Борисов Владимир

                                                      Повидло

 

Изогнутый дубовый лист, желтый и сухой,  плюхнулся на воду, на мгновенье замер, а потом, словно кораблик поплыл в сторону противоположного берега. Ярко окрашенные  поплавки стояли словно вкопанные. Складывалось ощущение, что в озере в этом,  последняя рыба издохла еще до моего рождения. Я кашлянул, закурил, потом глянул на мужика, сидевшего напротив, и спросил, как бы, между прочим:

-Кстати, что за странная фамилия у вас, Барских? В Каменках, все больше Ивановы, да Козловы. Откуда вдруг фамилия такая появилась? Вы случайно не из пришлых, Александр Иванович?

Тот, посмотрел на меня оценивающе,

-Да нет, фамилии нашей без малого двести лет. А что, вас, в самом деле, это интересует, или так насмешки ради?

-Да какая ж тут насмешка?  И в мыслях не держал. Однако признайтесь,  не частая фамилия…Даже и для Подмосковья.

-А то?! Мы Барские не из простых, мы можно сказать из благородных…

- Проговорил мой собеседник гордо, вальяжно развалившись на фанерной скамеечке нашей лодки. Его профиль с удлиненной, словно шишка головой и носом пимпочкой,  на фоне заката, казался вырезанным из картона,

-История нашей семьи и в самом деле, презабавная.

Он откашлялся, щелчком, далеко от себя отбросил окурок, и по-моему, совсем забыв про поплавок своей удочки, заговорил.

-…Лето в Подмосковье в 1858 году выдалось на удивленье знойным и ветреным. Под Талдомом горели торфяники. Под Александровом  пластали сосновые леса.

В наших-то местах леса в большинстве своем еловые, сырые, пожары дело редкое, однако шинель Вице - инспектора Корпуса лесничих  и его таратайку с запряженной в нее отчаянно белой кобылой,  не раз и не два видели не только в больших и богатых селах и сельцах, но и захудалых деревеньках и хуторах.

В  деревнях  и селах, особливо тех, что расположились на возвышенностях, мужики под присмотром лесничих сооружали  высокие смотровые вышки, с колоколами, либо рындами при них.

Однако, несмотря на пожары, жизнь продолжалась.  В деревнях, по тенистым лесным полянам заканчивались покосы. Бабы лукошками носили домой переспевшую землянику и чернику. Ни грибов, ни малины в том году, похоже, не было - уж слишком сухая погода стояла. Грозы, и те, стороной обходили наши Каменки.

В лето то и надумала моя пра-пра-(а черт его знает сколько раз прабабка) в то время еще девица Стеша Козлова, выйти замуж за красивого дворового мужика Гришку. Все бы хорошо, и нравились они друг другу и избы родичей их рядом стояли, но одно плохо. Пришла в тот год разнарядка на Повельский стан -  на пятнадцать незамужних мужиков, не младше двадцати годков, в армию - и как назло первым в этом списке оказался Гриша Петров- жених Стешкин. Что только они с ним не делали - и четверть водки на ржаных сухариках настоянной,  старосте села носили, и за пятнадцать верст в Якоть ходили,  к местному писарю - хотели челобитную царю Батюшке написать. Но писарь-собака, как в Пасху запил - так остановиться не может. Вот тогда-то Гришкина мать, свекровь будущая,  и предложила,  невестке своей, к новому помещику сходить: тому, что из Дуровых будет.  Дескать, он  из культурных господ, из образованных, не то, что прежний.  Бог даст, не обидит.

Подумала Стеша, поплакала, поломалась для блезиру, да и надев на себя нестиранный еще сарафан, лапти ненадеванные, какие-никакие сережки с зеленым стеклышком, и отправилась к помещику на аудиенцию, в соседнее сельцо, в Горбово.

                                                          ***

Новоиспеченный помещик  Даниил Матвеевич Дуров,  вчера еще о поместье и не помышлявший,  однако по пьяному делу выиграв в шашки  у отставного поручика Нестерова,  село Каменки со всеми домами,  мужиками и прочими обитателями, вдруг воспылал любовью к  уединенной сельской жизни, и, отказав офицеру в возможности реванша, как можно скоро уволившись со службы,  покинул Первопрестольную.

Собой Даниил Матвеевич был особой непривлекательной, однако, и не уродом. Телом плотный, невысокий ростком и несмотря на неполные тридцать пять лет, основательно лысоватым. Товарищи его по службе, иногда беззлобно

обзывали Даниила Матвеевича  большим императорским пингвином.

Дуров потом специально сходил в Зоосад, посмотреть, что ж это за зверь-то такой: большой императорский пингвин?

Посмотрел. Правда не живого, а всего лишь чучело, пыльное и взъерошенное. Так как живого он уже вряд ли  где сможет лицезреть: по заверению пьяненького, веселого дворника,  третьего дня как издох.

-Жары Московской не выдержал…Собака!

С собой, Даниил Матвеевич привез месячного, сомнительного окраса кутенка из борзых, желтого кенара  в просторной клетке медных прутьев, поющего редко и на удивление тоскливо, а также объемистого вида сундук с книгами и журналами.

Книги он расставил на каминной полке строго по ранжиру, подперев первую и самую толстую,  большими каминными часами с единственной, минутной стрелкой в форме ладони.

Книги в основном касались садоводства и овощеводства. Самый же первый фолиант, в толстой кожаной обложке, с торчащими вместо закладок гусиными перьями,  украшало золотое , поистертое тиснение. « Изготовление повидла и мармеладов из слив, смородины, крыжовника, рябины и прочая ягод и плодов».

В стопке журналов уместившихся на самом окончании каминной полки, угадывалась годовая подписка «Усадьбы и поместья России и Малороссии».

По всему чувствовалось, что Дуров решил обосноваться в Каменках надолго и основательно.

Несмотря на мещанское происхождение, первые дни проведенные Даниил Матвеевичем в своем имении отмечались разумом и последовательностью.

Первым делом он вместе с сельским старостой, худощавым и длинным Филиппом Титовичем Ветровым, за глаза иначе, чем Филькой Оглоблей и не называемым , проехались вдоль границ своего поместья  на небольшой двуколке. Лошадка, невысокая лохматая животинка, запряженная в повозку ушлым старостой, косила на нового хозяина большие  грустные глаза, однако вела себя смирно и шла довольно ходко, несмотря на отвратительные дороги.

Дуров, расправив на коленях план генерального межевания,  периодически заносил в толстую амбарную книгу какие-то одному ему понятные записи. Филька Оглобля, хотя и разумел грамоту,  и даже когда-то по молодости,   самостоятельно осилил Псалтырь,  с тоской поглядывал на карандаш новоиспеченного помещика, бойко летающий над разлинованной бумагой.

- …Ну а здесь у нас что? – Разглядывая поросшее белым и розовым клевером урочище, плавно  уходящее вниз, к извилистому, безымянному ручью, проговорил Дуров, выбираясь из двуколки.

- Так пчелы здесь у нас, ваше сиятельство. Пасека.

Те кусты, что у самого ручья – ежевика. Ей водичка нужна. Она и туманов особливо не боится.  И рос сильных, если что…Мы из нее пастилу сушим.

Дальше видите, ветки с листьями, у которых низ светлый, словно беленый, а верх темный: это малина.  Варенье, вино, или просто сушеные ягоды.…Еще выше – крыжовник и смородина. Ну,  а выше, ближе к солнышку, только ульи.  По весне двести семей было. Ну а  справа и слева, - Филипп Титович тоже спустился на землю и не без некоторой театральности  раскинул длинные руки.- Справа и слева у нас сливы. Черные, красные и желтых малость. Бабы повидло и мармелад из них варят. Варят по-старому, без сахара. Почище,  чем у Абрикосова, повидло – то будет. Кстати, девица одна,  из мастериц по повидлу, к вам на аудиенцию просится. Стешка Козлова.

- Ну, просится, значит примем.- Улыбаясь лесным просторам, проговорил Дуров, возвращаясь к двуколке.

 

                                                       ***

Спустя час, как отзвенел медью надтреснутый колокол церкви, и прихожане, отстояв вечернюю, разошлись по домам,  Стешка подошла к усадьбе. В руках она держала небольшое округлое сито доверху полное крупной, блестящей словно лакированной ежевикой.

 В трехэтажном  доме красного кирпича , единственным украшением, которого, пожалуй, являлся белокаменный фундамент,  ей приходилось уже бывать., и не раз, и не два.  В северной его части, где в большой и просторной кухне на чугунных, раскаленных плитах приземистой печки, она и несколько баб постарше,  в зависимости от сезона, варили  сливовое, малиновое, грушевое варенье. Варили старинным способом, без сахара, подолгу уваривая и терпеливо помешивая.

Обычно под осень, когда варенье и повидло были уже расфасованы  по крынкам и жбанчикам, беспристрастно  опробованы  придирчивым и брюзгливым  старостой и одновременно ключником Филиппом Титовичем, на двор выходил  отставной поручик Нестеров, выходил непременно при полном параде, и сыто улыбаясь, благодарил баб за старанье, высыпав в ладонь старшей из них  пятнадцать  серебряных полтинников. Бабы пятились задом, целовали барину руки и торопливо уходили со двора.

Уже потом, за господским забором, сидя на поваленной иве, бабы с криком и руганью делили полтинники.

Стеша Козлова,  по молодости лет в спор не вступала, твердо зная,  что в любом случае, меньше чем полтора рубля ей не дадут. Бабы,  они конечно народ вздорный,  но прекрасно понимают,  что янтарно желтое , почти прозрачное,  наполненное ароматом корицы и миндаля, любимое поручиком сливовое повидло получается только у нее. Видно не зря мамка Стешки вдалбливала в ее голову подобного рода премудрости .

…Но сегодня совсем иной случай, да и к тому же, кто знает, что любит, и чего не любит новый барин. Он, конечно, будет помоложе  старого Поручика, а все одно, боязно заходить-то без приглашения.

Колокольчик звякнул, дверь распахнулась, и на пороге появился Филька Оглобля, в очечках, с напомаженными волосами на прямой пробор.

- Стешка? Ты что ли? Ну заходи раз пришла. Только не долго. Барин весь день на ногах. Устал, поди…

                                                     ***

Дуров в темного шелка халате, развалившись в глубоком кресле , отдыхал. То ли у двуколки рессоры были ни к черту, то ли дороги в поместье были отвратными, но Даниилу Матвеевичу казалось и не без основания, что у него болит каждая косточка, а вместо седалища, огромная, саднящая мозоль.

Стеша вошла в комнату и оторопев от увиденной как ей показалось царской роскоши , остановилась. На окнах, больших и чистых лениво колыхались тяжелые бархатные шторы багрового цвета. На стенах обитых переливающимся светло-серым шелком висели лампы под гранеными колпаками зеленого стекла.  В красном углу, где у всех добрых людей иконы красуются, здесь же висит покачиваясь большая клетка с ярко начищенными прутьями и канарейкой за ними.

 А книги! Сколько здесь было книг! В  доме ее матушки, была только одна книга: Псалтырь  в потертой зеленой обложке.

- Ты девица часом дверью не ошиблась?

Насмешливый голос Дурова тотчас вывел Стешку из состояния прострации.

- Здесь  тебе все ж таки не буфет при вокзале. Здесь чай не подают.

-Чай? Какой Чай? – Пролепетала девушка испуганно и, прижавшись спиной к двери,  уставилась на нового помещика.

Даниил Матвеевич, быть может на фоне роскошного убранства комнаты, а может быть в сравнении со старым поручиком,   сморщенное  лицо которого, напоминало   сушеную  грушу, показался девице необычайно красивым и благородным. А халат, с сияющими кистями, а трубка красного дерева дожидающаяся своего часа в  тяжелой малахитовой пепельнице, а целый ворох каких-то карт на столе свернутых в трубки, а большое увеличительное стекло с золоченой ручкой рядом? Эх, да что там говорить, каждая мелкая деталь интерьера, самая задрипанная деталюшка: все работало на образ прекрасного барина – Дурова Даниила Матвеевича. И куда-то прочь умчались, осыпались ненужной шелухой и излишняя полнота его, и невысокий рост, и пухлые щечки, и небольшой пипочкой нос на шишковатой голове. Да и сам образ «большого императорского пингвина, никоим образом не смог бы родиться  в голове восторженной девушки.

- Я Степанида Козлова. Стешка я…

 Она замолчала и, сдернув с головы косынку, зачем-то прикрыла ею ежевику.

В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь поскрипыванием кресла под саднящей задницей Дурова, да тяжелым тиканьем старинных каминных часов.

Несмотря на отсутствие часовой стрелки, Даниил Матвеевич упорно продолжал заводить их каждое утро.

- Ну что ж…Допускаю, что не самое красивое имя, но в этом стоит упрекать  лишь твоих родителей.

Раскурив  трубку, важно проговорил Дуров.

Ему все больше и больше нравилась роль помещика, тем более в сравнении с должностью губернского секретаря в Московском суде.  Он прекрасно понимал, что без нужных знакомств и связей, вряд ли смог бы подняться выше десятой ступени в Табеле о рангах там, в первопрестольной. К тому же, как оказалось, есть нечто сладостное в праве говорить человеку ты. Кому угодно. Будь то пожилой человек , на вроде сельского старосты  Филиппа Титовича  Ветрова, или же вот эта самая девица, Стешка.

- Ну-с,  так все ж таки? Чем обязан?

- Ваше благородие…

Голос девушки сорвался и она, задыхаясь, выпалила словно скороговоркой.

- Я ваше благородие пришла просить за жениха мово, Гришку Петрова. Он здесь, в сельцах , в дворовых мужиках числится. Вот уже как четыре года. Неделю как вышку под Вельявидово сооружал, потом  по приказу  матушки Марии, игуменьи Хотьковского монастыря,   скамейки для трапезной строгал. С нею  об этом еще наш прежний барин договорился. Гришка сызмальства рукастым парнишкой был. Вот сейчас, к примеру, в Жестылево глину возит. Тамошний настоятель церкви решил при храме училище построить. Вот Гришка и возит. А печка для обжига у них своя имеется. Да… А я пока при мамке живу. В каменках значит. Ну, так как? 

- Что как?- Дуров отложил выкуренную трубку и недоуменно уставился на девицу.

- Жениха твоего я еще и в глаза не видел. А кого, куда и на какие работы ставить, так этим староста занимается, Филипп Титович Ветров.  Вот ты, к примеру, чем занимаешься, красавица?

-Как чем!?- Она посмотрела на Даниила Матвеевича непонимающе. – Тем же, чем и все.

- Ну, хорошо. А все чем?

- Так сейчас же в наших лесах грибов, видимо- невидимо. Белые, возами возят. Может быть к войне? Все молодки сейчас на грибах.  Кто собирает, кто сушит, кто солит…Да неужто вам Даниил Матвеевич,  староста не сказывался? Ну, может быть и запамятовал.  Хотя в этом году все вверх тормашками пошло. В эту пору, по полянам,  обычно вторая волна  сенокосов: мужики косят, а бабы зеленку трусят, да  переворачивают,  чтобы не сопрела. Но лето нынче такое жаркое, что трава ко второму покосу и не поднялась. Ну а  как с грибами разберемся, так кого куда, а я на повидло. Слива уже на подходе. Того гляди переспеет.

- А…- Приподнимаясь с кресло, проговорил Дуров.

- Так ты та самая Стешка, что сливу якобы почище Абрикосовых варит!?

Даниил Матвеевич подошел к девице, и откровенно разглядывая ее плотную фигуру, сильные руки и загорелое, веснушчатое лицо, непроизвольно принюхался.

Сладковато-терпкий аромат ежевики, странным образом не смешивался с запахами исходящими от молодухи. Запахами пыльного солнца, нестиранной ткани сарафана, свежего лыка новеньких лапотков, горьковатой  пряности  молодого, потного,  женского тела.

Дуров приоткрыл сито и взял на пробу пару ягод.

-Ну а все-таки, чего ты хочешь!

- А я разве еще не сказалась!? Ну я и дура!

Она рассмеялась открыто и весело.

– Да я за Гришку пришла просить. За жениха своего. Бумага на днях пришла, гербовая. Забирают жениха моего в армию. Под ружье значит…

- Под ружье говоришь?

Беззаботное настроение Даниила Матвеевича заметно испортилось.

В бытность свою коллежским  секретарем,  он привык неукоснительно исполнять любой, пусть даже и устный приказ вышестоящего начальства, а уж письменное предписание было для него обязательным к исполнению.

Он крякнул разочарованно и огладив последний раз взглядом ее ладную фигурку вернулся в свое кресло.

-Ну а отчего бы вам с женихом твоим не скинуться и не выкупить рекрутский билет?

- Да откуда деньжище-то такие, прости Господи!? – Всплеснула руками Стешка и бухнулась на колени.

Сито с ежевикой упало на пол. Черные ягоды рассыпались по паркету.

- Помогите родненький вы мой Даниил Матвеевич,  Христа ради помогите! Век за вас молиться буду! Все что угодно для вас сделаю.

- Все что угодно говоришь?

Дуров набил трубку табаком, но прикуривать не спешил. Скорее он даже и позабыл про трубку: наверняка впервые в его жизни, перед ним на коленях стояла пусть и не красавица, но отчаянно молодая и неиспорченная женщина. Шов на боку ее сарафана разошелся, так, безделица, совсем чуть-чуть, но именно сквозь эти чуть-чуть и смог разглядеть бывший кубернский секретарь кусочек белого, голого тела Стешки. Сначала кусочек, а потом и всю ее,  нагую и податливую, так соблазнительно пахнувшую пыльным солнцем, нестиранной тканью сарафана, свежего лыка новеньких лапотков, горьковатой  пряностью  молодого, потного тела

Наверно  те, кто знавал в свое время Даниила Матвеевича, заметили  бы сразу, какая огромная метаморфоза произошла с ним буквально за несколько последних дней, от силы недель.

Неуклюжий, и если откровенно совершенно никчемный человечишка, большой императорский пингвин, вдруг превратился в хозяина, вершителя судеб, отца родного, барина…

Ему  самому на мгновенье показалось, что он стал даже несколько выше, стройнее,  умнее и значимее, чем был раньше, чем тогда, когда стоил  пятьдесят пять рублей в месяц, когда снимал комнатку  в Бахрушинском  доходном доме.

- Все что угодно говоришь? – Повторил он поднимаясь. – Ну-ну…

Дуров подошел к двери в спальню и, распахнув ее, проговорил.

- Ну иди…Посмотрим на твое, все что угодно.

Стешка поднялась с колен и, подойдя к двери, заглянула в комнату. В углу, рядом с кадкой с раскидистым фикусом с отполированными пивом листьями, стояла большая железная кровать со сверкающими металлическими шарами, небрежно заправленная голубым стеганым одеялом. Над кроватью большая картина в дорогой раме. На холсте – обнаженная купальщица, написано старательно, но неинтересно и бездарно.

Стеша оглянулась, долгим взглядом посмотрела на Дурова и вдруг громко ойкнув, шагнула в спальню.

 

                                                       ***

В просторном доме купцов Клятовых, весело и шумно. Рождество. В углу большого зала высокая елка украшенная гирляндами, шарами и свечами. На верхушке, серебряная звезда с висюльками и арабесками на лучах. У дверей стоит лакей в ярко-красной шелковой рубахе, белых свободного кроя штанах и сапожках. В руках бубен с серебряными бубенцами. При  появлении нового гостя, лакей бьет в бубен,  и четко проговаривая звуки, громко объявляет фамилию и звание входящего.

- Шталмейстер двора Его Императорского Величества, Петр Владимирович Бахметьев с наследницей!

Шум и смех в  зале тотчас же утихли  и хозяйка дома  Варвара Ивановна, поспешила к вновь пришедшим.

- Как хорошо, что вы пришли с дочерью, граф. Мы с городской Головой Василием  Афанасьевичем Возничихиным , только что о вас вспоминали.

- Ну, значит, буду богатым.- Засмеялся предводитель дворянства и взяв дочь под локоток повел ее к стеклянной двери ведущей в зимний сад.

- Помнишь, я обещал показать тебе говорящего попугая? Он здесь, за дверью.

- Да, да Елена Петровна,- наклонившись к двенадцатилетней девочке , проговорила Варвара Петровна.

- Карл Эдуардович, так назвал мой папенька эту птицу,  с удовольствием с вами поговорит. Только уж вы, пожалуйста, пальчик свой в клетку не просовывайте. Попугаи птицы нервные, могут и укусить.

-Votre fille est adorable, comte. Tout simplement parfait!*

Но  к сожалению, я вынуждена вас покинуть. Столько гостей, столько гостей…

-Генерал-майор Зданский с супругой. Лакей ударил по бубну.

Вошел высокий, полный офицер с лихо закрученными и явно подкрашенными усами.

Постепенно зал заполнялся приглашенными.

Дуров в доме купцов Клятовых оказался одним из первых. Переходя от одной группы гостей к другой, он знакомился с дамами, отцами семейств, купцами и дворянами Дмитровского уезда. Как это ни удивительно, но появление Даниила Матвеевича на Рождественской елке у Клятовых не прошло незамеченным. Похоже, о нем в уезде были уже наслышаны. Женщины многозначительно и довольно безапелляционно рассматривали и его самого и его костюм. Мужчины же, знакомясь, подмигивали Дурову,  и даже дружески похлопывали его по плечу.

Одурев с непривычки от такого количества незнакомых людей, он решил покурить и узнав от лакея о наличие в доме специальной комнаты для курения, спустился по лестнице в полуподвал.

Здесь тоже было довольно оживленно. Кто-то курил, кто-то играл по маленькой, кто-то пил шоколад из тонкостенных чашек белого фарфора.

Неожиданно к Дурову обратилась сухощавая, пожилая женщина, если не сказать старуха. Над ее верхней губой темнели довольно заметные усы.

…- Вы говорят в шашки сильны!? Может быть, сыграете со мной? Не обижайте старуху отказом. И запомните, я всегда играю белыми.

Она встала, высокая, во всем черном и уже не обращая на помещика внимания, пошла вглубь комнаты, к столу, на котором лежала прекрасная доска инкрустированная перламутром и черным деревом, с уже расставленными на ней шашками.

Дуров засеменил вслед за незнакомкой.

- Ils disent que vous vivez avec une fille de jardin!? Est-ce vraiment vrai? Jetez-le immédiatement! Je vous conseille de regarder de plus près la plus jeune fille d'Ivan Matveevich, très bonne et qui, de plus, lui a donné 150 000 roubles ...**

Проговорила она, понизив голос , и неожиданно быстро прошла в дамки, после чего закурив пахитоску с длинной гильзой  и выдохнув дым носом, бросила внимательно вглядываясь в глаза соперника.

-  Tu me comprends, jeune homme?***

Дуров привстал, поцеловал даме, пропахшую табаком ручку и даже слегка щелкнув каблучками лаковых сапожек, ответил серьезно.

- Oh oui, madame. Je te comprends parfaitement. Merci****

После чего быстро сдав партию и попрощавшись с дамой в черном, так и не пожелавшей представиться, вышел из комнаты для курения.

 Уже застегивая на горле шинель, Дуров услышал из зала сверху знакомый, дребезжащий старушечий голос.

 

«В Москве проживала блондинка,
  На Сретенке, в доме шестом,
  Была хороша, как картинка,
  И нежная очень притом.

  Ах! Крутится, вертится шар голубой,
  Крутится, вертится над головой,
  Крутится, вертится, хочет упасть.
  Кавалер барышню хочет украсть»...

 

- Так она не только в шашки хорошо играет, но  еще кроме всего прочего и поет неплохо!? – Поразился Даниил Матвеевич,  и уже более не мешкая, вышел в снежную, поскрипывающую ночь.

Ему не хотелось, что бы кто-нибудь  из собравшихся видел, как он сам взял в руки вожжи и хлопнув ими по заснеженной спине лошадки, ссутулившись выехал со двора. К тому же ему еще нужно было заехать в Ольявидово, поговорить с местным помещиком об оконном стекле.

                                                        ***

Стешка по обыкновению лежала на животе, на скомканной постели, лежала неглиже , зарывшись среди вороха взбитых пуховых подушек и подушечек и перелистывала  страницы журнала  «Шут Гороховый». Пыльные лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь шторы, светлыми квадратами ложились на ягодицы и спину женщины. В комнате было жарко протоплено. Спертый воздух казался густым от запахов  дешевого , любимого Стешкой парфюма, горелого березового полешка и похоти. 

Дуров стоял на пороге спальной и смотрел на любовницу. Словно впервые  видел он все недостатки ее фигуры: коротковатые ноги, тяжелые ягодицы, покатые плечи и коротковатую шею. Но что особенно вызывало в нем стойкое отторжение, так это россыпи веснушек по всему телу, включая ягодицы.

Даниил Матвеевич вспомнил, как как-то на днях, он вскользь поинтересовался о судьбе ее жениха.

- Гришка – то? Да с месяц как на Кавказе уже…

 Равнодушно махнула рукой  она и прильнула горячим телом к Дурову.

- Да пущай послужит, коли денег откупиться собрать не удосужился...

- Ну, ты и шельма Стеша.- Хмыкнул он тогда, пораженный ее ответом.

И вот сейчас он смотрел на нее, откровенно голую и столь же откровенно ненужную, а в голове крутилась и ворочалась фраза, произнесенная старухой в черном.

«Je vous conseille de regarder de plus près la plus jeune fille d'Ivan Matveevich, très bonne et qui, de plus, lui a donné 150 000 roubles «…

- Да…Сто пятьдесят тысяч, это Сто пятьдесят тысяч…

Пробормотал Дуров , и Стешка вздрогнув, посмотрела в его сторону.

- Ты вернулся!? Радостно вскрикнула она,  и привычно перевернувшись на спину, раздвинула ноги.

- Ты…Ты покамест одевайся. – Буркнул Даниил Матвеевич и крутанувшись на каблуке вышел из спальни.

                                                      ***

…Староста  мужиком был из понятливых и глянув на хозяина , тот час же спросил равнодушно потягиваясь.

- Что  Ваше Благородие,  гнать блядину со двора, али повременить?

…-Филипп Титович. – Дуров окинул взглядом небольшую комнатку, в которой обитал староста и положив на стол пятирублевый государственный кредитный билет, проговорил глядя в сторону.

- Будешь в Якоти или в Дмитрове, в Ведомости напечатай объявление о продаже девки. Мол, так и так, продается девка, Степанида Козлова, девятнадцати лет. Чистая. Умеет варить повидло и мармелады.

Цену поставишь сам. Но думаю,  меньше ста пятидесяти рублей  объявлять не стоит. Ну, или помести объявление , в отделение по обмену… Постоянно жалуешься, что лошадок приличных у нас нет…Одним словом как найдешь нужным, так и поступай.

 

… Александр Иванович выудил из моей пачки новую сигарету и закурив , вздохнул.

- Прабабку мою довольно скоро обменяли на пару гнедых и почти новую коляску, и переехала она в деревню Бешенкова, за двенадцать  верст от дома. А сентябре- октябре,  родила мальчонку.

Сами понимаете, для сплетен  бабьих, двенадцать верст это ни что. Вот и прилипла к пацану кличка Барских выблядок. Ну а позже, кличка и в фамилию переродилась. Так-то вот…

Он замолчал. Молчал и я обдумывая услышанное.

- …На днях в Москву ездил, в Дворянское собрание заявление о приеме возил.

 Нарушил молчанье Барских.

- И что? Неужели приняли!?- С трудом сдерживая смех, поинтересовался я и, отвернувшись, полез в сумку за сигаретами.

Александр Иванович коротко посмотрел на меня, но судя по всему , ничего подозрительного не заметив  скривился недовольно.

- Да хрен туда кто с улицы попадет.

Начал мне там один, бородатый, якобы из столбовых дворян (а по роже дерёвня дерёвней), втирать, что, дескать, нигде, ни в одном из  достоверных источников  нет сведений о дворянской фамилии Барских, а если б даже и были, нужно что бы были официальные, письменные подтверждения от.…, зарегистрированные там-то и там-то…, не позднее того –то, того-то…Одним словом – Тут Александр Иванович  скривился,  и безнадежно махнув рукой, подытожил.

- Нет. Видно без барашка в бумажке не обойтись. Вот к зиме хряка завалю, сальца засолю, колбаски сколько-то подкопчу, а с остальным на рынок. С пустыми руками в Москву ехать глупо.

Он потянулся, выплюнул изжеванный окурок и начал сворачивать удочку.

 

Французские выражения встречающиеся в рассказе.

 

Ваша дочь прелестна. Просто совершенство!*

 

Говорят, что вы живете с дворовой девкой!? Неужели это правда? Бросайте её немедленно! Я вам советую присмотреться к младшей дочери Ивана Матвеевича. Очень хороша и к тому же за ней приданного на 150 тысяч рублей...**

 

Вы меня понимаете, молодой человек?***

 

О да, мадам. Я вас прекрасно понял.  Благодарю.****

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Ой, ну как же здоровски написано! Стилистика изложения просто покоряет. Кто-то очень точно написал: "поэтическая проза". Согласен полностью. Дорогой Владимир, уже не первый ваш рассказ читаю - по мере чтения увлекаюсь сюжетом и плавностью его развития в вашем исполнении. Ну как тут без "браво" и "спасибо"?!
    Снимаю шляпу.

  • Спасибо Ефим я тронут...

  • ДОРОГОЙ ВЛАДИМИР, КАК ВСЕГДА - ЗАХВАТЫВАЮЩИЙ ИНТЕРЕСНЫЙ РАССКАЗ С РЕЧЕВЫМИ НАРОДНЫМИ ОБОРОТАМИ. ВЫ ИХ ВЫУЖИВАЕТЕ ИЗ ВЕКИПЕДИИ? НАШЕ СОВЕТСКОЕ ПОКОЛЕНИЕ НЕЗНАКОМО С РУССКОЙ РЕЧЕВОЙ ВЯЗЬЮ, ОСОБЕННО ТАКИЕ, КАК Я, ИЗ ЗАКАВКАЗЬЯ. СПАСИБО ЗА РАССКАЗ. ДА, А ПРОДАТЬ ИЛИ ОБМЕНЯТЬ ДВОРОВУЮ ДЕВКУ В ТЕ БАРСКИЕ ВРЕМЕНА - РАЗ ПЛЮНУТЬ.
    С БЕЗГРАНИЧНЫМ УВАЖЕНИЕМ - АРИША.

  • Спасибо Ирина. Да, в те барские времена можно было и продать и обменять человека, хотя с другой стороны и у крепостного права были свои плюсы...С ув.Владимир.

  • Оч полезная публикация! Погуглила рецепты повидла, мармелада, варенья без сахара. Офигительно здорово и полезно! А Вл. Борисов - гений в описании моральных уродов и уродок!!!! ))) Сорри, а что-нибудь позитивное в вашей творческой и живой жизни было? Надеюсь...

    Комментарий последний раз редактировался в Пятница, 6 Сен 2019 - 19:29:51 Алекс Марина
  • Спасибо, дорогой Владимир, за очередной жизненный рассказ о бывшем крепостном со всёобъясняющей фамилией - "из Барских байстрюков"... Несколько ярких и запоминающихся абзацев и перед нами промелькнула жизнь и судьба удачливого игрока в шашки, примитивного неудачника, которому повезло, предавшей жениха пустой сельской бабёнки, мастерицы варить повидло, проданной затем за ненадобностью...Клюнула не рыбка, а шашечная партия и всё повернулось по-иному: Барский выиграл партию и надеялся выигрывать и далее на подсказках более опытных игроков. Пользуясь обычными методами подкупа. Авось повезёт... Я уже не говорю, что подкупает в повествовании даже не то, что мол, рассказана банальная история, а о том как она мастерски описана и прекрасно оформлена богатым языком и красочно поданными деталями и обстоятельствами в каждой мелочи. От движения опавшего листа в течении реки до телодвижений опостылевшей любовницы... Мастер и Писатель в одном лице!
    С уважением, СТ

    Комментарий последний раз редактировался в Среда, 4 Сен 2019 - 11:13:37 Талейсник Семен
  • Спасибо дорогой Семен. Рад, что чтение рассказа Вам не наскучило. С ув.Владимир.

  • Прежде чем полюбить в девушке женщину, полюби в ней человека. Либо либо! Девушка не может быть одновременно и муравьем, и стрекозкой!
    В колледже девушка четыре года учится тому, как вести себя в хорошем обществе, а всю остальную жизнь пытается найти это общество. Прежде девушки краснели, когда их стыдили; а нынче стыдятся, когда краснеют. Мудрая девушка знает свои рамки. Умная девушка знает, что их у нее нет. У неопытных девушек можно многому научиться. Девушки быстрее учатся чувствовать, чем юноши мыслить. Мир полон чужих девушек. Сердце молодой девушки - закрытая книга.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • да не читал он эту книжку, так, странички перелистывал...Спасибо.

  • Уважаемый Владимир!
    Спасибо за Вашу поэтическую прозу, я вот тоже поучаствовал:

    Цитата:

    «В Москве проживала блондинка,
    На Сретенке, в доме шестом,
    Была хороша, как картинка,
    И нежная очень притом."

    Вспомнилось из фолка:

    В Москве повстречались два друга,
    Обнялись и стали рыдать:
    Не ты ли Гаврюха, не ты ли Пантюха?
    О, радость, ёё, твою мать!

    А если враги с океана
    Нас атомом станут пугать -
    Пятнадцать республик по-русски ответят:
    Не выйдет, ёё твою мать!

    Н.Б.

  • Очень хорошо, а главное к месту...

  • Уважаемый Владимир!
    Вначале рассказа о происхождении благородной нетипичной для данной местности фамилии была надежда на сказку... История перенесла нас в девятнадцатый век. В 1861 году отменили крепостное право... Но события развиваются за три года до этой значимой в истории даты. Молодая крепкая девчушка осмелилась пойти к барину, чтобы спасти своего любимого Гришку от рекрутства.
    Барин типичный, таких и в 90-е года прошлого века, и в наш век можно встретить - богатенький баловень судьбы "Неуклюжий, и если откровенно совершенно никчемный человечишка, большой императорский пингвин, вдруг превратился в хозяина, вершителя судеб, отца родного, барина…"
    Конечно, деревенской крепкой веснушчатой девчушке барин предложил расплатиться высокой ценой. И тут мне сразу вспомнилась поэма Янки Купалы, которую мы изучали в школе. Время примерно тоже, ситуация - похожая. Действие происходит либо в Украине, либо в Беларуси. Но после таких предложений "Бандароўна" ( так звали девушку) заехала своему барину по морде. И он, конечно, её убил. Дальше, на уроках литературы мы обсуждали героизм и благородство девушки...
    Но со Стешкой всё оказалось более реалистично. Обалдев от количества подушек и другого богатства, Стешка напрочь забывает о своём женихе. В итоге барин , наигравшись, продаёт свою возлюбленную и вскоре та вдали от дома рожает байструка. Женщина с рожденным внебрака ребёнком лет 30-40 назад и то жестоко осуждалась, малыш терпел издевательства и насмешки. А что уже говорить о 19 веке! Трудно, видно, пришлось Стеше, но род-то их выжил! Продолжение есть!
    Вот теперь можно и рассуждать на тему приспособленчества, предательства и благородства.
    А рассказ Владимира Борисова, как всегда, написан прекрасно, сочно и густо. Поэтому приятного чтения!

    Комментарий последний раз редактировался в Вторник, 3 Сен 2019 - 20:24:52 Демидович Татьяна
  • Спасибо Татьяна. Рад, что Вам понравился мой рассказ...С ув. Владимир.

Последние поступления

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Ейльман Леонид   Шашков Андрей  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 2
  • Пользователей не на сайте: 2,261
  • Гостей: 166