Аимин Алексей

Обитатели Острова рассказ в таком окончательном и оформленном виде не видели.
Замечания островитян здесь уже учтены.
И хотя это  всего лишь второй рассказ, что я написал, он остается одним из лучших моих произведений.
Рассказ был опубликован в четырех литературных журналах и альманахах в России и за рубежом.
Кот Терентий и Мирон как эпизодические персонажи появляются в моей мистической повести "Голос" и оба произведения вошли в книгу "Истории из жизни уездного городка"

Приятного чтения.




Время и место действия: 1985 год, небольшой районный городок Лукоморск
.

 
Это была не самая большая котельная, хотя она и находилась в самом центре города.

 Рядом располагались все основные городские достопримечательности: церковь, баня, пивная, шашлычная, парфюмерный магазин.

 Другие известные места: вытрезвитель, вокзал, новое здание исполкома и горкома партии — тоже были рядом.

 Благодаря такому расположению котельная была весьма посещаемым местом. Основной наплыв «гостей» был обычно с утра, когда появлялись облуневшие личности, и после пяти вечера, когда приходили те, кто намеревался достичь этого состояния.

 В пять часов основное начальство покидало свои посты, и начальниками становились сами кочегары, а вернее, старший по смене.

 Сегодня старшим был Мирон Григорьевич Спиридонов, коренастый серьезный мужичок лет пятидесяти. Он был немногословен, лишь иногда рассуждал с приятелями на житейские и политические темы, и то это бывало после ста граммов.

 Старший по смене звучало слишком громко, на самом же деле его смена состояла из двух кочегаров и кота Терентия.

 Терентий был крупный черный кот средней пушистости. Такой экстерьер позволял ему в интерьере котельной выглядеть пристойно, вполне вписываясь в общую картину закопченного машинного зала.

 Безразличие к мышам сходило коту с рук. Когда же эти твари начинали наглеть, Терентий ненадолго исчезал, а потом приводил с собой какую-нибудь шуструю подвальную кошечку, которая за ночь быстро наводила порядок.

 Ровно в одиннадцать кот отправлялся на перекус к черному ходу шашлычной, где ему перепадали мясные обрезки. Два раза из Терентия пытались сделать домашнего кота. Но добросердечные граждане на следующий день приносили его обратно, и при этом никто внятно не мог объяснить причину возврата.

 Напарником Мирона вот уже третью смену стоял Колька по прозвищу Щербатый. Прозвище ему дали за редкие желтоватые зубы, которые он вряд ли когда чистил, но исправно промывал спиртовыми растворами включая зубной элексир «Хвойный».

 Колька был простым и понятным: не работягой и не лентяем, не умным и не дураком, не злым и не добрым.

 К его недостаткам можно было отнести привычку внезапно засыпать на смене, а к достоинствам то, что спал он не более двух часов. Поэтому на закрепленных за ним котлах поддерживался пусть и волнообразный, но вполне приемлемый температурный график. Короче, в Кольке не было ничего исключительного или выдающегося, кроме способности зычно гоготать над очередным анекдотом, даже если он его слышал в пятнадцатый раз.

 
Старший по смене звучало слишком громко

 

Кольку перевели в эту смену после смерти Володи, бывшего напарника Мирона. Володя, хоть и был немного блаженный, зато работяга еще тот! Начальство не имело права брать его на работу по причине определенных неполадок с головой, но мать этого бедолаги их все же уговорила. С остальными частями тела у Володьки был полный порядок. Во всяком случае, на него не обижались ни сменщики, ни мастера, ни местные шалавы, порой заходившие «к Володьке на огонек».

 Володька иной раз попадал под влияние гостей и напивался, но это обычно случалось уже после смены. Его укладывали отсыпаться в раздевалке на старом матрасе возле батареи. Мастера, конечно, знали об этом, но закрывали глаза, потому что к его работе претензий не было и не могло быть.

 Оставили его и после того случая, когда он в день аванса, правда, в свой выходной, то ли на спор, то ли по дурости водрузил на трубу самой большой в городе Центральной котельной свои старые рабочие штаны. Привязав их к громоотводу, «верхолаз» спустился с высоты более шестидесяти метров довольный донельзя. Володьку тут же препроводили в контору. Вопрос был один: зачем ему это было надо? Ответ подкупил искренностью:

 — А я думал, всем смешно будет. Если это нельзя, то я могу и снять.

 Снимать засаленные и рваные штаны Володьку, естественно, не послали. Дня через два они сами куда-то делись: может, ветром сдуло, может, сгорели от дымовых газов.

 Это было предпоследнее Володькино выступление в качестве главного героя. Последнее, не дожив месяца до тридцати пяти, он совершил девять дней назад. После употребления двух флаконов стеклоочистителя Володька здесь же, в раздевалке, оставил наш несовершенный мир и отдал Богу душу.

 Мирон, по-своему любивший напарника за немногословность и трудолюбие, непременно бы поехал в его деревню на поминки, но не нашел подмену.

 Сезон только-тодько начался, на улице было еще тепло, поэтому три котла находились в резерве. Колька накидал уголька в свои, и, видя, что старший не в своей тарелке, предложил:

 — Мирон Григорич, давай я, что ли твои котелки покачегарю.

 — Давай, Коля, а я пока пойду паровой с бойлером проверю.

 В ведении старшего было еще паросиловое хозяйство, состоящее из парового котла и теплообменника, именуемого красиво и значимо — бойлер. Подача пара и горячей воды осуществлялась на прачечную и баню, стоявшую прямо через дорогу, ближе к реке.

 Было около пяти вечера, до конца смены оставалось три часа. Но сегодня была пятница, и если женский персонал прачечной уже рыскал по магазинам, то на баню скоро пойдет приличный разбор воды.

 — Сейчас работяги повалят, — думал Мирон, — это начальство и «вшивая» интеллигенция субботнюю баню предпочитает, растягивая удовольствие под пиво и водочку. А трудовой народ завсегда спешит смыть с себя грязь, проглотить по стакану и домой, или как получится.

 Мирон подрегулировал задвижку, сел за рабочий стол, записал в журнале показания давления и температуры. Он взглянул на Терентия, сидящего на окне. Кот с явным безразличием наблюдал за мухой, еле ползающей по закопченному пыльному стеклу. Он всегда был спокоен, когда в котельной все было «на мази».

 Вообще-то имя Терентий у кота было официальное, в котельной же все его звали Термометр. В ночную смену кочегары иногда засыпали и температурный график переходил критическую отметку. И тогда кот прыгал им на грудь и начинал орать:

 — «Кончай дрыхнуть, остолоп!» — на своем языке конечно.

 Термометр был спокоен, неспокойно было на душе у Мирона. День был какой-то длинный и несуразный.

 — Сегодня выпью, — решил Мирон. — Сейчас Колька освободится, сбегает.

 Его взгляд остановился на гостевом стакане, стоявшем на подоконнике. Чего только из этого стакана не пили: и бормотуху, и политуру, и одеколон. Даже новинка сезона стеклоочиститель, недавно разведанный местными шаромыгами, не смог снять мутного налета с его стенок.

 Вдруг Термометр ни с того ни с сего начал умываться.

 — Гостей, что ли, намывает? — подумал Мирон — Ну уж нет, никого я сегодня не пущу, даже дверь не открою.

— Здравствуйте, — услышал он вдруг голос за спиной. От неожиданности Мирон даже вздрогнул. Повернувшись, он увидел стоявшего рядом Кондратия. Мелькнула мысль:

 — Интересно, как он сюда попал? Дверь-то в котельную была закрыта.

 — Здравствуйте, Мирон Григорьевич, — повторил Кондратий, не дождавшись ответа на первое приветствие.

 — Здравствуй, — глухо пробурчал кочегар.

 — А я вот Володьку помянуть пришел, как-никак девять дней.

 С этими словами Кондратий вынул из кармана бутылку, содержимое которой Мирон определил безошибочно. Бумажная пробка из местной газеты, закрытая сверху желтым полупрозрачным напалечником указывала, что это «голубь мира» — очень уважаемый гостевой напиток.

 Производившая его баба Маня такую упаковку объясняла просто: «Чтоб дух не выходил» — и требовала возврата напалечников при повторных визитах потребителей.

 Фирменный рецепт этой оригинальной сногсшибательной жидкости баба Маня держала в строжайшей тайне. Правда, невестка, как-то приехавшая ее проведать, проговорилась, что в деревне, где начиналась деятельность баб-Маниной «фирмы», ее свекровь проводила опыты с куриным пометом и другими столь же специфичными компонентами.

 Но злые языки, учитывая отсутствие поблизости кур и наличие множества голубиных выводков на чердаках, распространяли слух о голубиных добавках, что и стало его псевдонимом. Да и саму бабу Маню теперь часто называли Голубем Мира, хотя она без всякого грима могла сыграть роль бабы Яги в любом детском ужастике.

 Кондратий поставил бутылку на стол и положил рядом небольшой кусок вареной колбасы.

 — Хлеб-то есть?

 — Есть! — светясь своим «частоколом», бодро сообщил Колька, оказавшийся тут как тут. Определенную заинтересованность к происходящему проявил и Термометр, потянувшись и выгнув взъерошенную спину.

 Мирон хоть и был знаком с Кондратием — тот заходил пару раз к Володьке, но практически с ним не общался. Видок у него был, надо сказать, весьма отталкивающий.
Кондратий в любую погоду ходил в коричневом демисезонном пальто и в темно-серой, давно потерявшей форму шляпе. Пузырящиеся на коленях брюки и полуразвалившиеся ботинки говорили о его бродячем образе жизни. Кроме одежды, видавшей виды подвалов и подворотен, еще более отталкивающее впечатление производили серые водянистые глаза на узком лице. Длинные полуседые волосы до плеч и большие заостренные уши тоже не обладали привлекательностью. Все это в совокупности с одеянием придавало облику Кондратия довольно экзотический вид.

При других обстоятельствах Мирон сразу отказался бы от такого общества, но помянуть товарища — дело святое! Да и организм уже был настроен.
Мирон взглянул на часы: без двадцати пять — рановато. Конечно, лучше бы на часок попозже. Колька понял, и показывая старшему свою выдержку, он хлопнул гостя по плечу и порекомендовал:

 — Слышь, Кондратий, погулял бы ты минут двадцать, не дай Бог, начальство нагрянет, еще и ему наливать придется.

 — А хрен им в дышло, чтоб оттуда вышло! — неожиданно для самого себя рубанул Мирон.

 Колька чуть не зашелся от хохота.

 — Все! — вновь рубанул Мирон. — Перерыв на полдник!

 Колька быстрыми отработанными движениями вымел на стол всю имеющуюся закуску и приборы: граненые стаканы и гнутые алюминиевые вилки, в незапамятные времена перекочевавшие в котельную из соседней шашлычной.

 Мирон слегка его подколол:

 — Эх, Колек, а метал бы ты так уголек!

 Колька опять хохотнул, выловил из трехлитровой банки соленый огурец и начал нарезать его не очень ровными дольками. В пять минут стол был накрыт.

 

 В пять минут стол был накрыт

 Кондратий безошибочно налил каждому по сотке — один в один. Потом взял кусочек хлеба, положил на него дольку соленого огурца и замер. Мирон и Колька тоже подняли свои стаканы, молча поглядывая на полупрозрачную жидкость. Каждый думал о своем и вспоминал Володьку. По сложившемуся в кочегарках этикету было положено: кто наливает — тот и говорит.

 Ждали. Пауза тянула на минуту молчания.

 Тогда Мирон решил взять инициативу на себя.

 — Пусть земля ему будет пухом! — сказал он и, вздохнув, опрокинул содержимое стакана.

 — Все там будем! — в тон ему дополнил Колька и сделал то же самое.

 — Там нас ждут… — глубокомысленно произнес Кондратий.

 Колька, прожевав закинутый в рот вслед за ядреным «голубем мира» огурец, удивленно произнес:

 — Не по-о-нял, это кто же нас тама ждет?

 — Наши, — Кондратий внимательно посмотрел на Мирона. Тот молчал, осмысливая сказанное гостем.

 Тогда Кондратий продолжил:

 — Ну, те, кто туда раньше нас пришли. 
Ведь если они отсюда ушли, значит, туда пришли. Верно я говорю, Колян?

 Колька, как и Мирон, был воспитан в духе советской  идеологии и в загробные дела не верил.

 — Не знаю, — промямлил он, хотя тема его все же заинтересовала. — А где тогда сейчас наш Володька?

 — Аккурат у ворот чистилища. Он хоть и сам себя убил, но ведь не нарочно же, просто ошибочка вышла. Пройдет чистилище и прямиком в рай.

— Погоди-ка, погоди, — вмешался в разговор молча слушавший всю эту трепотню Мирон.
— Не нарочно? А не ты ли его научил стеклоочиститель пить?

 — Ну я, — Кондратий чуть заерзал по скамье, будто что-то ему мешало. — Так я ж его пью, и ничего.
Я Володьке четко объяснил: на пузырь одна таблетка аспирина и две норсульфазола, взболтать и подождать; когда диффузионные процессы закончатся/ B только тогда принимать.

 — Какие-какие процессы? — переспросил Колька.

 — Диффузионные. Это когда все пузырьки отойдут. А Володька, видно, поторопился или таблетки перепутал.

 — А можно мне рецептик записать? — Колька вынул из верхнего ящика стола дежурный журнал.

 — Я тебе запишу! — цыкнул Мирон. — Я тебе так запишу, что мать родная не узнает!

 Нарастающее напряжение снял Термометр. Он запрыгнул на скамейку, где сидел Кондратий, и, упершись передними лапами в край стола, всем своим видом показал, что готов разобраться с почти нетронутым закусоном.

 — Ну что, Бегемот, уже прижился тут? — Кондратий погладил кота по голове, нацепил на вилку кусок колбасы и поднес к его морде.

 Кот, аккуратно помогая себе лапой, определил серо-розовый полукруг в то место, где ему надлежало быть.

 — Какой он бегемот? — хохотнул Колька. — Он скорее крокодил! Бегемоты — они ведь траву едят, а этому все колбасу да мясо подавай.

 Колька был доволен, что ему удалось блеснуть своими познаниями, ведь у него по зоологии, в отличие от литературы, была твердая «тройка», а еще он никогда не пропускал свою любимую телепередачу «В мире животных».

 Молча допили оставшееся.

 — Ну, все! — сказал Мирон, которого тяготило общество Кондратия. Помянули, и хватит — работать надо.

Но гость ловко подхватил пустую бутылку со стола, и тут же, как по мановению волшебной палочки, на ее месте оказалась полная.

 — Это на вторую ногу, пусть Володька там не спотыкается.

 Колька, видя сомнения старшего по смене насчет продолжения мероприятия, решил продолжить разговор на заинтересовавшую его тему потусторонней жизни.

 — Слышь, Кондратий, а чистилище — это вроде нашей бани, что ли?

 — Да есть что-то схожее, — Кондратий налил еще по полстакана. — Безгрешных людей не бывает. Только к одним грехи как бы снаружи налипают, а другие — насквозь ими пропитаны! Там и распознают, у кого, значит, как. Светлые-то души отмываются, а темные — их ничем не отмоешь. Потом, Колян, сам все узнаешь, а сейчас живи и радуйся. Пока молодой, баб не пропускай да водку в меру потребляй — эти грехи отмоются.

 Снова наступило молчание. Кондратий поднял стакан:

 — Ну, вздрогнули!

 Все выпили/ И «голубь мира» полетел с благой вестью в их души. Термометр дожевывал очередной кусок колбасы. Глаза его сегодня горели неестественно ярко, и казалось, что он внимательно прислушивается к разговору.
У Мирона и так весь день было какое-то нехорошее предчувствие, а сейчас тревога стала нарастать еще больше.

 — Пойду проверю паровой, — подумал он, но ноги его словно окаменели. — Неужели так повело? Это с двух-то стаканов?

 — Колька, — сказал он, — сходи-ка проверь подпитку. Сейчас Петруха Морозов и Ванек Угрюмов мыться придут, так приоткрой так, чтоб им горячей воды на все принчиндалы хватило.

 — Я это мигом! — гоготнув, ответил напарник и не совсем уверенным шагом направился в дальний угол котельной.

 
 
— Какие-какие процессы?

 Мирон перевел взгляд на Кондратия — ну не нравился ему этот мужик, хоть убей! Эти серые ногти на руках, грязноватые волосы, шляпа, которую он никогда не снимал.

— Интересно, почему у него шляпа не спадает даже тогда, когда он наклоняется? И чего он так странно ерзает, когда садится? — Мирон еще внимательней посмотрел на Кондратия. В голове вереницей крутились вопросы, но задавать их он не решался.

— Ну что, — сказал непрошенный гость, — давай говори, что спросить-то хочешь. Я же вижу, что хочешь, только стесняешься.

Мирон пытался сконцентрироваться и подобрать слова. И итут вдруг выпалил:

— Ты зачем здесь?

— За тобой.

— К-к-ак это за мной? — Мирон даже чуть заикнулся.

— На работу хочу нанять.

— Куда это на работу?

— Туда, — Кондратий показал себе под ноги.

Мирон хоть и подозревал что-то неладное, но не до такой же степени. По большому счету, ни в Бога ни в черта он не верил.

— Дурит Кондратий! — мелькнуло в голове. — А если нет?

Мирон был в растерянности.

Лучшая оборона — нападение, это он знал с детства. И тут ему припомнился гоголевский «Вий»:

— А как я тебя сейчас перекрещу?

— А ты попробуй, — засмеялся Кондратий.

Мирон вновь попытался приподняться из-за стола. Ноги совершенно не слушались, однако голова была достаточно ясной. С большим трудом он все же привстал и изобразил некое подобие креста:

— Сгинь, нечистая сила!

Термометр взъерошился, выгнул спину и зашипел на Мирона. Кондратий вновь засмеялся:

— Ну вот, смотри, как кота напугал. Ты что же, думаешь, что я от твоих пассажей хвост подожму и убегу? Сейчас!
Во-первых, ты, Мирон, некрещеный. Батя-то у тебя, почитай, двадцать лет профсоюзом на стекольном заводе заведовал, коммунистом был. И ведь как твоя мать с бабкой его ни уговаривали тебя окрестить, он ни в какую — запретил под страхом развода. А священнику двустволкой грозил, если он тайком тебя окрестит.
И имя-то тебе батя сам выбирал. Тебя ведь бабка хотела Михаилом назвать в честь архангела, а он все одно: Мироном будет, мол, сокращенно — Мировое Освобождение Народов.

А во-вторых, крест силу имеет только от истинно верующих, а в тебе, Мирон, истинной веры нет. Впрочем, это хорошо и для меня и для тебя.

У Мирона голова пошла кругом.
Откуда Кондратий мог знать про него такие подробности? Мать об этом всю жизнь молчала, только перед смертью ему эту историю поведала. Пятнадцать лет с того момента прошло, он уже и сам вспоминать перестал.

Кондратий снова плеснул в стаканы:

— Ну вот, ты и матушку вспомнил, давай заодно и ее помянем. Кстати, у нас там свидания с родными нормальное явление, как поощрение за хорошую работу.

Мирон уже плохо соображал.

— Нет, что несет пустобрех? Еще и лыбится ехидненько! Так бы и затряхнул эту снечисть да вышвырнул из котельной!

Он досадовал и на себя, на свою временную слабость, но ничего не мог сделать — руки и ноги были будто свинцом налиты.

Он снова взглянул на Кондратия, и на мгновение их взгляды встретились…

Холодок пробежал по спине у Мирона.

И тут у него вдруг наступило какое-то безразличие к происходящему:

— Да пусть себе брешет, видно, тоже повело родимого. А я, как пацан, всю эту брехню всерьез принимаю.

Мирон опорожнил стакан и произнес благодушным тоном:

— Валяй, рассказывай, какие у вас там условия и прочее, а потом я подумаю.

Кондратий похорошел даже:

— Хорошо, я вкратце.

Понимаешь, когда Землю сотворили, то внутри печечку для подогрева поставили. Ваши-то по недомыслию ее пеклом называют. Там, конечно, никто не работает, все на автоматике, точнее, сделали так, что идет все на самотеке. А тут вдруг проблема с топливом появилась, печечка сдавать начала. Ты про ледниковый период слышал?

Мирон кивнул, он помнил что-то со школьных лет.

— Тогда решили новый вид энергии попробовать — психотропная называется. Она в людях вырабатывается, на эмоциях и всяческих переживаниях замешана. Кстати, экологически абсолютно чистая. Проблема в одном: в людях она намешана, переплетена, и ее разделять надобно.

Простейший пример электричество — плюс и минус. Ну а здесь на светлую и на темную поделить требуется. Сам-то себе светлую, понимаешь, забирает. У Него забота одна: все черные дыры по своему космосу латает. А нам темную на поддержку пекла оставляет, притом это разделение на нас повесил. Светлые они если отмоешь легкие становятся — фьють и уже нет. Да они нам и на фиг не нужны, эти блаженные.

Но время-то идет, а все оборудование устарело давно. Работает на пару, вулканических газах и магнетизме — прошлый световой век!

Одно хорошо: проверками не изводит, в наши дела не лезет. Персонал, говорит, сами подбирайте, воспитывайте его и обучайте. Вот и мучаемся. Хотя, конечно, не так, как ваши попы в своих проповедях наши дела обрисовывают, но забот хватает.

Кондратий вздохнул, поскреб небритый подбородок, поправил шляпу, поерзал и, осмотрев свое пальто и пузырящиеся брюки, как-то по-простому, по-приятельски пожаловался:

— Надоел мне этот прикид! Скорее бы скинуть всю эту хлобутень.

Он провел ладонью по спине кота. Мирон удивился: Термометр никогда чужих не жаловал, но сейчас, положив голову на колени Кондратия, довольно замурлыкал.

Гость вернулся к существу дела:

— Пока поначалу все более-менее фурычило. Но потом кое-кто из нашего среднего звена расслабляться начал. Например, мой предшественник по работе с персоналом истопников. В средние века набрал штат из инквизиторов и палачей - Им бы только допросы с пристрастием друг дружке учинять, а не технику изучать.

Вот тут и пошло: то газы прорвутся, то гейзеры из графика выбьются, а то гидроудары по всей системе. Не мне тебе объяснять! Заметил, как у вас землетрясений прибавилось? Да что там говорить, климат на Земле постоянно теплеет от этих протечек, утечек и прочей ерундистики. Короче, вся надежда на новые кадры. Вроде тебя.

— Складно брешешь, Кондратий! — Мирон сплюнул на пол и закурил.


 — Надоел мне этот прикид!
Скинуть бы всю эту хлобутень…


 

Гость же, никак не прореагировав на это заявление, вновь плеснул в стаканы и, не дожидаясь собеседника, выпил. Кочегар последовал его примеру.

 — Ты думай, думай, времени у тебя осталось минут десять, не более.

 Смысл этих слов дошел до Мирона с последним глотком. Поперхнувшись, он пролепетал:

 — Как десять минут?

 — Да ты не дрейфь. Это я тебя, так сказать, со своими проблемами нечаянно познакомил. А так у нас условия будьте-нате: бары, видеосалоны, бассейны с минеральной водой, сауны и прочие достижения цивилизации.
Там ведь не как здесь, там у нас кое-чего из рабовладельческого прошлого сохранилось, то что вы давным-давно забыли. А предки наши по части удовольствий большие выдумщики были. Да и снабжение у нас, как в ваших закрытых городках атомщиков И даже лучше.

 Кондратий повертел на вилке последний кусок сероватой колбасы и продолжил:

 — От такой дряни быстро отвыкнешь. А захочешь молодость вспомнить — что ж, доставим и ржавую селедку, и плавленый сырок, и кильку в томате.

 Термометр, улучив момент, быстренько смахнул с вилки закусон и, ничуть не боясь, что у него отберут, спокойно стал с ним разбираться на коленях Кондратия. Гость ласково потрепал кота по загривку, как бы одобряя его наглость, и продолжил экскурс:

 — Пройдешь девятимесячное обучение — получишь контракт на двести лет. Все будет нормально — еще на двести, опять нормально — еще.

 У нас один тевтонец уже четвертый срок тянет, он еще по молодости с Александром Невским воевал, еле в живых остался.За Кайзеры все болел.  Правда, после того как Гитлер войну проиграл, сдавать начал. Он на фюрера большую ставку делал, может, только этой надеждой и жил. Теперь пить начал, никак не остановить — барабашки контрабанду наладили по полтергейстовому каналу.

 А ведь этот тевтонец у меня паросиловым хозяйством заведует. Замену ищу. Вот ты, Мирон, на это место явно потянешь. У тебя котлы уже по три срока отработали, и ничего, ни одной аварии. Правда, Бегемот? Ты же уже присмотрелся?

 Кот замурлыкал, как бы отвечая на вопрос, и стал тереться о рукав Кондратия.

 — Нет, — продолжил гость — ты мне скажи, что тебя здесь держит? Работа? Семья?

 Мирон и вправду задумался.

 Работа?
Да осточертела эта совковая система — пашешь, пашешь в этой грязи, а получаешь гроши, и никаких тебе баров, бассейнов…
Семья?
Да он на свою Вальку уже лет пять смотреть не может, не то что там… Всех и удовольствий-то — щи классно варит, да еще, когда он на нее цыкнет, то пятерку на бутылку из заначки достанет. Ну а своих сыновей-шалопаев, как им по восемнадцать стукнуло, он из дома выгнал на вольные хлеба, — не кормить же их до пенсии.

 — Ты насчет щей не сомневайся, — как ни в чем не бывало продолжил Кондратий. — Каждый день не обещаю, а на какой там праздник — день рождения, например, — прямо с плиты тебе Валькины щи будут доставлены.
У нас практиканты шустрые, им это раз плюнуть. Такие фокусы выделывают! Они моментом содержимое домашней кастрюли на столовские щи меняют, а потом от смеха падают, когда едоки в этой баланде мясо пытаются выловить!

 Гость ехидно хихикнул и взглянул на часы.

 — Мысли, что ли, читает? — подумал Мирон.

 — Ты фонтаны любишь? — неожиданно сменил тему Кондратий.

 Мирон, не вписавшись в такой поворот, промямлил:

 — А че их любить-то, они ж не бабы…

 — И то верно.

 А в городе сейчас фонтан открывают, — как-то задумчиво произнес Кондратий и после паузы продолжил:

 — Ты что же думаешь, я каждого вот так, как тебя, уговариваю? Это, считай, элемент демократии. У вас скоро перестройка грянет, а у нас уже вовсю идет. Хотелось бы с тобой по-хорошему договориться. Специалистов мелкого пошиба я набираю просто: хлоп — сердечко остановишь, и готов новобранчик. Как это у вас называют?

 — Кондрашка взяла… Так это ты, что ли?

 — Ну, не обязательно я, хотя в принципе все верно. А Кондратий у нас не имя, это должность. Кадровик по-вашему.

 Термометр вдруг забеспокоился и выгнул взъерошенную спину. Прямиком пробежав по столу, он запрыгнул на подоконник и неестественно громко мяукнул. Глухой удар послышался из дальнего угла котельной, затем еще, еще…

 — Все! — произнес Кондратий. — Время вышло.

 — Это паровой! — Мирон попытался встать. — Что случилось?

 — Фонтан заработал — вся вода на него ушла. Вот так, дружище, не видать тебе премиальных, а то и вообще с работы полетишь.

 — Котел может рвануть!

 — Да, — заулыбался Кондратий, — сейчас будет весело. Слышь, а в бане-то сейчас ни холодной, ни горячей воды. Разгар помывки, все в мыле, все орут:
«Давай воду!»
А глазки-то мыло ест, хоть пивом ополаскивайся.  И пока банщики побежали начальству звонить, Васька Щегол под шумок в раздевалке карманы обшаривает.
Эту комедию посмотреть надо, тут-то уже ничего интересного.
Ну все, Мирон, я думаю, мы с тобой договорились.

 У Мирона перед глазами встала нарисованная Кондратием картина. Он как будто воочию увидел своих корешей Петьку Морозова и Ваньку Угрюмова в смешном и неприглядном виде.

 — Договорились, говоришь?! Договорились?!

 Да я тебя сейчас в порошок сотру! — Мирон весь напрягся, с неимоверным трудом оторвался от стула и неуверенным шагом двинулся на Кондратия. Он выставил вперед руки и пытаясь схватить его за горло.
— Убью гада! — не то выкрикнул, не то прохрипел Мирон. И в этот момент он ощутил страшной силы удар, словно разряд молнии пронзил его тело…
Больше он ничего не помнил.

 
— Чего это там черти делают?..

 

Сознание возвращалось медленно. Сначала появилось светлое пятно, которое постепенно превратилось в тусклую закопченную лампочку под самым потолком. В горле комом стоял запах серы. Издалека доносились топот, шипение и матюги.

 — Чего это там черти делают? — подумал Мирон — Хуже, чем в нашей котельной! Тоже мне, бары и бассейны — всю жизнь накалывают.
Вдруг перед самым его носом возникло лицо Кольки Щербатого.
«Еще и этот здесь — ну полный атас!»

 — Как ты, старшой? Ничего ты себя разукрасил! Встать можешь? Сходи умойся, сейчас начальство подвалит, а я пока бутылки спрячу.

 Голоса и шипение стали тише. Мирон с трудом поднялся с пола и прошел сквозь задымленное помещение в душевую. В зеркало было страшно смотреть.
Потом его на «Скорой» отправили в больницу. Дежурный врач промыл раны и ссадины и установил сразу три диагноза: сильный ушиб, легкое сотрясение мозга и средняя степень опьянения.
Обо всем остальном в подробностях Мирон узнал позже.

 

События, имевшие прямую связь с происходящим в котельной, развивались совсем рядом и в то же самое время.

Экскаваторщик местного управления механизации Серега по кличке Нос возвращался с объекта на базу. Он своим длинным носом халтурки чувствовал за версту. Сегодня нос у Серёги чесался с самого обеда, и потому он завернул в частный сектор.
Здесь-то Нос и был перехвачен бабкой-огородницей, работавшей в паре с баб-Маней по созданию  «рабочего набора». Это ее огурцы шли в тот день на закуску наших героев.

 От литровки «голубя мира» Серега сразу отказался, но за два червонца подрядился вырыть на бабкином участке небольшой прудок. О том, что бабуля прихватила к своему огородику приличный кусок городской территории, Нос ни сном, ни духом не ведал. Он и подумать не мог, что там может проходить труба магистрального водопровода.

 

Когда экскаватор зацепил что-то на глубине, Серега сразу перестал давить на рычаг, собираясь осторожно вынуть ковш из земли. Но тут какая-то неведомая сила повела его руку. Сам того не ожидая, он вдруг даванул на рычаг так, что его «Беларусь» встал на дыбы. Из земли рванул водяной фонтан и в считанные минуты заполнил почти готовый водоем.

 Забыв про гонорар, Серега тут же дал деру, оставив бабку на берегу рукотворного моря, доставшегося ей даром.

 Впоследствии Нос был все-таки вычислен, наказан рублем и годОМ лишен прав. Короче, он получил по полной от своего начальства, которому досталось сполна от вышестоящего, а тому в свою очередь — от вышесидящего.

По рассказу Кольки, он проверил подпитку на котле, и тут его так разморило, что, присев в старое кресло в дальнем углу котельной, он мгновенно заснул. Проснулся Колька, когда трубы уже колотились нервной дрожью, а котлы гремели и дергались. В дверь стучали. Он впустил сменщиков, и они все вместе ведрами из пожарной бочки стали тушить котлы. Половина колосников была загублена, но котлы удалось спасти, кроме, парового, которому теперь требовался капитальный ремонт. Куда делся Кондратий, Колька понятия не имел. Исчез и Термометр.

 В понедельник вечером состоялось общее собрание коллектива объединенных котельных, на котором главными вопросами были безаварийная работа и трудовая дисциплина. Показательным примером разгильдяйства стала авария на котельной банно-прачечного комбината, случившаяся в пятницу, 13 октября. Мирона вызвали на трибуну. Промычав что-то невразумительное, он был приперт «к стенке» конкретным вопросом:

 — Как это произошло?

 — Да черт попутал! — четко и вполне вразумительно заявил Мирон и, махнув рукой, вышел из зала.

 Несколько дней Мирон ни с кем не разговаривал, отмалчивался или односложно отвечал на вопросы. Его терзали сомнения. Наконец он решил поделиться с друзьями. Встреча была назначена, как говорится, на том же месте в тот же час — в ближайшей от котельной пивной. Когда Мирон вошел в «стекляшку», Петька Морозов и Ванька Угрюмов уже были там.

 — Ну и рожа у тебя, Шарапов! — подражая герою известного телесериала, подколол приятеля Петька.

 — С тебя картину можно писать — «В застенках гестапо», — поддержал дружка Ванек и подвинул Мирону кружку пива.

 Мирон действительно выглядел неважнецки, видимо, падал с ускорением. Кроме угла скамьи, задетого по ходу, он еще пробороздил по бетонному полу.

 — Посадка была аварийная, на «брюхо», — попытался отшутиться Мирон. Он все еще не решался начать свои откровения.

 Петр достал бутылку водки «Экстра» и, взглянув на плакат «Приносить и распивать спиртные напитки категорически запрещено!», с грустью в голосе расшифровал название:

 — Эх, Как Стало Трудно Русскому Алкоголику!

 Окинув взглядом помещение, и не заметив ничего подозрительного, он плеснул в пустые кружки.

Разговор вновь повернул к той злосчастной пятнице. Мужики рассказали о переполохе, случившемся в бане. Они-то успели вымыться, а вот те, кто только намылились…

 Суматоха, конечно, была, у двоих или троих в раздевалке часы и деньги пропали — кто-то пошустрил. После бани в котельную заглянули, но Мирона уже увезли, а Колька был сильно «загазован» и толком рассказать ничего не смог. Ну, они значит, взяли портвейна, раздавили и по домам.

 Мирон вспомнил слова Кондратия о Ваське Щегле и принял решение.

 Заказав всем по очередной кружке пива, он поведал приятелям свою жуткую историю. Рассказчик из Мирона был никудышный, он часто сбивался и перескакивал с одного на другое, от волнения ему не хватало слов. И как ни пытался он сделать свой рассказ убедительным, у него это не получилось. Да он и сам это чувствовал, видя недоверчивые и насмешливые взгляды приятелей.

 — Не знаю, что теперь и делать, — завершил свой рассказ Мирон. — До сих пор как вспомню, так вздрогну, по улице иду и оглядываюсь.

 Мужики немного помолчали, обдумывая, чем можно помочь приятелю в данной ситуации.

 — Знаешь, — Ванек поскреб затылок, — больно уж у тебя черт-то на черта не похож. Мне мужики сколько про них рассказывали, так те черти больше по стенкам или по потолку скачут. Еще рожи иногда корчат, но в разговоры никогда не вступают, они ж тупые и трусливые. На чертей, говорят, только цыкни или табуреткой запусти — они сразу исчезают. А чтобы драться — никогда!

 Ванька отхлебнул из кружки, еще раз глянул на следы происшествия на лице Мирона и спросил:

 — А ты думаешь, что это тебе он засандалил?

 Мирон кивнул.

 — Я вот что думаю, — вступил в разговор Петр, — тебе, Мирон, сейчас завязать надо с этим делом. Врачи-то, поди-ка, не рекомендовали?

 — Да, сказали, чтоб воздержался, сотрясение все же.

 — Во-во, и это… если они какие там лекарства прописали, то ты их принимай по полной программе и от уколов не отказывайся. Здоровье в наше время — самое главное, — обстоятельно заключил Петр.

 Мирон был уже и не рад, что поделился с друзьями своими переживаниями.


 Эх, Как Стало Трудно Русскому Алкоголику!

 

Он понял, чем это может для него обернуться. Если история получит огласку, ему мало не покажется. И подкалывать будут, и посмеиваться, и пальцем у виска покручивать за спиной. Чего доброго, и прозвище какое-нибудь приклеят типа Преисподняя или Чистилище, у них это не заржавеет.
Провернув в голове такое развитие сюжета, Мирон сделал над собой усилие, выдавил улыбку и бодрым голосом произнес:

 — Да пошутил я, мужики, а вы и уши развесили.

 Мужики опешили. И тут Ванек ткнул его в бок:

 — Ты, Мирон, даешь! А я ведь чуть не поверил. Нет, я же Кондратия видел — какой он там черт, так, БИЧ обычный (в местном раскладе расшифровывался как Бывший Интеллигентный Человек).

— Это он тебе просто слегка мозги запудрил, говорят, раньше в институте ядерной физики инженером работал — поддержал эту версию Петр.

 По-видимому, такой поворот дела вполне устроил и Петра. А то он уж начал подумывать, что им с Ванькой придется нового компаньона искать в связи с резким ухудшением здоровья одного из членов тройственного союза. Петр тоже перешел на шутливый тон:

 — Погоди, Мирон, мы этого Кондратия еще отловим, мы с него шляпу-то снимем, посмотрим, как у него там рожки растут.

 — Да и штаны тоже, — подхватил Ванек. — Посмотрим, как у него там хвостик поживает.
И сам же от своей шутки захохотал.

 Настроение у Мирона улучшилось. Это же ради них, ради вот такого общения он не принял предложение Кондратия. Плевал он на эту обещанную долгую, райскую… тьфу ты, адскую жизнь. Обещания лучшей жизни он и здесь может послушать, причем каждый день — хоть по радио, хоть по телеку. Правильно он сделал, что послал Кондратия к черту. Мирон тоже засмеялся: нет, ну и расклад — черта послал к черту.

 — А я уж испугался, — Петр вновь достал бутылку, — давайте, мужики, за дружбу!

 — И за баб! — вставил Ванек, и под удивленными взглядами друзей тут же уточнил: — За хороших баб.

 Дальше все продолжалось уже по накатке: рассуждали с обычным юморком о жизни, о политике, о женщинах и, в свете недавних событий, о нечистой силе. Над Мироном подшучивали, он не обижался. Не обиделся и на последний Ванькин подкол при расставании:

 — Слышь, Мирон, а отметина-то у тебя на лице и впрямь форму копыта напоминает.

 Мирон шел домой, успокоенный тем, что наконец смог высказаться, поделиться пережитым. Пусть он остался непонятым, но в душе наступило умиротворение. Мирон даже пытался убедить себя, что и впрямь ему что-то привиделось, и всю эту дурацкую историю он сам и выдумал.

Нервозность и боязливость постепенно покинули Мирона. Теперь он сам решил найти Кондратия, чтобы поставить все точки над «И».

 Но оказалось, что Кондратия с того самого дня больше никто не встречал. Один из привокзальных бомжей рассказал Мирону, что в пятницу, только не помнит в какую, он видел, как Кондратий садился в электричку на Питер, и за пазухой у него был вроде бы черный кот. Термометр тоже как сквозь землю провалился, хотя кто-то упоминал о похожем на Терентия черном коте, сбитом машиной.

 Мирон после того случая изменился. Нет, своих друзей он не бросил, но выпивать стал реже, больше времени и внимания стал уделять жене, а младшего сына вернул домой.
— Нечего ему по общагам и заугольям болтаться, — сказал он Валентине, — еще к какой дряни приучится или нечисть какая прицепится.

 Валентина молчала, но была рада переменам. Мирон же делал все это полу-осознанно. Он вспомнил, как его бабка когда-то говорила, что нечистая сила цепляется к людям одиноким и нелюдимым. Возвращаясь в памяти к злополучному дню и воссоздавая его события до мельчайших подробностей, Мирон заключал свои размышления всегда одним и тем же:

 «Ну не мог я такого придумать! НЕ МОГ!»

 Все произошедшее с ним в ту пятницу так и осталось для  Мирона главной загадкой его жизни.




   



Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • ДОРОГОЙ АЛЕКСЕЙ, ПРИЯТНО БЫЛО ВСПОМНИТЬ ВАШ ПРЕКРАСНЫЙ РАССКАЗ, В ЕЩЁ БОЛЕЕ ИНТЕРЕСНОЙ И ДОПОЛНЕННОЙ ВЕРСИИ. ВЫ - МОЛОДЕЦ! ВЛАДЕЕТЕ ГРАМОТНЫМ ДОХОДЧИВЫМ ЯЗЫКОМ. СПАСИБО. ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛСЯ ФИНАЛ, ГДЕ МИРОН СТАЛ МЕНЬШЕ ВЫПИВАТЬ, СТАЛ УДЕЛЯТЬ БОЛЬШЕ ВНИМАНИЯ ЖЕНЕ И ВЕРНУЛ СЫНА ДОМОЙ, ЗНАЧИТ ЖИЗНЬ У НЕГО, ПОТИХОНЬКУ НАЛАДИТЬСЯ. А ВАШИ МИСТИЧЕСКИЕ ЗЁРНА ДАЁТ ВСХОДЫ И ВЫЗЫВАЮТ ИНТЕРЕС К ТЕКСТУ.
    С БЕЗГРАНИЧНЫМ УВАЖЕНИЕМ - АРИША.

  • Спасибо Ариша! Мистическая тема у меня в половине моих повестей и рассказов, но чуть в меньшей дозе. Согласен, что это интригует. Главное не переборщить. :):):)

  • Вот повезло мужикам котельной, что нашёлся человек и описал быт котельной изнутри, так сказать. Не которые фотопортреты очень профессиональные. Текст опытного и талантливого автора.

  • Спасибо. Так я три месяца там мастера подменял. Угарными газами надышался вот и получился рассказ. Хотя еще пару эпизодов всветить и на повесть потянет. Потом я для полноты картины и про рай написал рассказ в том же стиле. А Мирон и Колька через 20 лет еще и в повести засветились, где они в пирожковой "Путинку" пили.

    Комментарий последний раз редактировался в Понедельник, 1 Июнь 2020 - 13:21:37 Аимин Алексей
  • Уважаемый Алексей,
    спасибо за новый вариант Вашего рассказа, который впервые вышел несколько лет назад!
    Текст, диалоги читаются легко и гладко, не зря были учтены замечания островитян.
    И мне представляется, что это- отличный пример того, - КАК автор работает с текстом. Ведь
    редактирование текста - это исправление стиля и ошибок.
    Вдумчивый автор рад замечаниям, вникает в них и старается исправить и улучшить текст с учетом замечаний редактора, понимая, что читателю легче воспринимать текст без лишних нагромождений, которые замечаются посторонним незамыленным глазом. Но некоторые упертые начинающие авторы считают любое своё слово- «шедёвром» и сверхценным откровением и настаивают на каждой запятой (даже в неправильном месте) и на каждой загогулине, лишь бы не поступиться своим самолюбием или самолюбованием.
    Упомянутый в одном из комментов Джек Лондон прошел ни одну редакцию и не уставал работать и саморедактировать свои тексты, пока не стал популярным, а затем и знаменитым автором. Но в отличие от него и г-на Аимина многие авторы не считают нужным утруждать себя и работать с текстами, а потом сетуют на невостребованность в сети и литературе.
    С наилучшими пожеланиями,
    В.А.

  • Спасибо Валерия. Мы в этом единомышленники. Последнее время перечитываю и перерабатываю тексты до десятка раз и режу беспощадно.
    А в молодости действительно каждой строкой дорожил. У кого этот апломб проходит - тот и становится настоящим автором. Иногда захожу на дилетантские сайты и стесняюсь свои произведения выставлять, хотя это им должно стать стыдно за написанное. Нет с графоманами бороться бесплезно и я давно бросил это дело. Валерия - я очень тебе благодарен за участие в моей судьбе!

  • Уважаемый Алексей!
    Спасибо за Ваш пролетарский рассказ, который, чувствуется, что Вы любите, как своего позднего ребенка - нежно и трепетно, со слезинкой умиления. Недаром вы его 8 лет шлифовали и решили повторить. И конечно же, тема "кому на Руси пить хорошо" раскрыта Вами сполна. Действительно в России пили, пьют и видимо будут пить всякую дрянь, и оправдываться афоризмами типа "не мы такие - жизнь такая". Слава богу меня как-то уберегло от стеклоочистителей, политуры и ацетона. Хотя предложения были. Но я рассуждал так: тут от этой бы дряни не сдохнуть, то есть от так называемой русской водки, солнцедара и жигулёвского. А если это всё начать ещё разбавлять откровенный химией и метанолом, тогда...
    Желаю уважаемому автору новых интересных рассказов!
    Н.Б.

  • СПАСИБО НИКОЛАЙ. Алкогольная тема у меня в прошлом. Это же происходило в год горбачевского Указа. Тогда это был перелом - только не в ту сторону. В 80-90-х минимум 20 млн смертей. Тогда вечером кочегары отговорили меня вызвать скорую - отлежится Володька. Это единственный реальный герой рассказа - утром пришел, а он умер. Вот такие дела.

  • Уважаемый Алексей, очень интересно визуализировать Ваш рассказ и видеть в нем разные художественные языки и изменение чувственности, многоязычие и многочувственность. Опыт героев может быть описан на нескольких несовместимых языках и чувственных порядках. Повседневность героев структирурована иначе, то, что для них обычно, нормально, само собой разумеется, то для типичного человека из ряду вон выходяще. Автор по-новому описывает пространство и время, показывает новую чувственность и динамику развития чувственности и аффекта, воображения и не рефлективной и псевдорефлеткивной сферы существования героев и их мира антиценностей и псевдодействий, которые бессмысленны и не являются действиями. Каждая субкультура имеет свои особые смыслы и эти уникальные смыслы плохо переводятся на языки других культур. Героев этого рассказа можно объяснить — но нельзя понять. Их внутренний мир — черный ящик. Знаковые системы и знаковые структуры этого рассказа являются характерными для описываемой антисубкультуры псевдомира героев, с их антишаблонами и антиабразцами антиповедения, антипсевдоматрицей и антиэгрегором, антиинформационным полем и негативными культурными эстафетами, антинормами и антипримерами, антиустановками и лжемотивацией.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Спасибо, но не всякий читатель владеет такими терминами. То, что рассказ написанный почти 20 лет назад еще так свежо воспринимается - я очень рад.

  • Предложили вступить в ИСП - Интернациональный Союз Писателей (Лондон) - повторно, первый раз проигнорировал. Послал им этот рассказ уже проходивший на Осирове, подправив и оформив иллюстрациями. Одобрили мою кандидатуру.
    Но я в общаки не хожу и в интернационалистов не верю. Впрочем, как и в чертей... Хотя три месяца проработал мастером в угольной котельной маленького городка и многое повидал...
    А так как обитатели Острова рассказ в таком виде не видели, то по-наглому втиснул в ленту.
    Рассказ был опубликован в 4 литературных журналах и альманахах России и за рубежом.
    Прочтите - не пожалеете.

    Комментарий последний раз редактировался в Суббота, 30 Май 2020 - 8:10:15 Аимин Алексей
  • Алексей, мне тоже предложили вступить в ИСП - Интернациональный Союз Писателей (Лондон) - и тоже уже не в первый раз. В последнее время развилось очень много разных союзов писателей. Где взносов нету - туда я вступаю. А где есть взносы - зачем ввносы платить?
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Спасибо Влад, надеюсь это не акт деликатности на мой комментарий. Относительно критики я всегда спокоен и не обижаюсь на нее. Критику всегда болезненно воспринимают титулованные особы, а я так "погулять вышел".
    Удачи в творчестве.

  • В Инете среди графоманов ходит якобы гениальное высказывание известного писателя:"Напиши 5000 рассказов. Не могут они все быть плохими". Могут, писательство - не то место, где количество переходит в качество. Но меня удивила вот эта фраза-оправдание: "История с Вовочкой абсолютная правда".
    Это журналист - ОБЯЗАН описывать правду события, а писатель - сочиняет ПРАВДУ жизни, основанную на собирательных образах. Если произведение - художественное, то читатель верит в написанное, каким бы невероятным оно не было. Это - главное отличие писателя от журналюг, ученых с их монографиями и статьями, мемуаристов и пр.
    Так что, Алексей, с вашим несомненным писательским талантом, не надо оправдываться, вы сказали все, что хотели, как хотели, теперь дело читателя принять на веру или нет.
    Вторая важная отличительная черта писателя - умение создать внутри любого произведения притягательную АТМОСФЕРУ, из которой не хочется уходить. Именно на это вам намекал Аксенов А., предлагая определение рассказа. Если нет интриги - нет читателя, который не любит длиннот и обращений к богу, а не к нему. В чем интерес читателя? В примерке к себе всего, что есть в рассказе. Это особенно присуще женщинам, которые прикидывают на себя не только платья, но и слова, запахи, настроение, погоду и даже - машины. Да, читатель примеривает на себя не только героев, но и атмосферу рассказа. А если ее нет? Идет отторжение. Судя по словам Анны: "...вынуждена была прерваться, но почувствовала,что мне интересно знать продолжение судеб героев" - интрига в вашем рассказе есть, а это - уже победа.

  • Большое спасибо за оценку. Может быть ваши оценки подтолкнули меня взяться еще за один рассказ \"Сон олигарха\" - третий день пишу. Само-собой мистика там тоже присутствует.
    Всех вам благ. :grin

  • Алексей, рассказ интересный, с мастерски закрученным сюжетом. Я бы его, скорее всего, отнесла к разделу ФЭНТЕЗИ. Да, до чего только не доводит пристрастие к алкоголю. Ужас! Понравился рецепт очищения стёкло очистителя. Мудрённо, но здорово! Здоровья вам и творческих удач, и не общаться с нечистой силой
    :grin :grin :grin
    С безграничным уважением - Ариша.

  • Интересен рассказ. Все так гладко, мастерски написано,что не вызывает отторжения от реалистичности рассказа, а , наоборот,происходит постепенное погружение в некую мистику. Закольцовано по-булгаковски. Точность в деталях, в характерных диалогах героев создают ощущение присутствия на месте события.
    Спасибо. Дальнейшего творчества.
    С уважением Айша.

  • Я не собирался зацикливаться лишь на алкоголизме. Это одна сторона медали. А вторая - общество его порождающее. Есть расхожее выражение: А куда ты на хрен денешься с подводной лодки. СССР это была тонущая субмарина. Люди интуитивно понимали, но им не хотелось в это верить. Кто-то рванул вовремя. А что было делать рядовому обывателю? Сегодня в этом контексте мало что изменилось, ведь до общества равных возможностей мы ни на шаг не приблизились.
    Спасибо всем за внимание к этому кусочку наблюдений и размышлений в жанре фантасмагории.

  • Литературно, хотя, на мой вкус, несколько затянуто.
    А вообщего, и впрямь грустновато...
    Пьянству - бой! Если надо, то и по морде!

  • Эта тема поднималась обществом много раз и не в таком узком кругу, как наш. Вы не хуже меня знаете, а даже лучше, что таким больным
    предоставляются квартиры и, причём, среди полноценных людей. А наши дебаты ни к чему не приведут.
    Анна

  • Анна, всё, что вы пишете, я знаю и понимаю. Но любой человек, тем более мужчина, как бы его не воспитывали в детстве, становясь взрослым, должен же понимать, что это твоя единственная и никогда больше не повторимая жизнь. Что же ты так бездарно её своими руками испоганиваешь, так укорачиваешь? И по какой причине? Ты что - сидишь в концентрационном лагере, тебя пытают, или морят голодом, или какие другие у тебя серьёзные причины не хотеть прожить нормальную жизнь и укорачивать её? Особенно поражает, особенно обидно,когда так бездарно и никчемно распоряжаются своей жизнью люди, которым Господь дал редкий подарок - жизнь, да плюс к этому подарил ещё, одному из многих миллионов, - большой талант.И при мирной жизни, при более-менее благоприятных обстоятельствах, при большом таланте - ему на всё это сильно начхать и он спивается, и он погибает молодым.
    Вы мне скажете, что алкоголизм - болезнь. Какая -такая это болезнь, от которой при желании нельзя избавиться?! Это же не онкология и не спид.
    Вы прекрасно знаете, на какие муки (операции, облучение, химиотерапию)стойко и мужественно может идти человек при онкологии,чтобы остаться жить.

  • Многоуважаемый, Алексей! Прошу прощения. Я сделала ляп. До скольки люди раньше считали, это я в курсе, а вот, что касается инета, то пардон, - всё ещё в стадии обучения. Спасибо за подсказку.
    Теперь и это буду знать. Повышать свой уровень знаний никогда не стыдно, а какие наши годы!
    Милая, дорогая Фаиночка, нам ли, да и всем прочим,
    не знать, что на формирование личности накладывает отпечаток СРЕДА (хотя модно говорить и о генетике). Домашняя среда (но есть немало примеров потери личности и в \"порядочной\" семье), среда, вернее круг, в который попал человек, и огромнейший процент! лежит на самом государстве. Эту тему можно развить до бесконечности, а она всем ясна и без меня. Вот и идёт деградация слабых духом людей. Страшно за будущее.
    С уважением. Анна.

  • С каким знанием дела написано! Вы чрезвычайно наблюдательны, уважаемый автор. И слог Ваш мне по нраву.
    Спасибо и успехов Вам!

  • Присоединяюсь к последнему комменту Алексея Аксёнова.
    Выскажу своё личное мнение. Уныние, тоска и печаль берёт при прочтении рассказа Аимина \"Кондратий\".
    Зачам родились эти люди? Чтобы пить до белой горячки стеклоочиститель, одеколон, гадость, приготовленную на испражнениях кур и голубей, нажить себе цирроз печени и умереть молодым? Где их ум?Разумные ли эти люди вообще или деградирующие в какой-то новый вид бессознательных животных? Чем объяснить, что эти люди не могут прожить более интересную жизнь?
    Вот какое впечатление производит этот рассказ. И в этом заслуга автора Алексея Аимина, что читатель остаётся не равнодушным к описанным событиям.Алексей умеет хорошо писать диалоги, неплохой литературный язык.
    Но рассказ затянут, темп повествования несколько монотонный,даже апогей медленно нарастающего действия - взрыв котла, тоже описан медленно, т.е. в рассказе недостаёт динамики. Прошу моё мнение не принимать в обиду. Ведь чувствуется - у вас, Алексей, есть способности к писательству.

  • А если вообще, то по мнению Д. Лондона рассказ – это … единство цели, ситуации, действия. Не резон в рассказе гнаться за объемом произведения. Не пытаться втиснуть в свой труд как можно больше событий и действий. Истинно талантливый рассказ повествует всего об одном эпизоде, об одном ярком мимолётном событии, подсмотренном или подслушанном внимательным автором, который станет цеплять читателя за мозги и душу, который может изменить его отношение к жизни.

  • Аня, древние люди считали - раз, два, много. Тогда не было счёта свыше двух вообще, не придумали ещё. Сейчас на дворе 21-й век и я разучился считать даже до двух, да мне это и не нужно. Ворд выдаёт сам количество слов в тексте, или в отдельно в выделенном абзаце.

  • На половине прочитанного текста вынуждена была прерваться, но почувствовала,что мне интересно знать продолжение судеб героев. А это расценивается уже, как победа. Читателю интересно. Он дочитывает произведение. Но я вполне согласна с А. Аксёновым, что многовато уделяется внимания Вовчику и Термометру. Но, ув. Алексей, не до такой же степени, чтобы подсчитывать слова?!
    Сейчас сижу и смеюсь над собой. Сначала я восприняла это за алкогольный делирий, \"белая горячка\", но симптоматика не та. Галлюцинации? Бред? Вот, мужичьё, напьются до беспамятства. а ты переживай! А в целом - интересно.
    С уважением Анна.

  • Я обязательно присмотрюсь к вашим замечаниям. Думаю рассказ можно местами сократить, придав большую динамику. Когда буду готовить к изданию свои повести и рассказы обязательно учту. Кстати, в одной повести Колька и Мирон вновь появятся в одном из эпизодов, но будут они уже на 20 лет старше.

  • Спасибо за публикацию, Владимир.
    В этой котельной в 1981 году мне пришлось на несколько месяцев подменять заболевшего мастера. История с Вовочкой абсолютная правда. Рассказ написан в 2003 году когда неожиданно нарисовался образ Кондратия. По городу стала ходить вышеописанная непонятная личность с портфелем. Он обязательно заходил в здание городской администрации с деловым видом ходил по коридорам а потом заходил в столовую и брал там чай. Сделав какие-то пассы над стаканом он его медленно выпивал с куском принесенной булки. Его вид на фоне довольно нарядных служащих и подтолкнул отнести его к не нашему миру. Вот так и родился этот булгаковский сюжет местного уровня.
    Всем приятного прочтения.

  • Написан рассказ хорошим языком, приятно читать. Автор это, очевидно, понимает, изредка, поэтому, напускает кокетливый смак, приблизить меня дабы ближе к жизни рассказа. Беда в том, что мне, развитому односторонне, не очень понятна специфика приёма. Но читается с завистью к новаторству определения категории людей как ОБЛУНЕВШИМИ. Или автор о своём герое так – «ОН БЫЛ НЕ РАБОТЯГОЙ И НЕ ЛЕНТЯЕМ, НЕ УМНЫМ И НЕ ДУРАКОМ, НЕ ЗЛЫМ И НЕ ДОБРЫМ\". Поле для фантазии - агромадное! … Характеристики героев очень подробные, автора самого утомляет это, и он подводит итог: - «КОРОЧЕ, В КОЛЬКЕ НЕ БЫЛО НИЧЕГО ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОГО ИЛИ ВЫДАЮЩЕГОСЯ, КРОМЕ СПОСОБНОСТИ ЗЫЧНО ПОГОГОТАТЬ НАД АНЕКДОТОМ\". ... Странно повествование на 269 слов о герое, который умер, и не участвует в жизни рассказа. Читаю все работы в ворде и эти цифры определять можно вполне. Например, характеристика кота состоит из 105-ти слов. … Ожидал, что столь подробные характеристики мне понадобится далее, когда пойдут стремительные события, которые воспринимать я буду адекватно вооруженный информацией. А событий всё нет и нет. Они есть, но без интриги, не стоящие внимания с симпатией или антипатией. Мне лично, это всё странно.
    Засим

  • ...Итак, после своеобразного юмора на уикенд госпожи Козаковой, мы плавно переходим к новом рассказу прозаика Аимина Алексея \" Кондратий\".С уважением Вл.Борисов.

Последние поступления

Кто сейчас на сайте?

Шашков Андрей   Аимин Алексей   Буторин   Николай   Голод Аркадий  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 4
  • Пользователей не на сайте: 2,271
  • Гостей: 142