ЛеГеза  В

 

Пересечь Диван возле «Сити банка» оказалось непросто.
Елена Семеновна зазевалась, загляделась на стаю проходивших мимо ярких, точно фламинго, индусок. А когда сунулась на мостовую, на светофоре на другой стороне замигала предостерегающая красная ладонь, вместо приветливого шагающего человечка.
Несмотря на сигнал, она двинулась было вперед, но тут на глаза ей попалась идущая навстречу седая дама в потертой бархатной шляпке. Елена моментально шарахнулась обратно, забилась в дверь банка, но не сообразила, как ее открыть, и так и осталась на тротуаре. Седая носатая дама неотвратимо приближалась, как всегда глядя поверх голов и расталкивая толпу. Встреча была неизбежна. Елена Семеновна изо всех сил выдвинула вперед подбородок, задрала тоже немалый нос, с годами ставший еще солиднее, и, собрав все свое мужество, ждала приближения потертой шляпки.
Но заметно постаревшая и оплывшая Берта Михайловна, ее заклятая многолетняя врагиня еще по Киеву, проплыла мимо, будто даже не заметив. И головой не кивнула, старая грымза! А ведь когда-то они были добрыми подругами целое лето.
У Елены Семеновны заколотилось сердце и, наверное, сильно поднялось давление. То ли от жары, то ли от неожиданности. Надо же встретиться здесь в Чикаго после стольких лет! С третьей попытки она перешла, наконец, Диван и села в автобус.

   Дома Любочка сразу с порога спросила мать, чего она такая красная, будто борщ без заправки. «Ты не представляешь... — рассказывала Елена Семеновна, тяжело отдуваясь и выкладывая свертки с покупками на кухонный стол. — Ты даже не догадаешься, кого я встретила! На Диване! Дай мне капли, там на буфете. Прямо в глазах темно! Нужно было уезжать за тридевять земель, чтобы здесь на нее наткнуться?! Эта старая ведьма совсем не изменилась. Только разнесло ее, как бочку. И так же задирает нос неизвестно чего». «Ты встретила Женькину маму? Они здесь, в Чикаго? И Женя тоже?» «Да, по-видимому, здесь. Поскольку я ее видела своими глазами. Интересно, все так же ли она дрожит над своим драгоценным Женечкой... Уверена, что она не дала этому сокровищу жениться. И он превратился в старого обрюзглого холостяка».
Люба промолчала, раскладывая на полки холодильника творог, кефир, колбасу и сыры в пакетиках, салаты в прозрачных коробочках и разноцветные овощи. Вражда была застарелая и болезненная, как язва. Началась она много-много лет назад на зеленой даче под Киевом, где цвели замечательные веселые подсолнухи в рост человека и краснела на серебристых кустах душистая нежная малина. Любочка до сих пор помнила ее вкус. А Жене нельзя было есть малину, у него на ягоды аллергия.

   Снять дачу в Буховке Елене Семеновне посоветовала сотрудница на работе. Елена Семеновна аккомпанировала на рояле в балетном училище, а Толстая Таня (ТТ) была секретаршей училищного директора. На фоне плоских, словно фанерные досточки, учениц и преподавательниц сочная Таня казалась действительно толстой. На ее круглых мягких бедрах, животе и оплывающих, как сливочное масло, плечах приятно отдыхал глаз. Шевеля пухлыми локтями, плечами и боками (она ни минуты не могла постоять спокойно), ТТ рассказала Елене, что в реке Буховке, протекающей посреди одноименной селухи, уйма йода и каких-то страшно полезных водорослей. Если Елена повезет туда дочку на лето, Любочка навсегда, навсегда! избавится от хронических гайморитов и ангин.

   Весь остаток рабочего дня Елена Семеновна размышляла о водорослях, ангинах и ненаглядной дочке Любочке, пока ее сильные тренированные пальцы с полированными короткими ногтями послушно и мощно колотили по скользким клавишам, сотрясая старый рояль. «И раз— и два— и три», — отсчитывал хриплый голос старой балерины. Дюжина тоненьких ног дружно колотила по паркету, как копытца, а Елена думала о своем.
И раз... — дача близко от города. Месяц побуду я с ней, а потом попрошу маму... Продукты будем возить на автобусе.
И два... — у Любочки слабенькое горлышко. Чрезвычайно важно оздоровить ее летом, чтоб зимой не хворала.
И три... — нужно взять еще хотя бы двоих учеников. Дачи дорогие.

   Елена Семеновна давала частные уроки музыки по вечерам и в выходные. Зарплаты не хватало, много уходило на лекарства, частных врачей, апельсины-витамины, усиленное питание для дочки. Про Елену говорили, что она похожа на актрису Барбару Страйзен (но без ее голоса), и это вроде бы звучало как комплимент, но со скрытой насмешкой. На экранах как раз прошел американский фильм «Смешная девчонка». В Елене Семеновне не было ничего смешного, но она обладала определенным чувством юмора и весила килограммов на 20 больше Барбары. Поэтому, когда ей говорили, что она похожа на знаменитую актрису, она отвечала: «Да, у меня красивые руки». А про себя думала: «Длинный нос — не преступление, а Страйзен и вправду интересная женщина. Может и во мне есть некоторый хорошо скрытый шарм?»

   В субботу она оставила Любочку на попечении бабушки, а сама отправилась ни свет, ни заря на обшарпанном синем автобусе в Буховку. Посадка в пригородный автобус напоминала штурм Зимнего: без кровопролития, но страшно. Наконец, затряслись, забренчали по проселочным битым дорогам, как консервная банка, набитая людским горохом. В давке Елена заметила знакомое лицо, но долго не могла вспомнить, кто это. Потом сообразила — участковый врач Берта Михайловна. Только теперь на ней не было ни привычной гранатовой бархатной шляпки, ни белого халата. В капроновом крапчатом платочке и в резиновых сапогах, она словно маскировалась под деревенскую. Весьма неудачный камуфляж. Если бы Берта Михайловна была шпионом на вражеской территории, ее уже давно расстреляли.
По Буховке женщины шли рядом, оживленно беседуя о детях и обходя глинистые обширные лужи. Дачу сняли у косоглазой смешливой Одарки. Елена сняла комнату окнами на улицу, а Михайловна, как называла ее хозяйка, другую, побольше, выходившую на террасу и сад. И детям будет веселее. «Только вы учтите, что у Женечки строгое расписание. Утром лечебная гимнастика и воздушные упражнения. Он такой болезненный мальчик. Дневной сон. Потом час игры на скрипке и чтение. А вечером урок английского. Я с ним сама занимаюсь летом по книгам, чтобы он не забыл. Скажите Любочке, что его нельзя отвлекать во время уроков. Им не следует играть в слишком подвижные игры. Мальчик может вспотеть и простудиться. И, пожалуйста, ничем не кормите Женечку. У него строгая диета».
Елена Семеновна хотела обидеться, но потом раздумала. Врачи всегда мудрят над своими детьми, ничего тут не поделаешь.

   На даче поначалу все шло хорошо. Дети играли в саду, а мамаши беседовали в тени или читали. Обмениваясь книгами и глубокомысленными замечаниями о литературе и деревенских нравах. Вечерами ходили к реке, потому что Берта Михайловна утверждала, что только предвечернее солнце полезно для организма. Там знакомились с другими дачниками, сплетничали, играли в карты. По выходным приезжал муж Берты, жизнерадостный Альберт Соломонович, тоже доктор, почему-то в костюме-тройке, с глазами-маслинами и колыхавшимся от тихого смеха брюшком. Он играл с Женей и Любочкой в затейливые игры, которые сам же на ходу выдумывал. Иногда устраивали концерты, где Женечка мучительно играл на скрипке, Любочка, краснея и запинаясь, читала «Мцыри» или «Песнь о вещем Олеге», а сам доктор пел романсы, сладко щуря глаза. Голос у него и вправду был замечательный, густой и сладкий, словно вишневый сироп.
Приглашали соседей с других дач. Под конец Женечка и Альберт Соломонович исполняли что-нибудь дуэтом. Одуревшие от дневной скуки дачники радовались любым развлечениям, дружно хлопали, пугая хозяйского пса Вовка. Тот начинал подвывать, и зрители просто кисли от смеха, когда басовитый лай сливался с куплетами тореадора. Потом опять шли на реку. Альберт после пения еще больше оживлялся, щедро рассыпал поэтические комплименты всем дачницам, Елене и даже кривой Одарке. У Берты сразу начинала болеть голова, вытягивалось лицо, губы сжимались в ниточку. Вечер обычно заканчивался приглушенными криками на их половине и рёвом Женечки. В такие моменты Елена радовалась, что у нее нет мужа.

   К концу июля неожиданно зарядили холодные не по сезону дожди. Стало скучно и мокро. Детей трудно было развлекать в низких сыроватых комнатах, пахнущих ватными одеялами и деревенским бытом. Все книги давно перечитали. Альберт не приезжал вторую неделю. Любочка слегка покашливала, несмотря на йодистую чудодейственную воду. Берта Михайловна стала сторониться ее, будто чумной. И Женю не подпускала. «Он такой чувствительный мальчик. Малейшая инфекция — и готово, он сляжет с воспалением легких!» — объяснила Берта Елене трагическим голосом. Потом она придумала, что собака ночью бегает в сад и будит их воем. Потребовала от Одарки, чтоб запирали калитку в сад.
Сначала Елена Семеновна и дети только посмеивались над этими предосторожностями. В лесу или у речки, как только мать отворачивалась, Женя со всех ног мчался к Любочке, и они убегали подальше, к густым кустам орешника и бузины. «Вы не видели Евгения?» «Да вон они играют на опушке. Вы не беспокойтесь, Берта Михайловна, они далеко не уйдут». «Женя! Женюсик! Женюрочка! Иди сюда, цыпочка, я потрогаю тебе лоб». Мальчик пунцово краснел, делал вид, что не слышит. Но мамаша не отставала: «Ты не вспотел, Женюлик? Давай, я поменяю тебе рубашечку. В горлышке не першит, не знобит? Простите, нам пора заниматься английским. Немедленно подойди, Евгений! К кому я обращаюсь?!». И Берта мощно уволакивала брыкавшегося Женю. А Любочка махала вслед, пока они не скрывались за плетнями и хатами. «Подумаешь, королева английская! Она и мужу, наверное, рубашечку каждую минуту меняет и не отпускает от себя ни на шаг, — бормотала Елена Семеновна. — Иди сюда, Любик, я тебе почитаю. Ну их совсем».

   В воскресенье выглянуло солнышко. Любочка играла с лохматым Вовком и поглядывала на запертую калитку в сад. Она уже совсем перестала кашлять и надеялась, что теперь «официальный запрет на общение» будет снят. Наконец Женя выглянул через забор и замахал руками. «Ты калитку открой, мы пойдем малину есть! — затараторила девочка. — Я уже не кахыкаю ни чуточки!» Он приподнял щеколду, и Люба неуверенно ступила в запретный сад, держась за забор. Женя висел и качался на калитке: «Мне мама не позволяет малину... А Вовк к нам не заскочит?» «Чего ты его боишься? Он ручной пес, не кусачий. Иди сюда, Вовчик! — подозвала она собаку. — Видишь, лапу мне дает. Я ему сегодня котлетку от обеда скормила». «Я не боюсь совсем. Подумаешь — собака Баскервиллей! — Женя опасливо покосился на пса. — Просто мама говорит, он блохастый. А от блох бывает лишай. Медицинский факт! Если я с ним буду играть, то стану блохастый и паршивый».

   Любочка обиделась: «Я с ним играю и ничего, вовсе не блохастая и не паршивая! А мама твоя — королева английская. Сама она блохастая, вот!» «Ну и уходи с нашей территории! Любка-юбка! Нечего тебе тут нашу личную малину есть!» «Вовсе она не ваша, Женька, а хозяйкина...» Мальчик качнулся на калитке и вдруг с размаху прищемил Любе руку. Та взвизгнула. «Ой, я нечаянно!» — Женя испугался до слез. Начал дуть ей на пальцы, Люба в ужасе уставилась на потемневшие ногти. Но уже с двух сторон на крик бежали мамы.
Рука посинела и вспухла. «Этот обозвал меня паршивой!» — рыдала Любочка. «Эта сказала про мою маму, что она блохастая королева!» — испуганно верещал Женя, шмыгая носом и прячась за мать. «Знаете, за такие выражения руки мало перебить! Мы думали, у вас приличная девочка, а она хулиганка какая-то! Перепугала ребенка до слез», — вздымалась грудью Берта Михайловна, обнимая сына. «А вы растите эгоиста и палача! Посмотрите, как он ей руку покалечил! Наверное, перелом».

   В довершения скандала Вовк облизывал свою любимицу, а потом принялся энергично рычать и лаять на ее обидчиков. Берта с сыном отступила в сад и захлопнула калитку. Дальше переругивались уже через забор. «Ваша девчонка травила моего ребенка собакой». «Моя девочка тоже ребенок и никого не травила. Вы — параноичка и маньячка! Не удивительно, что от вас муж сбежал!» «Презренная женщина! Шлюха! У вас ребенок вообще безотцовщина!» «Сама презренная!»
Неизвестно, чем бы кончилась эта сцена, но тут прибежала хозяйка с мокрым полотенцем и куском льда. Она и взялась отвести Любочку к местному фельдшеру. О том, чтобы принять медицинскую помощь от проклятой Берты не могло быть и речи. Да та и не предлагала. Фельдшер посмотрел и отправил дочку с мамой на рентген в райцентровскую больницу. Там руку загипсовали. Наскоро собрали вещи и вернулись в город. На дачу уже не выезжали.

   Вскоре Елена Семеновна с Любочкой переехали на другую квартиру, но все же нет-нет, да и встречались с Бертой Михайловной на улице, когда та спешила в своей нелепой бархатной шляпке с визитами к больным. Но никогда не здоровались. От бывших соседей Елена слышала, что муж от Берты и вправду сбежал-таки с какой-то медсестрой.
В старших классах Женя иногда встречался с Любочкой на городских школьных олимпиадах, но старательно отворачивался, будто она собиралась с ним заговорить. Еще чего не хватало! Он быстро вытянулся, погрубел. Но Любочка его всегда легко отличала в толпе мальчишек по темным кудрявым волосам и удлиненным восточным глазам с очень черными, будто нарочно подкрашенными ресницами. Девочке часто снились эти глаза, Женя приходил к ней как тогда в детстве. Они прятались в густом колючем малиннике и опять Женя говорил, что она самая лучшая девочка на свете и его невеста. Любочка просыпалась в слезах и думала, что сердце ее навеки разбито — в нем похоронена тайна первой неудавшейся люби. Боже мой, чего только не выдумывают девочки-школьницы!

   И вот на другом конце света, в Чикаго, двадцать лет спустя они, эти две полу семьи, мамаша Монтекки и мамаша Капулетти, опять столкнулись, и застарелая вражда вспыхнула с новой силой. Теперь врагини встречались постоянно — то в магазине, то в банке, то у врача, а иногда и в синагоге, куда обе бывшие комсомолки и активистки теперь нередко захаживали. И, конечно, нашлись общие знакомые в тесном эмигрантском мирке, которые радостно передавали от одной к другой бытовые подробности жизни, нелестные отзывы и характеристики. Даже образовались две партии приверженцев Елены и Берты, и уже между рядовыми членами обоих кланов происходили стычки и недоразумения.

   Быстро выяснилось, что Женя был женат, но жена оставила его в Чикаго и уехала за каким-то дельцом в Лос-Анджелес и сынишку увезла. (Наверняка ее замучила свекровь!) Что Любочка сама ушла от мужа и без детей, а теперь работает по продаже домов, но учиться на программиста. Что у Берты Михайловны было два инсульта, но она гордая и не жалуется, хотя правая рука плохо сгибается. Бывшая врачиха сторониться соседей и не ходит в гости, и медицинские советы отказывается давать, точно какая-нибудь королева. (А что я вам говорила? И откуда такой гонор?) Что Елена Семеновна помешана на своей Любочке, считает ее небывалой красавицей. (С чего бы? Таких – рубль пучок…) Во что бы то ни стало хочет выдать опять замуж, пристает ко всем, нет ли у них подходящего молодого человека. (Какая мама, такая и дочка. Вы бы видели, как эта женщина пожирала глазами моего мужа! А у меня был-таки законный муж, в отличие от нее.) Доброжелатели сочувственно кивали и подбрасывали все новые и новые подробности — сухие ветки в костер незатухающей ненависти.

   И по логике неизбежного хода событий в какой-то момент встретились дети, уже не очень молодые Женя и Любочка. Просто так, без всякого умысла на улице Диван. Женя спешил в банк, тот самый Сити банк, упомянуты в начале нашей истории. А Любочка хотела забежать к парикмахерше Эмме, жившей на Роквелле, подстричься и может быть подкраситься, если будет время (она уже начала седеть на висках). Они столкнулись на углу Дивана и Франциско, буквально наткнулись друг на друга, оба занятые своими мыслями и заботами. Сшиблись с такой силой, что у Любы вылетала из рук кожаная папка, а у Жени перекосились от удара очки. И пока он поправляет металлическую оправу, извиняется, подбирает папку, а она с замиранием сердца узнает его заметно поредевшие, но все еще очень черные волосы и восточные близорукие глаза, мы можем порассуждать, что их свело — рок, судьба, или просто случайность?

   Но вот уже оба пришли в себя от первой неожиданности. Отошли в сторону и придирчиво осматривают друг друга, не зная с чего начать разговор. Но, к счастью, из папки вылетели какие-то листки с заданиями по программированию, и оказалось, Женя ходил на те же курсы. А у Любочки столько вопросов. Она изрядно подзабыла математику. Он, конечно, готов помочь, не зря же заканчивал мат-факультет киевского университета. Единственный еврей на потоке. Они уже легко беседуют, как земляки и друзья детства. Они и впрямь друзья детства и договариваются встретиться завтра после работы. Поговорить о программировании и вообще... И ни один из них почему-то не упоминает об этой встрече в вечернем разговоре со своей мамой.

Прошли два или три месяца, а казалось, что пролетел год. Время в эмиграции, особенно вначале, становиться куда более плотным, густым и насыщенным и вмещает в короткие отрезки уйму важных событий. Летняя духота и жара сменились в Чикаго пестрой прохладной осени. Женя и Люба, тесно прижавшись, сидели на берегу Мичигана и задумчиво смотрели на сверкающие зеленые волны.

— Знаешь, холодно сидеть на камнях. Застудишься, — заботливо сказала она. — Давай я подстелю свой плащ.
— Еще чего! Лучше я сниму куртку. Такой ветер, ты замерзнешь. А еще лучше, давай, пойдем куда-нибудь в кафе или в пиццерию. Я с ланча ничего не ел.
— Чтобы нас застукали знакомые и тут же донесли твоей маме? Она же революцию устроит в Америке, если узнает...
— А твоя мама не устроит революцию или погром?
— Моя мама все-таки спокойнее, но ей нельзя волноваться из-за давления.
— А у моей мамы — сердце!
— Как будто нам опять по шесть лет! Твоя мама, моя мама... — рассмеялась Люба. — Ты вправду думаешь, они еще не знают, никто не донес? Чикаго —большая деревня.
— Моя мама что-нибудь сказала бы мне, не удержалась, а твоя?
— Может, сказать им? Нет, страшно! Что нам делать? Я как представлю наших мам на одной кухне, или даже за одним столом, так у меня кровь стынет в жилах. Или это от ветра...
— Черт с ними, с доносами! Где наш брат подпольщик не пропадал! Пошли есть пиццу, а то я завою от голода или кусаться начну.
— Кусаться? Это интересно... — Любочка хитро улыбнулась. — Я бы тоже не прочь тебя укусить.
— Только после обеда. Я сейчас ни на что не годен.

   А еще через два дня Берта Михайловна столкнулась нос к носу с Еленой Семеновной в приемной зубоврачебного офиса на Калифорнии. Обе слегка одурели от новокаина, но оглядели друг друга воинственно. Берта решительно поправила истертую темно-красную шляпку. Елена угрожающе разгладила шелковый шарфик на шее. Обе замерли, застыли.
Берта чуть отвернулась, поджала губы и вымолвила в пространство: «В Даминиксе сегодня мороженые куры на сэйле и бананы по 29 центов». Елена кашлянула и заметила в сторону кадки с искусственной пальмой: «В синагоге Фри в четверг бесплатные пайки к Новому году». Берта Михайловна строго посмотрела на нее и процедила сквозь зубы: «У меня есть тележка на колесиках. Пайки всегда тяжелые. Вы, кажется, живете неподалеку. Мы могли бы сходить вместе...» «Может быть, вас заинтересует — струнный квартет будет выступать в библиотеке», — сдержанно прошамкала Елена и поморщилась. Ей только что вырвали передний зуб.
Что ни говори, а Чикаго — действительно большая деревня.
                                                                *  *  *

 


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Милая Виктория, интересный житейский рассказ. Понравился. Хорошо написанный. Читала с удовольствием.
    А вражда может быть совершенно без причинной. Моя свекровь, царство ей небесное, ещё не видя и не зная меня уже ненавидела. За что спросите? а за то, что я сказала её сыну, что в костюме с жирными пятнами в котором он ходит на работу неприлично приходить в театр и он тут же, на второй день заказал вечерний костюм в ателье. "Как это так?" возмущалась мама - Когда я говорила сыну - закажи себе костюм , он и в ус не дул, а тут, какая-то свиристелка однодневная выразила недовольство, и он побежал в ателье! - так она жаловалась своей соседке по дому. И всё - готовая жаркая ненависть шипящая на сковороде. А когда она узнала, что эта свиристелка русская, то всё! была объявлена война под лозунгом - Не допустить порчу еврейской крови сына!!! Да, было весело жить вместе в одной квартире. Вот такая вражда, милая Валерия, не на словах, а на деле...
    С любовью - Ариша.

  • Ситуация реально жизненная, даже типичная. даже рутинная.
    Много таких историй знаю, причем куда более драматичных.
    Но читаемо, особенно для любителей неспешных житейских историй.
    Маленькое замечание: за пределами СНГ Новокаин не в ходу. Стоматологи всего мира работают Ксилокаином (Лидокаином).

  • К сожалению, милая Виктория, Вы не внимательно прочли мой коммент и пропустили намёк на непрослушанный ПАТЕФОН... Мы ведь с Вами уже обсуждали вопрос взаимоуважения в прошлый раз, хотя мой комментарий остался без ответа. Жаль. Ещё раз примите моё восхищение Вашими рассказами.:o

    Комментарий последний раз редактировался в Среда, 31 Авг 2016 - 21:29:48 Андерс Валерия
  • Я заметила Ваш намек, дорогой Семен. Но с моими тремя работами и двумя внуками-близнецами у меня еще небыло возможности перечитать рассказ и понять к чему же Ваш намек относится. Придут выходные и я разберусь! :D

  • Спасибо за интересный рассказ о первой неудавшейся любви!, но вспыхнувшей с новой силой при неожиданной встрече
    на другом конце света, двадцать лет спустя! Прекрасно описаны две полусемьи, когда мамаша Монтекки и мамаша Капулетти вновь столкнулись, и старая вражда вспыхнула с новой силой, а эмигрантская тусовка спешила подбрасывать — "сухие ветки в костер незатухающей ненависти".
    Но победила любовь, а остальным пришлось помириться.
    Понравился жест в сторону драмы в Вероне, подумала: Жаль, что у Шекспира для хэппи энда в Ромео и Джульетте не нашлось подобных мамаш Монтекки и Капулетти! Тогда вместо трагедии была бы мелодрама или комедия -:)
    Написано увлекательно и прекрасным языком, так что от текста невозможно оторваться, а в конце жалеешь, что история рано закончилась. Многое из прошлой жизни узнаваемо и ностальгично.
    С благодарностью и с наилучшими пожеланиями,
    Валерия

    Комментарий последний раз редактировался в Среда, 31 Авг 2016 - 20:01:48 Андерс Валерия
  • С большим интересом читаю комментарии. Рада, что многим нравится и вызывает желание поделиться впечатлениями. Мои воспоминания весьма персональные. Это рассказ о том как бы могло все хорошо закончиться... В реальной жизни я со своим Женей так и не встретилась, но до сих пор больно вспоминать детскую обиду и детскую " несчастню" любовь, которая запомнилась ярче, чем многое в последующей жизни.

  • Действительно чисто бытовой рассказ. Быт - повседневность и занимает большую часть нашей жизни. Но, вот Достоверно и непридуманно рассказать, без "изюминки"- надо Суметь. С чем и поздравляю .С Уважением. Н. Киров.

  • Написано легко, хорошим русским языком, но это чисто бытовой рассказ. Нет ничего удивительного в том, что женщины и через много лет померятся и простят друг другу свои обиды.
    Небольшие поправки (если пригодятся):
    *полу-семья – пишется слитно полусемья, т.к. за приставкой следует существительное, начинающееся с согласной
    (,) конечно, нашлись общие знакомые… - если предложение начинается с союза «и», за которым следует вводное слово/выражение, то оно обособляется только справа
    *Летняя духота и жара сменились в Чикаго пестрой прохладной осенЬЮ.

  • Спасибо! Поправлю :)

  • Не избитый вариант "как поссорились Елена Семёновна и Берта Михайловна" и как судьба их примирила. Какой красивый язык с теми диалогамси, которые были и есть. Какое уважение к деталям обстоятельств, времени, случаям и фактам, избегая всех ненужных, чтобы не загромождать текст и не отвлекать читателя...Всюду восклицательные знаки!
    А теперь представте себе, что на импровизированном концерте на даче у косой и смешливой Одарки ещё бы прослушали старые пластинки на моём (снова забытом и пропущенном ПАТЕФОНЕ), то может быть и "смех был не кислым"(кисло улыбнуться - это ещё куда ни шло, но смеяться ...), а весёлым и сладким...:)
    Мне понравился, дорогая Виктория, Ваш очередной рассказ, ибо всё это было во времена и в местах не столь отдалённых от мест, где и я жил, и среди таких людей , особьенно врачей,коих встречал. И их пагубное непонимание выученной (а медицину выучить нельзя, её можно только понять), или не быть хорошим врачом, которых и по сей день немало. Жаль, что отражалось на детях, судьбы которых были исковерканы воспитанием и антиврачебными рекомендациями, как у способного Жени...
    Прочитал с удовольлствием, тем более, что времена воспоминаний почти совпадают...

    Комментарий последний раз редактировался в Среда, 31 Авг 2016 - 9:30:52 Талейсник Семен
  • Спасибо за теплые слова, Семен! В рассказе очень много моего личного. Воспоминания греют и тревожат;)

  • В нашей жизни очень много удивительных совпадений, некоторые из них случайны, а некоторые - неизбежны. А может, дело тут и не в совпадениях, а в могуществе судьбы и не надо путать совпадения с судьбой? Наша жизнь очень зависит от случайных встреч, зигзагов судьбы и неожиданных разветвлений пути. Совпадения - это маленькие чудеса, не что иное, как намёки судьбы: у Вселенной такие планы относительно нас, о которых мы и помыслить не можем. И стечения обстоятельств легче заметить по прошествии времени. Чем внимательнее мы к совпадениям, тем чаще они случаются, - а значит, тем шире наш доступ к посланиям - подсказкам о предназначенном нам пути и направлении. А может, это капризы судьбы. Судьба не всегда имеет свою цель и смысл. Иногда жизнь преподносит совпадения, которые не выдумать ни одному писателю и совпадения всегда странные, на то они и совпадения. Но в данном случае опытный читатель вынужден поверить, что, пожалуй, наткнулся на нечто большее, чем простое совпадение.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Здорово выписаны образы главных героев. Внешность, характер, привычки. И всё это настоящее, житейское. Тема лично мне довольно знакомая. Потому что женщины очень часто ругаются из-за детей, культивируя именно своё чадо. Хотя, по моему мнению, в детские отношения и разборки взрослым не стоит лезть. Дети должны сами учиться общаться, мириться, прощать, находить нужные слова. Нужно заметить, что дети очень быстро забывают все обиды, драки. И уже через час после конфликта готовы вновь играть, дружить, улыбаться, смеяться. А вот взрослые наоборот – гиперболизируют любую мелочную детскую ссору, надумывают какие-то проблемы, где их вообще нет. Но всё-таки хорошо, что всё прекрасно заканчивается. Как говорится, победила любовь. Сами обстоятельства сложились так, что комок злости растаял. На примере отношений двух женщин показано, как важно уметь прощать, взращивать в себе положительные эмоции и чувства, смотреть на мир не с опаской, а со спокойным доверием. Да и не стоит так бояться болезней, потому что сам страх и порождает эти самые болезни. Думаю, если бы мама Жени так над ним не тряслась, он был бы внутренне более спокоен и уравновешен, от этого у него был бы крепче иммунитет. Ведь какое это детство без собачек, котиков, прогулок с друзьями, битых коленок и весёлых игр?

  • Предлагаю вниманию читателей очередной рассказ г-жи В. ЛеГезы. В нём автор повествует о конфликте двух женщин, бывших подруг, чьи дети со временем, после расставания, пережив трудности эмиграции в Америку, случайно через 20 лет встретились в Чикаго. Несмотря на вражду их матерей, они возобновили свои отношения, которые, став дружескими, со временем переросли в любовь. Это обстоятельство повлияло и на отношения их мамаш, которые вынуждены были, скрепя сердце, зарыть топор войны и перейти на уровень мирного сосуществования. Сюжет, конечно же, не новый (о боже, что вообще нового можно найти после многих веков существования литературы!). Но он актуальный как для живущих в России, так и для американцев. Рассказ читается с интересом. Большое впечатление оставляет сочный язык, которым автор предсказуемо радует читателей. Надеюсь, что это произведение понравится всем почитателям творчества г-жи ЛеГезы и не только им. К.Б.

  • Благодарю за хороший отзыв, Константин!

Последние поступления

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Шашков Андрей  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 1
  • Пользователей не на сайте: 2,258
  • Гостей: 256