Шашков Андрей

Памяти Тамары Макаровны Анциферовой


Анциферова Т. М., 1979 год (фото Олега Левитина)

Никогда прежде я не был её любимым учеником, она — моим любимым учителем. Прошло тридцать с лишним лет после окончания школы, с тех пор мы вообще ни разу не встречались…
Я работал в скромной городской газете подмосковного города Фрязино. Как выпускник Литинститута, да и не только поэтому, брезгливо относился к журналистике и журналистам, считая настоящую журналистику и хороших журналистов исключениями из правил (в качестве таких исключений вспоминались, прежде всего, «Путешествие в Россию» и его автор Теофиль Готье); однако художественное творчество доходов не приносило и нужно было где-то работать, — мотаться же в столицу, ежедневно тратя по пять часов на дорогу, за зарплатой специалиста по общественным связям или редактора и, естественно, в дополнение за хроническими недосыпами, усталостью надоело, у себя же в городе ситуация с выбором места для приложения сил и способностей сложилась не ахти какой, — вот и устроился, куда позвали.
Обычно в редакцию много звонят — в основном по каким-нибудь рутинным вопросам, связанным с пенсиями, пособиями, льготами, уборкой улиц, состоянием жилищно-коммунального хозяйства, — секретарь или журналистки терпеливо, иногда по нескольку раз, что-то объясняют своим, преимущественно пожилым собеседникам, подсказывают, куда и к кому обратиться, где что находится, как лучше поступить в том или ином случае. Но как-то — это было летом, в конце июля или начале августа — к телефону позвали меня.
— Здравствуйте, Андрей Игоревич, это говорит Анциферова… Тамара Макаровна, — донёсся из трубки вкрадчивый, достаточно молодой голос.
«Сколько ей?.. А ведь и тогда была в возрасте…»
— Здравствуйте, Тамара Макаровна! — бодро ответил я, сразу же вспомнив учительницу истории, поставившую в аттестат по своим дисциплинам пятёрку и четвёрку и, несмотря на мои настойчивые уговоры, заупрямившуюся спросить ещё разок и натянуть «хорошо» до «отлично» — этого как раз не хватило, чтобы средний балл стал равен четырём с половиной, и вместо двух экзаменов, дававших возможность поступить в вуз «по эксперименту», я был вынужден сдавать все четыре (тогда ещё я поступал в технический вуз). А ещё вспомнил, как вокруг исторички постоянно вились девчонки — на улице ли её заметят, в школьном ли коридоре, стремглав несутся к ней и, кажется, разорвут от радости на части; на переменах, лишь прозвенит звонок, едва ли не облепливают учительский стол, так, что не повернуться, не пошевелиться. И всё что-то возбуждённо обсуждают, выясняют, секретничают. Иногда заискивающим и небескорыстным сюсюканьем представлялись мне эти отношения девчонок с учительницей. — Только не нужно Игоревича… да и не привык я к отчеству. И не надо на «вы»!
— Вы… учились в первой школе? — продолжала она, словно не расслышав просьбы.
— Да.
— А кто был… классным руководителем?
— В девятом и десятом, в физмате, — вы, Тамара Макаровна!
Наступила пауза. Историчка знала точно, журналист, чьё имя вот уж как пару месяцев она встречает на страницах городской газеты, когда-то учился в школе, где преподавала она, но представить, что это её ученик, из её класса, не могла. А если всё же из её класса?.. Да мало ли с тех пор, да и вообще за пятьдесят семь лет, отданных профессии (тридцать пять из них — нашей школе), было учеников, каждого разве упомнишь?!
— Я?.. Правда?.. А в каком году… был выпуск?..

В следующий раз она называла меня уже по имени, но никак не получалось перейти на «ты», на чём я, не переставая, настаивал. По разговору чувствовалось, Тамара Макаровна смущена, словно мы вдруг поменялись местами — учителя и ученика, старается вспомнить, каким я был, как выглядел («неужели не нашла общую фотографию?»), представить, как выгляжу сейчас. Лишь на четвёртый-пятый раз она наконец-то сказала «ты» — и общение между нами стало по-настоящему доверительным.
Заслуженный учитель России, она была основателем школьного музея Боевой Славы, по признанию ветеранов, лучшего не только в городе, но и во всей области.
Я узнал, что ей восемьдесят четыре, она шесть лет как на пенсии, недавно перенесла инсульт, после которого почти не выбирается из дому — без посторонней помощи совсем никак. Единственным окном в мир был телефон, обычный стационарный, им она активно пользовалась; причём не для того, чтобы хоть как-то и чем-то занять своё время; именно времени ей и не хватало. Перечень проблем, которые Тамара Макаровна считала необходимым разрешить, был весьма серьёзен и велик.
Она добивалась сохранения старого здания самой первой в городе школы, постройки тридцатых годов, её школы, уже не используемой по назначению, обвешанной строительной сеткой и ожидающей сноса; в крайнем случае, считала обязательным сохранить хотя бы фрагмент здания, часть фасада. Действительно, школа — четырёхэтажная, в извёстке солнечного цвета, сама как солнышко, с какой стороны ни посмотри, с высоченными потолками и лепниной, — хотя и обветшала, всё равно была величественней и красивее других, возведённых за все последующие десятилетия, в том числе и неказистого нового, наспех сляпанного панельного здания, некогда пришедшего на смену; для многих она оставалась символом города; кроме того, старое здание хранило память о знаменательных событиях; здесь, например, с 1942 по 1944 год проходили формирование две воздушно-десантные бригады; а сколько наших земляков постигали здесь азы мудрости, азы жизни!


Старое здание Фрязинской средней школы № 1 (фото из открытых источников)

Тамара Макаровна продвигала идею создания в городе мемориальной доски к 100-летию Рудольфа Исааковича Волошина (16 сентября 2016 года), в 60 — 70-е годы директора школы. Участник Финской и Великой Отечественной войн, а впоследствии Почётный гражданин Фрязина — с именем Рудольфа Исааковича было связано открытие первого в городе физико-математического класса и учебно-производственного цеха. Я помню директора; от его строгих наставлений, от его металлического голоса дрожали стёкла, дрожали и не смели поднять глаз сами ученики, пойманные за какую-нибудь шалость, и именно к нему в школу стремились определить своих детей многие фрязинские родители: уж кто-кто, а Волошин из них настоящих людей сделает непременно.
Очень беспокоила Тамару Макаровну судьба школьного музея: областное руководство приказало перевести учебные заведения на занятия в одну смену, а помещений не хватало, вот и нависла над музеем (да и не только над ним!) угроза ликвидации, и это в преддверии 70-летия Победы в Великой Отечественной войне.
Переживала Тамара Макаровна и за акцию «Бессмертный полк», скромно проведённую в 2014 году, очень надеялась на следующий, на круглую дату; знала, кто и сколько заготовил древков, оснований для табличек, кто поможет с печатью фотографий, кто непосредственно пройдёт по центральной площади, сама рассчитывала, хотя бы в инвалидной коляске, поучаствовать в торжественном шествии.
И ещё много других проблем она поднимала и бралась за их разрешение. А ведь в каждом случае нужно было сорганизовать значительное число людей, заинтересовать всех и каждого важностью дел, за которые так искренне болела сама.
«Кто же, если не я, не мы?!» — говорила историчка.
Она была не одинока в своих начинаниях. «Это сделает Юрий Николаевич, я ему скажу, он с прошлого года ещё… А это Георгий Васильевич, наш краевед, даст тебе информацию — помнишь, наверное, Антонину Андреевну?.. Ну, да, она самая, работала в библиотеке, супруга… С этим лучше к Наташе, Наталье Николаевне, почти что Гончаровой, моей преемнице по музею, она, кстати, очень хорошо пишет; а это — позвони Леночке, директор школы теперь, была пионервожатой… Елена Алексеевна, она договорится, она и машину здорово водит, выберете день, съездите… Ну, а Игорь Викторович, ну, ты сам знаешь!..»
Звонок по телефону, короткий разговор — и друзья-помощники Тамары Макаровны тут же становились моими друзьями и помощниками, готовыми откликнуться на любые просьбы.
Меня поражало, насколько глубоко сама она знает детали того или иного процесса, связанные с ними цифры, сроки, последовательность необходимых действий. Конечно, она многое уже успела обговорить, прояснить для себя, и всё-таки даже удержать в памяти это обилие разношёрстной информации было делом затруднительным. Но реальное затруднение у неё возникло, пожалуй, лишь однажды и совсем по иному поводу.
— Два дня читала-перечитывала твою статью… про эти… ГИС-системы, про их использование для городских нужд — и, представь себе, разобралась! — Она была явно в приподнятом настроении, что одолела и этот каверзный, отчасти технический материал.
Но Тамара Макаровна не только читала и анализировала мои статьи, у неё насчёт меня был свой особый план.
— Вот что. Ты обязательно должен написать про налёты нашей дальней авиации на Берлин в августе сорок первого, — как-то заявила она. — У нас проживает дочь одного из лётчиков…
Я написал эту статью. Потом Тамара Макаровна предложила написать про леса, про то, в каком бедственном состоянии они находится после жары и пожаров 2010 года и вследствие отсутствия государственной политики в этой сфере; а потом предложила съездить в Тулу к лётчику, единственному в мире, воевавшему в годы Великой Отечественной с одной рукой.
Раздумывая над последним предложением, я попросту растерялся. Писать для местной малотиражной газеты о человеке, пусть столь известном, но проживающем в другом регионе, представлялось не вполне правильным. Кроме того, о подвигах и судьбе этого лётчика и так уже написано множество статей, снято несколько телефильмов — значит, мой материал, если возьмусь за него, должен быть лучше всего того, что подготовлено до меня; иначе нельзя, иначе не стоит и браться, иначе стыдно будет.

— …Ты доволен тем, что получилось? — спрашивала меня Тамара Макаровна после выхода очередной статьи; и даже телефон не мог скрыть того, что сама счастлива и за меня, и за результат.
Радовалась не только она — люди звонили и говорили спасибо, благодарили меня и через маму. А после размещения статей в Интернете, ко мне стали обращаться редакторы других изданий, даже центральных, с просьбами использовать материалы у себя в сборниках, газетах, на сайтах.
— Да ничего, нормально, — равнодушно отвечал я, продолжая держать в уме, что журналистика — это всё так, временно, чтобы не потерять форму, авторскую, редакторскую.
Вообще, мы с Тамарой Макаровной теперь часто и подолгу общались, особенно вечерами в будни и в выходные; и она звонила мне, и я — ей. Обсуждали всё. Казалось неправдоподобным, но Тамара Макаровна понимала меня с полуслова — вне её внимания не оставались оттенки настроения, интонации, намёки, полунамёки и даже недосказанность. Мало кто из близких людей, из ровесников понимал меня, как эта пожилая учительница, которую по-настоящему я узнал совсем недавно.
— …И вот ещё что. Ты обязательно должен написать про сельское хозяйство…
«Вот те раз! Я и вдруг про сельское хозяйство?..»
— …Знаешь, как заросли поля, бывшие колхозные, совхозные, сколько в округе заброшенных свинарников, птицеферм?.. Надо непременно поднять эту тему, надо привлечь внимание общества!.. У тебя получится!..
Мои возражения, что газета — местная, и редактора заботят преимущественно вопросы, затронутые на планёрках в горадминистрации, не принимались.
— Мало ли чего они там рассматривают!.. Да, кстати, только не зазнавайся, в народе говорят, с твоим появлением газета перестала быть угодливой к властям, как раньше…
Но чаще Тамара Макаровна поднимала военные темы. Так, она настаивала, чтобы я написал про местное народное ополчение, которое, будучи набранным преимущественно из нестроевых граждан, очень скоро оформилось в боеспособные подразделения, участвовавшие в битве за Москву и дошедшие до Кёнигсберга. Но я не взялся за это: фактическая информация уже была приведена краеведами, а писать статью, не имея «живых» подробностей, свидетельств непосредственных участников, считал неправильным.

Я побывал дома у Тамары Макаровны, на 85-летии; наконец-то, мы встретились. Подарил книгу своих рассказов, познакомился с учителями, в основном её бывшими ученицами, которые помогли с подготовкой праздничного стола, вечера и, точно школьницы-малолетки, так и вились вокруг неё — и нет, конечно же, не сюсюкались, а мило щебетали, сыпали, почти не умолкая, сегодняшними школьными известиями, одно важнее другого. Я ещё подумал, что тоже мог бы стать учителем и оказаться в этом вечно беспокойном мире детства, в этом круговороте хлопот и увлечений. И хозяйка рядом с коллегами порой выглядела значительно моложе своего возраста; но эти мгновения соседствовали с другими.
«Если б не знать про её болезнь, не обращать внимания на седые волосы, на то, что она почти не поднимается со стула!..» — думал я.
Наверное, понимание, что гости видят её слабой и беспомощной, тяготило Тамару Макаровну, наполняло глаза грустью.
Потом была предновогодняя суета, да нервотрёпка в газете из-за какой-то ерунды, — свободного времени почти не оставалось, и я с месяц не звонил Тамаре Макаровне. А когда всё-таки набрал номер, застал её в крайне потерянном состоянии.
Разговор не клеился, в голосе учителя присутствовали одновременно и усталость, и впервые — безразличие и обречённость.
— …Скажи, на каком самолёте он мечтает в свои девяносто два… снова подняться в небо?..
Она спрашивала про лётчика из Тулы, про марку спортивного самолёта. А нужно это было для телеграммы — причём не к Новому году или Рождеству, с которыми она уже поздравила ветерана, а ко дню его рождения.
— У него же в феврале!.. Ещё месяц, — удивился я, — и не принято… рано ещё…
— Ничего не рано, — резко оборвала меня Тамара Макаровна и как будто бы даже обиделась.
Через несколько дней её положили в больницу — я узнал об этом от учителей, её коллег с 85-летия, встретились на улице. Но те обнадёжили, заверив, что Тамара Макаровна после капельниц идёт на поправку и уже готовится к выписке.
Но и ещё недели три-четыре телефон отвечал длинными гудками. Надо было всё-таки навестить её в больнице; сразу не получилось, и настроение было дрянным: вдрызг разругался с редактором и подал заявление об уходе, — а потом не успел.
Странным образом совпало: день смерти Тамары Макаровны был последним днём моей работы в газете, а последним материалом, что я редактировал, — её некролог.

Как раз в эти февральские дни, год спустя, когда я пишу свой очерк, сносят старое здание первой школы; в последнее время в разных частях его случались пожары и обрушения — активизировались вандалы: уж не знаю, шпана или с её участием те, кому не терпится поскорее загромоздить памятное место, заветный перекрёсток дорог и судеб многих фрязинцев, какой-нибудь безликой многоэтажкой. Не знаю также, появится ли мемориальная доска к 100-летию со дня рождения Рудольфа Исааковича Волошина. Зато школьный музей Боевой Славы пока удалось сохранить. 9 мая, в день 70-летия Победы, сначала по нашему родному городу, а потом и по Москве гордо прошествовал «Бессмертный полк»; казалось, вся страна прошла в едином строю, — и в том, что акция получилась столь масштабной, конечно, огромная заслуга и Тамары Макаровны, и ещё великого множества таких же небезразличных людей. Жаль, что она не дожила до этой даты. Статьи же, написанные мной, что называется, с её подачи, про леса, что рядом с нами, про тульского Маресьева и налёты дальней авиации на Берлин в августе сорок первого, до сих пор перепечатывают и перечитывают, а значит, хотя бы отчасти они стали-таки некими исключениями из правил, отличающими настоящую журналистику от привычной, сиюминутной, имеющей ценность лишь на момент публикации.
От Тамары Макаровны у меня осталась папка с материалами для новых статей — говорят, за несколько часов до смерти она просматривала содержимое, просила внести пометки и, главное, передать всё это мне. Возвращаться в газету не хотелось, однако всякий раз, когда я беру в руки папку, подумываю об этом и вспоминаю своего учителя истории и её наставления:
— …И вот ещё что. Ты обязательно должен написать…

Никогда прежде я не был её любимым учеником, она — моим любимым учителем. Но как же неожиданно тридцать с лишним лет спустя в наши отношения вмешалась жизнь!

Февраль 2016 года

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Для домашнего чтения вполне нормально, телевизор выключен, торшер наоборот. Бывшие одноклассники выжившие в борьбе за дело сохранения самого себя ностальгируют. Благостная картина и критики здесь налетают зря - всем угодить невозможно.
    Я все время пытаюсь и никак не выходит - только одно поколение можно окучить. И вообще если три читателя в восхищении - это уже удача.

  • Алексей, спасибо за мнение!
    Главное, чтобы один единственный читатель был доволен – сам автор. А он, гад (как в том анекдоте, что я уже упоминал), всё думает: «А что, может, и мне прочесть?»
    С уважением, А. Шашков.

  • Уважаемый Андрей!
    Классный получился рассказ о "Классном руководителе"!
    Обычно чаще пишут все больше про "Учительницу первую мою", а у Вас- о последней.
    Известно, что учитель, это не только- профессия, но и призвание, для которого нужен особый талант.
    А образование - основа для развития каждой страны. Вот и сейчас РФ падает по наклонной оттого, что систему образования развалили, а обещанное повышение зарплаты учителям никак не сделают! Вот и достаются ученикам слабые учителя, а не такие, как Ваш "Классный руководитель"!
    Кстати, в Вашей книге "Эпоха застоя", которую прочла с большим интересом и которая оказалась в чем-то познавательной, СПАСИБО ещё раз за неё! - не нашла я этого рассказа.
    Мне представляется, что Вам удался портрет незаурядного педагога, который поддерживает лучшие традиции русской культуры, растит своих воспитанников честными ответственными и порядочными гражданами своей страны.
    И то, что наш уважаемый автор очерка пошел по пути журналистики и стал писателем, автором книг,- думаю, в этом есть и вклад Тамары Макаровны!
    Большое число отзывов говорит об актуальности очерка. А то, что г. Полар обвиняет в совковости, то это свойство всем нам присуще, все мы из одного совка (или садка!) включая и самого Эндрю, как бы он не харохорился и не старался совковость вытеснить напускной грубостью!- по принципу- "закидывать всех шапками в интернете дело плевое".
    С надеждой, что руководство страны вспомнит, наконец, про образование, (хотя при таком министре как троешница Васильева, шансов мало)
    и с наилучшими пожеланиями!
    Валерия.

    Комментарий последний раз редактировался в Суббота, 19 Май 2018 - 20:06:49 Андерс Валерия
  • Валерия!
    СПАСИБО за добрый отклик (и по книге тоже)!
    Но это всё же очерк, а не рассказ. И его нет в книге, и других… очерков, повестей, рассказов (пока коплю на будущее). В названной же Вами книге собраны тексты и за определённый период, и имеющие посредством описываемых судеб героев то или иное отношение к так называемой эпохе застоя.

    С образованием у нас, к сожалению, сейчас действительно плохо – за исключением отдельных мест, где что-то и как-то держится на отдельных директорах, учителях… Нынешний министр – ещё солнышко в сравнении с двумя предыдущими… дурнями; она ещё что-то пытается исправить… Но мизерная ставка учителя (не позволяющая на неё одну нормально жить и работать), натаскивание детей на дурацкие тесты, явный перебор с бессмысленной отчётностью перед бесчисленными чиновниками (по сути бухгалтерами) от всяческих управлений и отделов образования…
    С уважением, А. Шашков.

  • Уличила ? Какое -то скользкое слово. Нет, просто такая неточность и про экзамены и про эксперимент бросается в глаза. А дальше как в кривой линзе.

  • Насчёт кривой линзы. А медалисты в тот год и, по крайней мере, в мой вуз всего один экзамен сдавали… А с баллом 4,5 - 2 или все. И где и у кого что криво в этом случае, особенно если на Ваши начальные замечания посмотреть?..
    Если же по существу... я благодарен за указание на мою неточность - спасибо, внёс правку!

    Комментарий последний раз редактировался в Суббота, 19 Май 2018 - 14:35:51 Шашков Андрей
  • Не хочу приводить все Министерские документы , но именно в названном институте 1980 году сдавали вступительные экзамены по четырем предметам. (Гугл знает все!)
    Изданы приказ Минвуза СССР «Об организации Московского института электронной техники» от 9 декабря 1965 г. № 363 и приказ Минвуза РСФСР «Об организации Московского института электронной техники» от 9 декабря 1965 г. № 633.
    проведены первые вступительные экзамены — по математике (письменно и устно), физике (устно), химии (устно), русскому языку (сочинение).
    Где пятый экзамен , Андрей?
    И вот в подтверждении моих предположений по эксперименту, именно по МИЭТу ,названного Вами.
    Один из поступивших в тот 1980 год.
    "Технологическая идея по созданию значков родилась, как ни странно, в ходе решающего для меня вступительного устного экзамена по физике в родной МИЭТ 6 августа 1980 года. Дело в том, что на этом экзамене мне страшно повезло – я ухитрился вытянуть примитивную задачу в два действия на закон Ома (небось для какого-нибудь блатного ребенка приготовленную), а два теоретических вопроса были не очень хорошо мной доучены, но что ж – задача была куда как важнее. Сдал я этот экзамен на «хорошо», чего хватило на поступление в институт по «эксперименту», то есть со школьным аттестатом, приравненным к «5» (у меня средний балл там был «4.88», как раз приравненный к «5»), и двумя экзаменами в сумме на «9» (у меня было «5» + «4»).

  • Айша! Всё-таки в чём-то уличили меня, не прав, признаю: было 4 экзамена: математика отдельно письменно и устно, физика устно и сочинение. Пятым я как раз посчитал средний балл аттестата. А вот никакой химии не было. (Химия была только для одного из четырёх… на то время факультетов.)

  • "А про «эксперимент» и количество экзаменов у меня всё правильно написано…"
    Не верю. Год поступления и ВУЗ? Родные братья и сестра обучались в 6 Вузах Москвы, в том числе и в Бауманке.

  • Айша, у меня всё верно. Писал про себя, именно так и поступил в 1980 году в МИЭТ.

  • Для выпускника Лит.института и редактора местной газеты очень много ошибок в очерке. Например: "в дополнение" - дополнении, "ситуация - не ахти какой" - какая, " Историчка знала точно, журналист, чьё имя вот уж как пару месяцев она встречает на страницах городской газеты, когда-то учился в школе, где преподавала она, но представить, что это её ученик, из её класса, не могла" - знала-встречала-учился - преподавала-представить не могла, "недавно перенесла инсульт, после которого почти не выбирается из дому" перенесла-не выбиралась и т.д. Много стилистических ляпов.
    Хочу заметить, что журналисты пишут более грамотно, чем люди, возомнившие себя большими писателями и не переносящими даже на дух журналистскую братию.
    Вот так воспринимается статья читателю. Возможно, автор так не думал, но написал.

  • Олег!
    Вы хотели меня уколоть?.. Вспомнили свои ляпы… и собственное неумение себя вести, когда Вам сделали замечания? Свою неграмотность в очередной раз показываете?.. Обзовите меня как-нибудь – глядишь, легче станет.

    за зарплатой специалиста по общественным связям или редактора и, естественно, в дополнение (здесь подразумевается «в дополнение к этому», «в дополнение» – предлог, дат. падеж, учитывайте пропуски слов) за хроническими недосыпами, усталостью

    ситуация с выбором места для приложения сил и способностей сложилась не ахти какой («ситуация сложилась не ахти какой»)

    знала… встречала… учился… преподавала… представить не могла – здесь мне вообще нечего комментировать (так же можете взять название очерка и упрекнуть меня, что оно не гармонирует с датой написания)
    С уважением, А. Шашков.

    Комментарий последний раз редактировался в Суббота, 19 Май 2018 - 12:36:24 Шашков Андрей
  • Про СЛЁЗНОЕ ЦАРСТВО…
    Андрей, ведь когда мы плачем о ком-то – это всё равно о своём.
    Недавно поймала трогательный и щемящий «привет из прошлого».
    Солидная дама, судья арбитража вдруг опознала в моей дочери внучку своей любимой учительницы, моей мамы.
    Так приятно! 45 лет прошло!!! Маму не просто помнят.
    Бурно уверяла, что грамотность на всю жизнь, любовь к литературе, театру, вообще к искусству - от неё. Когда мама ушла на время из профессии, в библиотекари - от новой училки был шок. Не принимали активно бубнёж про образа-образа…
    Рассказывала, что в маму их класс был просто влюблён. Девочки - её копировали. Подсматривали, как она по двору с папой под ручку проходит, горит ли свет в окнах...
    Вспоминала, как мама на уроке затеяла дискуссию:
    БЫЛА БЫ СЧАСТЛИВА ТАТЬЯНА ЛАРИНА, ЕСЛИ Б ВЫШЛА ЗА ОНЕГИНА?
    Семиклассники бурно спорили:
    - Да! Ведь она бы вышла за любимого!
    - Нет! Он эгоист, она была бы несчастна!

    Представляете?! Столько лет помнить!
    А дочке сейчас - столько, сколько маме тогда...
    Она сперва меня по тв узнала. Какие-то мои интервью видела. Предположила, что я - дочь. Поэтому Алёнку сразу по внешности определила.
    И настроение такое радостно-светлое!

    Комментарий последний раз редактировался в Суббота, 2 Июнь 2018 - 10:34:48 Алекс Марина
  • Марина!
    Да я шутил… про слёзы (выпендривался). У самого порой наворачиваются при воспоминаниях, историях – особенно вроде таких, как Ваши.
    С уважением, А. Шашков.

  • Насколько я могу предположить Ваш возраст , то в технические ВУЗы в Советском Союзе сдавали 4 экзамена. Спросите у Полара. Эксперимент был 1977 году по аттестату "5" , только с таким баллом допускали до эксперимента , если по двум экзаменам первым получали 9 баллов (я получила две "4" за первые два , пришлось сдавать остальные два), то абитуриента освобождали от дальнейших экзаменов. А в настоящее время сдают вступительные три экзамена в технический вуз (по желанию ) или просто сдают сертификат со своими баллами.полученными на ЕГЭ.
    Вы от классного руководителя и от ее уроков ( если мы отталкиваемся от названия Вашего очерка) вынесли со школы лишь:"— Здравствуйте, Тамара Макаровна! — бодро ответил я, сразу же вспомнив учительницу истории, поставившую в аттестат по своим дисциплинам пятёрку и четвёрку и, несмотря на мои настойчивые уговоры, заупрямившуюся спросить ещё разок и натянуть «хорошо» до «отлично» — этого как раз не хватило, чтобы средний балл стал равен четырём с половиной, и вместо двух экзаменов, дававших возможность поступить в вуз «по эксперименту», я был вынужден сдавать все пять (тогда ещё я поступал в технический вуз)."
    С моей точки зрения, Ваша статья , об общественной жизни учительницы, несомненно , стоящая благодарных слов, но не о классной руководительницы.
    Наш урок истории в 10, в выпускном, классе , " заводился" каждый раз с вопроса одноклассницы Аннушки к учителю Ицек Шамановичу Грингрузу :" А кто Вы по нации ?". Мы на "камчатке" с моей подругой Викусей Анцелевич начинали толкать в сторону расшатавшуюся парту, и она с грохотом вставала на место. Учитель делал замечание ей, просил ее дневник, а в это время нечаянно валился мой портфель с книгами и с копейками, и я ходила по всему классу ,ища их под партами одноклассников, другие шумели так ,что ничего уже не слышали о " советском человеке , о единой нации и т.д " Он был редактором областной газеты. А до него была Ольга Павловна , которая рассказывала про смертников -репрессированных, облученных в руднике , на секретном предприятии сталинского времени , расположенном недалеко от города. И о том, как их потом не поднимали наверх и там же замуровывали. Это она поставила " 5" Аннушке за то ,что та нашла,наконец, на карте Москву. Это был треш. Эта она смутила одноклассника , за которым бегали почти все девочки класса , сказав: " Ну пересядь к Айше, если она тебе нравится ! Что ты все время ее отвлекаешь?" Время -фильма " Розыгрыш".
    А о классном руководителе , о школе можно много вспомнить, потому что личности воспитывают нас.
    А о " Бессмертном полке " , вообще , двоякое отношение.
    Ваша статья как некролог. Так, к сведению.

    Комментарий последний раз редактировался в Суббота, 19 Май 2018 - 11:32:31 Адаева Айша
  • Айша!
    Спасибо за мнение. Двоякое отношение к «Бессмертному полку»?.. Как видно, Вам не повезло и с учителями… и, вообще, по жизни.
    А про «эксперимент» и количество экзаменов у меня всё правильно написано…
    С уважением, А. Шашков.

  • Аркадию Голоду.
    Да, с тех пор, как домик с Элли и Тотошкой обрушился… на статую Свободы, в Америке с мозгами, да и с гениями, плохо.

  • Эндрю! Это всё о чём и зачем?..

  • Это обычное проявление душевного кризиса у русского писателя, живущего в Америке после Израиля, Германии и чего-=то там ещё. Если не забираться в психологические дебри, то это есть осознание факта: "Весь мир - дерьмо, поскольку я не гений.". Фрустрация нереализованного величия.

    Комментарий последний раз редактировался в Суббота, 19 Май 2018 - 10:59:29 Голод Аркадий
  • Аркадий!
    Спасибо за комментарий! А насчёт Вашего (или моего) оппонента… Ему и так весь Интернет предоставлен, и учебники, какие только пожелает, и литература, и много другое. Что из этого получилось – всем видно и понятно.
    С уважением, А. Шашков.

  • Уважаемый Андрей!
    Спасибо за искренний и проникновенный очерк о небезразличном человеке!

  • Петер, спасибо за Ваш тёплый отзыв!
    С уважением, А. Шашков.

  • А в чем заключался профессионализм учителя истории, в том что она помнила сколько лет было татаро-монгольское иго и когда было восстание декабристов. В Америке школьные учителя получают в три раза меньше инженеров, а здесь капитализм настоящий. Средний бухгалтер или инженер выучит школьный учебник истории за день и перескажет вам на следующий день все перечисленные там факты с датами. Учителя истории вообще не нужны. Детям можно раздать учебники и сказать, изучайте, почувствуете себя готовыми приходите на экзамен.

  • Здесь тоже учителя должны пример показывать это называется role model - ролевая модель. Были у меня внебрачные отношения с такой, тряслась от страха, что директор застукает, я ржал, мужа она не боялась, только директора. Тогда думал, как хорошо что я инженер, моему босу глубоко пофиг чо я вообще вне работы делаю. Я если скажу, что помру через три месяца, он скажет, - проект закончи и подыхай. А в американских фильмах о временах войны во Вьетнаме учителя тоже постукивали на учеников, не желающих идти воевать сразу после школы, и изображают их в современных фильмах о той эпохе довольно гнусными тварями. Могу добавить, что в современной американской школе, если учитель засек ученика курящим и не донес, то он увольняется с работы. У него в контракте написано, что он обязан докладывать директору если видел ученика в подпитии или с сигаретой, вот такая петрушечка.

  • А как вы в мирное время убедитесь патриота вы воспитали или стукача-карьериста. Ну он скажет вам, что он патриот и готов за родину жизнь отдать и попросит характеристику в Институт Международных Отношений. Вы как поверите и дадите? Мало того, что у вас рассказ как в журнале Коммунист из семидесятых, так вы и в коментах продолжаете демонстрировать полную оторваность от реалий того времени и нынешнего. А почему вы не думаете, что в какой-то другой школе историк вел военно-патриотическую работу, чтоб получить место завуча, ради зарплаты (в два раза больше) и меньшей нагрузки, потом и директора. А такие истории, когда у географички роман с физкультурником и они после уроков в спортзале трахаются, вы такое не слышали? Не было у вас в школе такого? когда СССР рухнул, компартия с позором разбежалась, показав, что они полное дерьмо - стукачи-карьеристы. Из было 10 миллионов, будь они ну хоть немного патриотами, они б шею свернули антикоммунистам, они армиями управляли и заводами. Вы что не видите какое это было дерьмо? Ну живите дальше, игнорируйте реальность, если вам так удобно. Какие проблемы.

  • Мир состоит не из одних бухгалтеров и инженеров, принадлежностью к которым вы так гордитесь. Их ещё вырастить надо.
    По вашему выходит, что можно вообше профессию педагога отменить? Читать и клаву топтать родители научат, а дальше - "в интернете всё есть".
    Вот только упустили главное: учитель - если он учитель, а не труба, через которую глас божий проходит, никак её не задевая"(Помяловский) - из организма формирует личность. У вас такого не было.
    К величайшему сожалению профессия педагога сейчас вырождается в ремесло информатора. Менторов, наставников почти не осталось.
    Некому личностей формировать. Вот и наблюдаем сплодных нелоделков. Школы выпускают не молодых людей, а дурёх и засранцев, с голвами, полными беспорядочным информомусором.
    А где "капитализм настоящий" - это особенно хорошо видно. Остальные успешно догоняют.

  • В чём профессионализм учителя?.. Хотя бы в том, что впоследствии много его учеников выбирают для себя ту же профессию и, в конце концов, становятся или остаются... приличными людьми и, извините, патриотами своей страны, причём настоящими.
    Эндрю, Вы же родом из Союза, а как посмотришь иные комментарий, так невольно и вспомнишь рассказ Задорнова про агента иностранной разведки… «Ты придурок или из Америки приехал?»

  • Когда я учился в Институте Водного Транспорта (1979-1984), там выпускалась газета Советский Водник. Периодически какой-нибудь доцент Борис Моисеевич там публиковал статью о доценте Марке Ароновиче, какой он хороший специалист, а через месяц уже Марк Аронович публиковал статью о Борисе Моисеевиче. Стиль и семантика как под копирку совпадают с этим очерком. Я уже начинаю подумывать, может автор сидел с 1985 по 2015 и сейчас только откинулся, и еще не въехал в современные реалии. Я чуть не блеванул, так совком поперло аж пение Кобзона замерещилось, - И Ленин такой молодой.

  • Молодец Андрей. Очень хорошая работа. сильный очерк.

  • Владимир!
    Большущее СПАСИБО за хорошую оценку!
    С уважением, А. Шашков.

  • Уважаемый Андрей!
    Спасибо за Ваш почти античный рассказ - я даже прослезился над фотографией школы. Моя - как две капли похожа на Вашу, только прежде, чем она попала под слом, ее сожгли бомжи. Несколько лет ее стягивали швеллерами, уголками, балками-палками. Затем еще несколько лет крушили внутри штукатурку, и лепили новую. Пару лет укрепляли фундамент: закапывались, бетонировали, до тех пор, пока школа не провалилась на полметра вместе с фундаментом. В итоге ее сожгли. А вся канитель и вложенные затраты (которых бы хватило на новую школу) из-за того, что директору нужно было протянуть в этой школе до пенсии, а жена его работала главным бухгалтером в отделе образования и помогала мужу, чем бог пошлет. На этом история не закончилась. К долгожданной пенсии они с женой успели сбухаться (понятно, на какие тугрики был банкет) и их вытурили с должностей. Далее всё пошло еще трагичнее…
    Но вернемся к рассказу. Уверен, что работа в газете дает немалый литературный опыт. Можно бесконечно перечислять авторов, которые начинали в малотиражках, а позднее стали широко известны. Хотя в газете есть и минусы. У С.Довлатова в его собрании сочинений ,имеется несколько сюжетов, где он, со своей одному ему свойственной иронией, описывает жизнь в редакциях (Эстония, США). У М.Твена было нечто подобное. Ильф и Петров тоже весело обкручивали газетную тему в “12 ст.” Итд.
    Остается пожелать уважаемому автору творческих успехов, а всем- спокойной ночи!
    Н.Б.

  • Николай, спасибо за отзыв и свои воспоминания!
    Да, наверное, семь-восемь писателей из десяти (имею в виду больших писателей) или проходили через журналистику, публицистику, критику… или… так или иначе совмещали всё это со своим творчеством. Так они же… люди! Иначе, как я уже писал Юрию Тубольцеву, родные стиркою заставят заниматься! Шучу!
    С уважением, А. Шашков.

  • В жизни писателя главные биографические факты – не книги, важнейшие события – не мысли. Главное для писателя — это тепло хороших людей, согревающих жизнь. Писатель творит не пером, а своим окружением, своей средой. Весь талант писателя, в конце концов, состоит в таланте его друзей и учителей. Подлинная история писателя содержится не в его книгах, а в фактах его судьбы. Писатель является своеобразным передатчиком, соединяющим свое время с вечностью. Творческие будни писателя, повседневность ищущей личности, человеческие отношения вокруг таланта — всё это очень поучительно. Одна из основ писательства - его коллеги и единомышленники. Писатели — это те, вокруг кого хорошие люди. - Я люблю Человека, - скажет настоящий писатель. Писать - это все равно что жить.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Юрий, спасибо!
    Интересные мысли. Но порой отношения к писателю напоминают… Как там у Жванецкого про писателя в семье?.. «Ты всё равно целый день сидишь, постирал бы чего-нибудь». И в обществе частенько так же, и с окружающими. Чего такому писателю делать? Жить?.. Искать тепло хороших людей?.. Или… может, действительно лучше чего-нибудь постирать?..
    А так… по сути… Вся приличная литература складывается вокруг личности того или иного автора и его мироощущения.
    С уважением, А. Шашков.

  • Уважаемый Андрей!
    Спасибо за Ваши удивительные штрихи памяти. Совсем скоро в школах прозвенит последний звонок. Для многих откроются двери в большую жизнь. В Вашем очерке ярко показаны преемственность поколений, передача духовной эстафеты. Филолог и историк очень близкие специальности, которые обогащают друг друга и дополняют. Историко-филологический факультет, например, заканчивала я. И никогда не могла представить как история и литература могут идти врозь. Поэтому неудивительно, что Тамара Макаровна в огромном мире нашла именно вас - грамотного, чуткого, талантливого. Да, всё с годами меняется местами - теперь Вы стали сильным звеном и опорой в решении важных дел. Поразила удивительная способность Тамары Макаровны - быть настоящим учителем, патриотом, в самом здоровом смысле этого слова, неравнодушным человеком до конца своих дней. А любимый ученик - понятие относительное. Кстати, учителя часто удивляются, что именно любимчики вдруг потом не узнают наставника в толпе, а середнячки и даже двоечники, несутся с объятиями и торопятся на помощь при любых обстоятельствах. Поэтому духовная связь между учителем и учеником проверяется годами.

    Комментарий последний раз редактировался в Пятница, 18 Май 2018 - 22:23:07 Демидович Татьяна
  • Татьяна, спасибо за тёплый отзыв и свои «удивительные штрихи»!
    А ученики… разных лет… всё же постарались, и осенью прошлого года на фасаде дома, в котором жила Тамара Макаровна, была размещена памятная мемориальная доска.
    С уважением, А. Шашков.
    P. S. От похвал же в мой адрес… хоть в красный угол избы залезай… и гордись собою!

  • Невероятно тёплый, живой и пронзительный очерк!
    Его я прочла давно, ещё при первом появлении Андрея Шашкова на Острове. И плакала. И сразу зачиталась новым автором, и с тех пор зачитываюсь!

  • Марина! Ну, раз так… то впору зазнаваться: «слёзное царство» читателей этого очерка довольно внушительным получилось.
    C уважением, А. Шашков.

  • Конечно, конечно, конечно! Слёзы - это хорошо! Это отблеск чувств?

  • Марина, спасибо!
    А про слёзы касательно очерка… Мне уже много раз доводилось о них слышать и читать. Уж не знаю, хорошо ли это.
    С уважением, А. Шашков.
    И как в том анекдоте… Всем нравится, все зачитываются. А что, может быть, и мне прочесть?..

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Андерс Валерия  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 1
  • Пользователей не на сайте: 2,274
  • Гостей: 257