Кангин Артур


1.

Тридцать лет не был здесь.
Как все изменилось и… будто застыло, эдакой мухой в янтаре.

Бывшая пожарная каланча превращена в храм. На дощатом домишке кичливая надпись — «Цифроград». Жалкие халупки и тут же зАмок местного нувориша из полированного кирпича.

Иван Пастухов спустился к озеру. Приставив козырьком ладонь, глянул на дальний Иверский монастырь. Купола пламенели золотом. Воздух напоен предвестием весны. Какой странный декабрь! Через пару дней Новый год, а снега нет, все стаяло, ласково тянет озерный ветер.

Пастухов приехал оформить в кадастровой палате документы наследства. Старинный дом бабушки Пелагии теперь его. И зачем он ему? 1902 года постройки, серый, обветшалый, со сгнившими окнами и полупровалившейся крышей. Однако бабушка завещала в дар и надо уважать волю покойной. Тем более, она была милейшей души человеком.

По улице Февральской, где расположен домина, Иван поднялся на Образцову горку. Во время стародавних зимних школьных каникул он здесь катался на финских санках с двумя краснощекими девицами… Их приводила ему бабушка Пелагея, мол, тебе 15 годков, довольно жить бирюком, крути, паренек, романы.

Покурил на верхушке горы, окинул взглядом Робинзона лежащие окрестность. Как же все хорошо! Пусть обветшалость. Пусть!

Спустился, зашел в родной сад. Кусты смородины и крыжовника вымерли. Вокруг кривых яблонь рассыпаны прелые плоды, изрядно поклеванные воронами. Лишь дуб, красавец дуб, в углу сада, у самого забора, кажется, совсем не изменился. Чуток подрос, заматерел, и только. Время для него, похоже, остановилось.

Иван Иваныч подошел к могучему дереву, обнял его, крепко поцеловал шершавый ствол, глянул на муравьиные шоссе, чуть не заплакал от радости встречи. Поднял с земли пару, заплесневелых желудей, сунул в глубокий карман дубленки. На память.

Номер «люкс» в гостинице «Валдай» он, конечно, заказал, но уж больно хотелось переночевать в этой старой домине, напоминающей Ноев ковчег.
Дрова в сараюшке чудом сохранились. Растопит печурку. Махнет из фляжки чарочку конька. Укроется какой-нибудь медвежьей шкурой на древней кровати.

В комнате на втором этаже нашел примус. С керосином! Зажег его. Узорчатые тени заметались по потолку, оклеенному рыжей бумагой.

Ба… Что такое?

Как же он забыл эту фреску дальтоника дяди Вали?

Пастухов подошел к стене.

Что тут изображено?

Дом с черепичной крышей на берегу моря. Кусты авокадо и каких-то агав. Что-то буйно тропическое. В лазури же моря разрезает пенную волну белоснежный парусник.

Какая вулканическая энергия и азарт… хотя все цвета и к чёрту спутаны.

 

2.

Иван поднес примус…

Кое-где фреска заплесневела. Ковырнул ногтем. Пенициллин? Вряд ли…

Экая, однако, фантазия!

Как хорош парусник. А это неистовство тропической растительности. И во всей фреске нежность, доверие к этому чумовому миру.

Надо на мобилу сфоткать. Показать сослуживцам. Пастухов служил в московском журнальчике «Пожарное дело». Фреска им должна приглянуться.

Иван шагнул к печке, подкинуть дровишек, повернулся к фреске спиной.

И тут что-то жесткое обхватило его за лодыжку, хрястнуло о стену и он очутился на снежной Образцовой горке. На финских санках везет розовощекую девчушку.

Какое-то странное ощущение…

Ваня стащил с левой руки меховую варежку. Глянул на ладонь. Ни одной морщинки! Святые угодники! Он ребенок.

Молодой снежок гладил лицо. Остановились у бабушкиного дома. Пелагея (тезка старушки) резвой козой соскочила с санок, обняла Ваню, чмокнула в губы. Шепнула:

— Мне кажется, лет через тридцать всё повторится.

— Что повторится?

— Всё!— поправила каштановый чуб. — Только вместо дощатой развалюхи я буду жить в замке.

— Ты, лапа, бредишь…

Нашел себя Пастухов лежащим на полу, под фреской. Висок саднило. Пощупал. На пальцах кровь. Налетел на стенной гвоздь наверно.

Срочно перебираться в отель! В этой халабуде как-то жутко.

Утром же пошел по взгорку от озера, по ул. Гагарина, к ресторану «Дар Валдая».

Громадный, из желтого кирпича, возвышался замок. С колоннами и портиками. В попсовом псевдогреческом стиле. Чугунный узорный забор не мешал любоваться.

Во дворе кокетливо высилась красавица-ель, вся в серпантине, в дорогущих игрушках. Под елью, в размере 1:2, деревянная лошадь.

Ваня вспомнил, что грядет год именно лошади. Если не врут китайцы.

Вот будет хохма, если из этой домины выйдет 15-летняя Пелагея. Из его глюка под фреской.

И она вышла…

 

3.

— Пелагея! — ахнул Пастухов.

Девочка из-под насупленных бровей глянула на незнакомца. Поправила варежкой каштановый чуб:

— У мамы сейчас тайский массаж. Позвать?

— Пелагея?

— Чего Пелагея?

— Зовут тебя Пелагея?

— Матрена. В честь московской святой.

— Зови мать.

— А вы кто?

— Одноклассник.

Через пять минут на пороге выросла приземистая, с борцовским разворотом плеч, женщина. Лицо царственно властное. Маленькие деспотические руки.

Сощурила глаз:

— Вася Полетаев?

— Иван Пастухов.

— Не помню такого.

— Я не одноклассник. Мы с вами 30 лет назад катались с Образцовой горки.

— Так-так… Внук бабушки… Пелагеи?

— Ага.

— Попробую вам поверить. Проходите. Себя ведите корректно. Свистну в ультразвуковой свисток, примчатся бультерьеры-убийцы.

Вошли. Иван вертел головой. Искал неслыханное богатство. Нет его! Ни бронзовых павлинов-курительниц, ни персидских, ручной работы, ковров, ни золотых каких-нибудь канделябров. Вопиющая скромность… На полу домотканые половички. Совдеповская косая мебель. Засиженная мухами пластмассовая люстра.

Пили грузинский чаек с валдайскими сушками.

— Живу скромно, — Пелагея дула на блюдечко. — Зачем дразнить бедняков? Пустят еще петуха. Или взорвут.

— Однако внешний вид замка сигнализирует с точностью до наоборот. Это я о скромности.

— К нему привыкли. Так что вас ко мне привело?

— Фреска.

— Не догоняю!

— Фреска моей бабки Пелагии. Я под ней споткнулся, случились у меня глюки. И в них я был вместе с вами. На 30 лет моложе.

Пелагея подошла к хельге, со скрипом выдвинула ящик. Достала бархатный, посеревший от времени, альбом. Подсела к Ване.

— Может, здесь есть совместная фотка?

 

4.

Через четверть часа Пелагея все вспомнила.

— Ну, конечно! У Иверского монастыря мы миловались с тобой в сеновале.

— Да-да… Было. Ты, вижу, сейчас на коне? Судя по недвижимости?

— Какой там конь?!

Итак, пунктирно…

Пелагея по-молодости вышла замуж за полковника КГБ. В период гибели империи он заслужил погоны генерала ФСБ. Помог жене основать торговую фирму «Полушка». Потом Григорий Алексеевич налетел на чеченский нож. Конкуренты…

— У тебя есть что-нибудь выпить? — Иван потер кадык.

Пелагея, покачивая могучими чреслами, открыла бар, достала бутылку виски «Белая лошадь», сифон с минеральной водой. Плеснула в хрустальный бокал, пшикнула из сифона, протянула гостю.

— Какой ты нервный!

— Нервы ни к черту…

— Потом я родила дочку Матрену. Да ты ее видел.

— От генерала?

— Нет. Был тут заезжий гусар из столичной инспекции.

— Вот оно что… Ты гулящая, что ли?

— В рамках допустимых законом.

— Тогда ничего.

— Думаешь, фреска обладает магическим свойством?

— Пойдем, увидишь.

— Только отправимся в костюмах Снегурочки и Деда Мороза.

— Это зачем?

— В Валдае меня многие недолюбливают. Зависть! А сейчас по улицам шляется столько маргиналов под градусом.

Спускались по ул. Гагарина под ручку. Ни одного чела! Внизу вовсю распахнуто серое озеро, скованное ледком у самого берега. Вдалеке бодряще отсвечивают маковки Иверского монастыря.

 

5.

— Нагни голову. Здесь косяк.

— Какой жуткий дом!

— Кому бы продать?

— Ищи дурака…

Поднимались по лестнице на второй этаж, натыкались на какие-то гремучие ведра и разящие грабли.

— Сейчас зажгу свет.

Будто лампа Алладина воспылал примус. По сумрачным стенам шарахнулись тени.

Пелагея сорвала с себя белобрысый парик Снегурки:

— Где же фреска?

— Иди сюда. Вот!

— Ни хрена не вижу. Ближе свет! Ну и чего в ней удивительного?

— Заметь, дядя Валентин был стопроцентным дальтоником. А какое, ты приглядись, буйство красок!

— Что-то есть. Как закончил дядя?

— Его упекли в дурку.

— И на какой гвоздь ты наткнулся?

— На этот.

— На нем, верно, сушили лук.

— Или рябину.

— Подари ты эту халабуду муниципалитету.

Пелагея шагнула к выходу, споткнулась о половик, рухнула прямо затылком на Пастухова.

…Лежали они на духовитом сеновале под Иверским монастырем. Малиновым звоном заходился колокол.

— Господи, Боже мой! — Пелагея откинулась на ласковое сено. — Мне кажется, Ваня, мы с тобой не умрем. Будем всегда. И всегда юными.

— Это так. Знаешь, я опять тебя хочу.

— Неугомонный!

 

6.

Наряды Снегурочки и Деда Мороза оставили в доме.

После видения как-то уж всё было по барабану. Двум смертям не бывать.

На улице валил густой снег, упруго скрипел под ногами, не на шутку закрутила вьюга.

— Ты что-нибудь видел? — скосилась Пелагея.

— Нет, это еще не конец! — заиграл Иван желваками.

— Хотелось бы начать жизнь с чистого листа.

Раздольно ударил колокол храма.

Пелагея взяла Ваню под локоть.

— Мы с тобой пережили какую-то чертовщину. Заглянем-ка в церковь. Поставим Богородице свечку.

На башне храма отбили куранты огромные часы, прямо как из фильма «Назад в будущее».

Пелагея хмыкнула:

— Помнишь, в этом здании был районный Дворец Культуры? Над входом висел плакат с мажорным рабочим и дородной крестьянкой, да чмошным интеллигентом в очках.

— Как такое забыть! Я еще ходил на выступление Валерия Леонтьева. Он тогда потряс валдайских дам гульфиком расшитым жемчугами.

— А вечером, после танцев, в зале из угла в угол шныряли крысы! Перекрести лоб. Входим.

В храме до гулкости пусто. Трещали свечи. Монашеского вида девчушка торговала библейской литературой.

— Ой, что это такое? — Пелагея слева от алтаря увидела, будто источающую свет, икону.

Приблизились.

Иван прочитал старославянскую вязь:

— Богородица. Подательница ума.

— Хочу такую!

Вернулись к лавке.

— Подательницу ума? — насторожилась девушка. — Зачем вам?

— Говорите цену! — посуровел Пастухов.

— У этой иконы нельзя ничего просить кроме нежности.

— Я так и знала! — обморочно побледнела Пелагея. — Живу не так! Эти собаки-убийцы. Зациклена на бабле. Счета в дюжине банков. Сама же зачем-то кошу под голодранку. С дочкой почти не разговариваю.

— Берем!

Воцерквленная барышня нахмурилась:

— Денег я с вас не возьму. Пусть будет икона от меня, на память.

Шли по площади Свободы. Снегопад прекратился. Из-за облаков высунулось тусклое солнце. Спустились к озеру.

Пелагея дернула Пастухова за полу дубленки:

— А давай, Ванек, купим ситного хлеба, покормим у пристани уток. Их там развелось пропасть!

— Отличная мысль!

— А дом этот с фреской продай мне.

— Зачем тебе?

— Организую в нем сиротский приют. Отремонтирую. Денег у меня много.

— Пелагея, родная душа, икона работает!

— То ли еще будет, Ванек.
               

                             *  *  *


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Цитата классика

    Вера Иосифовна читала о том, как молодая, красивая графиня устраивала у себя в деревне школы, больницы, библиотеки и как она полюбила странствующего художника, – читала о том, чего никогда не бывает в жизни, и все-таки слушать было приятно, удобно, и в голову шли всё такие хорошие, покойные мысли, – не хотелось вставать.
    Чехов

    Относится к большинству рассказов на сайте.

  • Ключевая фраза

    читала о том, чего никогда не бывает в жизни

  • Уважаемый Эндрю!
    Не согласен с Вашим замечанием про Фреску, и если Вы не можете без мата "этчозахерня", то не навязывайте другим :
    Да, для мужика за 40 фразы типа "- во всей фреске нежность, доверие к этому чумовому миру" может показаться слишком эмоциональной, но ведь ОН упал и ушибся НЕ слегка, а с потерей сознания, и когда очнулся, то вполне мог произнести то, что свойственно не ему, а Пелагее. Мне кааатся, эту фразу менять не надо, она уместна, но лучше добавить про смещение цветового восприятия дальтоника- дяди на фреске (в моем комменте ранее). И про авокадо-Дерево!
    Успехов Вам, Артур!
    Н.Б.

  • Насчёт "замечания очнувшись" Полар прав совершенно.
    Приведу пример.Во всех израильских исторических хрестоматиях описана стория гибели Иосифа Трумпельдора. Раненый в бою с арабами, он умер со словами: "Тов ламут беад арцену!". - "Хорошо умереть за нашу страну".
    Но русскоязычные изральтяне уверены, что раненый в живот русский кавалерист сказал что-то совсем другое. А уж что там расслышали однополчане, русским не владеющие....
    Так что вряд ли ударенный в голову сорокалетний мужик залепетал милой девочкой. Это автору послышалось.

  • Николай, спасибо за поддержку!!!

  • Артур наверно сам споткнулся, упал слегка ушибся, превратился в 15 летнюю девушку, написал рассказ, потом очнулся, увидел написанный им в коме рассказ и поставил. Для мужика за 40 рассказик более чем странный. Фразы типа

    Как хорош парусник. А это неистовство тропической растительности. И во всей фреске нежность, доверие к этому чумовому миру.
    явно инородны для данного ЛГ. Во всем видится фальш, ненатуральность и искусственная притянутость. Было б естественней, если б ЛГ очнувшись подумал, - хуясе, этчозахерня, йоптать.

  • Уважаемый Эндрю, после ваших придирок и подробных разборок вышеуказанного текста очень захотелось и вам поставить на вид: слово "фальшь" пишется с мягким знаком.

  • Уважаемый Артур! Спасибо за отличный Рождественский рассказ! Старый дом, как альбом с чёрно-белыми фотографиями. 1902-й год! Сколько дом пережил и радостного и горестного, интересно проследить судьбу его обитателей. Но, самое главное, что в момент своей глубочайшей старости, в переломное время он становится центром прекрасной истории любви, милосердия, великодушия и возрождения. Как за зимой приходит весна, так и дом может преодолеть упадок, благодаря силе веры, мощным корням памяти. Многое объясняет и присутствие крепкого сильного дуба в запущенном саду. Все эти годы он охранял спящее царство, как могучий богатырь. И, стоит верить, придёт время и он будет шелестеть своими листьями в благоухающем саду у стен прекрасного замка...

  • Уважаемая Татьяна! Поздравляю Вас с Рождеством Христовым! Спасибо за отзыв к рассказу и отличную аннотацию к вышедшей книжке!!! ;)

  • Уважаемый Артур!
    Спасибо Вам за рождественскую любовную историю в которой повезло и ему, и ей!
    Замечу про авокадо: я собственноручно сшибал плоды с дерева, дело было в Греции, где по слухам все есть. А вот плоды лучше употреблять спелыми (уже в декабре) и мягкими, лучше, когда созреют и упадут. А вот когда они начинают падать, то нужно успевать собирать, иначе это любимое лакомство животных.
    Если дядя изображал на фреске библейский сюжет, то агавы быть вообще не должно по идее - её завезли в средние века из Америки. А если это современное средиземноморское побережье, то тогда допустимо. Но Кусты могут быть еще фиговые или инжирные. Они и деревьями бывают и в виде кустов. Но картину дальтоника можно было бы поярче расписать: оранжевое море, сиреневые пальмы, голубые ананасы и бананы и т.п.- добавляйте, пока работа новая!
    А в целом сказка интересная и оригинальная. Желаю Вам новых увлекательных работ, и творческих успехов!
    Поздравляю Вас с Рождеством Христовым!
    Н.Б.

    Комментарий последний раз редактировался в Воскресенье, 7 Янв 2018 - 2:35:21 Буторин Николай
  • Николай, с Рождеством Христовым! Счастья и добра!

    С ботаникой я лоханулся. Увы мне, увы... Надо будет подправить.

    С уважением,

    Артур КАНГИН

  • Уважаемый Артур, а рассказ и вправду вышел святочным!
    И чудеса пошли оттого, что Он и Она прикоснулись к ностальгичным местам встреч с их юностью, и это дало всплеск новой волне любви.
    А любовь будит добрые чувства, отсюда и порыв Пелагеи к спонсорству. Возможно, что в России мало меценатства оттого, что сейчас там мало любви. Одни раздоры и депрессуха от несправедливости.
    Спасибо за рассказ, и жду новые истории, может они будут с юмором и повеселее?!
    Удачи! С.М.

  • Очень милая рождественская фантазия.
    Красиво, романтично, слегка пародийно.
    Хорошо, в общем.
    Но! Возможно я ошибаюсь, но хорошая фантазия хороша достоверностью деталей. По крайней мере "стремительные домкраты" не должны бросаться в глаза.

    Авокадо: это не куст. Это дерево 20 метров высоты.
    Агава: это не куст. Это здоровенная трава с розеткой колючих мечевидных листьев метровой длины.
    Примус: его пламя почти не даёт света. Разглядеть фреску в свете примуса невозможно.
    Лазурь моря: фреску рисовал дальтоник. Для моря его дальтонизм сделал исключение?

    Может фантазию подправить слегка?

  • Боже, храни прошлое. Без прошлого не бывает настоящего, как и без настоящего не бывает будущего. Мы можем спасти свои прошлые «я». Всё в наших руках, но оглядываться в прошлое надо аккуратно, ведь прошлое есть наше настоящее, оно и наше будущее. Вся наша ошибка в том, что мы пытаемся забыть прошлое, а жизнь не позволяет. Те, у кого ранимая душа, хотели бы навсегда забыть свое прошлое. Но оно будет преследовать тебя всегда, как бы ты не желал от него избавиться. Трудно жить мечтой о прошлом, быть счастливым тем, что было, но прошлое всегда повторяется, оно вновь наступает, но у одних — в позитиве, у других — в негативе. Мы не понимаем всю ценность момента, пока он не уйдёт в прошлое. Зачем нам возвращаться в прошлое? Чтобы переоценить настоящий момент.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Уважаемый Артур!
    Спасибо за святочный рассказ, который ставим в Сочельник!
    Поздравляю с наступающим православным Рождеством!
    С наилучшими пожеланиями!
    Валерия

  • Валерия, огромное спасибо за публикацию! Поздравляю Вас с Рождеством Христовым! Счастья, творческой энергии и добрых людей вокруг!!!

Последние поступления

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Шашков Андрей   Тубольцев Юрий   Голод Аркадий   Буторин   Николай   Крылов Юрий  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 5
  • Пользователей не на сайте: 2,251
  • Гостей: 367