Шацкая Надежда

Яша вырос на окраине Москвы. Кроме него в семье было четверо старших братьев и сестёр. Мама – зубной врач, отец преподавал в автомобильном техникуме. Вполне себе интеллигентная семья. Мальчик донашивал одёжку за братьями, наблюдал за взрослыми и мотал на ус, как нужно устраиваться в жизни. Младшего баловали, и детство можно было назвать вполне счастливым, если б не нападки уличных пацанов.

– Жид пархатый, – дразнили Яшу во дворе.

Слова ранили нежную душу мальчика, переворачивали уютный домашний мир.

– Я не жид, у меня мама – русская, – озлобленно кричал он в ответ.

И страдал от обидной полуправды. Отец у него был евреем.

Эта двойственность, недосказанность и шаткость положения досаждали Яше всю жизнь. Русские считали его евреем, евреи же, определяя национальность по матери, своим не признавали.

Словно чувствуя, что может не успеть, отец щедро отдавал смышлёному и развитому не по годам последышу всю свою накопившуюся нежность. Позднее, став родителем, Яша сумел оценить совместные с отцом походы в театры, прогулки на речном трамвайчике и катания на аттракционах в парке Горького.

Когда мальчик подрос, отец приступил к осторожным беседам «за жизнь». Из наставлений следовало: главное – хорошо учиться, стать востребованным специалистом, самому выбирать работу и ни от кого не зависеть.

«Избегай людей не своего круга – с маргиналами и простолюдинами держись настороже – от этой публики можно ожидать всего, чего угодно, – говаривал отец. – Беги, Яша, беги со всех ног, если видишь, что тебя используют. Сторонись тех, кто тебе что-то навязывает. Будь осторожен с женщинами. При любых условиях оставайся свободным, помни: никто никому ничего не должен».

Но всё казалось просто только на словах…

Родители ушли из жизни один за другим с разницей в полгода, когда Яше было чуть за двадцать. Браться и сестры занимались карьерой и устройством собственной жизни, им не было дела до младшего родственника.

Ровесники казались Яше грубыми и недалёкими. Романтичному и впечатлительному, порой, излишне чувственному, юноше не хватало поддержки взрослого мудрого наставника. Он стеснялся своей неуёмной тяги к женщинам, манившим неразгаданной тайной, хотя боялся непредсказуемости их поступков и той страшной зависимости, о которой предупреждал отец.

Яша рос в семье, где никогда не было большого достатка, и презирал нищету, казавшуюся ему самым отвратительным явлением в жизни.

Он твёрдо решил выбиться в люди.

Жизнь внесла свои коррективы – после смерти родителей пришлось бросить институт и осуществлять намеченный план: сначала карьера, деньги и только потом – женитьба.

Яша устроился механиком в гараж – благодаря отцу неплохо разбирался в автомобилях.

Молодой здоровый организм требовал своего. Юноша перебивался случайными знакомствами и, помня наставления отца, тут же разрывал с барышней, если та начинала проявлять настойчивость и намекать на серьёзные отношения.

Но один вариант решил не упускать – брак с симпатичной и шустрой дочкой заведующего гаражом сулил немалые карьерные перспективы. Не остановило Яшу и то, что Валентина была разведёнкой, с трёхлетней дочкой. Невеста жила в двухкомнатной квартире, что по тем временам считалось целым состоянием. Впрочем, и по нынешним тоже.

Сыграли свадьбу, родили ещё одну дочь. Как и падчерице, большеглазой красавице и умнице Светочке ни в чём не было отказа – музыка, французский язык.

И всё бы шло своим чередом, если б не роковые девяностые. Налаженная жизнь покатилась под откос. Автобаза развалилась. Деньги и связи тестя превратились в пшик. Нужно было думать, как жить дальше.

Валентине повезло больше – устроилась в коммерческую структуру, завела полезных друзей-компаньонов.

– Хватит на диване валяться, – растолкала мужа, – есть возможность заняться международными перевозками! Быстро регистрируем фирму, – и вперёд!

 У знакомых взяли в долг пятьсот долларов, наняли грузовик с водителем. В первый же рейс «отбили» деньги – отправили в Румынию фуру электрических лампочек, на обратном пути загрузили дефицитный ширпотреб. И дело пошло, потихоньку раскрутились. Отдали дочерей в престижные платные университеты.

Валентина была на четыре года старше Яши, и по молодости лет разница не бросалась в глаза. Но постепенно тяжёлая работа, нервотрёпки и поздние обильные ужины сделали своё дело. К сорока пяти годам жена превратилась в рыхлую, неприлично  расплывшуюся, хотя и ухоженную, даму.

Яша всё чаще ловил себя на том, что смотрит вслед каждой хорошенькой девушке. В конце концов, не смог совладать с кипевшим естеством и завёл любовницу. Положение и достаток позволили ему снискать благосклонность юного создания, годившегося ему в дочери, а свободный график работы помогал долгое время держать связь в секрете.

Вика оказалась девушкой не промах: спустя пару лет тайных и бесперспективных отношений с женатым мужчиной всерьёз задумалась о своём незавидном статусе. К тому же, нужно было искать средства для оплаты учёбы в университете. Яша привязался к ней не на шутку – физически и эмоционально, – и она посчитала, что настал момент для решительных действий. Провернуть нехитрую и банальную в таких случаях операцию помогла подруга: позвонила Валентине и дала возможность убедиться в супружеской измене.

Развод попортил Яше много нервов. Валентина долго не могла успокоиться. Не стесняясь детей и соседей, устраивала сцены, припоминая, каким нищебродом он пришёл в семью и как оперился благодаря усилиям её отца.

Яша позорно бежал, прихватив из имущества один лишь старенький «Опель». Общий бизнес пришлось поделить.   

К тому времени Вика ему порядком надоела, да и стоила немалых денег, приходилось выкручиваться – висел долг за купленную однокомнатную квартиру.

Несколько месяцев Яша собирался с мыслями, чтобы поговорить с подругой и разорвать отношения. И опоздал. Вика предъявила доказательства своей беременности и объявила о желании рожать. Расчётливая девица не сомневалась в правильности принятого решения – была наслышана о традиционной еврейской семейственности, о трепетном отношении к детям и стремлении во что бы то ни стало обеспечить их будущее.

Яше ничего не оставалось, как заключить брак – как-никак, он считал себя порядочным мужчиной. Вика расслабилась, забросила институт и, несмотря на ворчание супруга, прочно села ему на шею.

Яша запоздало понял свою ошибку – Вика была полной противоположностью разумной и работящей Валентине. Семейные ссоры стали регулярными.

«Не бойся, евреи своих детей не бросают», – нашёптывала подруга в ответ на опасения Вики потерять обеспеченного мужа.

Но это был не тот случай – горячая русская кровь заглушила слабые позывы крови еврейской. Яше была ненавистна сама мысль: обеспечивать содержанку до конца жизни. И к сыну тёплых отцовских чувств не испытывал.

Всё чаще вспоминал прежнюю семью, тайком от Валентины стал встречаться с дочкой, подкидывал денег.

Бывшим супругам обычно трудно даётся изложение истинных причин разрыва – непомерный груз накопившихся претензий и обид тяжёлым катком проходит по способности логически мыслить и трезво оценивать ситуацию. Вот и Яша, вспоминая свой второй неудавшийся брак, вряд ли смог бы объяснить, что послужило последней каплей в отношениях. И в какой именно момент почувствовал неистребимое желание как можно дальше бежать от наглой и самоуверенной, не желавшей ни учиться, ни работать, молодой красавицы-жены.

Он объявил Вике о разводе и решении выплачивать смешную сумму в качестве алиментов. В отместку получил запрет на общение с сыном. Квартиру пришлось оставить – «однушка», как ни крути, не делилась.

Так к сорока восьми годам Яша оказался на руинах двух браков, без жилья, имея в утешение одну лишь вожделенную свободу.

В начале нулевых годов углеводородная экономика страны набирала обороты, бизнес уверенно процветал, на подъёме находились и автомобильные перевозки. Яша сумел купить приличную квартиру в ближнем Подмосковье и завёл новую подругу. На этот раз был осмотрительным – Наталья работала аудитором крупной компании, хорошо зарабатывала и выглядела вполне независимой, что особенно нравилось прижимистому кавалеру. И разница в возрасте между ними была не двадцать лет, а всего лишь девять. Весёлая, сексуальная, раскрепощённая, Наталья не заговаривала о серьёзных отношениях, чем окончательно покорила любовника, давшего себе страшную клятву никогда и ни за что больше не жениться.

Беззаботную жизнь нарушил очередной кризис, ощутимо ударивший по мелкому и среднему бизнесу. К навалившимся проблемам добавилась ещё одна неприятность: Яшина фирма приглянулась структурам, бороться с которыми не было смысла. Речь шла об угрозе жизни.   

«Беги отсюда, пока цел!», – сказал сам себе Яша и тайком, неожиданно для всех, в том числе и для Натальи, резко обрубил все концы – продал жильё и уехал в Израиль.

Первый год оказался самым тяжёлым: приходилось знакомиться с местными обычаями, изучать законы, на ходу схватывать необходимые в повседневной жизни фразы на английском или иврите. Он проклинал изнуряющий зной и полное отсутствие какой-либо жизнедеятельности по субботам.

 И с работой всё оказалось не так радужно – транспортный бизнес в стране семитов давно приобрёл цивилизованный вид, все легальные перевозчики оформились в крупные компании. Создать небольшую фирму, на две-три автомашины, было делом нереальным.

Яше ничего не оставалось, как самому сесть за баранку. Впрочем, зарплата позволяла не только оплачивать съёмное жильё, но и откладывать приличную сумму «на чёрный день». Он мечтал вернуться на родину и рассматривал вынужденную эмиграцию,  как временное пристанище.

Унылое бытиё в чужой стране немного скрадывали визиты Натальи, и в долгих переездах по пустынным дорогам Яшину душу грели сладкие воспоминания о горячих ночах, вылазках в Иерусалим, купании в Мёртвом море, шашлыках в тени огромного  платана во дворе дома. Его мужское самолюбие тешили восхищённые взгляды, которые местные мужчины посылали его белокожей подруге, выгодно смотревшейся на фоне подпорченных безжалостным солнцем, большеносых и тёмных лицом, местных евреек.

Спустя два года общение с Натальей по «скайпу» превратилось из желанного  ритуала в привычную рутину, не вызывая былой радости. У каждого появилась своя жизнь, свои знакомые и интересы. Электронные письма, в которых подруга намекала на усталость от одиночества и желание изменить свой холостяцкий статус, приносили тревогу и беспокойство.

В совместном проживании Яша не видел никакого смысла: Наталья никогда бы не согласилась быть дворником, уборщицей или поварихой, а другой работы ей, русской, да ещё без знания языка, в Израиле не найти. И пришлось бы ему тащить на свою зарплату двоих и торчать здесь несколько лишних лет, собирая деньги для возвращения в Москву.

А шестидесятилетний рубеж был уже не за горами.

За годы жизни в Израиле Яша так и не смог привыкнуть ни к пыльным бурям, ни к иссушающему душу зною; наводила уныние окружающая местность: однообразные коробки домов, пустынная равнина, бесконечная череда холмов в редких пятнах жухлой растительности. И даже полоска моря ослепительно-ультрамаринового цвета, немного оживлявшая терракотовые тона тоскливого пейзажа, не радовала глаз – ему были милее берёзовые рощи, окутанные в мае нежно-салатовой дымкой молодой листвы, чистые, быстрые подмосковные речушки, поляны, заросшие сочным разнотравьем.

Казались чужими бородатые неприветливые лица восточных мужчин и царящая повсюду сдержанная настороженность, звуки незнакомого языка царапали слух, и раздражала невозможность понять собеседника. Изматывала нескончаемая зубрёжка всевозможных правил и ограничений. Бесила реальная перспектива оказаться на военных учениях или сборах. Держали в напряжении воздушные тревоги, и с трудом приходилось отгонять мысль: в любой момент можно стать жертвой фанатичного араба.

Будучи полукровкой, Яша острее, чем на родине, ощущал эту свою «половинчатость»: В Израиле даже чистокровные евреи из России считались «русскими» и были на третьих ролях – элитой общества чувствовали себя ортодоксальные иудеи, вслед за ними по иерархической лестнице следовали евреи из Европы.

Здешние немногочисленные знакомые жили по принципу – каждый сам за себя. Даже среди бывших соотечественников не было принято ходить в гости просто так, чтобы поболтать и отвести душу. Такая жизнь угнетала Яшу и только подстёгивала желание скорее вернуться на родину.

Яшино самолюбие сильно страдало от непривычной роли постояльца-примака, ему претила заносчивость домовладельцев, у которых снимал комнату. Каждый раз приходилось сдерживаться, чтобы не нагрубить хозяйке, беспардонно сующей нос в его кастрюлю, чтобы дать кулинарный совет.

В конце концов, он совсем перестал готовить дома и перешёл на бутерброды. В корпоративной столовой обедал редко, тамошние поварихи – татарка и индуска – в каждое блюдо добавляли столько перца, что, казалось, после еды в желудке тлеют раскалённые угли.

«Хеликобактер пилори», – услышал Яша вердикт, когда обратился к врачу, не в силах выносить адские боли в животе.

Пришлось полечиться и сесть на диету.

Именно в эти, нелёгкие для него дни на чужбине, Наталья, не дождавшись вразумительного ответа на прямой вопрос о замужестве, написала, что расстаётся с ним.

Яша опять остался совсем один.

Местные женщины его давно разочаровали – мало того, что были не в его вкусе – он предпочитал белокожих блондинок, – израильтянки оказались весьма расчётливыми особами – каждое ухаживание стоило ему немалых денег. И он забросил попытки найти новую подругу.

Единственным утешением служили письма от дочери. Светлана вышла замуж и надеялась с мужем погостить у отца в Израиле.

«Ну вот, ещё полгодика мучений, и денег хватит и на квартиру, и на приличную иномарку», – каждый раз согревал себя мечтами Яша, засыпая после тяжёлого трудового дня.

Но рутинный конвейер добывания денег неожиданно дал сбой.

Несколько дней подряд он чувствовал не проходящую боль – внутри что-то давило и пекло, особенно, когда поднимался по лестнице или семенил, опаздывая на работу.

«Наверное, опять язва разыгралась», – подумал Яша, направляясь в поликлинику.

Молоденькая врач долго осматривала и расспрашивала – не могла понять, что с пациентом.

– На всякий случай, сделайте ЭКГ, – посоветовала неуверенно.

После процедуры Яша оделся и направился восвояси.

– Вы куда сейчас? – остановил тревожный голос.

– Домой. Бумажку потом отдам.

– Нет! Сейчас же покажите результаты врачу.

Яша заглянул в кабинет – доктор была занята. Кивнул медсестре, положил заключение на стол и вышел.

В коридоре его остановил крик: «Стойте! Немедленно вернитесь!».

Пришлось опять сидеть и ждать, прислушиваясь к так и не ставшему родным ивриту. Врач стучала по клавиатуре компьютера и что-то напряжённо объясняла коллеге.

– Жить хотите? – обратилась к Яше по-русски.

– Ну и вопросики у вас… – пытался отшутиться.

– Вам нужно немедленно оперироваться.

Для Яши наступили чёрные дни и бессонные ночи. Он перерыл интернет, изучая каждую подробность предстоящей операции. Сообщил о госпитализации дочери. Та отделалась дежурными фразами, посетовав, что с отпуском пока нет ясности, и срочно приехать не сможет…

По больничной палате слонялись мужики со шрамами через всю грудь – сверху донизу. Нечто подобное Яша видел у покойников, только здесь швы были аккуратными, словно вышиты крестиком прилежной швеёй.

Стало не по себе. Захотелось немедленно смыться.

Уловив Яшино настроение, хирург, молодой сербский еврей, выдал строго и без обиняков: «Операцию сделать необходимо. Возьмите себя в руки, вам же только шестьдесят первый год. Всё будет хорошо, поверьте, вы у меня не первый. Сделаем шунтирование – и лет на десять забудете о сердце».

Пришлось покориться.

В палате реанимации возле прооперированных больных денно и нощно дежурили  родственники. Яша лежал один. Лишь изредка пробегала мимо медицинская сестра – проверить – не очухался ли…

Лечение в израильской больнице было поставлено на поток, не то, что на родине – лишний день не полежишь, не поохаешь, не пожалуешься сердобольной сестричке.

Уже на шестой день Яшу выписали домой – анализы хорошие, температура нормальная.

Самое страшное и тревожное время он пережил в одиночку.

Дочь и зять смогли вырваться, когда всё уже было позади. Погостив пару дней, молодожёны взяли тур по стране.

Их приезд не сильно обрадовал Яшу. После операции он испытывал немощь и апатию, казалось, будто переселился в чужое тело – худое, непослушное, беспомощное.  Выматывала не проходящая боль в груди.

– Что же вы хотите, – объяснил врач, – я же вас, как курёнка, наизнанку вывернул. До самого позвоночника добрался. Придётся потерпеть…

Яша не мог спокойно смотреть на себя: зеркало являло ему осунувшегося, отощавшего телом подростка. И лишь глубокие морщины выдавали настоящий возраст.

Он подолгу валялся в постели, с трудом заставлял себя выходить на прогулку, как предписывал врач, строго по графику принимал многочисленные лекарства. Часами  торчал возле монитора – переписывался в сетях, смотрел фильмы, старался хоть чем-то заняться, чтобы не сорваться в истерику – было невыносимо чувствовать себя инвалидом и сознавать крушение так и не сбывшихся надежд.

Через пару недель после выписки Яша не выдержал, решил уехать в Москву – накопленных денег должно было хватить на недорогое жильё. С отъездом он терял возможность получить медицинскую страховку, которую гарантировали только в случае нахождения по месту жительства в течение полгода, но ни на минуту не пожалел об этом. Не было сил выдерживать нарочито-сочувствующие взгляды хозяев, осторожно интересующихся его дальнейшими жизненными планами. Понимал: их волновало не здоровье, а платёжеспособность постояльца.

Яша остановился у дочери в Митино, в просторных трёхкомнатных апартаментах, и сразу же занялся поиском приемлемого по цене варианта квартиры. Пока оформлял покупку недорогой студии в новостройке, пока занимался ремонтом, прошёл месяц.

Со временем отношение молодой четы к явно загостившемуся родственнику стало меняться. Немудрено: теперь он был не успешным папой, бизнесменом, подбрасывающим деньги любимой дочке, и даже не жителем благословенной обетованной земли, а ослабевшим здоровьем старичком.

Как-то вечером после работы, вместо того, чтобы организовать ужин, дочь улеглась на коврике – расслабиться и заняться йогой. Зять, ни слова не говоря, проследовал на кухню, нашёл в кастрюле вчерашний суп и, не предложив тестю, принялся за еду. Яша достал из холодильника баночку с диетическим творогом и сел напротив. Трапезничали в напряжённой тишине.

«Опять чужой, опять в гостях, – горько пронзило Яшу. – Никому я не интересен…».

Объяснение с дочерью не принесло облегчения: она приняла сторону мужа, не найдя в его поведении ничего ужасного.

Сгоряча Яша хотел в тот же вечер собрать вещи и уйти – поставить раскладушку посреди шлакоблоков и цементной пыли, зато почувствовать себя хозяином в своём собственном жилье.

Ночью он сидел на кухне, погружённый в свои обиды и разочарования. И вспомнил слова отца: никто никому ничего не должен. Впервые до него дошёл их истинный страшный смысл. Когда был молодым и здоровым, не думал об этом циничном высказывании – сам легко справлялся с проблемами, а столкнувшись с жестокостью и равнодушием, никого не винил, старался найти такому поведению объективные причины. И всегда находил в себе силы простить.

А тут вдруг почувствовал такое отчаяние, такую невыносимую боль, будто всадили нож в неокрепшее после болезни сердце.

«Видно к старости стал сентиментальным…», – попытался успокоить себя.

Но неудачи продолжали испытывать Яшу.

Окончательно подкосили попытки трудоустроиться. Узнав про возраст, работодатели отказывались взять даже водителем, да и операцию скрывать не было смысла – шрам говорил сам за себя, и секрет полишинеля раскрывался после первого же медосмотра. Это не Израиль, где мужчина в его возрасте – ещё работник, а шунтирование сосудов сердца – лишь повод продлить работоспособность на многие годы. На родине и на здоровых пенсионеров смотрели, как на ненужный хлам.

Яшины деньги таяли, как мартовский снег.

Пенсию ему назначили смешную – восемь тысяч – сказались годы работы по серым схемам. Из них две тысячи предназначались сыну от второго брака.

Оставалась одна надежда – сойтись с женщиной без жилищных и материальных проблем, всё-таки, вдвоём жить легче. Именно так: сойтись. В любовь он давно уже не верил. Молодую женщину по причине отсутствия средств позволить себе не мог, а ровесницу с жильём и приличной пенсией – почему бы и нет?

На сайте знакомств из множества претенденток выбрал несколько неплохих вариантов. Но стоило познакомиться поближе, расслабиться и выразить симпатию, как потенциальные невесты доверчиво вываливали на бедного Яшу ушаты своих проблем. Одной доставлял неприятности сын-раздолбай – тянул деньги у сердобольной матери. Другая кандидатка жаловалась на бывшего мужа, который, имея долю в квартире, навещал с визитами и устраивал скандалы. Третья явно подбирала работника на свою дачу. Наивные женщины надеялись найти в избраннике сильное мужское плечо, в крайнем случае, моральную поддержку и утешение на старости лет.

Всем от него было что-то нужно…

«Беги, Яша, беги,  –  после каждой такой встречи говорил себе несостоявшийся жених. – Своих проблем полно. Не хватало вникать в чужие…».

И продолжал искать подходящую кандидатуру…

 

Яша давно не помнил такого чёрного безрадостного утра. Как назло, время тянулось бесконечно – не было сил одеться и заняться делами, – вновь навалилась противная немощь. Он бессмысленно шатался из угла в угол, поглощал очередную чашку зелёного чая, разглядывал уходившие за горизонт тоскливые железобетонные громады домов с такими же студиями и квартирами – чьими-то состоявшимися и несостоявшимися райскими уголками.

Яша не находил себе места с двенадцати часов – с того момента, как проводил Марину. Интеллигентная, воспитанная москвичка не грузила проблемами и вела себя безупречно. Под утро, когда ничего так и не случилось, утешала, старательно делая вид, что не видит никакой трагедии. С кем не бывает?

Но он точно знал: это не досадный срыв, а конец нормальной мужской жизни. В результате приёма лекарств произошло то, чего боялся больше всего. Его ждало  унизительное существование жалкого никчемного импотента.

– Брось, нашёл, о чём переживать, – твердила подруга. – В конце концов, у всех это когда-нибудь кончается.

– Э… нет. И в семьдесят детей рожают…

Она посмотрела на него, как на неразумного ребёнка.

В это утро Яша и сам себе был противен.

В одночасье превратился в занудного брюзгливого старикашку и придирался по мелочам. Заглянув в кастрюльку, заворчал: овсянка слишком жидкая. Потом недовольно давился густой кашей, когда та, остывая, стала похожей на вязкий студень. Нервничая, залил пакетик с чаем тёплой водой. Марина вылила содержимое чашки, дала чайнику вскипеть. Остаток завтрака прошёл в гнетущем молчании.

Уходя, она пообещала позвонить.

Но он был уверен – этого не будет.

«Вот и отбегался. Теперь знаю, как выглядит этот самый пресловутый финиш. Конец всему. И получается, всё было зря – карьера, суета, погоня за бабами и деньгами… Что в сухом остатке? Семьи нет. Всё, что было – вбухал в эти стены, думал пожить в своё удовольствие. И вот, всё рухнуло. И ничего нельзя изменить. Ни-че-го. И сам я – ни-кто, никому ненужная развалина…».

С высоты пятнадцатого этажа щуплый седой мужчина наблюдал за наползающими на город сумерками. Внизу шумело перегруженное к вечеру шоссе. Из соседних окон разливался тёплый свет. В каждом доме – жизнь, всюду – люди. Молодые и старые. Одинокие и семейные. Счастливые и не очень. 

А он не видел смысла жить дальше.

И бежать больше некуда…

 


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Уважаемая Надежда! Вы намеренно и реалистично обыграли известный кинобренд 90-х годов. Только с обратным, минорным смыслом. У меня нет вопросов к этой до боли знакомой реалистичности, вполне одобряю строй рассказа и его читабельность. У меня только два извечно общенародных вопроса: зачем и почему?!
    Чтобы показать чернуху и безнадёгу нашего пипла в Израиле и России? Вряд ли. Тут даже многоопытный и толерантный Семён Талейсник не согласен. Контингент психушек в Англии, например, по их же данным, больше, чем наполовину богемный. Статистика суицида однозначно не выводит в лидеры страны, где маялся Ваш герой.
    Разовость темы и неформат фабулы? Очевидно, что нет. Диагноз «Маниакально-депрессивный психоз, отягощённый мечтой о светлом будущем на фоне хронического безденежья» в литературе затёрт до дыр. Куда ему бежать-то с таким анамнезом?!
    «Мы видим вещи не такими, как они есть, а такими, как мы есть». У Вас была явно не белая полоса, когда Вы писали этот рассказ. Нечто аналогичное остаётся в осадке и по прочтении. Бывает. Только законы психосоматики настоятельно рекомендуют посильно насаждать позитив.
    Искренне желаю Вам нескончаемую полосу безунывности и жизнерадостных тем!
    С уважением, Виктор

  • Спасибо за пожелание, Виктор!
    Следующий рассказ, я надеюсь, вас немного повеселит. Если, разумеется, уважаемый редактор его опубликует.

  • Милая Надежда, интересный, захватывающий рассказ и многое в его описании совпадает и с моими перенесёнными. пережмтыми ощущениями. Самое первое разочарование было тогда, когда мой сын - военный музыкант с дипломом, сделав попутку трудоустройства, понял - Каждый второй еврей музыкант, и ему здесь ничего не светит. Взяли рабочим в войсковую часть и, секретный отдел КГБ Израиля вынесло решение, что он здесь, не имеет право работать, так как по галуту РУССКИЙ! Вот этот самый каверзный элемент нанёс мне самую большую обиду и разочарование. Адоптация в чужой стране была очень тяжёлая. Но самые большие проблемы возникали с сыном. Да, когда ему в паспорт хотели написать - русит, он отказался - "Я человек без националности! Я человек МИРА" А мы даже сняли копию с первого листочка военного билета, где чёрным по белому написано - национальность ЕВРЕ, да и обряд обрезания я провела.
    Вообщем, много хорошего и немало плохого, как во всём мире, во всех странах. Конечно же, жаль Яшу. Что тут поделаешь? У каждого свой жизненный путь. Я боролась и продолжаю бороться за жизнь единственного сына, которого год назад сбила машина и о стал инвалидом, а я, прикованная к инвалидной коляске продолжаю бороться используя только телефонные переговоры, а ведь и языка нормально не знаю, но не сдаюсь! Рядом плечо верного мужа и отца ребёнка, хотя ему - 46 лет. Всего вам доброго, Надежда. По поводу красоты женщин, у меня своё мнение. Красота или есть или нет. Она непринадлежит одной нации.
    С любовью - Ариша.

  • Ариша, вы мужественная женщина. Испытания таких людей делают только сильнее. И у вас все будет хорошо. Уверена, что и сейчас вы счастливы. Про Израиль и тамошнюю жизнь я впервые услышала ещё в 1993 году от уехавшей туда подруги. О том, что дочь-студентку 5 курса российского мединститута взяли только медсестрой и заставили поступать в вуз заново. Что евреи в России - евреи, а в Израиле - они русские со всем вытекающим... Можно, конечно, не верить беллетристике - авторы могут приукрасить и имеют право на фантазии. Но это не мой случай - у меня, кажется, плохо с воображением, но интересует то, что действительно происходит в жизни. И зачастую действительность подкидывает сюжеты, которые трудно выдумать.

  • Какой-то ваш Яша невезучий лузер (тавтология почти)! Не помогли русские корни матери и оказались неудачными еврейские корни папы. Так что дело и в собственное смеси наследуемых признаков, а они оказались противоречивыми и не счастливыми. Так он и подошёл к пропасти...
    Меня несколько смутили ваши, уважаемая Надежда, негативные строки об Израиле: То все женщины с большими носами...Вы разве не знаете, что еврейки занимают по красоте первые места в мире? То все дома как коробки? Вы видели новые города? Нетанию, куда едут все французские евреи на ПМЖ...Там нет одинаковых домов. Один другого красивее! То, вы сетуете на испепеляющую жару? А ведь я её переношу в Израиле легче, нежели было на Украине, либо как бывает в Москве, в Европе и в Америке! Ибо маленькую страну окружают три моря, а кондиционеры почти во всех домах и не по одному. А машин без кондиционера не купить...И с водой уже почти нет проблем благодаря опреснению морской. А что касается "гешевтов", то бишь махинаций или мошенничества, то как показала история в Америке, Европе и в нашей с вами бывшей стране, они всегда были, есть и множатся вслед за растущей коррупцией.
    Но рассказ читается и вполне может считаться успешным и интересным. Ибо - это жизнь...

    Комментарий последний раз редактировался в Среда, 28 Июнь 2017 - 14:24:58 Талейсник Семен
  • Спасибо, Семен за ваш, как всегда, интересный комментарий. У меня принцип - я пишу только о том, что видела сама или слышала от людей, вызывающих доверие. Причем, стараюсь получить о некоторых фактах, явлениях или событиях несколько мнений из разных источников. По поводу Израиля - конечно, он разный. Значит, Яше не повезло и он жил в не очень живописном месте.

  • Когда дошел до предложения

    В это утро Яша и сам себе был противен.

    удивился как долго ему понадобилось. Мне он стал противен гораздо раньше.

    Комментарий последний раз редактировался в Среда, 28 Июнь 2017 - 11:38:56 Полар Эндрю
  • Извините, Полар, что комментарий Семену попал к вам. Не нажала кнопку "Ответ". Но по большому счету Яша ничего ужасного не делал: ну, женился по расчету, ну изменил жене - с кем не бывает. И в конце не захотел стать опорой женщинам с сайта знакомств - имеет право, был уже довольно больным изношенным человеком. Слишком поздно захотел покоя - опять-же с мужчинами это часто происходит - они чувствуют ход (бег!!!) времени гораздо менее остро, чем женщины. И потому им чаще приходится слышать страшные по своей сути слова: "Слишком поздно", "Где же вы были раньше?". А бегал, все бегал-бегал... В яшином возрасте половина мужчин (в России) уже расстались с земной суетой и отдыхают. Но кому от этого легче? Ни им, ни тем, кто еще "бегает".

  • Спасибо, Семен за ваш, как всегда, интересный комментарий. У меня принцип - я пишу только о том, что видела сама или слышала от людей, вызывающих доверие. Причем, стараюсь получить о некоторых фактах, явлениях или событиях несколько мнений из разных источников. По поводу Израиля - конечно, он разный. Значит, Яше не повезло и он жил в не очень живописном месте.

  • Маята, суета, имитация бурной деятельности и усложнение простых вопросов. Работает закон среды, закон соленого огурца - если обычный огурец положить в банку с рассолом, он пропитается и тоже станет соленым. Бытие определяет сознание, окружение формирует нас. А фраза "никто никому ничего не должен" противоречит знаменитому высказыванию Достоевского, что "мы все за все в ответе". В рассказе не хватает диалогичности, не хватает динамики и интриги, все как-то плоско и одномерно, однобоко освещено, нет многоголосия, нет полифонии. У героя внутренний кризис - экзистенциальный кризис, внутренний конфликт, кризис переходного возраста, кризис со здоровьем и кризис личной жизни. В общем, букет всевозможных кризисов. Но где же выход? Неужели все так безысходно? Неужели время необратимо? Где вера? Где надежда? Где любовь? Не может быть, чтобы выход из любой сложной ситуации был только по расчету. А как же идеализм? Как же надежда на лучшее? Как же везение? Как же подарки судьбы? Мне кажется, что рассказ не дописан, это только черновик рассказа, только полуфабрикат. Рассказ написан по типичным, шаблонным сценариям, по заезженным схемам, по трафаретам и по клише. Я бы посоветовал автору отойти от клише и доработать, переписать этот рассказ так, чтобы в нем был конфликт философий, конфликт мировоззрений, конфликт идеологий как в творчестве Достоевского, чтобы рассказ стал многомерным. Наша жизнь стереофонична, калейдоскопична и многогранна и я считаю, что надо отразить и другие грани жизни героя рассказа, сделать рассказ более оптимистичным, дать герою надежду на выход из букета кризисов, наметить векторы развития его личности.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Юрий, благодарю за отзыв. И жалею, что поставленные передо мной грандиозные задачи по совершенствованию текста мне не под силу. Во-первых, я не профессиональный литератор. Во-вторых, мне кажется, что формат рассказа не предполагает столь расширенной трактовки событий. В-третьих, у Яши были подарки судьбы: 1. В трудные 90- годы его с дивана подняла жена и дала в руки "удочку". 2. Третья женщина в его жизни тоже была достойной, но он, обжегшись на молодой, третью недооценил. 3. Вернулся в Россию и мог составить счастье женщинам с жильем и работой. Нужно было только принять участие в их судьбе ( помочь на даче, разобраться с хамом-сыном или алкашом-мужем). Часто успешный старт в жизни мешает пожилым людям оценить себя теперешнего. Мешают то ли гордыня, то ли ничем не обоснованные амбиции, то ли недопонимание того, что время ушло. Это трагедия, потому что нет времени на исправление ошибок.

  • Действительно, суета, а зачем??? Что будет в итоге? Ради чего все это? Хороший, поучительный рассказ. Заглянула просто прочесть начало и не смогла оторваться, пока не прочла до конца...

  • Да, вот надо же! Наткнулась в Фейсбуке на письмо журналиста Сотника умирающему сатирику Задорнову. И нашла слова о судьбе и бумеранге, которые написала сама только что.
    http://sotnik-tv.com/kolonka-avtor/512-otkrytoe-pismo-satiriku-zadornovu.html
    Письмо жестокое и у многих вызывает отторжение. Но в нем ни слова лжи. Просто считается, что в некоторые моменты правда не нужна. И все же... Задорнов был медийным человеком, то есть оказывающим влияние на миллионы людей. К таким личностям и требования выше и строже, разве не так?

  • Да, Натали. Рассказ поучительный. Но не раз слышала обидную для любого творческого человека фразу: ни литература, ни искусство НИКОГО НИЧЕМУ не учат. Всем кажется: это не про меня, это не ко мне. Я атеист, но верю в судьбу, вернее в бумеранг, коим является сама жизнь и совершенные поступки.

  • Вот прочитал ваш комент и подумал, а не прыгнуть ли мне с крыши, а потом вспомнил, у меня ж двухэтажный котедж, а внизу жена клумбы с цветами разбила, ну невезет, сука.

  • А у меня друг в один день в карты проигрался, в аварию попал, работу потерял и триппер подцепил.

  • Рассказ Надежды Шацкой это ещё одна история о жизненной суете, которая привела главного героя Яшу в никуда... Очень мудрые советы даёт Яше отец в начале его пути, но уход родителей оставляет молодого человека в таком возрасте, когда необходим настоящий наставник. Так ещё одной проблемой для Яши стало чрезмерное увлечение женщинами. Жизнь главного героя проходит не в сражениях на поле битвы, но очень напоминает их. Внутренней борьбы у главного героя гораздо больше... Рассказ о том, что жизнь скоротечна и стремительна, как река, и не переписать ни одну главу. Что будущее для каждого человека складывается сегодня. Судьба не прощает ошибок, дерзости, а радость и счастье лишь крупинки в вечной борьбе с самим собою и жизненными обстоятельствами.
    В рассказе прекрасно отражено непростое время... Хотя, когда оно было простым? Любовь, призвание, попытки обрести себя, на долгие годы сохранить в здоровом теле здоровый дух - по-моему важные темы на все времена.

    Комментарий последний раз редактировался в Вторник, 27 Июнь 2017 - 19:39:09 Демидович Татьяна
  • Татьяна, спасибо за публикацию.

  • Пояснение из РОНО как правильно трактовать произведение.

Последние поступления

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Шашков Андрей   Андерс Валерия   Талейсник   Семен   Николаенко Никита   Голод Аркадий  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 5
  • Пользователей не на сайте: 2,241
  • Гостей: 356