Кравченко Валерий

          …Вечером 31 июля в хуторе Киселевка, который находился недалеко от г. Умань, меня вызвал комиссар полка и объявил, что я назначаюсь комсомольским отсекром полка и с парторгом Герасименко (политбоец из Днепропетровска) должен выехать в село Подвысокое и ждать прибытия полка…

          …Во второй половине дня (1-го августа 1941 г. – Прим. В.К.) перед батальоном выступил председатель военного трибунала. Говорил о дезертирстве в армии. В конце зачитал приговор по делу красноармейца Рослякова, якобы уличенного в дезертирстве. Его приговорили к расстрелу. После зачтения приговора из помещения школы вышел низкорослый, гориллоподобный младший лейтенант, который тащил за руку молоденького, щупленького красноармейца с и искаженным от ужаса и недоумения лицом. Росляков слабо упирался, а младший лейтенант тянул его к середине строя, приговаривая: «Иди, иди! Пусть посмотрят , какой ты красивый!» Правую руку с пистолетом держал за спиной, как бы пряча от глаз осужденного. Дойдя до середины строя, гориллоподобный рванул Рослякова за руку, тот оказался впереди, и в это мгновение палач привычным приемом выстрелил ему в ухо. Короткий нечеловеческий крик Рослякова, как пулеметной очередью полоснул строй. Несчастный, держась за ухо, пробежал несколько метров и упал у заготовленной для него ямы.

           Этот кровавый спектакль потряс всех. Меня тошнило, кружилась голова, подкашивались ноги. После команды «Разойдись!». Леша («высокий, стройный, с красивым располагающим лицом» парень из Москвы. – Прим. В.К.) шепнул: «Решили укрепить дисциплину. Жаль мальчишку. Так могли шлепнуть любого». Я на всю жизнь запомнил не только фамилию, но и лицо убитого красноармейца.

          Вечером батальон направили на передовую…- из книги воспоминаний выпускника мехмата Днепропетровского госуниверситета, ушедшего на войну в июне 1941 года в составе сформированного преимущественно из студентов Днепропетровского университета Первого коммунистического батальона 32-ой мотострелковой дивизии 6-ой армии 1-го формирования* Ракова Анатолия Фомича (1919, Кременчуг – 2013, Харьков) «Записки страны рядового». – Харьков: Факт, 2009. – 304 с.  


         Справка из Википедии: Во время Сражения под Уманью (с 1 по 7 августа 1941 года) 6 –я армия РККА вместе с частями 12 –й армии попала в окружение. С 1 по 8 августа из окружения вышло до 11 000 человек и 1015 автомашин с боевым имуществом из состава 6-й и 12-й армии. Командование армии, включая генерал-лейтенанта И.Н. Музыченко, попало в плен или погибло. 10 августа 1941 года 6-я армия была расформирована. В ходе этой битвы погибло около 20 000 красноармейцев, более 100 000 было пленено.  Место битвы – Умань – Новоархангельск (до 1764 г. — Архангелогород) – Подвысокое.

          

          Фото. Советско-германский фронт с 22 июня по 25 августа 1941 года.

 

          

          Фото. Уманьская Яма – лагерь для пленных красноармейцев, расположенный в карьере Уманьского кирпичного завода в августе-сентябре 1941 года. Глубина карьера до 10 метров. Количество умерших под жарким солнцем и проливными дождями не поддается оценке. Списков  умерших не велось. Даже общее количество пленных в лагере известно лишь примерно.

            «В ходе боёв на окружение в районе Умани (начало августа 1941 г.) 17-я армия оборудовала два армейских пункта сбора военнопленных, создав ограниченные запасы продуктов «за счёт сбора трофейных запасов и выдачи малоценного продовольствия с армейских складов». 1-я танковая группа и дивизии направляли теперь без предварительного уведомления большую массу пленных в Умань на 16-й пункт сбора, где к 10 августа 1941 г. скопилось 50 000, а к 12 августа - 60 000-70 000 пленных. И, хотя продовольствие на пункте имелось, пищу готовить не могли из-за отсутствия полевых кухонь; воды также не было. 13 августа пленные впервые получили питание, после того как был подавлен бунт путём расстрела «зачинщиков»…  - из  книги Кристиана Штрайта «Вермахт и советские военнопленные в 1941-1945 гг.» - Die Wehrmacht und die sowjetischen Kriegsgefangenen 1941-1945. — Stuttgart: Deutsche Verlags-Anstalt, 1978. — 445 S.

           Прошел через эту зловещую яму и чудом остался жив и автор «Записок страны рядового», отсекром полка в 1941 -ом, фронтовой разведчик в 1942-ом, командир минометной батареи в 1943 - 1945 гг., кавалер двух Орденов Красного Знамени, Ордена Красной Звезды, Ордена Отечественной войны, многих медалей - Анатолий Фомич Раков (1919 - 2013).

 




http://www.andersval.nl/publikatsii/520-poeziya/stikhi-o-vojne/10332-brest-fotografiya-neizvestnoj-iyun-1941 Василий Баннов Брест. Последний мирный день

 *** 

 


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Солдаты штрафных батальонов могли быть приравнены к расстрелянным ("шлёпнутым"), ибо их не всегда посылали в смертный бой, которого можно было изюежать... Но это были штрафники. И о них написал Балладу Евгений Евтушенко. В конце он написал от имени одного из обречённых солдат:
    "................................................
    К чему всё это ворошить? Зола.
    Но я, солдат штрафного батальона,
    порой грустил, и горько, потаённо
    меня обида по сердцу скребла.
    Но я себе шептал: «Я не убит,
    и как бы рупора ни голосили,
    не буду я в обиде на Россию —
    она превыше всех моих обид.
    И виноват ли я, не виноват, —
    в атаку тело бросив окрылённо,
    умру, солдат штрафного батальона,
    за Родину как гвардии солдат».
    Многое зависело от командира, его честности и отношению к самому понятию "штрафбат или штрафники". Если у него не атрофировалось чувство справедливости и не было чувства мести, то он по-человечески относиться к солдатам батальонов. А если был не знаком с этими качествами, то мог и несправедливо и не честно отнестись к их судьбе и "шлёпнуть" тоже... по настроению или под воздействием полевых ста грамм...

    Комментарий последний раз редактировался в Суббота, 27 Июнь 2020 - 20:20:09 Талейсник Семен
  • В догонку к Суббота, 27 Июнь 2020 - 23:37:16.
    Слова А. Ревича - «В бою мы находимся скорее всего в бессознательном состоянии, как бы в отключке» я выделил потому как давно пришел к мысли, что бойцов РККА “особо одаренные отцы-командиры” РККА в состояние бессознательности и отключки вводили… сознательно. И не только наркомовскими 100 граммами, но и утомительными пешими маршами перед тем как кинуть в бой. И бессонницей. И утомительными стояними в строю на солнцепеке или под дождем в грязюке по колено. И едва ли не обязательными перед каждым боем расстрелами красноармейцев перед строем батальонов, полков и дивизий… – В.К..

    Комментарий последний раз редактировался в Воскресенье, 28 Июнь 2020 - 22:45:22 Кравченко Валерий
  • Дорогой Доктор, Е. Евтушенко, понятное дело, поэт талантливый, но в отличие от Анатолия Фомича Ракова, в действующей армии никогда не был. И в окружении он поэтому не был. Не побывал он и в плену. И по немецким тылам с немецким аусвайсом он не скитался. И потому его баллада о штрафбате – не более чем плод его коктебельских фантазий. А вот его собрат по поэтическому цеху – выдающийся поэт Александр Ревич (настоящее имя — Рафаэль Михайлович Шендерович; 1921, Ростов-на-Дону — 2012, Москва) через круги этого ада прошел. И окружение, и плен, в котором оказывался дважды. И скитания по немецким тылам. И выход к своим из оккупированного немцами Таганрога по льду Азовского моря. И офицерский штрафбат. И написавшем обо всем этом уже в 2-х тысячных так:

    Долгие годы я не в силах был писать о штрафном батальоне и никому об этом не рассказывал. Стыдно было. И только теперь, прожив восемь десятков лет, я рискнул написать “Поэму дороги”, где и плен, и штрафбат, и отец, который служил в Добровольческой Армии.
    Так же тяжело было писать о днях обороны Сталинграда. Бой, особенно ближний, тем более рукопашный, не поддается связному словесному выражению. В бою мы находимся скорее всего в бессознательном состоянии, как бы в отключке. Память не фиксирует деталей. О подобном я попытался написать в одном из недавних стихотворений:

    Когда вперед рванули танки,
    кроша пространство, как стекло,
    а в орудийной перебранке
    под снегом землю затрясло,
    когда в бреду или, вернее,
    перегорев душой дотла,
    на белом, чёрных строк чернее,
    пехота встала и пошла,
    нещадно матерясь и воя,
    под взрыв, под пулю, под картечь,
    кто думал, что над полем боя
    незримый ангел вскинул меч?
    Но всякий раз — не наяву ли? —
    сквозь сон который год подряд
    снега белеют, свищут пули,
    а в небе ангелы летят.

    ***

    ПОЭМА ДОРОГИ

    По глухим далёким деревушкам
    возвращался с фронта я домой…
    Старая песня

    Он сказал мне: “Твоего отца
    встретил я в Екатеринодаре.
    После боя пот катил с лица.
    В скверике сидел он с кем-то в паре:
    пиво пили, сухари грызя,
    оба при погонах, при параде,
    и хоть в классе были мы друзья,
    прибыл я в передовом отряде
    красных войск. Тот город час назад
    сходу был будённовцами взят,
    и, возможно, старой дружбы ради,
    крикнул я: “Смывайтесь! Город наш!”
    Он кивком со мною попрощался
    и — бегом. Вокруг был ералаш.
    С ним с тех пор я больше не встречался”.
    Тётка говорила: “Он тайком
    в дом вошёл. Глядим — бродяга вроде.
    Помнится, он был в тряпье таком,
    как на самом жалком нищеброде,
    словно выбрался из-под земли,
    чёрный весь от копоти и пыли,
    еле-еле мы его отмыли,
    всю одежду вшивую сожгли,
    в то, что отыскалось, приодели,
    он ведь шёл с Кубани на фуфу,
    простудился, кашлял две недели,
    хорошо ещё не слёг в тифу.
    Как ещё душа держалась в теле?”
    Вижу, как он шёл по пустырям,
    спал в стогу и прятался в овраге,
    хлеб выпрашивал у хуторян,
    примирившись с долей бедолаги,
    как с дорожной палкой и сумой,
    высохший, нездешний, тонколицый,
    по глухим проселкам брёл домой,
    обходя слободки и станицы.
    Помнится: совсем в другом году,
    двадцать с лишним лет спустя, из плена
    с посохом и торбою бреду,
    видно, суждено мне на роду
    повторить такое непременно.
    Видно, так. Иначе — почему
    мне пришлось однажды самому
    испытать дорогу и суму,
    спать в омётах, зарываться в сено?
    Вспомнилось всё это на заре,
    в час, когда колёса в такт стучали,
    числа спутались в календаре,
    может, все часы на свете стали
    вслед за приговором в трибунале:
    сдался в плен и сдал своих солдат...
    к высшей мере!.. заменить!.. штрафбат!..
    Может, вывезет ещё кривая?
    Жизнь идёт, размерен стук колёс,
    мчит состав, дай Бог, не под откос,
    мчат вагоны, стук не прерывая,
    ничего, что за стеной конвой,
    что вокруг штыки заградотряда,
    слава Богу, кончено с тюрьмой,
    всем паёк положен фронтовой,
    живы все, чего ещё нам надо?
    Спят в теплушке рядовые, спят
    все от лейтенанта до майора,
    всех лишили званий и наград,
    всех сюда загнали без разбора,
    спят ещё под стук колёс, но скоро
    многих не сочтёшь из тех ребят,
    это будет скоро, скоро, скоро,
    через час подъём, консервы ешь,
    жуй краюху, чай хлебай горячий,
    скоро, скоро, так или иначе,
    с жизнью распрощаемся собачьей,
    на исходный выведут рубеж,
    а потом — наперевес винтовки —
    и на колья проволочных мреж
    без артиллерийской подготовки.
    А пока что полз туман густой
    над землёй, над энной высотой,
    и состав уже подполз к платформе,
    из вагонов выводили нас
    в плотный слой тумана, в ранний час,
    в тесный мир — вчера он был просторней.
    Строй, поверка, быстрый перекур,
    шуточки под взвизги местных дур,
    и уже команда: по вагонам!
    Что стряслось? Я, кажется, отстал,
    поезд всё быстрей, а я вдоль шпал
    во всю прыть — бегом за эшелоном.
    Угораздило. Попал в беду.
    Но ещё рывок — и на ходу
    в поручень рука вцепилась шаткий,
    миг — и я на тормозной площадке,
    от судьбы, как видно, не уйду,
    не укроюсь за кустом в распадке.
    Вот он — лес, потом ищи-свищи,
    вот он — мир, где всё в тумане тонет,
    вот — болото, кочки да хвощи,
    всё молчит, ничто не растрезвонит,
    вот он — я, и рядом никого нет.
    Но туман растаял. Ветер. Дождь.
    Ни лесов, ни мимолётных рощ.
    Где хвощи? Где кочки? Где болотца?
    И гремит состав, летит вагон
    в дождь и ветер, времени в обгон.
    Чем вся эта скорость обернётся?
    Снится мне: отец идёт пешком
    с посохом корявым и мешком
    от станицы — по степи — к станице,
    то ли сам иду я с посошком
    по степи... ещё мне что-то снится.
    Мог бы я уйти за тот предел,
    слиться с бором, с лиственною пущей,
    но рукой зачем-то прикипел
    к поручню тюрьмы своей, бегущей
    в неизвестность, где конец пути,
    пуля в лоб, а может, боль в кости
    будет годы долгие знакома.
    Мир широк, да некуда уйти
    от себя, от времени и дома —
    все дороги и тропинки все
    на болоте, в чаще и овсе,
    в кукурузе и чертополохе,
    может быть, для нас не так уж плохи,
    в дом родной, к последней полосе
    мы шагаем, пленники эпохи.
    В ночь, когда нас бросили в прорыв,
    был я ранен, но остался жив,
    чтоб сказать хотя бы о немногом.
    Я лежал на четырёх ветрах,
    молодой безбожный вертопрах,
    почему-то бережённый Богом.

    20 августа 2001

    Комментарий последний раз редактировался в Воскресенье, 28 Июнь 2020 - 22:38:38 Кравченко Валерий
  • ДОРОГОЙ ВАЛЕРИЙ, ЧТО ГОВОРИТЬ?! УЖАСЫ ВОЙНЫ ПРЕСЛЕДУЮТ НАС И ПО СЕЙ ДЕНЬ. МОЯ РОДНАЯ ТЁТЯ НИНА НОВОЛСЕЛЬЦЕВА, СЕСТРА МОЕЙ МАМЫ, ВЫШЛА ЗАМУЖ ЗА УКРАИНЦА - ГРИНЧУК АЛЕКСЕЙ, МАШИНИСТА ПОЕЗДА. ОН ПРИЕЗЖАЛ В БАКУ И ТАМ ПОЗНАКОМИЛСЯ С КАЗАЧКОЙ НИНОЙ. ТАК ОН ПОГИБ - ПОД БОМБЁЖКОЙ, А ТЁТЯ С ДВУМЯ ДЕТЬМИ БЕЖАЛА С КРЕЩАТИКА В СЕЛО "ДУБОВО" К СВЕКРОВИ, ПОД УМАНЬЮ. ТАК ВСЮ ВОЙНУ ОНИ ПРОЖИЛИ ПОД ОККУПАЦИЕЙ И ПОСЛЕ ВОЙНЫ ОНИ ОСТАЛИСЬ ЖИТЬ ТАМ. КОГДА Я БЫВАЛА У НИХ В ГОСТЯХ, НИКТО НЕ РАССКАЗЫВАЛ ОБ УЖАСАХ, КОТОРЫЕ ТВОРИЛИСЬ В УМАНЬСКОЙ ЯМЕ. КАК СТРАШНО ЧИТАТЬ ВСЁ ЭТО. ГОСПОДИ, СПАСИ СОХРАНИ НАС ОТ ВОЙНЫ!
    С БЕЗГРАНИЧНЫМ УВАЖЕНИЕМ - АРИША.

  • Уважаемая Ирина, ям, подобных уманьской, для постоянного содержания более 4 000 000 оказавшихся в плену в первые два месяца войны 1941-1945 гг. и обреченных на смерть главным образом даже не от пуль, а от голода, солнцепека и холода красноармейцев, было устроено немцами великое множество. О чем более чем красноречиво свидетельствует и номер «Уманьской ямы» - «Шталаг (штандартлагер) № 349». Помимо «шталагов» - лагерей для постоянного содержания советских военнопленных, устраивались немцами на оккупированной территории и «дулаги (дурхгангс-лагеры)» – пересыльные лагеря. Полагаю, членам нашего литклуба будет совсем не лишним знать, что в августе 1941 года в урочище «Зеленая брама» близ села Подвысокого попал в окружение, был пленен и оказался в Уманьской яме – в Шталаге № 349 известный советский поэт Е. Долматовский. Пребывание в уманьском котле, в плену нашло отражение в некоторых его правдивых рассказах о войне, вошедших, в частности, в сборник «Было. Записки поэта», увидевшем свет еще в самом начале 70-тых. – В.К.

  • Уважаемый Валерий,
    спасибо за правдивый материал о войне, обличающий её неприглядные стороны!
    Продолжает эту тему одно из стихотворений Сандро Белоцкого, посвященных войне.
    Напомню, что этот трагический день начала войны- 22 июня 1941 года
    - день вторжения немецкой армии на территорию СССР
    знаменателен для нас ещё одним событием:
    22 июня родился наш поэт Сандро Белоцкий. Впервые мы в этот день без него, он скончался
    04 АВГУСТА 2019. Но его творчество и замечательные стихи всегда- С НАМИ!
    Ах, если бы в бою,
    Ах, если бы в атаке,
    Ах, если бы «Ура!»,
    «За Родину!», «Вперёд!»
    Мы б за свою страну
    Бросались бы под танки,
    Мы б за свою страну...
    Но кто ёё поймет?
    Не нам гремит салют
    И не над нами флаги,
    Всё это не для нас,
    Ведь погибали мы
    Не в воинском строю -
    В заснеженном бараке,
    На дне расстрельных ям
    Проклятой Колымы…
    Стихи Сандро можно читать по линку-
    http://www.andersval.nl/publikatsii/520-poeziya/stikhi-o-vojne/8081-na-den-rozhdeniya
    С наилучшими пожеланиями,
    В.А.

  • Уважаемая Валерия, расстрелы красноармейцев перед строем подразделений частей и воинских соединений – зачастую по высосанным из пальца обвинениям (похвалил немецкое оружие, усомнился в правильности командирского приказа, опоздал на вечернюю поверку, припрятал немецкую листовку, чтобы затем использовать ее для изготовления самокрутки и т.п.), были в РККА основой и неотъемлемой частью всей партполитработы в войсках и главным инструментом морально-психологического устрашения личного состава на протяжение всей войны 1941-1945 гг. И достаточно подробно описаны членом-корреспондентом Российской академии художеств, ведущим сотрудником Эрмитажа – профессором Николаем Николаевичем Никулиным (1923 – 2009) в его широко известных «Воспоминаниях о войне»:

    …“Война тем временем где-то шла. Первое представление о ней мы получили, когда на территорию школы прибыла с фронта для пополнения и приведения в порядок разбитая дивизия. Всех удивило, что фронтовики жадно едят в огромных количествах перловую кашу, остававшуюся в столовой… …Солдаты с фронта были тихие, замкнутые. Старались общаться только друг с другом, словно их связывала общая тайна. В один прекрасный день дивизию выстроили на плацу перед казармой, а нам приказали построиться рядом. Мы шутили, болтали, гадали, что будет. Скомандовали смирно и привели двоих, без ремней. Потом капитан стал читать бумагу: эти двое за дезертирство были приговорены к смертной казни. И тут же, сразу, мы еще не успели ничего понять, автоматчики застрелили обоих. Просто, без церемоний... Фигурки подергались и застыли. Врач констатировал смерть. Тела закопали у края плаца, заровняв и утоптав землю. В мертвой тишине мы разошлись. Расстрелянные, как оказалось, просто ушли без разрешения в город — повидать родных. Для укрепления дисциплины устроили показательный расстрел. Все было так просто и так страшно! Именно тогда в нашем сознании произошел сдвиг: впервые нам стало понятно, что война — дело нешуточное, и что она нас тоже коснется.
    В августе (1941г. – Прим. В.К.) дела на фронте под Ленинградом стали плохи, дивизия ушла на передовые позиции, а с нею вместе — половина наших курсов в качестве пополнения. Все они скоро сгорели в боях…

    …Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат. Я видел это в Погостье, а это, как оказалось, было везде.
    На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме. Приведу пример. Из высших сфер поступает приказ: взять высоту. Полк штурмует ее неделю за неделей, теряя множество людей в день. Пополнения идут беспрерывно, в людях дефицита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, которым только что врачи приписали постельный режим и усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть четырнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию... «Вперрред!!!», и все. Наконец какой-то солдат или лейтенант, командир взвода, или капитан, командир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие, восклицает: «Нельзя же гробить людей! Там же, на высоте, бетонный дот! А у нас лишь 76-миллиметровая пушчонка! Она его не пробьет!»... Сразу же подключается политрук, СМЕРШ и трибунал. Один из стукачей, которых полно в каждом подразделении, свидетельствует: «Да, в присутствии солдат усомнился в нашей победе». Тотчас же заполняют уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию, и готово: «Расстрелять перед строем!» или «Отправить в штрафную роту!», что то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом, люди. А остальные — «Вперрред, в атаку!» «Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!» А немцы врылись в землю, создав целый лабиринт траншей и укрытий. Поди их достань! Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных…

    Конечно же, шли в атаку не все, хотя и большинство. Один прятался в ямку, вжавшись в землю. Тут выступал политрук в основной своей роли: тыча наганом в рожи, он гнал робких вперед... Были дезертиры. Этих ловили и тут же расстреливали перед строем, чтоб другим было неповадно... Карательные органы работали у нас прекрасно. И это тоже в наших лучших традициях. От Малюты Скуратова до Берии в их рядах всегда были профессионалы, и всегда находилось много желающих посвятить себя этому благородному и необходимому всякому государству делу. В мирное время эта профессия легче и интересней, чем хлебопашество или труд у станка. И барыш больше, и власть над другими полная. А в войну не надо подставлять свою голову под пули, лишь следи, чтоб другие делали это исправно…

    …Войска шли в атаку, движимые ужасом. Ужасна была встреча с немцами, с их пулеметами и танками, огненной мясорубкой бомбежки и артиллерийского обстрела. Не меньший ужас вызывала неумолимая угроза расстрела. Чтобы держать в повиновении аморфную массу плохо обученных солдат, расстрелы проводились перед боем. Хватали каких-нибудь хилых доходяг или тех, кто что-нибудь сболтнул, или случайных дезертиров, которых всегда было достаточно. Выстраивали дивизию буквой «П» и без разговоров приканчивали несчастных. Эта профилактическая политработа имела следствием страх перед НКВД и комиссарами — больший, чем перед немцами. А в наступлении, если повернешь назад, получишь пулю от заградотряда. Страх заставлял солдат идти на смерть. На это и рассчитывала наша мудрая партия, руководитель и организатор наших побед. Расстреливали, конечно, и после неудачного боя. А бывало и так, что заградотряды косили из пулеметов отступавшие без приказа полки. Отсюда и боеспособность наших доблестных войск…

    …В один из солнечных дней августа нас построили и в зловещей тишине огласили знаменитый приказ № 227, вызванный критическим состоянием на фронтах, в частности отступлением под Сталинградом. Приказ, подписанный Хозяином, был как всегда лаконичен, сух, точен и бил в самую точку. Смысл его сводился примерно к следующему: Ни шагу назад! Дальше отступать некуда! Будем учиться у врага и создадим заградительные отряды, которые обязаны расстреливать отступающих; командиры и комиссары получают право убивать трусов и паникеров без суда... Так ковалась будущая победа! Мурашки побежали по телу. Мы еще раз почувствовали, что участвуем в нешуточном деле…

    …В палатке, среди легкораненых, нашлось много знакомых, которые гостеприимно поставили передо мною ведро вареной картошки. Вот это жизнь! Тепло, сухо, есть что пожрать! Да и отоспался я вдоволь. Месяц в госпитале прошел быстро. И хотя рана еще не зажила, меня выписали: Медведь наконец был взят, войска двигались дальше, госпиталь тоже переезжал. Скучно было прямо из госпиталя идти в бой. Наши как раз штурмовали деревню под названием Иваньково. В сильный мороз мы взяли ее, вероятно, подгоняемые холодом, в надежде согреться в деревне. Домов, конечно, там давно не было, но немецкие землянки оказались добротными. Были даже стальные колпаки на некоторых огневых точках. Ночью нас, разнежившихся и распаренных, контратаковали немцы и вытеснили из деревни. Помню, удирали вместе с пехотой под плотным огнем — как только ноги унесли! Утром в пехотном полку устроили экзекуцию: нескольких человек расстреляли перед строем, возложив на них вину за поражение. Это Иваньково, кажется, было на немецкой оборонительной линии «Пантера», и бою за него немцы и наши придавали большое значение. Прорвать эту линию сходу нам не удалось…

    … А помните, в августе сорок первого под станцией Глажево полк отступил без приказа? Приехали какие-то на грузовике, поставили командира полка, начальника штаба и других начальников к стене церкви (она еще цела тогда была), расстреляли и укатили. Раз, два и готово”...
    Н. Н. Никулин, «Воспоминания о войне», 2-е издание. СПб. Издательство Гос. Эрмитажа, 2008 г.

  • Из таких правдивых мозаик- фрагментов составляется общая страшная картина Войны. Спасибо, уважаемый Валерий!

  • Едва ли не всем, в действительности прошедшим ту войну, уважаемая Айша, не единожды довелось быть свидетелями такого рода кровавых спектаклей. Но большинство из них старались после войны об этом не вспоминать и никому не рассказывать. Даже близким.
    Анатолий Фомич Раков тоже никогда так и не рассказал о потрясшем его расстреле красноармейца Рослякова своей дочери, сыну, внукам. Как и о том, как оказался в Уманьском котле. А затем и в плену. Как выдав себя за уроженца уже оккупированной к августу 1941 года Винницкой области, был вскоре после пленения немцами отпущен “домой”. И впервые близкие его узнали об этих фактах, лишь прочитав его Записки.
    Схожей была военная биография и у моего родного дяди Александра: окружение, плен, освобождение из плена на правах уроженца уже оккупированного Бердянска Днепропетровской области, скитания по оккупированной территории, выход к своим, офицерский штрафбат. Но самым большим потрясением за всю войну для него стали не окружение, не пленение, не скитания по немецким тылам, не офицерский штрафбат, не участие в Зееловско-Берлинской бойне в апреле 1945 года, а расстрел в августе 1944 года перед строем всей дивизии плачущих 17-летних мальчишек-лейтенантов-связистов, едва прибывших на фронт и не обеспечивших удержание плацдарма на правом берегу Днестра в ходе Ясско-Кишиневской операции.

    Комментарий последний раз редактировался в Пятница, 26 Июнь 2020 - 6:36:16 Кравченко Валерий
  • Если б камни могли говорить
    Под летящими вдаль облаками,
    Рассказали б о мужестве камни,
    Если б камни могли говорить.
    И звучит, звучит
    Бессмертной песней
    Над землёю мирною рассвет…
    Для героев, для героев Бреста,
    Для героев Бреста смерти нет!
    Роберт Рождественский
    Священна брестская земля,
    И горсть ее — у стен Кремля!
    И горсть земли из Ленинграда,
    Из Сталинграда горсть земли
    В сень Александровского сада
    К огню Бессмертья принесли.
    Андронов Михаил
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Одна из скрываемых таин войны. Война началась 19 июня 1941 года с бомбежки военоморской базы около города Полярный. Адмирал Кузнецов доложил об этом Сталину и Жукову. Их реакция была удивительна: это провокация адмирала Кузнецова. Если бы не последующие действия фашистов, то адмирала расстреляли бы.

  • Уважаемый Леонид, в открытом доступе имеется информация, что адмирал Кузнецов распорядился открывать без предупреждения зенитный огонь по немецким самолетам-нарушителям не 19 июня 1941, а 3 марта 1941 года. А уже 17-18 марта немецкие самолеты-нарушители были обстреляны зенитками РККФ СССР в районе Либавы (Лиепаи) и Полярного. Информация же о каких-либо обстрелах немецких самолетов 19 июня 1941 в свободном доступе отсутствует. Но есть информация о том, что оперативную готовность №1 адмирал флота Кузнецов на флоте объявил за день до официального начала войны, т.е., - 21. 06. 1941.

    Что до 19 июня 1941 года, то совсем недавно в научный оборот введена информация о том, что именно в этот день в Беларуси органы НКВД приступили в срочном порядке к массовой зачистке ее территории от “неблагонадежного” населения. И за три дня, предшествующих началу войны, там успели арестовать более двух десятков тысяч человек. Что, скорее всего, является свидетельством того, что именно со стороны Беларуси Сталин планировал нанести по Гитлеру удар. Да Гитлер его упредил, сообразив, что в столь спешном порядке территория Беларуси зачищается бравыми эн-ка-вэ-дэшниками от неблагонадежных неспроста. И со дня на день следует ждать удар от кремлевского побратима. – В.К.

  • Вы никогда не задавались вопросом, почему наши старики не любят рассказывать о войне. Я выросла в семье военных. Двое из них прошли войну. Дедушка и дядя вернулись без ног. Сколько я их не расспрашивала. Тщетно. Отшучивались, рассказывали о курьезных случаях или переводили разговор на другую тему. Говорить о войне, а тем более о своих подвигах они не любили – и из скромности, но больше из осторожности. Правда о войне была ужасна, и мы – молодежь и общество к ней были абсолютно не готовы.
    Наши старики – это люди из особого сплава. Со своими принципами они определились тогда, когда пошли защищать Родину и никогда им не изменяли. Мало их осталось. Но, пока есть время должно расспросить. Они нам вряд ли расскажут про «свою» войну, но о том, как надо жить по совести, они нам точно растолкуют.

  • В № 8 журнала «Государство и право» за 1995 год генерал-полковник юстиции А. Муранов опубликовал статью «Деятельность органов военной юстиции в годы Великой Отечественной войны», в которой впервые были опубликованы статистические данные, серьезно меняющие наши представления о том, как мы воевали и как победили.
    За годы войны трибуналами осуждено - 2 530 663 человека. Из них смертный приговор - 284 344. Из них расстреляно - 157 593! Примерно 15 дивизий!
    И это без учета работы судов общей юрисдикции, особого совещания при НКВД и внесудебных расстрелов органами СМЕРШ, заградотрядами.
    За что же судили? – За воинские преступления — 792 192 человека, за общеуголовные — 1 266 483, за контрреволюционные — 471 988.
    Полмиллиона контрреволюционеров было обезврежено, подумать только!
    А вот статистика применения смертной казни на фронтах Второй мировой нашими союзниками по Антигитлеровской коалиции.
    Британские военные трибуналы приговорили к смерти - 40 своих военнослужащих, французские - 102, американские - 146.
    У нас, напомню, набралось на 15 дивизий — мародеров, дезертиров, самострелов, изменников, террористов, диверсантов, контрреволюционеров, паникеров, трусов…
    Для полноты картины - статистика вермахта. За 5 лет войны, с 1 сентября 1939 по 1 сентября 1944 года, по приговорам германских военных трибуналов казнено - 7810 человек.
    А у нас расстреляно - 157 593! Примерно 15 дивизий! И это только по приговорам военных трибуналов...
    Можем повторить?! - Никогда снова!
    https://novayagazeta.ru/articles/2019/05/08/80449-dozhit-do-rasstrela?fbclid=IwAR1inMNpEbIEobhHHAQjcHuvbp1o1DcTbjo6SIT1esYhKHtY3QgFzy73PgA

    Комментарий последний раз редактировался в Воскресенье, 21 Июнь 2020 - 22:43:07 Андреевский Александр
  • Конечно же, Александр, число в 2 530 663 осужденных и более 157 000 расстрелянных советскими трибуналами людей только в войну 1941-1941 гг. впечатляет. Но ведь эти т.н. революционные военные трибуналы (РВТ) наряду с “просто” ревтрибуналами (РТ) приступили в РСФСР и СССР собирать свою кровавую жатву не в июне 1941, а еще в 1918 году. И собирали ее без устали непрерывно на протяжении всех 20-тых, и всех 30-тых годов. Да и после 1945 –го. При этом наряду с расстрелом перед строем отдельных военнослужащих в Стране Советов имела неоднократно место и т.н. децимация (от лат. decimatio, от decimus —десятый) — казнь каждого десятого военнослужащего воинского подразделения или воинской части:

    …"8-го августа на красный фронт прибыл комиссар по военным делам Лев Троцкий. Он нашёл красную армию в состоянии полного развала, паники и деморализации и начал полную реорганизацию. Его методами были непрестанная пропаганда среди красных войск, усиление организационной работы и беспощадные меры по отношению к дезертирам и трусам. Во время своего пребывания в Свияжске он издал приказ о том, что комиссары и командиры бегущих с фронта отрядов будут расстреливаться на месте. Ждать первого случая применения этого приказа долго не пришлось: отряд петроградских рабочих, неопытных, не пристрелянных, был атакован одной из наших групп и постыдно бежал, и не только бежал, но захватил пароход, на котором рабочие-солдаты намеревались доехать до Нижнего Новгорода. Троцкий окружил этот пароход судами Волжской речной флотилии, оставшимися верными советам, заставил повстанцев сдаться и расстрелял на месте не только командира и комиссара отряда, но каждого десятого солдата. В боях под Казанью он расстрелял более двадцати красных командиров, неспособных занимать свои должности. Он не щадил никого. В войсках вводилась такая дисциплина, какой не было и в старой армии"... - В.О. Вырыпаев (1891 - 1977) «Каппелевцы», в книге «Каппель и каппелевцы, Москва, Посев, 2001

  • Уважаемый Валерий!
    Спасибо за Ваш фрагмент, который свежими красками рисует нам весь ужас, весь абсурд происходившего. Впрочем, удивляться не приходится. Те документы, которые не успели уничтожить были законсервированы, но… время проходит и они становятся доступны. Из этих доступных документов ясно одно - кто-таки громче всех родину защищал. Любой ценой. Вплоть до садизма, фанатизма.
    У одного и у другого дьяволов были слуги: комиссары, смерш, гестапо, СС... Они как натасканные псы грызли своих, чтобы свои же боялись.
    То что мы сегодня прочли в этом коротком отрывке - есть квинтэссенция страха чертей перед дьяволом.
    Если сегодня (не дай бог) случится подобная война, не уверен, что она будет более гуманной. Вот об этом нужно сегодня думать каждому и по возможности её предотвратить.
    Н.Б.

  • Ко всему прочему, уважаемый Николай, следует иметь в виду, что построение полка, а тем более целой дивизии численностью как минимум в 8 000 - 10 000 человек долгая и утомительная процедура. И само по себе доводит личный состав до полного изнеможения при любой погоде. И под палящим солнцем, и под осенним дождем, и в мороз. Если же, как это зачастую было на фронте, такому построению предшествовал многокилометровый, нередко – ночной марш, а после перед строем производился показательный расстрел нарушителей воинского устава и сразу же отдавался приказ выйти на огневые позиции и сходу занять оборону или пойти в атаку, то смерть большинством воспринималась уже как великое благо – как избавление от нечеловеческих мук: “Хоть бы весь этот кошмар скорей закончился. И можно было бы уснуть. Пусть и вечным сном.”– В.К.

  • Всякое бывало на войне. Были и настоящие дезертиры, и просто необстрелянные пацаны. Сложная тема и очень тяжёлая. Не пришёл бы враг на нашу землю, то и Росляков вполне вероятно прожил бы долгую и счастливую жизнь, детишек нарожал. А так с клеймом дезертира погиб от руки бездушного лейтенанта.
    Спасибо, Валерий!

  • Дорогие друзья! В ночь с 21 на 22 июня началась Великая Отечественная война. 22 июня вражеские войска ворвались в границы Советского Союза. Героически держались защитники Брестской крепости. Для меня, уроженки города Бреста, Брестская крепость стала Вечным местом Памяти, местом Гордости и Скорби. И каждый год в Бресте проводится цикл мероприятий "Последний мирный день", в четыре утра город сотрясают звуки реконструкции первых боёв. В этом году из-за эпидемии всё отмененили, сейчас льёт проливной летний дождь, как слёзы о погибших, не вернувшихся с войны. И тем неменее, крепость утопает в цветах, на территории крепости открываются новые залы, где демонстрируются уникальные экспонаты, военная техника, недавно был построен военно-патриотический центр, где подрастающее поколение, в том числе и дети из соседних стран, могут изучать историю Великой Отечественной войны.
    http://www.brest-fortress.by/ - сайт "Брестская крепость -- герой"
    Фрагмент из очерка Валерия Кравченко -- страшная, кровавая, буземная правда о войне... Цена победы была очень высокой!

  • Уважаемая Татьяна, аналогичного содержания фрагмент - «Маршал Жуков с палкой» Игоря Бобракова (http://www.andersval.nl/konkursy/memuary-s-1-sentyabrya-2016/8580-ottsovskaya-pravda-o-vojne) из его «Отцовской правде о войне» включен на стр. 102 и в сборник «Остров Андерс 2015 -2016», который я на днях с благодарностью от Вас получил.
    Что же до расстрельных дел мастера Жукова, то в год, когда только-только появились «Воспоминания и размышления», написанные вроде бы как от его лица, и "провоевавшие" всю войну в расстрельной команде, в заградотряде, в обозе или в Ташкенте взахлеб и хором начали восторгаться там написанным, мой отец сказал мне что, у фронтовиков этот обожествляемый нынешними дедовоевателями и опятьповторителями известный мародер значился под кличкой «Генерал Мясо». И если по фронту проходил слух, что он объявился где-то неподалеку, то солдаты знали – Жить подавляющему большинству из них осталось совсем мало. С ув. В.К.

Последние поступления

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Андерс Валерия   Демидович Татьяна  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 2
  • Пользователей не на сайте: 2,275
  • Гостей: 332