Беркович Константин

  От автора.

Воспоминания, как сновидения, всплывают в моей памяти разрозненными картинками без какой-либо взаимосвязи. Мне не хотелось следовать традиционной манере их изложения от первого лица. Вместо этого я попробовал чуть-чуть художественно их обработать и связать тоненькой ниточкой, чтобы придать им хоть какую-то цельность. Вот, что из этого получилось.
......................................................................................................................................................................................................

В конце сентября первокурсник Алик Раскин, как обычно, пришёл в институт.
Первой была лекция по гражданской обороне.  Лекцию читал массивный подполковник в золотом пенсне с бритым черепом, который отсвечивал куда ярче, чем давно не чищенные ботинки офицера. Он был явно не бравого вида, а пенсне с цепочкой на удлинённом носу делало его физиономию похожей на лицо бритого наголо Ипполита Матвеевича Воробьянинова из знаменитого романа «Двенадцать стульев». Искать признаки интеллекта на этом лице было бесполезно.

   Соседом Алика оказался Гарик Голдберг, невысокий, коротко стриженный, крепыш с большими, постоянно сползающими на кончик носа очками, делавшими его широкое, круглое лицо невероятно смешным; ну, прямо, этакий колобок в очках. Он приехал на учёбу из Одессы (в те далёкие шестидесятые годы двадцатого века, это не выглядело таким нонсенсом, каким может показаться в наше время).

   Два часа подполковник что-то бубнил о зонах поражения после взрыва атомной бомбы. В конце лекции он спросил: «Есть ли у кого-нибудь вопросы»? Все студенты молча начали собираться, чтобы успеть забежать в буфет перед новой лекцией, как вдруг, Гарик поднял руку и с самым серьёзным видом спросил: «Товарищ подполковник, а я недавно читал, что американцы изобрели бомбу с фенолфталеиновым зарядом. Что Вы можете сказать по этому поводу»? В аудитории повисла неожиданно возникшая тишина. Для многих не было секретом, что фенолфталеин применялся в виде популярного в те годы слабительного средства «Пурген». Подполковник напрягся, на его лице промелькнула растерянность. Он достал платок, снял пенсне, медленно протёр стёкла, вытер лоб, водрузил пенсне на место, а потом неожиданно громко отчеканил: «Если господа империалисты пойдут на этот шаг, мы ответим им тем же». Секундная тишина сменилась гомерическим хохотом.

  Пока студенты смеялись, на кафедре появился ещё один человек - зам. декана факультета, сделавший объявление о том, что на следующий день весь курс уезжает в Подмосковье помогать труженикам села в уборке кормовой свеклы. Так группа, в составе которой были Алик и Гарик, оказалась в отдалённой от Москвы  на многие десятки километров деревне, в которой базировалось одно из отделений небогатого совхоза.

    По приезде выяснилось, что к приёму студентов совхоз не был готов. Их спешно разместили в недавно освободившемся амбаре, на пол которого вдоль стены были брошены в ряд матрасы и подушки, набитые соломой и сеном соответственно.  У противоположной стены стояло сколоченное из плохо оструганных досок подобие стола. Окон в помещении не было, поэтому входные ворота всегда были открыты настежь. Вечером и ночью в амбаре было темно, потому что накануне какой-то пьяный разгильдяй, отвергнутый своей ненаглядной и потому в ярости гонявший по деревне на тракторе с высоко поднятыми вилами, порвал воздушку, брошенную временно к амбару от распределительного щита, а ремонтная бригада была тоже в дупель пьяная по случаю рождения сына у одного из электриков.

   Поужинав на скорую руку при свете двух керосиновых ламп, студенты улеглись спать. Под утро амбар огласил дикий крик. Все вскочили и в испуге стали спрашивать у соседей, что случилось. В темноте разглядеть что-либо было невозможно. Наконец,  возглавлявший группу аспирант наощупь разыскал в рюкзаке фонарик и включил его.

   Глазам студентов предстала следующая картина: возле своего матраса, мотая головой, прыгал на одной ноге Гарик и истошно вопил. Все бросились к нему, пытаясь понять, почему он кричит, но Гарик продолжал вопить и только показывал рукой на правое ухо. Наконец, он чуть-чуть успокоился и объяснил, что у него в ухе кто-то шебуршится, что вызывает сильную боль. Стало очевидно, что ночью к нему в ухо забралось какое-то насекомое, и осталось понять, как его оттуда извлечь. Предложений было много: одни считали, что нужно положить Гарика на правый бок и стучать по голове, пока насекомое не выберется из уха, но эта идея не дала положительного результата; другие предлагали залить в ухо воду, но от этого отказался сам Гарик, сказавший, что жучок мог уже повредить барабанную перепонку, и тогда вода попадёт в голову; девчонки предложили попробовать извлечь жука пинцетом, но инструменты из маникюрных наборов оказались бесполезными.

   По счастью, в это время женщины шли доить коров на ферму, стоявшую неподалёку от амбара, и одна из них согласилась проводить Гарика в амбулаторию. Разбуженная фельдшерица оказала пострадавшему помощь, и Гарик был спасён.

   После завтрака студенты пришли на свекольное поле, находившееся за околицей. На нём уже работал комбайн. Выкопанную свеклу нужно было очистить от земли и складывать в бурты, т.к. машины почему-то запаздывали. После того, как они появились, студентам поручили наполнять корзины очищенной свеклой и сваливать её через высокий, специально нарощенный борт в кузов самосвала. Алик наполнил корзину доверху, и они с Гариком (оба невысокого роста), взявшись за ручки с двух сторон, стали поднимать её к краю борта грузовика. Когда задача была уже почти решена, Гарик неловким движением задел свои очки. Они стали падать, и он освободил одну руку, чтобы поймать их. В результате корзина наклонилась и лежавшая сверху огромная свекла, весившая около двух килограммов, свалилась на нос задравшему вверх голову Алику. Удар получился сильным. Алик выпустил корзину и с воплем схватился за нос.

   Тут следует заметить, что его нос пару месяцев назад уже поучаствовал в неприятном  происшествии. Когда родителей дома не было, младшая сестрёнка Алика, решила походить по дому в маминых туфлях. Она надела их на ноги, накрасила губы помадой, набросила на плечи мамину меховую горжетку и попыталась продефелировать по комнате, подражая манекенщицам. В таком виде её и застал Алик. Он свалился на стул от хохота и, отсмеявшись, сказал сестре, что её походка похожа на движения старой клячи.  Разозлившаяся девочка быстро сняла с ноги туфель и запустила им в обидчика. Брат, не ожидавший такого поворота событий, не успел увернуться, и каблук-шпилька угодил ему точнёхонько в нос. Алик взвыл от боли, нос распух и потом долго заживал.

   И вот этот недавно травмированный нос подвергся новому испытанию. Он сильно раздулся и прикосновение к нему вызывало нестерпимую боль. У ребят возникло подозрение о переломе. По просьбе аспиранта, Гарик, уже знавший, где находится амбулатория, повёл Алика туда. Рентгена там не оказалось, и ребят на грузовике со свеклой отправили в районную больницу. Там выяснилось, что перелома нет. Алику дали рекомендации по лечению, и ребята отправились домой. Работать Алик не мог, сидеть в амбаре было скучно, и они решили побродить по деревне.

   В эту осеннюю пору палисадники домов были раскрашены крупными, тёмно-красными цветами георгин. Рядом с ними полыхали многоцветием астры и хризантемы, кустики гелениума, величественные цинии и излучавшие свет и напоминавшие о солнечных красках лета рудберии. А над ними взгляд ловил созревающие среди ещё сохранившейся зелени листвы красные гроздья рябин. Яблони - антоновка и анис - ломились от обилия плодов. От них вокруг стоял такой аромат, что начинала кружиться голова.

 

- Гарик, а эту историю про бомбу с фенолфталеиновым зарядом ты выдумал сам? – поинтересовался Алик, когда они вышли из деревни.

- Да нет, эту дурку мне рассказали пацаны на пляже, - лениво отозвался Гарик. – Уж больно занудно этот пуриц¹ бубнил, вот я и  решил похохмить немного.

   За разговором ребята не заметили, как подошли к берегу небольшой речки. Открывшийся вид, навевавший покой и умиротворение, очаровал их. Росшие по берегам речки деревья уже начали подготовку к наступлению холодов. Было ещё тёпло, но листья давно уже начали опадать. Они, медленно кружась в прощальном вальсе, покрывали землю разноцветным ковром. В воздухе чувствовался запах хвои и прелой листвы. Вокруг стояла звенящая тишина, и только редкие трели птиц изредка нарушали эту идиллию. Внезапно над их головами пронеслась огромная стая скворцов. Эта стая казалась быстро несущейся тучей. Ребят удивила поразительная согласованность движений у всех птиц.

 

Они одновременно делали повороты, взмывали вверх и переходили на парящий полёт. Вдруг птицы все вместе стремительно опустились на землю. Один из скворцов вспорхнул на поваленное дерево и начал деловито обследовать его своим длинным клювом.  Не найдя ничего, чем можно было бы полакомиться, он взлетел на ветку куста бузины и вдруг начал отчаянно верещать. При этом певец вытягивался, взмахивал крылышками и широко раскрывал клюв. Его пение нельзя было назвать очень приятным. Эти звуки скорее напоминали свист и взвизгивание. Но порой в его песне можно было различить чистые и красивые звуки. Вдруг пение закончилось, и все скворцы, словно повинуясь его команде, взлетели, и стая понеслась по направлению к деревенским огородам. Над рекой опять повисла чарующая тишина.

- Ох, красота-то какая! - воскликнул Алик. – Я живу в городе, на природу выбираюсь нечасто, в основном, зимой, покататься с друзьями на лыжах, и такой красоты ещё не встречал. А в Одессе осень также прекрасна? – спросил он Гарика.

- Ты знаешь, она каждый раз разная.  Когда тепло, лёгкий морской бриз качает ветки клёнов, платанов, каштанов, и кажется, что они находятся в состоянии какого-то постоянного причудливого танца. Аромат прелых листьев смешивается с запахом водорослей, выброшенных штормом на берег. Сентябрь - это время, которое зовётся «бархатным сезоном». На пляжах в основном степенная публика в возрасте за 50 при почти полном отсутствии галдящей, ревущей, вечно что-то клянчащей малышни, перемазанной мороженым, соками ягод и едой, которую им впихивают в рот заботливые бабушки и мамаши. Летом одесситы перестают чувствовать себя хозяевами города среди толп отдыхающих – никуда не попасть, в транспорте не протолкнуться. Иногда нервы у хозяев города не выдерживают, и тогда в трамвайной толкотне можно услышать, например, такой перл, высказанный скороговоркой на одном дыхании: «Мужчина, или Одесса такой маленький город, что кроме, как на моей ноге, тут стоять больше не на чем»? Пляжи, парки, рынки, театры – всё забито ордой алчущих моря, хлеба, заграничных шмоток и зрелищ людей. А осенью это нашествие  заканчивается, и Одесса становится сама собой, городом удивительных людей, поражающих незабываемым юмором и языком. Тогда уже можно спокойно, с удовольствием бродить по одесским улицам и дышать терпким влажным воздухом у моря.

   Осенью базары, лотки, завалены овощами и фруктами, а о главном одесском рынке «Привоз» можно говорить бесконечно. Там глаза устают любоваться гигантским натюрмортом. Впрочем, натюрморт – это неточное слово, потому что среди груд синеньких (баклажан), персиков, яблок, винограда и грецких орехов, видно постояное броуновское движение покупателей, которых продавцы стремятся привлечь любыми путями. Мне довелось услышал такой разговор: «Мужчина, купите-таки мой лук. Что вы ходите мимо»? «У меня в списке лука нет». «Так давайте я вам его допишу»!

   Как можно забыть вкус груши Бера, которая тает во рту, как масло и истекает соком всё время, пока её ешь. А огромные херсонские арбузы, потрясающие своим сахарным вкусом или бесподобные мясистые степные, напитавшиеся жарким солнцем помидоры «бычье сердце»... Словом, что тебе сказать, Алик, осенняя Одесса – это рай на земле.

   Но осень в Одессе бывает и другой, холодной и неприветливой. Именно такой она была в 1941 году. 16 октября, в последний, 73-й день героической обороны, оставившие свои позиции защитники Одессы грузились на военные корабли, оставляя город на растерзание врагу. Тогда Одесса мокла в потоках дождя со снегом. Ветер, как заждавшийся любовник, срывал с уже почти полностью оголённых деревьев последние пожухлые листья и без устали гонял их по пустому городу. Повсюду царила пепельная серость и веяло дымом и холодом. А утром 23 октября через полдня после оглушившего Одессу взрыва комендатуры, в результате которого погибли 60 военных, включая коменданта города, румынского генерала Григоряну, и двух немецких офицеров, в Одессе начался настоящий террор.

    По свидетельству очевидцев, румынские солдаты и офицеры, хватали первых попавшихся мужчин и тут же расстреливали их или вешали. Улицы Одессы представляли собой чудовищную картину: на столбах и деревьях висели сотни трупов. Особенно страшный вид открывался на так называемом Александровском проспекте: во всю длину аллей висели мёртвые люди. Виселицы были расставлены и на многих площадях. Всего тогда было расстреляно и повешено около 5 тысяч человек. А потом началось массовое уничтожение евреев, которых тысячами убивали и сжигали заживо.

- Гарик, откуда ты всё это знаешь? – спросил потрясённый Алик

- У нас в школьной библиотеке есть уголок, посвящённый обороне Одессы. Я вместе с другими ребятами разыскивал людей, участвовавших в обороне и переживших ужасы оккупации, записывал их воспоминания и приносил в библиотеку, где их могли читать все школьники. А ещё многое рассказал наш сосед по дому, который был в то время пацаном и много чего видел и слышал. - Помолчав, Гарик продолжил:

- Так что, как я уже говорил, Одесса бывает разною, и звучащие в ней осенние мотивы могут быть яркими и праздничными, а могут поражать печалью трагических событий. Ну, ладно, пора возвращаться, - сказал он, посмотрев на часы, - а то нас уже, наверно, обыскались. – С этими словами ребята окинули прощальным взглядом осеннее великолепие природы, и двинулись навстречу новым приключениям.

        -  -  -  -  -

Примечание:

1 - ПУРИЦ - человек с очень высоким самомнением (евр.)


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Рассказ мне понравился. Переменная глубина разнообразных сюжетов переплетаются с осенними красками и мотивами. И, конечно же, военная Одесса потрясла. Спасибо автору за интересную работу. Успехов и удачи в конкурсе.
    С искренним уважением - Ариша.

  • эклектика, да, присутствует, но не портит рассказа. Неплохой литературный язык, наблюдательность автора, сохранившиеся воспоминания о студенческих годах, вылазке "на свеклу"... Наконец, Одесса... хохмы... Маловато, правда, "осенних мотивов". Но эмоциональный настрой автора хорошо передается читателю, - и это важно.

  • А меня порадовала фельшерица. Оказала первую помощь, квалифицированно и без предварительной записи.И даже без взятки.

    А если серьезно, то трудно возразить критикам, укзавшим на полное отсутвсвие композиции и неправдоподобно гладкую прямую речь. Даже иллюстрации подобрны без всякой системы.
    Хотелось бы пожелать автору принять замечания конструктивно.

  • Уважаемый Эдик! Как уже было отмечено, в рассказе есть и достоинства, и недостатки. К достоинствам можно отнести интересное захватывающее повествование. Но таково оно лишь местами. Резкие переходы к разным темам были бы хороши, если бы имели какие-то обоснованные связки. Но их часто нет. Поэтому текст выглядит в целом не вполне удачным. Желаю Вам новых интересных произведений, где будут учтены сделанные замечания. Александр.

  • Красиво до умопомрачения, которое обязательно должно приключиться, чтобы поверить в способность пьеробезухооразного одесского мльчика выдавать одним духом 600 слов шикарного текста в стиле лучшего лектора по культуре из общества "Знание".

  • К сожалению, рассказ рассыпается на фрагменты, которые практичесски ничем между собой не связаны. И осень не придает ему целостности, не сшивает эти разрозненные куски. Нет главной идеи, которая рефреном прошла бы через все эпизоды. Можно посоветовать автору разбить это произведение на несколько отдельных рассказов.

  • Эдик Залиманский представил нам рассказ- воспоминание.
    При прочтении казалось, что сидишь с автором за одним столом. Он листает альбом и делится тем, что пережил, что чувствовал, видел. И этот разговор получился интересным и насыщенным. Ведь автор свои воспоминания переплетает с историческими событиями, красотой природы, тайнами Одессы. Мне, например, было интересно узнать о студенческих годах старшего поколение, сравнить с моими студенческими годами. Да, события не плавно перетекают одни в другие, может и взаимосвязи в событиях весьма условны. Но в этом и особенность данного произведения. Ведь в непринуждённой беседе так и бывает. В подобных рассказах есть один огромный плюс! Всё написанное - правда! И каждый читатель не только получит эстетическое удовольствие от прочтения, но и лучше поймет прошедшую эпоху, а может с лёгкой подачи автора и сам что-то вспомнит приятное для себя.
    Я в Одессе была всего один раз. Теперь читаю, и перед глазами стоят одесские улочки...

  • Уважаемый г.Автор,
    мне кажется, что Ваш рассказ тем и хорош, что он построен на контрасте:
    воспоминания о студенческой молодости с приключениями и тогдашними поездками в колхоз! и с другой стороны-
    драматические события осени 1941 г! Вот и я не знала до сих пор, какие это были страшные дни для одесситов!
    Об этом надо писать и говорить. Чтобы люди знали и помнили про зверства фашизма и жертвы войны!
    Спасибо за рассказ!
    С.М.

  • Очень хорошо написанный рассказ. С исторической жилкой. Смещение акцентов внимания постоянно вырисовывает всё новые и новые картины. Смешение жанров идёт от автора весьма оптимистическое, такое, про которое можно сказать" "Смелость города берёт!".
    Искренне желаю автору успехов в Конкурсе!

  • Уважаемый г.Автор!
    Спасибо Вам за серьёзное произведение! Понравились все описания природы, понравились одесские шутки в трамвае и на базаре. Понравился неспешный чётко выверенный язык автора. Замечательное произведение!
    Пока не запамятовал. "Из плохо оструганных досок". Насколько мне известно, есть слово "строганных", в крайнем случае "остроганных". То есть здесь слово "оструганных" не совсем литературное? Лучше проверить. Если его употребить в диалоге - это ещё как-то там.
    Далее, Вы пишете: "Когда ТЕПЛО, лёгкий морской БРИЗ качает ветки клёнов, платанов, каштанов, и кажется, что они находятся в состоянии какого-то постоянного причудливого танца. Аромат прелых листьев смешивается с запахом водорослей, выброшенных ШТОРМОМ на берег. СЕНТЯБРЬ - это время..." Здесь есть некоторая нестыковка. Ведь время штормов начинается куда позже в Одессе, но не не в сентябре. Просто "выброшенных волной". Это опять же на усмотрение автора.
    Желаю Вам достойных оценок от Жюри, и благодарных читателей.
    Н.Б.

  • Это какой-то эклектический кадлейдоскоп совершенно разных событий и фактов, объединенных временем года - осенью, конечно, и составленный из рассказов студентов о казусах на лекциях, одиозных преподавателях, командировок на огороды дальних деревеь, для помощи в сборе урожая кормовой свёклы, производственных травм на работе и в парадоксальным в быту, неплохим уровнем медпомощи на селе... Дальше надо остановиться, перевести дух, и начать повтиорение всяческих одесских историй от хохм на Привозе, перейти в до оброны Одессы, ужасов оккупации и героизме подпольщиков, приведшей к неслыханным мною числу виселиц и повешенных на деревьях... Какоё-то скопление улыбок и ужасов в одном рассказе. В отличие от Борисова, я тоже предполагаю автора, но мужского пола... Мне кажется, что можно было выделить одну тему, например студенческую по осени. Тоже было бы достаточно для коннкурснного рассказа. А про войну оставить на другой раз. Тогда "эпопея, выглядела бы скромнее и удобоваримой для жюри. Тем не менее, желаю удачи оригинальному повествованию и его автору.

  • В этом многоплановом-многогранном рассказе идет историко-критическая реконструкция - постоянная смена фонов - смена контекстов, смена точек отсчета, поиск новых контекстов и новых фонов. Конечно, нельзя сразу охватить все последствия, все ньюансы и все контексты, но наиболее релевантные контексты, на мой взгляд, автору отразить удалось. У автора получилась гибкая система описаний с особым оценочным контекстом. Нет такого критерия, который проникал бы в любой контекст, всепроникающих критериев нету, но набор ценностей и те параметры, которые осветил автор, на мой взгляд, оптимально соответствуют раскрытию данной темы.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Ответ для г.Борисова
    Нет, уважаемый г.Борисов, позвольте с Вами не согласиться.
    Это рассказ-воспоминание и основан как бы на двух контрастных фактах- воспоминаний о студенческой юности, полной нажежд и оптимизма, и трагической осени отцов и дедов, осени 1941 года.
    Нельзя автора обвинять в том, что у него такой стиль написания рассказов- слегка многословный (как, кстати и у Вас-"растекашися мыслию по древу").
    Каждый пишет- как он дышит. И нельзя заставлять всех писать по одному клише, скучно будет.
    Радуйтесь, что все здесь РАЗНЫЕ, и каждый по-своему талантлив!
    С наилучшими пожеланиями,
    Валерия

  • «Шел один верблюд, шел другой верблюд, шел целый караван»…Нет господа. Это не рассказ, а какой-то среднеазиатский эпос, что вижу о том и пою… Все настолько сыро, что сочинение хорошиста школьника- восьмиклассника, покажется классикой на фоне этого рассказа…Увы…Сначала мне подумалось, что я угадал автора, но чем дальше читал, тем больше сомневался(она настолько сырой материал никогда бы не выставила).Увы. Успехов автору в конкурсе.

  • Уважаемые дамы и господа,
    предлагаю новый интересный осенний рассказ, в котором осенние мотивы звучат сначала оптимистично и ярко, а затем переходят к событиям давно прошедшей осени, поражая печалью и трагизмом военной истории ГОРОДА- ГЕРОЯ.
    Желаю автору успеха в КОНКУРСЕ!
    От Администрации сайта-
    Ваш Ю.К.

    Комментарий последний раз редактировался в Вторник, 29 Нояб 2016 - 14:28:29 Крылов Юрий

Последние поступления

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Крылов Юрий  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 1
  • Пользователей не на сайте: 2,261
  • Гостей: 483