Зенгер Петер

По пути от турникета к санпропускнику Саша все чаще задумывался о своей работе. Нет, скорее о своей жизни.


Бывали дни, когда, здороваясь с коллегами и снимая с себя полностью гражданскую одежду в помещении для чистой одеж- ды, надевая тапочки для перехода в помещение спецодежды, приветствуя кастеляншу и получая от нее чистые комбинезон и нижнее белье, минуя душевые, в которых по окончанию рабочего дня будет сдирать с себя специальными мочалками и моющими средствами возможно присутствующую на теле радиацию, одеваясь и выходя в напичканный датчиками лабора- торный шлюз, он непрестанно перебирал беспокойные мысли. Сегодня был такой день.

Мать опять всю ночь гуляла по комнате. Саша знал, что ее сердце уже несколько лет работает не так, как должно было бы. Переходящие все чаще в мольбу уговоры матери, уехать куда-нибудь подальше, терзали душу. Он знал, что мать сама никуда не уедет, а он не бросит ее. Да и куда было ехать. Работу по профессии, даже за такую же недостойную человека зарплату, найти будет очень нелегко. Денег на поездки, поиск и устройство на новом месте не было.

Не было сомнения, что их друзья, если понадобится, отдадут последнее, чтобы помочь, но ни мать, ни он эту невозвратную помощь в такие беспросветные времена принять не смо- гут. Ощущение готовности близких людей к поддержке стоило само по себе многого. Оно было важным и, в каком-то роде, целительным.

Сердце пылало желанием подарить девушке, коснувшейся его, особенное тепло, необычные слова и безмолвную нежность, похожую на каплю росы под первым лучом солнца. Но тут, в последнее время, в тот момент, когда краски его личного фильма, по сценарию со счастливым завершением, начинали набирать светящуюся силу, и в кадрах совершенно отчетливо виднелось красивое белое лицо, пред глазами все чаще появлялась какая-то искаженная от захлебывающегося восторга рожа, которая неистово, с балаганной ноткой кричала: «Милые девушки! Экспер-р-р-ри-мент! Экспер-р-р-р-ри-мент! Нищий облученный ученый собирается плодиться! Есть жел- л-лающие-е-е?»

— Саша, глянь на масс-спектрометр! Что-то я не пойму, — голос Николая, стоящего у манипулятора и разглядывающего через толстое стекло очередную поступившую с завода пробу, вернул его в реальность. Саша стряхнул с себя минутное забы- тье и занялся тем, что его когда-то увлекало. Здесь, в лаборатории, не было места для фильмов. Здесь каждый нес ответствен- ность за другого, за результат работы завода и за безопасность работающих на нем.

На расстоянии вытянутой руки, на столе манипуляторной камеры, поблескивая металлическим светом, отдыхала казав- шаяся обузданной человеком смерть. Ее свозили на завод со всей страны и из-за рубежа в специальных контейнерах в виде отгоревших и поддающихся переработке твэлов. Не поддающиеся переработке тепловыделяющие элементы и прочие отходы науки и промышленности атома продолжали накапливаться в специальных хранилищах страны.

Задача лабораторий института заключалась в контроле ре- зультатов текущего производства завода, а также в исследовании возможностей более эффективной переработки отходов атомной энергетики. Сам процесс извлечения из радиоактивного мусора составных, пригодных для дальнейшего использования в новых энергоносителях, препаратах и изощренных начинках смертоносного назначения, состоял из целого ряда процедур, вызывающих у нормального, любящего жизнь че- ловека если не навязчивое ощущение постоянно присутству- ющей опасности, то не менее неприятное чувство внутренней напряженности.

Сначала все погружалось в водяные отстойники. Затем крошилось, обрабатывалось химией, делилось, промывалось, вы- паривалось, обрабатывалось, подгонялось, фасовалось, отгру- жалось, отправлялось в путь по стране или утилизировалось.

Она снова набирала силу. Ее безглазая оскаленная улыбка мелькала во всех углах цехов завода, между трубами, емкостями и отражалась в стеклах измерительных приборов. Она со- провождала каждого рабочего вплоть до раздевалки, а некоторых — домой.

Одна из черт человека, однозначно отличающая его от остальных представителей мира животных, — это умение обработать навалившуюся необходимость так, что она становится неразрешимой, а посему не представляющей собой проблему, а посему более не заслуживающей внимания. Необходимость не бросают на произвол судьбы, а скорее — авось пронесет! —предоставляют решению благосклонности Всевышнего, вера в которого в экстремальных случаях начинает теплиться даже у отъявленных атеистов.

Особенно хорошо получается, когда она касается возможно большей группы, например, жителей целого города или целой страны. Всеобщее ощущение коллективного пребывания в одной лодке сплачивает в духе непрерывности движения. Даже при наличии только одного весла.

День получался паршивым. Это была не работа, а продирание между больно толкающимися мыслями. Саша сожалел о том, что согласился выйти на работу в субботу. То ли бессон- ная ночь, то ли отсутствие Риты на остановке — беспокойное предчувствие теребило душу.

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Дорогие островитяне!
    Через 4 дня вернусь и откликнусь.
    А пока - СПАСИБО!

  • Такое сочетание разных жанров и стилей в одной повести называется эклектикой, а стиль повести - постсовременным, ультрасовременным, постмодерным. Наличие иронии и сарказма - также основной принцип современной живой классики. Повесть производит хорошее впечатление. В ней описан один из наилучших из возможных литературных миров из современной литературной вселенной. Художник виртуозно творит своих героев, а герои создают глубокую литературную реальность. Тематика, стиль и жанр повести - передовые, автор пишет ее с новаторством и энтузиазмом. Читатели не прогадали, что взялись читать такое длинное по сетевым рамкам произведение. Эклектика - это продукт, в котором сочетаются разные, зачастую прямо противоположные друг другу стили и жанры. И современным литературным критикам по душе именно такие работы, мы и ожидали увидеть нечто совершенно иное, более новое и новаторское, в новом духе, как творят пионеры, первопроходцы, первооткрыватели новых жанров. Я думаю, этой повести будут выставлены выские оценки пост-фактум, мы не бросим ее чтение как это часто бывает с гордо поднятым скворечником и сморщенным носиком через пять минут после начала прочтения.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Уважаемый Петер,
    я целиком согласен с мнением г-на Владимира Борисова о сокращении этой повести до размера нормального рассказа. Конкретно: можно сократить сцену со снегопадом и карапузиками до 2-3 фраз, затем сократить приход подруги, убрать сон и варианты "Голова-Шея"- пересказы повторные мало что дают, это - претензия на оригинальность- философствовать вслух, но неискушенный читатель может просто отвернуть и "шею, и голову" от повести! Я не уверен, что благодарные читатели будут в большом восторге от ТАКОГО сна Риты. Вы сами представьте этот текст глазами Гоголя или Чехова! В повести и без того немало интриг, перескоков в пространстве и во времени, то звери, то птицы, то птицы, то люди. Дай бог читателю бы с этим разобраться, пережевать и проглотить. И вдруг ко всему этому в довесок появляется кроссворд про головошеее (3 "е") уродство, который автор и сам пожалуй с трудом может расшифровать. Автоматически читатель задаёт заочный вопрос автору: "А это ещё зачем?" А к читателю нужно относиться бережно, с уважением, и желательно не испытывать его терпение и нервную систему экспериментами.
    Но вот дальше произведение читается несколько вразумительнее, скорее всего, автор достаточно над 2 частью поработал: предложения связанные, слова разложены по полочкам.
    Но иногда встречал неудачные неуклюжие фразы типа:
    -до совсем недавнего времени жила мыслью поднакопить денег и уехать навсегда в...
    И ещё вопрос про "холодный ядерный синтез"- я читал где-то, что это такая же утопия, как создание вечного двигателя. Так ли это?
    Желаю Вам, уважаемый Петер, двигаться в направлении сокращения, ну и прислушиваться к мнению коллег - думаю, что-то дельное здесь есть.
    Н.Б.

  • ...Если отбросить массу ненужных красивостей, описательств и прилагательных, повесть сократится до размера нормального рассказа. И вот над этим, сокращенным по максимуму рассказом уже можно и нужно работать. С прибытием Вас на сайт и успехов...Вл.Борисов.

  • Петер!
    Продолжаю знакомиться с Вашим творчеством. Всегда, встречая нового автора, ищу, чем восхититься, а не к чему придраться. )) В Вас восхищаюсь необычностью и личности и творчества. Конечно, СЕЛФ-МЭЙД, даже ВОПРЕКИСТ. Все туда, а он оттуда! Офигеть!
    Сюжет захватил еще больше. Многое совпадает в мировосприятия.
    О языке, стиле. Ненавижу "вычурные красивости" при примитивном содержании. Это как евроремонт в хрущевке с барельефами, колоннами, лепнинами...
    У Вас странности, необычности... Но очень красивые, не вычурные, не пафосные. Вкусные.
    Ваш текст поэтичен. Понятно, переводы Рильке.
    О мелких огрехах. Они обычны. Штампы. Если ноги - то стройные. И т д.
    Тоже борюсь. Не всегда получается. ))
    Делюсь. Пишу по наитию. Потом читаю вслух. Сразу ясно, бьется пульс или пробирается текст сквозь красивости. Жестко отсекаю. Но я новичок. Интуицией делюсь. ))
    Вами восхитилась!

    Комментарий последний раз редактировался в Среда, 1 Фев 2017 - 16:20:36 Алекс Марина
  • Легко быть критиком, тяжело – писателем. Но сегодня хочу более строго подойти к работе и показать неудачные моменты.
    Первое, Петер, чтобы читатель поверил автору, проникся повествованием, нужно не терять причинно-следственные связи. Например,
    1.Люди – он стал их так называть ( возникает вопрос: «А раньше как они назывались? Неужели Фёдор первый в этом мире «людей» начал называть «людьми»)
    2.Стоит избегать мудрёных предложений.
    «Картина казалась ему доказательством его присутствия здесь и сейчас».
    3.А вот строчки, в которых стоило бы сделать генеральную уборку и выкинуть слова, которые как будто попали сюда из научного доклада.
    Укутанные в толстые одеяния карапузики – именно такое НАИМЕНОВАНИЕ этих существ Федору запомнилось – одним взглядом ОПРЕДЕЛЯЛИ самое рыхлое и глубокое СКОПЛЕНИЕ небесной манны и с разгоном и пронзительным визгом ВТЫКАЛИСЬ ???( попробуйте это представить и сразу захочется найти другое слово) в нее. Глядя на них, ПРИСУТСТВУЮЩИЕ мамаши, а иногда и папаши, – эти слова казались Федору добрыми и пушистыми – с веселыми криками валились или валили друг друга на белое покрывало по соседству с карапузиками.
    И опять же, возникает у читателя вопрос: « Почему наименование «карапузики» запомнилось? Где он это слышал? Или сам придумал, как про людей?» Дальше по содержанию со словом «валились или валили» полная логическая путаница.
    НЕТОЧНОЕ СРАВНЕНИЕ:
    Тут начиналось всеобщее перекатывание, закапывание, натирание, оседлание. С ног до головы обеленные, они сами становились большими снежинками… ( Снежинка – что-то лёгкое, пушистое, небольшое,юное и девичье...А после таких игрищ это уже не снежинки, а снеговики какие-то)
    Большая ошибка начинающих авторов, это желание сказать очень красиво, витиевато… В итоге предложение обвешивается ненужными бантиками, рюшками и выглядит в итоге беспомощным, а события в нём наигранными. Сама через это проходила ))
    А странный сон вообще нас уводит из художественного произведения непонятно куда…
    «Предположим, эмпирические данные говорят об этом, что мужчина – голова, а женщина – шея. Упускаем гормональный период отношений – капающий кран и потребность в прокладке.»
    Честно, не настраивалась читать научные доклады!
    Думаю, повествование должно идти в одном русле. Подобные оригинальные повороты делают рассказ весьма странным и на большого любителя.
    Вот такие мои субъективные впечатления… Надеюсь, они хоть чем-то помогут Вам, уважаемый Петер.

    Комментарий последний раз редактировался в Вторник, 31 Янв 2017 - 20:43:03 Демидович Татьяна
  • Господа,
    по просьбе читателей выставляем 2 часть повести про Федора и др. лит-героев.
    Приятного чтения,
    Администрация

Последние поступления

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Багандова Джейран   Аимин Алексей   Шашков Андрей   Аарон Борис  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 4
  • Пользователей не на сайте: 2,249
  • Гостей: 219