Некрасовская Людмила



Всё то, чего долго ждёшь, желаешь пережить, приносит при встрече минуты радости столь яркие, что кажешься себе сказочным персонажем, боишься спугнуть счастье неловким движением. А потом, когда всё завершается, хочется подольше сохранить послевкусие. И память, как умный и добрый собеседник, услужливо помогает в этом, по крупицам восстанавливая пережитые мгновения, давая возможность прикоснуться к недавнему, уже ставшему историей.

…Когда замечательный поэт Андрей Грязов пригласил меня принять участие в киевском поэтическом фестивале «Каштановый Дом-2008» и прислал программу фестиваля, я согласилась сразу. Среди мероприятий значилось:

 26 сентября, пятница

17.00–19.00, Дом Кино (синий зал)

Вручение премии имени Тарковских, просмотр фильмов лауреатов

Марина ТАРКОВСКАЯ, Александр ГОРДОН, Вячеслав АМИРХАНЯН, Владлен КУЗНЕЦОВ, Ольга САМОЛЕВСКАЯ, Александр ЗАКУРЕНКО, Станислав МИНАКОВ, Роман ЛЮБАРСКИЙ и др.

Ведущий: Андрей Грязов

19.30–20.30, Дом Кино (красный зал)

Творческий вечер Беллы АХМАДУЛИНОЙ…

 Одной из причин моего немедленного согласия явилось следующее. Недавно я столкнулась с тем, что имя необыкновенно талантливого сценариста и прозаика Фридриха Горенштейна на Украине мало кто знает. Он родился в Киеве, а после окончания Днепропетровского горного института, где учился на кафедре у моего деда, уехал в Москву. Там окончил Высшие кинематографические курсы. По его сценариям поставлены фильмы. В том числе «Солярис» Андрея Тарковского. Однако прозу его публиковали мало, известность догнала его к концу прошлого века. А вот ныне его талант литературные критики сравнивают с талантом Достоевского; его уникальной прозе посвящены прекрасные исследовательские работы. Но это в Москве, Германии, США. Юрий Нагибин писал о нём: «Фридриха Горенштейна справедливо считают на Западе самым талантливым и самобытным писателем той части русской литературы, которая волею обстоятельств оказалась разлучённой с родиной».

Мне же очень хочется, чтобы на Украине, Родине Фридриха, его имя не оказалось забытым. Поэтому у Марины Арсеньевны Тарковской, дочери поэта Арсения Тарковского и сестры режиссёра Андрея Тарковского, которую год назад я благодарила за неоценимый труд по сохранению памяти об отце и брате, мне хотелось узнать, не доводилось ли ей встречаться с Фридрихом. А если доводилось, то поговорить об этой встрече, убедить написать о ней воспоминание. Тарковская должна была приехать на фестиваль с мужем – известным режиссёром Александром Гордоном, чтобы на сцене киевского Дома кино вручить поэтам и кинематографистам премию имени Тарковских, учреждённую на фестивале «Каштановый дом» в прошлом году. Уже тогда, увидев её впервые, я была покорена исходившими от неё добротой и светом. А вот побывать на вечере Беллы Ахатовны Ахмадулиной была давняя мечта.

 Накануне пронёсся слух, что Ахмадулина не приедет. «Не волнуйся, – утешил меня московский поэт Сергей Брель, – я сам брал им билеты. Приедут». И я погрузилась в предвкушение встречи.

Сейчас, следуя за воспоминаниями, хочется вновь прочесть всё, что знала о ней раньше, почерпнутое из книги судеб и из того, что она рассказывала о себе.

 

Из книги судеб. Белла (Изабелла) Ахатовна Ахмадулина, русский поэт. Родилась 10 апреля 1937 в Москве. Школьницей работала внештатным корреспондентом газеты «Метростроевец». Стихи писала с детства, занималась в литобъединении при ЗИЛе у поэта Е. Винокурова. В 1955 в газете «Комсомольская правда» было опубликовано её стихотворение «Родина». По окончании школы поступила в Литературный институт им. А.М.Горького. Стихи, поданные на творческий конкурс при поступлении, удостоились высокой оценки И.Сельвинского: «…поразительные по силе, свежести, чистоте души, глубине чувства»… Во время учёбы в Литинституте Ахмадулина публиковала стихи в литературных журналах и в рукописном журнале «Синтаксис». Занималась журналистикой, писала очерки («На сибирских дорогах» и другие). В 1957 сказала в «Комсомольской правде»: искусство «призвано не веселить людей, а приносить им страдания». В 1959 Ахмадулина была исключена из института за отказ участвовать в травле Б.Л. Пастернака, но затем восстановлена. В 1960 окончила институт с отличной оценкой дипломной работы.

26 сентября, сразу после вручения премии в кинематографической номинации московскому режиссёру Вячеславу Амирханяну, другу Арсения Тарковского и автору двух документальных фильмов о нём («Его фильмы сохранили нам образ живого поэта»,— заметила на церемонии Марина Арсеньевна), а также известному киевскому режиссёру документального кино Ольге Самолевской, состоялось вручение премии Тарковских в литературной номинации. Её был удостоен ещё один представитель Украины ― известный харьковский писатель, поэт Станислав Минаков, с которым меня связывают тёплые дружеские отношения и которого недавно я представляла в литературно-музыкальном проекте «Современная русская поэзия мира». Затем удалось поговорить с Мариной Арсеньевной. Оказалось, что она встречалась с Фридрихом Горенштейном в Германии за месяц до его смерти. От её слов «Фридрих – это гений» сразу стало тепло на душе.

Меня всегда радует в людях умение увидеть и по достоинству оценить талант. И в этом мне близка позиция Ахмадулиной, сказавшей:

«Я за собой внимательно слежу и замечаю, что сразу чувствую талант другого человека. Поэта, артиста… Словно яркая вспышка в глазах, в разуме происходит. И я люблю этот чужой талант. Воспринимаю его как собственную удачу, собственный приз. Он на меня действует как собственное возвышение. Мне кажется, любовь к таланту другого человека обязательный признак собственных способностей. И если ты любуешься талантом другого, тебе надо рукой благославляюще махнуть. Это пушкинская черта. Сам состоящий из одной гениальности, как он чувствовал, как любил, как понимал всякий чужой дар!»

Я постаралась убедить Марину Арсеньевну написать воспоминания о встрече с Горенштейном, услышав смущённое «Надо ли?». Думаю, что надо. Ведь ни один талантливый человек не должен быть забыт. Тем более на Родине. Я спешно подписывала Тарковской сборник стихов, который Александр Гордон торопливо вложил в портфель, когда подошедший Андрей Грязов пригласил в зал. В дверях уже стояли замечательный театральный художник Борис Мессерер и легендарная Белла Ахмадулина. Хочется задержать дыхание.

 

Снова листаю страницы книги судеб В 1962 стараниями П.Г. Антокольского была издана первая книга Ахмадулиной «Струна». Высоко оценивая поэтический дар Ахмадулиной, Антокольский впоследствии написал в посвящённом ей стихотворении: «Здравствуй, Чудо по имени Белла, / Ахмадулина, птенчик орла!»

Поэтический сборник «Озноб», в котором были собраны все стихи, написанные в течение 13 лет, вышел в эмигрантском издательстве «Посев» (1969, ФРГ). Несмотря на это «крамольное» событие, книги Ахмадулиной, хотя и подвергались строгой цензуре, продолжали издаваться в СССР: «Уроки музыки» (1969), «Стихи» (1975), «Свеча» (1977), «Метель» (1977) и другие. В 1977 она была избрана почётным членом Американской академии искусства и литературы. В 1988 вышла книга «Избранное», за ней последовали новые поэтические сборники.

…Впервые я оказалась от неё в двух шагах. Поразили глаза, показавшиеся настороженными. В строгом чёрном платье, сосредоточенная или отстранённая, она выглядела несколько устало. Там, у двери, вспомнилось, как на вопрос: «Ваш образ словно нарисован тушью. Это траур по Серебряному веку?» она ответила: «Если бы я имела в виду чёрный цвет только как траурный цвет, мне бы из него не вылезать. Чёрный цвет я люблю как наиболее скромный костюм для меня. Но я иногда переодеваюсь».

Я знала, что Белла Ахатовна на фестивале – впервые, что прибыли они с мужем в четверг, накануне мероприятия, что до этого Ахмадулина приезжала в Киев ещё при Советском Союзе, а после его распада была только один раз ― выступала в театре имени Франко. Андрей Грязов успел рассказать, что Борис Мессерер подробно расспрашивал, где она будет выступать и как: «Это действительно важно, чтобы она могла отдохнуть и была в форме. После самолёта она устала». В прошлом году Белла Ахатовна отметила 70-летний юбилей, и сейчас ездит она нечасто.

Прошмыгнув в переполненный зал, я обрадовалась, когда предупредительный Анатолий Лемыш предложил место рядом с собой во втором ряду. Белла Ахатовна поднялась на сцену. Зал, рукоплеща, встал и долго не мог успокоиться. «Я буду стараться вам угодить», – скромно сказала Ахмадулина зрителям. Хрупкая женщина перед замершим в ожидании залом казалась мне встревоженным воробьём. До этой встречи я видела её выступления по телевизору. Запомнился её силуэт с чуть откинутой назад головой. После нескольких вступительных слов Бориса Мессерера началась сказка. Именно аллегорической и фантастической поэмой «Сказка о дожде» (1963), с показательным для её ранней лирики образом дождя, постоянного спутника героини, знаменующей романтический бунт против мещанского благополучия и «сухости» и начала она свой вечер:

 И – хлынул Дождь! Его ловили в таз.

В него впивались веники и щётки.

Он вырывался. Он летел на щёки,

прозрачной слепотой вставал у глаз.

 Стихов было много. Она читала наизусть, несколько нараспев. Иногда сбивалась, забывала текст и тогда взмахивала руками, словно пыталась в дрожащем воздухе поймать ускользающие строки. Из зала охотно подсказывали. И чтение продолжалось.

Сейчас, когда заново переживаю те минуты, мне вспомнились её слова:

«Сложность всякого поживания для человека… Оно многотрудно. А я понимаю… сумму лет, которую прожила. И что она должна значить. Поэтому поживаю я с чувством некоторой жалостливости. Всё-таки привыкла – ещё недавно! – быть довольно молодой. Я привыкла быть! Но надо себя учить отвыкать. Это очень грустно»…

Если бы можно было поддержать её, процитировав Андрея Вознесенского:

                 Нас много. Нас может быть четверо.

Несёмся в машине как черти.

Оранжеволоса шофёрша.

И куртка по локоть для форса.

Ах, Белка, лихач катастрофный,

нездешняя ангел на вид,

хорош твой фарфоровый профиль,

как белая лампа горит!

В аду в сковородки долдонят

и вышлют к воротам патруль,

когда на предельном спидометре

ты куришь, отбросивши руль.

Люблю, когда, выжав педаль,

хрустально, как тексты в хорале,

ты скажешь: «Какая печаль!

права у меня отобрали...

Понимаешь, пришили превышение

                скорости в возбуждённом состоянии…

                А шла я вроде нормально...»

Не порть себе, Белочка, печень.

Сержант нас, конечно, мудрей,

но нет твоей скорости певчей

в коробке его скоростей.

Обязанности поэта―

не знать километроминут,

брать звуки со скоростью света,

как ангелы в небе поют.

За эти года световые

пускай мы исчезнем, лучась,

пусть некому приз получать.

Мы выжали скорость впервые.

Жми, Белка, божественный кореш!

И пусть не собрать нам костей.

Да здравствует певчая скорость,

убийственнейшая из скоростей!

Что нам впереди предначертано?

Нас мало. Нас может быть четверо.

Мы мчимся –

   а ты божество!

И всё-таки нас большинство.

…А тогда она продолжала читать со сцены плавным, тягучим голосом, отдав должное Петербургу, озвучив несколько вещей из цикла «Побережье». И от её стихов, и от её голоса нельзя было оторваться.

Беллу Ахмадулину называют «поэт эстрады» – как и шестидесятников Роберта Рождественского, Андрея Вознесенского и Евгения Евтушенко, который в антологии русской поэзии «Строфы века» написал:

«Когда в 1955 году первые стихи Ахмадулиной появились в журнале "Октябрь", сразу стало понятно, что пришёл настоящий поэт. Поступив в этом же году в Литинститут, она была там королевой, и в неё были влюблены все молодые поэты, включая и составителя этой антологии, который стал её первым мужем. Её талантом восхищались и поэты старшего поколения – Антокольский, Светлов, Луговской, а вот Пастернака она только однажды встретила на тропинке, но постеснялась ему представиться. Усвоив ассонансную "евтушенковскую" рифмовку, она резко повернула в совершенно другую сторону – в шёпоты, шелесты, неопределенность, неуловимость». И тут же он продолжил: «Однако я не согласен с точкой зрения Вольфганга Казака, который называет её поэзию "аполитичной". Аполитичность как бы подразумевает политическое равнодушие. Поэзия Ахмадулиной, да и её поведение, скорее, антиполитичны. У её стихов "Елабуга", "Варфоломеевская ночь", "Сказка о Дожде" не отнимешь её особой, я бы сказал, интимной гражданственности, проникнутой презрением ко всему тому, что есть политика, унижающая и уничтожающая людей. Хрупкая, нежная рука Ахмадулиной подписала все письма, которые только можно припомнить, в защиту диссидентов и многих других попадавших в беду людей. Ахмадулина ездила в ссылку к Сахарову, найдя мужество пробиться сквозь полицейский кордон. Ахмадулина пишет элегантную прозу, выше сюжета ставя тонкость языка, как, впрочем, и в поэзии. В 1989 году ей, убеждённо антиполитическому поэту, присуждена Государственная премия СССР».

А сама Белла Ахатовна на вопрос: «Какие чувства вы испытываете к нынешнему времени? Что в нём принимаете? Что вызывает отторжение?» однажды ответила так:

«Сознание, что позади по-настоящему жуткие времена, делает взгляд на сегодняшний день менее драматичным. Однако истребление духа, культуры, светлого разума, которое педантично совершалось в России с семнадцатого года, бесследно не проходит. Я радуюсь, когда вижу невинную раскрепощённую молодежь, очаровательных мальчиков и девочек на роликах. Счастье, что они не знают прежнего устройства. Но знают они его или нет ― генетический слом остаётся в человеке. Чтобы возродить нацию, нужно огромное время. Дух, разум, грамотность души быстро не восстанавливаются. Вы спрашиваете, что у меня вызывает отторжение? Отсутствие былого времени. То есть непререкаемой культуры. Убыль нации неисчислима. Конвоир остался. Он жив. У него орден на груди или медаль. И потомство у него есть – дети, внуки. А зэк где? Никто не знает. Даже такой именитый зэк, как Мандельштам. Истребление нации разными способами, включая уничтожение дворянства, священников, раскулачивание крестьян, ― это и есть вырождение народа. Именно народа, а не нации, потому что у нас всегда была огромная многонациональная держава. Кто они такие, эти жестокие люди? Кто? Вырожденцы и есть. Увы, это вырождение – оно заметно. Такая рана оставлена на судьбе. И это не может не причинять боль и не печалить.

Что же до экономического неравенства, то если в человеке разум светлый, он на богатстве зацикливаться не станет. Он будет стихи писать, картины рисовать… Или выдумывать какое-нибудь такое хитроумное устройство. Всякое художественное состояние личности избавляет её от близости к преступлению. Я называю это "скованность культурой". Она не позволяет человеку воровать не от того, что он боится, а потому, что не может. Скованность культурой – это дисциплина цивилизации. К сожалению, в какой-то (а может, в очень значительной) мере у нас она утрачена. Но всё-таки определённая попытка улучшения жизни сегодня ощущается. Хотя уйма несчастных людей и теперь не в силах претерпеть затруднения. Им вовсе не кажется, что нынешние времена счастливей. Тот, кто с оптимизмом увещевает: "Надейтесь на лучшее", ― обманывает живущего плохо».

…Ахмадулина продолжала читать стихотворения памяти Блока, посвящения Ахматовой, Цветаевой, Мандельштаму, а голос сидевшего сзади прозвучал разочарованно: «Жаль, старые стихи…» Мне подумалось, что на поэтический фестиваль съехалось множество поэтов со всех сторон бывшего СССР. Все ли относились к ней одинаково? А как она сама относилась к друзьям и недругам? Припомнилось «К предательству таинственная страсть». Что побудило её написать эти строки? Оказалось:

«Эти слова впрямую связаны вот с чем. Я была молода, училась в Литературном институте, когда шёл разгром Пастернака за «Доктора Живаго». Я отказалось подписать обличительное письмо, за что и была изгнана из института. В 20 лет осознала, что не могу делать такие вещи».

Ещё – в двадцать? Уже – в двадцать!..

Листаю книгу судеб… Героями стихов Ахмадулиной становились русские поэты – от А. Пушкина и М. Цветаевой («Тайна», 1983) до друзей и современников А. Вознесенского и Б. Окуджавы, а также простые люди: «кривая Нинка» («Побережье», 1991), «электрик Василий» («Стихотворения», 1988). Ахмадулину не пугают уродливые черты действительности, о которой она пишет в своём «больничном цикле» («Воскресенье настало…», «Был вход возбранён…», «Ёлка в больничном коридоре» и другие):

Я видела упадок плоти

и грубо повреждённый дух

…весь этот праздник некрасивый

был близок и понятен мне.

Однажды прочла её исповедь:

«Моим ближайшим другом был Булат. Я не могу смириться с тем, что его нет, и мысленно часто советуюсь. Такая дружба ― награда человеку, если он ведёт себя прилично. Мне очень не хватает Володи Высоцкого, Жоры Владимова. Но у меня остались Войнович, Аксёнов, которые всё чаще здесь. И, конечно, счастливейшая из дружб ― с Андреем Битовым. У нас много посвящений друг другу. Одно ― там что-то про одиночество ― заканчивается словами: «Беда лишь в том, что всяк из нас — один: и я, и Битов. Кстати, Битов, где ты?» У него совершенно пушкинский склад ума. В Пушкине что замечательно? Абсолютно свободный гений всего, да? И при этом изумительно стройный и строгий ум. А Андрей во всё это восхитительно врос. Он чудесно мыслит, по-пушкински игриво. И одновременно точно, здраво. И это ненавязчиво и не заунывно. Ибо видали мы умника, с которым рюмку нельзя выпить!»

И до и после того памятного вечера я обращалась к особой книге – книге судьбы Беллы Ахмадулиной… Как писал в 1977 И.Бродский, её искусство «в значительной степени интровертно и центростремительно. Интровертность эта, будучи вполне естественной, в стране, где живёт автор, является ещё и формой морального выживания» («Зачем российские поэты?..»)

Бродский считал Ахмадулину «несомненной наследницей Лермонтовско-Пастернаковской линии в русской поэзии», поэтом, чей «стих размышляет, медитирует, отклоняется от темы; синтаксис ― вязкий и гипнотический ― в значительной мере продукт её подлинного голоса.

Ахмадулина много переводила грузинских поэтов: Н. Бараташвили, Г. Табидзе, С. Чиковани и других. Журнал «Литературная Грузия» публиковал её стихи в годы, когда из-за идеологических запретов это было невозможно в России.

Ахмадулина – автор многочисленных эссе – о В.Набокове, А. Ахматовой, М. Цветаевой, Вен. Ерофееве, А. Твардовском, П. Антокольском, В. Высоцком ― крупных творческих личностях, которые, по её словам, «украсили и оправдали своим участием разное время общего времени, незаметно ставшего эпохой».

…А стихи продолжали звучать. Она читала «Варфоломеевскую ночь», «Сад» (посвящённый Аксёнову), «Дачный роман», и сквозь пульсирующие строки всё явственней проступала её героиня.

И вновь прямая речь Поэта:

«Лирическая моя героиня, она происхождения более раннего даже, чем двадцатый век. Вот всё это, что я люблю, старинный слог, это же не просто шуточки. У меня всегда действуют какие-то старинные образы, господа… Так что лирическая героиня не то чтобы проснулась, открыла календарь и давай жить, соблюдая нынешние денёчки. Я родилась в Москве, будем считать, что это не самый печальный случай. Конечно, родина моя здесь. Но всё-таки я тоскую по родине так же, как Бунин, как Набоков. Потому, что я росла, а потом заметила, что мне что-то подменили. Что-то говорят не так и поступают не так. Мысль о пылкой, насущной современности, она мелка, понимаете? Нет, это важно для того, кто изобретает новый пылесос. Но я же – нет».

…В зале всё чаще раздавались взволнованные аплодисменты. Чувствовалось, что вечер подходит к концу. Люди толпились у сцены, щёлкали фотоаппараты. Она произнесла: «Хочу пожелать вам радости... Умения преодолевать печаль». Мне очень хотелось спросить её о планах, о новой книге, а главное о том, что она считает наиболее важным в поэзии. И, словно угадав мой вопрос, она сказала:

«Я никогда не готовила своих книг. Никогда! Недавно вышла книга моих стихов с акварелями Бориса Мессерера. Она называется "Таруса", там стихи, посвящённые Тарусе и, конечно же, Марине Цветаевой. Это раритетное малотиражное издание, которое было трудно выпустить: дорогая бумага, дорогая полиграфия. Я ничего от неё не получила. Книга вышла благодаря спонсору Вадиму Солоду. Я сказала ему: "Или вы сделали это от большой любви, или вы просто расточительный человек". Мне нетрудно сейчас издать книгу, но я не думаю об этом. Когда-то я была запретным поэтом, и это меня тоже мало интересовало. А самое важное ― надо быть чистым перед диктатом свыше. Надо думать не о книгах, а о том, чтобы не провиниться перед своей совестью, перед чистотой звука».

Спасибо, Белла Ахатовна, за этот вечер, за возможность прикоснуться к чистому звучанию настоящей Поэзии.

…И всё же меня что-то мучило. Это была неизбывная жажда продолжения праздника. А когда узнала, что днепропетровский литературно-музыкальный проект «Современная русская поэзия мира» стал лауреатом Национальной литературной премии ЗОЛОТОЕ ПЕРО РУСИ, решилась и позвонила Ахмадулиной, чтобы пригласить Беллу Ахатовну принять участие в проекте. И сразу получила согласие! Детали обговорила с Борисом Асафовичем Мессерером. Он поблагодарил за приглашение, но объяснил, что 31 октября прийти в ЦДЛ на вручение премии они не смогут: его тетушке в этот день исполняется 99 лет, и они должны будут быть у неё. А вот участвовать в проекте ― не против. Он сразу же продиктовал мне адрес, по которому следует высылать диски с записями, просил по электронной почте прислать ссылки на публикации. Было бесконечно приятно слышать, с какой теплотой он говорил о жене, как трогательно заботился обо всём, что было с ней связано. А значит, празднику быть! Как славно, что живёт на земле не только чистая Поэзия, но и настоящая Любовь.

…Поговорила по телефону и с Мариной Арсеньевной Тарковской. Она обещала написать воспоминания о Горенштейне. Ура!

От Администрации сайта:

По теме публикации рекомендуем-

Портрет вне интерьера (Фотографии)--Малкиель Иосиф- 11.10.2005 г.
 (кликнуть на название для перехода на работу)

     




Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Ириша, дорогая, спасибо! Рада, если что-то удалось почерпнуть из моих опусов.
    С любовью, я

  • Леша, улыбнулась)))))))))))))))))))

  • Дорогая Людмила, огромное спасибо, за интересный очерк - воспоминания! Да, нашей любимой Беллочки уже нет, но она продолжает жить в своих талантливых стихах, на которые написаны песни. Образ её - скромнейшей женщины, навсегда останется в памяти народа и, каждого из нас. Много интересного, благодаря вам, Людмила, я узнала из вашего очерка. Ещё раз - сердечное СПА-СИ-БО!
    С любовью - Ариша.

  • Да я рад, Людмила. Ну меня опять чуть занесло. К Ахмадулиной у меня отношение хорошее, человек доказал своей жизнью свою порядочность, к тому же большой талант.
    Просто жаль меня тогда рядом не было, мы бы совместно еще лучше написали.
    Улыбнись Людмила. Красивым женщинам улыбка всегда к лицу.

  • Леша, ну зачем же так? Не считаю ни Вас, ни кого-либо дурковатым. И рядовых читателей люблю. Просто эссе дорого именно в таком виде, ибо одобрено самой героиней повествования. И для меня это важно и согрето воспоминаниями.
    Сердечно, я

  • Людмила, я там не зря оговорился, что я прагматик - всегда все просчитываю. Когда я выставляю свои произведения на конкурсы, в том числе и на международные, я всегда лидирую по отзывам и оценкам читателей, соответственно и по их количеству. Но во всякие ТОПы не попадаю никогда. Вот и встает дилемма писать для читателей или для жюри. Я выбираю читателей, причем по простой причине, что их в сотни раз больше.
    Поэтому мое мнение почти никогда не совпадает с авторитетными - разный подход к творчеству.
    А потом вы сами знаете, что больше половины наших авторитетов - дутые (это я про своих, местных).
    Считайте, что это было мнение рядового читателя и не обращайте особого внимания, мало ли дурковатых по сетям ползает.

  • Дорогая Лина! Рада, что строки навеяли воспоминания. Это уже неплохо. Да, судьба последние годы балует встречами с людьми, общаться с которыми даже мечтать не смела. А все так просто и интересно получается, что я иногда сомневаюсь: со мной ли это все происходит. Встреча с Адой Роговцевой запомнилась тем, что она меня поцеловала, приняв за кого-то другого. А встреча с Маргаритой Тереховой была избыточно наполнена театральным флером. Нужно сесть и все записать, но пока нет времени. А вот Марина Арсеньевна никак воспоминания о встрече с Фридрихом не напишет. Все что-то мешает. Но она обещает. Мне остается набраться терпения.
    Спасибо!
    Сердечно, я

  • Леша, может, и не удалось. Но эссе писалось, когда Ахмадулина была жива. И ей оно понравилось. И признано было хорошим не только ею, но и многими другими мастерами слова, а потом в Москве вышла огромная книга со стихами и разными воспоминаниями, которая открывалась этим эссе. Так что, надеюсь, не все так однозначно плохо.

  • Дорогая Людмила, только сегодня после почти недельного перерыва оказалась в виртуальном пространстве нашего "Острова". Потому пишу с опозданием.
    Светлыми и интересными встречами одарила Вас судьба. И, конечно, невозможно не написать об этом. А мне, бывшей киевлянке, выросшей в городской юношеской литературной студии рядом с юными поэтами, которые поклонялись Тарковскому и Вознесенскому и искали любые возможности общения со своми кумирами.... Мне очень интересно было читать Ваше эссе.
    Возникли свои воспоминания конца 70-х, свои ассоциации. Спасибо за них и за насыщенный материал.

    А воспоминания Марины Тарковской о Фридрихе Горенштейне увидели свет?

    Удачи Вам и Музы!
    ЛИНА

  • Воспоминания интересные, но стилистика затрудняет восприятие. Удлиненные предложения здесь себя не оправдывают (это субъективное мнение прагматика).
    Цитаты действительно длинные, можно было кое-что в них сократить.
    Жанр мемуарное-эссе интересен, и этот поиск новых форм я одобряю и приветствую. Но мне кажется, что это пробная попытка вам не полностью удалась.
    Но зная вашу целеустремленность и умение работать над каждым произведением вы добьетесь блеска и в этом жанре.
    Удачи.

  • Адольф, рада Вам. Вы увидели главное в словах Беллы Ахатовны. Значит, не зря написано. Спасибо!

  • Какое замечательное и глубокое эссе, которое будит мысль и чувства. Действительно, вынесенная в название «чистота звука», поэтического или прозаического, требует такой же чистоты помыслов. И слова Беллы Ахмадулиной «Скованность культурой – это дисциплина цивилизации» звучат как наставление людям, а особенно писателям, поэтам и всем, кто неравнодушен к литературе. Спасибо за погружение в мир таких замечательных людей – наставников дум, наших современников, многих из которых, увы, уже нет с нами. Тем более ценны крупицы воспоминаний о них.

  • Спасибо, Борис!

  • Браво, Людмила!
    Одно название чего стОит - ЧИСТЫЙ ЗВУК!

  • И Вам спасибо!
    Света и добра!
    Люда

  • ...Очень хорошо. Спасибо.Владимир.

  • Дорогая Фаина! Я абсолютно согласна с Вами в отношении катарсиса. Если искусство не вызывает сопереживания, оно мертво. Всегда рада Вам, всегда жду Вашего отклика, всегда нахожу в нем что-то для ума и души. Удачи и добра Вам!
    Сердечно, я

  • Какое интеллигентное эссе об элите народа вы написали, дорогая Людмила! Читала его и душевно радовалась вашему эмоциональному вдохновению, прекрасному языку, а главное - радовалась вашему проникновенному рассказу о талантливейшей поэтессе нашего времени Белле Ахмадулиной.
    Одна строка в вашем эссе поразила меня - это высказывание Беллы Ахмадулиной в её 20 лет о том, что искусство "...призвано не веселить людей, а приносить им страдания".
    Раздумывая над этим, думаю, что конечной целью искусства является - приносить человеку не просто страдания в чистом виде, без всяких последствий, а вызывать катарсис (греч. - очищение, оздорвление, возвышение).
    Ещё Аристотель писал, что трагедии Эсхила, Софокла, Эврипида, вызывая у зрителя страх, страдание и сострадание, заставляют его сопереживать, тем самым очищают его душу от "скверны", возвышают и облагораживают его.
    И этот термин, это суждение Аристотеля о катарсисе приято и в современной науке.

  • Дорогой Марк, рада, что в эссе затронуты известные Вам имена. Спасибо, что прочли и откликнулись.
    Удачи и добра!
    Сердечно, Люда

  • Дорогой Семен!
    Спасибо за Ваше внимательное прочтение, за сопричастность, за добрые слова. Такое отношение всегда радует и согревает. Думаю, что взгляды и мысли Беллы Ахатовны известны не всем, потому помогут сделать ее портрет более живым и интересным.
    Что касается "Её" в предложении "Её был удостоен ещё один представитель Украины ― известный харьковский писатель, поэт Станислав Минаков..." Для объективности открываю словарь русского языка Ожегова (М. "Русский язык", 1988) стр. 675. "Удостоить - ою, -оишь, -оенный; сов. 1. кого-что чего. Наградить, признав достойным (книжн.). Удостоить правительственной награды. Ученый, удостоенный Ленинской премии. 2. кого (что) чем. Оказать кому-н. внимание, сделав что-н. (обычно ирон.). Удостоить ласковым взглядом. Не удостоил ответом. //несов. удостаивать, -аю, -аешь." Как видите, в моем предложении слово употреблено в первом значении: наградить. А в этом значении, как говорит словарь, ставятся вопросы кого-что и чего. Вот на эти вопросы "её" и отвечает. А Ваше предположение относится ко второму значению, и отвечает на вопрос "чем" - ею. Понятно ли я изложила?
    Сердечно, Ваша я

  • Спасибо за бесценные воспоминания, интересно композиционно построенные. К тому же, вызвавшие несколько ассоциаций. Возможно, Горенштейн учился на сценарных курсах вместе с хорошо известным здесь автором - Александром Бизяком. А упомянутый в тексте Александр Гордон - полный тезка другого автора, профессора, кажется, физики и литератора. Так что, двойная благодарность Вам, уважаемая Людмила.

  • Дорогая Людмила!
    Сегодня я и, наверное, все мы получили подарок в виде Вашего эссе. Мне было интересно и полезно напомнить о давно забытом в Украине и не знакомом молодым имени Фридриха Горенштейна с его блестящими произведениями и работе над сценариями, узнать о прошедшем фестивале «Каштановый Дом-2008», а также пополнить черты и образ великолепной бунтарки и нежной певице любви, недавно покинувшей нас, Беллы Ахмадулиной...
    Спасибо Валерии, весьма уместно поместившей небольшой очерк Иосифа Малкиеля о Горенштейне с его неожиданной, очевидно, для него фотографией, так что образ его стал понятнее, а место, оставленное им в литературе и киноискусстве информативнее. Я «приплыл» на Остров позже появления этого очерка и не знал о нём.
    Но особая моя благодарность Вам за переданные, цитированные мысли и взгляды Беллы на жизнь, общество, мировоззрение людей, её мужественное противостояние и прозрение в строках и стихах.
    Ваше эссе написано от души и Вы вложили в него свои чувства сопричастности к описанному, свой личный взгляд на героев и на их роль в литературе и искусстве.
    Можно Вам простить несколько большие цитаты, которые украсили бы и обогатили специальное исследование творчества Беллы, но и здесь они были введены удачно, не нарушая повествования.
    Позволю себе небольшую ремарку по поводу местоимения «Её», написанного по поводу премии, которой был удостоен писатель Станислав Минаков. Мне кажется, что лучше бы написать не «Её», а «Ею».
    Зная Ваше бережное отношение к словам, я позволил себе это замечание. Если я не прав, скажите прямо и переубедите меня. Тогда я попрошу прощения.
    Ещё раз примите моё восхищение Вашим эссе.
    СТ

  • Дорогая Валерия!
    Искренняя благодарность и за выставленное эссе, и за ссылку. А за добрые слова - отдельное сердечное спасибо.
    С неизменными уважением и теплом, Люда

  • Уважаемая Людмила,
    спасибо за интересные и эмоциональные воспоминания!
    Надеюсь, что наши коллеги их внимательно прочтут и доброжелательно обсудят .
    В конце рассказа поставила ссылку на любопытную статью на нашем сайте о Фр.Горенштейне-
    Портрет вне интерьера (Фотографии) Иосифа Малкиеля
    С наилучшими пожеланиями,
    Валерия

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Буторин   Николай   Борисов Владимир   МЯСКОВСКАЯ (АРКАДИНА) АЛЁНА   Шашков Андрей   Талейсник   Семен  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 5
  • Пользователей не на сайте: 2,270
  • Гостей: 178