать \"перо\", но я делаю комплимент Вашему умению учиться - важнейшему качеству Врача и Писателя!

  • Доктор Семен и его ближайшие коллеги относятся к героическому поколению энтузиастов, переехавших в 60-е годы уже ушедшего века из традиционных культурных и научных центров страны – из Харькова, Свердловска, Киева, Львова, Новосибирска в общем-то в неблагополучный во многих отношениях донецкий регион и превративших его в одночасье - буквально за пару десятков лет, в мощный культурный и научный центр страны.
    Поэтому воспоминания Доктора Семена о людях, сотворивших знаменитое Донецкое чудо, бесценны!
    Валерий

  • Дорогая Ариша!
    Спасибо Вам за Ваше доброе отношение к моим воспоминаниям, осбенно на медицинские темы, как наиболее близкие Вам, как коллеге.
    СТ.

  • Уважаемый Семён Львович, спасибо за прекрасно написанные увлекательные статьи-воспоминания. Да, бесценный дар дан небесами человеку - ПАМЯТЬ. И хоть прошло уже немало лет, и вы уже на заслуженном отдыхе, а Память ваша, нет, не хочет отдыхать. Она заставляет мозг работать и вспоминать, вспоминать, захватывающие эпизоды из вашей врачебной практики. Прочитала с большим удовольствием.
    С безграничным уважением - Ариша.

  • Миша!
    Спасибо за анекдоты, хотя они имеют к текстам отношение только, как на медицинскую тему.
    Но Вы могли выйти из положения написав,например, так:- \" Профессор сказал бабушке....\"
    И была бы профессорская история.

    Проктолог - это ещё какой врач, ибо он смотрит в корень и лечит \"зубную боль\" (как называют геморрой, знакомые с зубной болью пациенты) в попе... Ведь геморрой сам не увидишь и никому, кроме проктолога не покажещь. Сочтут оскорблением.

  • Дорогой Борис!
    Как всегда испытываю недостачу Ваших кратких, чётких, образных и точных ремарок к своим текстам в любом их варианте (+-), если они запаздывают. Но знаю, что появятся, когда найдёте время.
    Спасибо за отклик.

  • Уважаемый Семен, прочел с интересом.
    Просто, человечно и информативно.
    Я думаю, Вы правильно сделали, что не стали делать акцент на легенде о гибели профессора Жордания.
    Скорее всего, это действительно сказка (история с девочкой, разумеется, а не сама авиакатастрофа).
    С уважением, Борис

  • Семён, извините, анекдот вырвался.
    Это всё из-за настроения. Вы меня понимаете? Вы же хирург.
    Этот анекдот мне В.Д. рассказал.
    \"Чем позже приезжает скорая, тем точнее диагноз...

    Семён, почему зубные врачи, тоже себя врачами считают.
    Так и пишут на дверных табличках:
    \"Доктор Какман-по зубам\".
    Они же не знают, что такое аппендицит.
    А если война? Они же кроме, как вырвать зуб ни черта не умеют.
    Семён, а проктолог тоже врач?

  • - Доктор, вы зачем сказали 80 летней бабушке, что она беременна?
    - Ну и что, зато икота прошла.

  • Спасибо, милая Танечка, за доброе отношение во всём.
    Здоровья тебе и твоей семье, успехов, благополучия.

  • Дорогой Семён! И я( как же так совсем забыла)поздравить Вас с Днём медицинского работника! Спасибо Вам за Ваши живые,правдивые медицинские рассказы.Крепкого Вам здоровья!

  • Уважаемый Адольф!

    Ваше внимательное и вдумчивое прочтение текста позволяет получить адекватную оценку его со стороны понимающего и отзывчивого комментатора, не формально отнесщегоя к теме.
    Особенно, когда содержание перекликается в Вашими собственными воспоминаниями.

    Ваше змечание помогло мне исправить недописанную почему-то последнюю фразу первого рассказа. Никто до Вас этого не заметил...

    Что касается перемены названия, то я крепко задумался над его целесообразностью именно в предлагаемом варианте. И, пожалуй, склонюсь к такому переименованию.
    Спасибо.

  • С интересом и волнением прочёл эти три жизненные истории. Особенно близка мне последняя, пробудившая собственные воспоминания о своём Учителе. Как известно, прочитанное непроизвольно проецируешь на свою память, и, если при этом возникает резонанс, повествование задевает душу.

    Мне кажется, что первый рассказ выиграет, если его назвать «ЕБЖ (если буду жив)» вместо «ГОРЬКАЯ ЛЮБОВЬ ПРОФЕССОРА». Жаль, что оно размещено на сайте без окончания, оборвано на полуфразе (... ибо слово «если», как и вся...).

  • Уважаемая Анна! Если мы будем щеголять медицинскими терминами, то это вызовёт недоумение у читателей не медиков. Пэтому я предпочитаю писать термины в переводе на русский, либо сопровождать написанное на лытыни русским переводом в скобках. Что Вам тоже советую делать.
    Ну, зачем им термин \"гидроцефалия\", когда водянка мозга проще и понятнее. Так и написанный Вами диагноз девочки с отсутствием мозга или части его под сомнительно правильным даже для врачей термином \"анацефалия\". Но выбор Ваш.

    Теперь по поводу станции Сары-Озек Талды-Курганской, а не Алма-Атинской) области, на которой я провёл около десяти дней в составе бригады социальных работников, врачей, предствителей колхозов и КГбистов, встречая бывших басмачей и их семьи из Маньчжоу-Го, карликового государста на территории бывшей Монголии, созданной китайским Гоминьданом...
    Так что мы могли и встретиться...
    Об этой экспедиции у меня опубликован отдельный рассказ.
    Спасибо за внимание к моим воспоминаниям.
    Здоровья Вам и успехов!
    СТ

  • Спасибо за поздравления и откли на мои рассказы о прошлом.
    Здоровья и успехов!
    СТ.

  • Что касается медицины всегда читаю с жадностью. Так было и в этот раз. Мне очень жаль несчастного отца, но почему Вы избежали медицинского термина -гидроцефалия? В ХХ1 веке, наверно, все знают, что это водянка головного мозга. Или с литературной точки зрения необходимо все разжёвывать читателю? А мне однажды в роддоме случилось увидеть новорожденную девочку анацефала. Вы работали в Караганде, а я 10 лет жила тоже в Казахстане и совсем немного довелось поработать на малюсенькой станции Сары-Озек Алма-Атинской области. Сама жила в Талды-Кургане. Теперь эта станция стала городом. Как быстротечно время и перемены в нём! Караганду я знаю понаслышке от своего свёкра, там он был начальником тюрьмы в
    40-50 годах. Очень понятна и история с детьми, пользующимися авторитетом родителей. Узнаваема и третья история. У меня была схожая ситуация, но потом мы стали друзьями.
    Я считаю маленьким упущением администрации сайта, что мемуары выставлены после праздника медицинского работника. Но, как говорится, лучше позже, чем никогда. А островитянам спасибо за поздравления. За ответственный и тяжёлый труд получали крошечную зарплату. Интересно. какая она сейчас в России? Выгодно стало работать в коммерческих структурах, что повышает ценность денег, а не вложенный труд. С уважением Анна.

  • Спину починят в понедельник.
    Неделю меня с вами не будет. Не огорчайтесь. Для кого-то моё отсутвствие будет праздником, а для друзей скучная погода.
    И ещё. Теперь я знаю почему я несколько заносчив с чужими. Хотя я и не партизанский доктор.
    А как Одессит я (скорее всего) без интеллигентских замашек, резок и иногда грубоват ...
    Но!!!
    Среда воспитывает индивидуума, а экстраординарные ситуации проявляют истинное лицо настоящих людей, тем более если они решили заняться писательской деятельностью. Поэтому я и стал таким интеллигетом, лысым евреем, скорее смахивающим на русского мужика внешне, пока не начинаю говорить на чистом русском аристократическом языке, как местечковый интеллигент.
    С ув. М.В.

  • Семен, дорогой, спасибо за воспоминания. И многие серьезные вопросы подняты. С недавним Вас днем медика! Здоровья и вдохновения!
    Сердечно, я

  • Дорогой Миша!
    Ты как молодое вкусное вино иогда действуете своим оптимистическо - крититиеским мягким подходом... И всё подмечаете. Что значит опыт литератора! Но мой дядя и был больше интеллигетом, рыжим евреем, скорее смахивающим на русского мужика вешне, пока не начинал говорить на чистом русском аристократическом языке как перебургский интеллигент. Только фамилия была у него Майзель. Евсей Павлович, но я думаю, что они были иные, что я, к сожалению, не знаю, но переделаны на русское звучание.
    А вот оба других профессора не имели лоска такого интеллигента, как у моего дяди. Один был из местечка, сын ремесленника и несколько заносчив с чужими, а второй, партизанский доктор, киевлянин коренной без интеллигентских замашек, резок и иногда грубоват ...
    Среда воспитывает индивидуума, а экстраординарные ситуации проявляют истинное лицо настоящих и псевдоинтеллигентов. С этим мы сталкивались и у нас на сайте, к сожалению.
    Спасибо за пожелания, привет и отклик.
    Надеюсь, что спину починили и теперь Вы снова бегаете, как тушканчик...

  • Семён, если честно, то и сказать нечего. А что говорить, как сказал бы мой дядя - ВЕРЮ!
    У меня только один вопрос-как вам удаётся так всё рассказать? Такое чувство, как будто я знал вашего Бориса Соломоновича Шкляра.
    Вашего дядю, рыжего русского интеллигента еврейского (обалдеть и такое бывает) происхождения, но без имени.
    А почему не просто еврейского интеллигента?
    Ну, и еврейского интеллигента, партизана, Исаака Давидовича Вирозуба.
    Семён, вы как хорошее вино, чем старше, тем лучше(пишите).
    В общем молодец.
    Дай Б-г вам здоровья.
    Привет семье и внуку.
    М.В.

  • Дорогой Давид!

    Вы всегда в своих откликах умеете выделить и подчеркнуть нечто особенное, важное из рассказов и этим ублажить автора в его правильном описании задуманного сюжета.
    Этим Вы оцениваете и подтвержаете не напрасный труд автора и оставленные эмоции и переживания вособенно в мемуарных текстах.
    За что Вас и благодарят. И в частности, я с большим уважением.
    СТ.

  • Спасибо, дорогой Владимир, за Ваше усердие в постановке моего текста на ленту. Первые шаги \"молодого\" модератора изобилуют всякими неудачами, ошибками и трудностями, которые преодолимы. Пусть это Вас не беспокоит. Валерия всегда поможет, как и в этот раз. Спасибо ей.

    Спасибо от имени всех медиков, авторов нашего сайта, за поздравление с Днём медицинского работника!
    Желаем всем всегда быть здоровыми, а о болезнях и перепетиях нашей специальности, только читать в наших рассказах и воспоминаниях.
    СТ.

  • Уважаемая Валерия! С профессором, позже академиком, выдающимсяейрохирургом , директором украинского головного института нейрохирургии, который он возглавил после уходе его основателя, профессора Александра Ивановича Арутюнова в Московский, Андреем Петровичем Ромодановым, я, конечно, был знаком и не раз встречался в Институте, на съездах, симпозиумах, конференциях во многих городах Союза. Интересный был мужчина и без шлейфа волокиты.

    Встреча в Иерусалиме с учителем, профессором Исааком Давидовичем Вирозубом, была мистической по обуревавшим нас чувствам преодоления и обоюдного всепрощения. Ведь мы когда-то были очень дружны в пределах возрастных различий и разности положений. Он очень любил орерировать со мною, как с ассистентом, ибо знал, что всегда на чеку и не подведу при возникавших форс-мажорных ситуациях.

    Версию о жертвенном поступке профессора Жордания, я разумеется, тоже знал, как и стихотворение Андрея Вознесенского, приведенное Линой, тоже. Но она не доказуема, ибо ни одного свидетеля, кроме рассказа девочки, если она существовала...
    Я пропустил этот факт в своих заметках. Спасибо Лина, что напомнила.
    Пускай живёт эта легенда, одна из достойных среди множества созданных добрыми людьми!

    Спасибо, уважаемы дамы, за добрые слова в отзыве.
    СТ

  • Уважаемые Лина и Семен!
    Спасибо за информацию о проф. Жордания и его гибели во время авиакатастрофы при визите на симпозиум в Аргентину, а также за приведенные стихи Андрея Вознесенского!
    Валерия

  • Дорогой Семен, Вы правы – мы несем в себе порой невысказанную благодарность тем, кто способствовал нашему становлению в самом широком смысле этого слова. У них были свои слабости и странности, и по-разному складывалась их судьба, но они самоотверженно служили своему делу, и в этом были примером для подражания. И все-таки много хороших людей мы встречали на своем жизненном пути и платили им любовью и восхищением, а теперь – добрыми до слез воспоминаниями.
    Здоровья Вам и успехов. Давид.

  • Семен, очень интересные мемуары. Живо написано, насыщенно информацией и образно. Вы знаете, я была совсем девчонкой, когда в одном из номеров \"Юности\" прочитала подборку стихов Андрея Вознесенского. И сейчас, читая Ваши мемуары неожиданно вспомнила одно из стихотворений. Оно было посвящено профессору Жордания. Нашла его сейчас. Может быть, читателям Ваших мемуаров будет тоже интересно вспомнить его:
    Андрей Вознесенский
    БАЛЛАДА О ПОДВИГЕ ПРОФЕССОРА ЖОРДАНИЯ
    (Из Ш.Нишнианидзе)
    1.
    \"Боинг\" средь океана тонет, как мертвый кит.
    Народ в пылающем \"Боинге\" давится и вопит.

    Натягивают пассажиры спасательные жилеты.
    И только жилета нету для девочки безбилетной.
    Звереют у люка люди.
    Ни в ком состраданья нет.
    Но кто-то с себя снимает и ей отдает жилет.

    Девочка, кругом звери!
    Но он из других натур -
    вздохнул на прощанье поглубже и сам ей жилет надул.

    Потом подмигнул стюардессе: \"Не надо меня жалеть.
    У каждого свои вкусы. Я не ношу жилет.\"

    \"Держись!\" - приказал он девочке и вытолкнул ее в люк.
    И кинул ей вслед последний, как нимб, спасательный круг.

    2.
    Мингрельская колыбельная
    и сказка его взрастила,
    Его воспитали заветы
    Цотне и Автандила,
    Его воспитали песни, где слезы быка мы встретим,
    участье к каждой пичуге,
    но главное - нежность к детям.
    Под дудочку без оглядки
    танцуют в полях несжатых
    грузинские ангелята,
    грузинские медвежата.

    3.
    Вы – дочь народа великого,
    что с вами сегодня стало?
    Наверно, вы, утомившись,
    склонились на руль \"Мустанга\"...

    Вы – дочь народа великого,
    но знаете ль, грустнолицая,
    есть крохотная Колхида,
    обитель великих рыцарей?

    Вы выросли, стали матерью,
    вас манит жизнь впереди,
    спасенная воздухом,
    выдохнутым из грузинской груди.

    Паря на бесшумных шинах,
    вы счастливы, очень счастливы,
    но спасшего вас мужчину
    вы вспоминаете часто ли?..

    Он каждую ночь вам снится,
    он вас беспокоит, ибо
    спасательный круг струится
    над ним милосердным нимбом.

    Когда-нибудь приезжайте
    в наши пенаты, дочка.
    Здесь люди гостеприимны.
    Как он, такие же точно...

    Любимая моя Грузия
    жертвенная страна!
    В море, как круг спасательный,
    покачивается луна.

    Другое дело, что в одной из статей по этой теме оспаривается эта ситуация, как нереальная.
    http://www.topos.ru/article/zhizn-kak-est/taina-professora-zhordaniya
    Но я очень любила в юности это стихотворение. И не хочу расставаться с ассоциациями, которые у меня возникли. И очень благодарна Вам за этот материал.
    С уважением и пожеланием Здоровья и творческих находок
    ЛИНА

  • ...Кстати, прошу прощения у всех наших островитян, имеющих отношение к медицине, за забывчивость и хочу их (пусть и несколько запоздало) поздравить с ДНЁМ медработника, пожелать им счастья, здоровья и, несомненно, творческих успехов!
    Две последние публикации -Анны САЛЬНИКОВОЙ и Семёна Талейсника как раз даны на медицинскую тему.
    С уважением, Вл. Борисов.

  • ...Вот до чего мне нравятся записки нашего дорогого Семена: - читаю я их и перед глазами встают самые обыкновенные рабочие будни наших врачей, людей которые принимают и пропускают боль человеческую через сердце свое, через свою душу...
    С уважением, Владимир.

  • Уважаемый Доктор Семен!
    Спасибо за Ваши воспоминания из копилки практикующего хирурга и пишущего врача! Они явятся достойным пополнением начатых Вами «Записок врача».
    Мне особенно трогательной показалась последняя история с Учителем, встреча с ним и поднятая тема «Учитель-ученик».
    Нейрохирургия по праву считается одним из труднейших направлений в практической медицине, а из нейрохирургов сотрудничать по работе довелось с киевским проф. Ромадановым (если не ошиблась в написании фамилии).
    С наилучшими пожеланиями!
    Валерия

Последние поступления

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Голод Аркадий   Ейльман Леонид  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 2
  • Пользователей не на сайте: 2,263
  • Гостей: 271