Аимин Алексей

 

 

 

 

Бодрствуя, мы идем сквозь сон -
сами лишь призраки ушедших времен.
  

Франц  Кафка

 

 

СОН

 

Он слышал шаги. Шаги были глухими и равномерными. Потом появился звук. Он не сразу определил что это. Потом понял – это было дыхание. Оно тоже было равномерным. Потом пришло осознание, что это его шаги и его дыхание. Еще один звук  примешавшийся к двум первым – тиканье ходиков. Он был знаком ему с раннего детства. Где-то в подсознании возникло ощущение, что появился свет. И он не ошибся, свет был едва различим, и шел ему навстречу.

Он не любил неясности – неизвестность всегда порождает страх.  Машинально отметил: свет всегда идет сверху, а значит, он идет вверх. Склон не крутой, так как дыхание его было ровным, а шаги размерены. Теперь надо определить, куда он идет и зачем?

Но свет был совсем слабым, и как он не пытался разглядеть что-нибудь  – ничего не было видно. Может остановиться и осмотреться? Нет, остановиться он не мог, тон шагам и дыханию создавало неумолимое тиканье – это время, а его остановить нельзя.

Оставалось еще одно – оглянуться. Посмотреть откуда он идет, возможно, тогда можно будет определить куда. Он посмотрел назад и вздрогнул, увидев там шевелящуюся массу. Это было похоже на то, что он однажды видел в детстве – огромных личинок навозных мух шевелящихся в жиже общественного туалета.

 

 

К нам! К нам!

 


И тут эти шевелящиеся светлые овалы стали приобретать черты человеческих лиц, страшных и искаженных, которых он видел на картинах Франсиско Гойя.

Они приближались, появились протянутые руки. Рты раскрывались, что-то беззвучно прося и умоляя. Кто они? Хотя некоторые лица уже приобретали определенные черты.

– Венька?!

Лица расплывается и заменяется безразличными масками анонима. Но ему показалось, что до этого он успел прочесть по их губам:

– К нам, к нам…

– Время пришло…

– Дальше уже ничего…

Он почувствовал леденящую струйку, пробежавшую меж лопаток. Захотелось броситься бежать без оглядки от этой наплывающей массы с открытыми ртами и тянущимися руками. Но он ничего не мог сделать – ходики размерено отмеряли темп его шагов. И он испытал то самое чувство, которое  он уже однажды испытал – беспомощность.

И в этот момент чуть впереди огненный меч опустился с небес, и разрубил склон по которому он шел. Впереди образовалась пропасть. Он вскрикнул и проснулся.

Первое, что увидел Вячеслав – настороженный вопросительный взгляд жены. Он сделал ей успокаивающий жест рукой, как бы говоря – все в порядке. Огляделся. Попасть из жуткой темноты и холода в  теплый и яркий мир  было приятно и радостно.

– Как с того света вернулся – подумал он, но тут же отогнал эту мысль.

Солнце стояло в зените, ветерок обдувал его загорелое тело, капитан как по заказу включил любимый блюз. Но все еще чувствовался холод между лопатками.

– Чертовщина какая-то, – подумал Вячеслав, – третий раз одно и то же.  Хотя нет, в предыдущие два раза пропасти вроде не было…

Он закрыл глаза и попытался восстановить в памяти детали жуткого сна. Он вспомнил рекомендацию, что прочел в соннике по поводу таких снов:

Кошмарный сон говорит о том, что вы находитесь во власти каких-то страхов и тревог.

Пересильте себя и постарайтесь вспомнить свой кошмар во всех подробностях, переживите его еще раз в своем воображении.

Повернитесь лицом к своему страху, к тем чудовищам, которые пугают вас во сне.

Постарайтесь понять, чего они от вас хотят, на какие проблемы указывают. Так вы лишите их силы.

Нет, он не хотел вспоминать подробности, особенно перекошенное лицо своего бывшего друга Веньки.

 

НА ПАЛУБЕ

 

– Папа, папа, – услышал он голос поднявшегося на палубу сына, – а давай акулу поймаем!

– Зачем она тебе, ты же все равно ее есть не будешь. А потом она тварь полезная – дохлятиной лакомится, больную и слабую рыбу пожирает.

– И людей тоже…

У Вячеслава готово было сорваться: И правильно делает, – но вовремя сдержался. Пообещал устроить такую рыбалку завтра. Сын понурил голову и пошел к бассейну.

– Нет, не получится из Сашки преемника – кишка тонка! Для этого нужна суровая школа жизни, такая, как он сам прошел с раннего детства.

 

Родителей Вячеслав почти не помнил. В середине шестидесятых, когда ему было всего пять лет от роду  семья Говоровых жила в Москве. Отец был начальником крупного производства, мать главным экономистом на том же предприятии. Жили не бедно. Квартира в центре  города, машина, руководящие пайки. Вячеслав хорошо запомнил, как по утрам махал в окно уезжавшим на работу родителям, всегда ждал от них подарки и частенько их получал.

 
Но однажды в отцовскую „Победу“ въехал грузовик. Гробы не открывали, может потому он момент этот плохо запомнил, а может просто не хотел вспоминать.

Квартиру почти сразу отобрали. Вот тогда у него и возникло чувство несправедливости ко всему, что  происходит в мире. Во что бы то ни стало, он решил повернуть колесо фортуны в другую сторону.

Его взяла бабушка и до окончания 8 класса Славка жил у нее в деревне. Бабушку Славка не любил, с ней ему было скучно, но приходилось терпеть. Единственное, что он вспоминал с теплом – бабушкины блины. Вкуснее в жизни он ничего не ел!

Вячеслав взглянул на экзотические фрукты, стоявшие на столике около его шезлонга, и суши – фуфло все это! Он плеснул в стакан виски и залпом выпил.

Вообще-то он никогда не позволял себе спиртного, да и не любил по большому счету. В его кабинете всегда имелись бутылки с секретом, из которых гостю наливался первосортный виски или коньяк, а в его стакан из нее же холодный чай с лимоном. Но сейчас Вячеслав мог себе позволить, ведь он на отдыхе  – впервые за десять лет. Поводов к смене обстановки было два: юбилей  – пятьдесят и предстоящий судьбоносный выбор, который он должен сделать и только лишь сам.

Советчиков в таком вопросе у него нет, да и быть не может. Потому ему надо было отвлечься от дел и сосредоточится. А где это можно сделать как не на просторах мирового океана? Вот только этот дурацкий сон привязался и не на шутку тревожит.

– Шеф – услышал он за спиной голос капитана, – впереди по курсу два эсминца ВМС США. Через час можем оказаться в пределах обнаружения их разведывательных вертолетов.

– Сделай воду в бассейне холоднее. Как только пацан замерзнет и уйдет в каюту, закрой контур. Ну, и в пределах необходимости измени курс– не мне тебя учить!

Капитан приложил руку к козырьку и исчез.

Дурацкий жест, – отметил про себя Вячеслав, – бесполезный и дурацкий. Сколько в этом мире всяких идиотских правил и условностей. Особенно его раздражали парады и торжественные приемы – столько денег улетает ради эфемерного престижа и элементарного тщеславия. Все должно быть по минимуму целесообразным и прагматичным.  

Кроме таких вот мелочей военной „закваски“, капитан его вполне устраивал – профессионал, по уровню не ниже капитанов этих самых эсминцев. Да, и зарплата у него реально повыше будет.

 Вячеслав разделял людей на понятных, и непонятных. С военными было проще всего. Многовековой принцип: я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак, оставался незыблемым и никого среди них не смущал. Они четко выполняли команды, соблюдая субординацию – выполнил приказ, и вся ответственность переходит на того кто его отдал. Вот и сейчас капитан выполнил все четко без лишних вопросов. Он сделал воду в бассейне восемнадцать градусов.

 – Хватит бултыхаться – крикнул сыну Вячеслав.

Сашок поежившись, вылез из бассейна.

Вячеслав сделал жене знак рукой, чтобы они с сыном спускались в салон. „Неудачная модель жены“ – не так давно мысленно стал называть ее Вячеслав. Около года назад у них состоялся серьезный разговор, в котором Ольга обозвала его „Машиной по штампованию денег“. Если быть честным, жена раздражала его все больше  и больше. Она становилась какой-то непонятной.

– Ну как же – белая кость! Чудом сохранившаяся древняя дворянская ветвь, профессорская дочка. Вячеслав все больше раздражался:

– В монастырь, что ли ее отправить?

Добьется, что остаток дней в психушке проведет! Нет, лучше бы он взял тогда сочную деревенскую девку, она бы ему родила, а потом легко разделились: ей однушку в Москве, а ему сына.

„Купился“ на гены и на достойное воспитание… Вроде бы все рассчитал: ему сорок, ей двадцать пять, самый детородный возраст. Красива, воспитана, на приемах не стыдно показать. И где тогда была его интуиция?..

 

НАЧАЛО

 

Расчет и интуиция – два его основных козыря. Примериваться к ним Славка начал уже в детстве.

Однажды придя в школу с невыученными уроками, почувствовал – обязательно спросят. И действительно в тот день он „схлопотал“ сразу три двойки. На следующий день Славка все выучил, но его не спросили.

–Зря старался, – подосадовал на себя ученик 5 „Б“. Интересно, а можно предугадать вызовут к доске или нет? Начал думать…

– А ведь можно попробовать самому все подстроить! Славка стал анализировать весь процесс обучения, хотя таких слов он тогда еще и не знал. Он стал наблюдать за учителями. Тот вон пришел в хорошем настроении, значит, вряд ли будет спрашивать, – зачем ему такое настроение портить? А эта в плохом, и надо успеть на том уроке, где спрашивать не будут, пробежать материал раздраженной училки.

Математик спрашивает по заведенной очередности, и рассчитать свой день несложно. Химичка вредная и вызывает к доске вразнобой. Здесь тоже прием нашелся – сделай вид, что не выучил – ерзай, отводи глаза и пожалуйста – иди к доске и получай четверку. За полгода весь все было отработано так, что Славка стал одним из лучших учеников в классе. Ему нравилось управлять всем этим процессом.

Приятелей он в это не посвящал, и они его считали везунчиком. Если уж учителя ни о чем не догадывались, то где уж этим бездарям. Славка и их тоже просчитал, поэтому с той же легкостью мог управлять ими.

Твердолобый Колька по прозвищу Колун все всегда делал наоборот – скажи одно – сделает противоположное. Венька долго думает и распыляется. Ему надо ненавязчиво подсказки подкидывать в нужную сторону, чтобы он их потом связал. Веньке тоже прозвище тоже очень подходило – Веник.

Были у Славки приемы и для девчонок, но здесь часто случались проколы. Вячеслав уже со школы решил, что в части деловых отношений надо от них держаться подальше – непредсказуемы. Для любовных интрижек их броски вправо-влево – самое то. А вот в  бизнесе непредсказуемость – что ни на есть вредное качество.

 

 Даже прилежные ученицы у Славки не вызывали доверия


В старших классах своих приятелей он полностью разложил по степени полезности, а уже в институте этот принцип был реализован полностью. Еще тогда его зацепило четверостишье какого-то поэта:

 

Жизнь бесполезна тех, кто бесполезен,

Поборников никчемного труда.

Им намекают: и без вас мир тесен, –

Они же не уходят никуда…

 Он долго его обдумывал, и твердо решил делать только полезное. Оставалось выяснить полезное кому? Но он не стал углубляться и предпочел этот вопрос решать по обстоятельствам.

 Уехав от бабушки в город, Славка лишь полгода прожил в общаге, а потом снял себе  комнату в полупустой квартире. Устроившись грузчиком на оптовый склад, он быстро вычислил разводящего по дефициту и предложил свои услуги в части хранения и реализации товара. Растворимый кофе, индийский чай, импортное спиртное и сигареты шли по тройной цене. Вскоре через активистов-комсомольцев он организовал в одном из подвалов спортивный клуб. Подвал был перегорожен и с одного входа туда попадали „качки“ из секции бодибилдинга, а с другого морячки сдававшие оптом все, что удавалось привезти из загранки.

К моменту получения диплома инженера-строителя Вячеслав уже имел машину и две квартиры, в них были устроены подпольные видеосалоны. Все шло строго по запланированному им графику, но вскоре на один из салонов был совершен налет – видеоаппаратура похищена, квартира погромлена. Искать погромщиков не пришлось – на следующий день сами пришли. Все было логичней некуда – законный бизнес в стране защищали правоохранители по закону, подпольный бандиты по понятиям. Пришлось пойти на предложенные условия.

«Братки» свалили, а Вячеслав стал думать:

– Как жить дальше? 

Единственный и очень значимый вывод он для себя сделал. Он полностью совпал с ленинской фразой из какого-то фильма: «Конспирация, конспирация и еще раз конспирация!»

И тут еще помогла руководящая роль партии по борьбе с алкоголизмом. Риск был большой, но игра стоила свеч. Приехав навестить бабушку, Вячеслав узнал, что его школьный дружок Колька работает водителем на небольшом химическом заводике, а технологом числится и другой его кореш  – Венька. Их встреча в местном ресторанчике незаметно перешла в производственное совещание. Через неделю Вячеслав был представлен директору завода как заказчик, которому требовалась партия стеклоочистителя для импортных тонированных стекол, где главной составляющей являлся чистый спирт. Все необходимые документы у него имелись.

Веник должен был следить за тем, чтобы лишние добавки, в продукцию не попали. Устроить, что в город продукцию доставлял Колун, не составило большого труда. Производство базировалось в том самом подвальчике, но недолго. Заброшенных предприятий вдали от людских глаз было полно и Вячеслав менял дисклокацию по несколько раз в году. Через два года он уже был долларовым миллионером...

Порыв ветра хлопнул навесом над шезлонгом Вячеслава, и он вынырнул из тех далеких 80-х.

 

МЕЧТА

 

Бассейн бесшумно исчез под палубой яхты. Ну, вот и все, – с удовлетворением подумал Вячеслав, – защитный контур восстановлен, теперь можно и позвонить. Связь у него была по индивидуальному каналу с применением блокировки и специальных кодов защиты. Сначала он справился у одного из замов по финансам. Отчет его вполне удовлетворил. Второй звонок был диспетчеру производств. Всего их, включая дочерние фирмы и филиалы, было около трехсот.

В команде Вячеслава были в основном „ботаники“, так еще со школы они называли ребят увлеченных каким-то одним делом и получавшим удовольствие от самого процесса. Этот тип людей в народе всегда называли „не от мира сего“. Вячеслав же был уверен, что это те, кто будет наиболее востребован в ближайшем будущем – целеустремленные и творческие натуры. Самое ценное в них, что кроме своего кусочка из общего процесса их ничего не интересовало. Глобальная стратегия – это прерогатива единиц. 

Ему нравился глобальный спекулянт Джордж Сорос. Он намечал страну, спонсировал там заварушку и при удачном раскладе на пике очередной революции и гражданского противостояния скупал на пару лет вперед поставки основного вида экспорта – у кого-то кофе, у кого-то кукурузы. И в момент политического кризиса поднимал цены в два-три раза. Это ему приписывают известное правило перешедшее в поговорку: «Ваши трудности – наша прибыль!». Хотя первенство в развязывании глобальных войн все же принадлежит братьям Ротшильдам. Это про них говорила их мама, что где мои сыночки захотят - там война и начнется.

Конечно, это все долгосрочные проекты и на отдельные операции уходило десять лет и больше. Но в 90 процентах он был в выигрыше  – гроссмейстерский результат! Хотя и у Вячеслава этот показатель был не меньше, но масштабы...

Ему тоже хотелось стать с ними в ряд, вернее он втайне на это надеялся. Но туда принимают только достойных, и ему нужно еще совсем немного, чтобы распахнуть дверь их закрытого клуба и негромко, но значительно произнести: - А вот и я или даже проще...

 


– Я пришел!



Вячеслав никого не посвящал в свои мечты – ни жену, ни друзей которых у него не было. Он уже давно никому не доверял.

Полностью суть всех комбинаций понимал только лишь он один. Нагрузка, конечно, была колоссальная, зато Вячеслав был уверен, что его схемы не попадут в чужие руки, даже, если кто-то из команды сольет известную ему информацию. Он всего-то неординарно применил  известный принцип – разделяй и властвуй. Мысль о том, что он как главное звено не вечен он старательно обходил.

Третий звонок. На этот раз главному спецу по информатике, которого он по-свойски называл Фил. Вообще это было его сокращенное детское прозвище Филон. В шестидесятые он, как и Вячеслав жил в Москве в соседнем дворе и при встрече через два десятилетия они с трудом вспомнили друг друга.

Вячеслав  немного волновался, что было для него не свойственно. Чувства для него были редкостью, Даже не помнить, когда последний раз их испытывал.

– Слушаю шеф!

– Это я тебя слушаю Фил.

– Проверено четыре квадриллиона комбинаций – дальше пошло продолжение цифры в миллиардах и миллионах, а следом специфические термины, которые Вячеслав пропустил мимо ушей.

– Ты человеческим языком сказать можешь? Сколько еще требуется времени?

– Проверено 72 процента. Еще сутки, не меньше и то, если я выбрал правильную установку.

Вячеслав скривился, но сдержался:

– Ты выбрал правильную установку! Я всегда в тебя верил! – подбодрил Вячеслав то ли его, то ли себя.

Филон был известным хакером, уже успевшим получить срок за взлом банковской системы в Англии. Его не выдали англичанам лишь потому, что Филон заявил – это политический шаг, в отместку за то, что нашей стране не выдают предателей Березовского и Закаева. Вячеслав уже через год вытащил его на свободу, снизив ему семь лет срока, что обошлось ему в кругленькую сумму.

Фил был мечтателем. У него было две мечты – „взять“ штаб-квартиры сильнейших мировых разведок МИ-6 и ЦРУ.  Правда, Вячеслав подкинул ему  еще одну задачку, возможно, не меньшей сложности – вскрыть верхушку масссонской пирамиды.

– Ты не забыл, что меня интересует? Сколько у них предупреждений, и каковы последующие санкции к отступнику…

– Я это помню шеф, и как только, так сразу сообщу.

Вячеслав откинулся на шезлонг. Он вдруг почувствовал, как забухало сердце. Неужели это и есть страх? Когда его голова лежала на гильотине, а такое в его жизни было, он был совершенно спокоен. А тут…

Вячеслав сел и плеснул в стакан виски. После того как жгучий напиток чуть сшиб напряжение, он опять вернулся на 20 лет назад.

 

НОВАЯ СТУПЕНЬ

 

– Ну что? Самый умный говоришь? – голос Ферзя был с хрипотцой. Он наклонился и заглянул Вячеславу в глаза.

– думал, я тебя не вычислю? Да я за тобой еще с твоих проделок на химзаводе слежу. Ну, думаю, лимон заработал ладно, молодой, пусть погуляет. А ты шустрый уже через пару лет их 10 заимел и никакой у тебя, значит, совести не просыпается, и слова ты своего не держишь. Вот, смотри – твоя подпись? – Ферзь сунул ему под нос бумагу написанную Вячеславом еще по видеосалонам. – К тебе же два раза мой посыльный приходил, –  и оба раза ты смывался. А на третий раз милый все. На жри!

Ферзь скомкал и засунул бумагу в рот Вячеславу, привязанному к странному креслу с узкой высокой спинкой, из которой торчали острые штыри. Каждое движение отдавалось болью в спине.

– Сейчас принесут новую бумажку, и ты ее тоже подпишешь. А там я решу, что с тобой делать. А пока осмотрись, осмотрись… Вон видишь станочек – Прокрустово ложе. Поставлен средний рост – не дотянешь – вытянем. Но тебя, пожалуй, укорачивать будем. Дыба это по суставчикам. А это моя гордость, – он кивнул на большое деревянное колесо, – слыхал про такую казнь – четвертование? Чик, чик и обрубочки полетели. Станок импортный - английский, у них на 200 лет позже эту казнь отменили, вот и сохранился.

Вячеслав с упорством пережевывал бумагу. Наконец, сделав последний глоток, он спокойно произнес:

– Все Ферзь, я тебе больше нечего не должен.

– Конечно, не должен. Все твое теперь и так мое. Но давай по хорошему, твоя подпись и я тебе колесо на гильотинку заменю. Ну-ка давай примерим.

Два амбала подхватили Вячеслава и через минуту голова и руки были зажаты специальными тисками - деревянной колодкой

 

Гильотинная - комната для приема гостей

 

Вот тогда он и ощутил одно из самых отвратительных чувств – беспомощность. Но страха не было, хотелось только одного, чтобы все это быстрее закончилось.

Ферзь наклонился, посмотрел в глаза своей будущей жертве. Принесли бумагу. Чуть ослабив тиски, в руку Вячеславу вложили авторучку. Бумагу он не стал читать и сразу же поставил подпись.

– Не жалко? – удивленно спросил Ферзь.

–  Жалко, – ответил Вячеслав, – пролетишь ведь с этим хозяйством. Вся работа коту под хвост.

– А не пролечу! Найдутся те, кто помогут.

Ферзь дал команду, и Вячеслава вынули из гильотины. Он вновь оказался в кресле, но теперь уже в другом – кожаном.

– Значит так, чикнуть я тебя всегда успею. Даю тебе две недели. К этому сроку ты мне составляешь план, как за два года из десяти лимонов ты сделаешь сто. Понравится, будешь жить, и работать в моей команде. Все что понадобиться тебе – мои ребята предоставят.

– Нужна информация, по максимуму…налоги, законы, отчеты, статистика, аналитика и наша и зарубежная и еще кое что…

–  Если по части девочек – проблем не будет – ты же еще молодой, игривый – ферзь ткнул ему палец в живот и загоготал.

Вячеслава отвезли в загородный дом, где он оказался под усиленной охраной. Он был в полной изоляции, никто его не беспокоил. По его требованию принесли всю заказанную им литературу. Даже пришел переводчик с английского и немецкого, переводивший ему последние политические и экономические новости из западных газет и журналов. Пил он только элитный кофе и почти не ел – на голодный желудок мозги лучше работают.

Через две недели приехал Ферзь с двумя своими помощниками. Вячеслав попросил их удалить. Как ни странно Ферзь выполнил его просьбу. Разговор длился почти два часа. Уже в самом его завершении Ферзь задал вопрос по поводу исторических книг, которые в списке литературы значились одними из первых.

– Все просто, история постоянно повторяется, сейчас у нас смутное время, возможно, наступит демократия, а она ведь у нас была в Новгородской республике. И трудодни уже 4000 лет назад были – так тиран Ура платил отработавшим на государство, то есть на него строителям, скотоводам, землепашцам – примерно 1,5 литра ячменя и немного масла, женщинам половину этого.  И при получении пайка все должны были радостно выкрикивать его имя.

–Так это что, мы на демонстрациях древнего тирана славим?

– Не только древних, но и нынешних. Кстати, Сталин всегда интересовался тиранами и не исключено, что устройство своих колхозов и многое другое оттуда «срисовал».

Так зачем же выдумывать заново то, что уже было опробовано нашими предками. И потом, тираны меняются а одна из составляющих всегда неизменна – народ, он у нас все тот же…

– Я в тебе не ошибся… – Ферзь разлил по рюмкам коньяк, – дарю свободу, но только пока при мне.

 

ОСМЫСЛЕНИЕ

 

– Народец у нас действительно был не „подарок“, –

 Вячеслав из воспоминаний перешел к размышлениям, – это не японцы и не китайцы, и не немцы с их аккуратностью, дисциплиной и тягой к соблюдению закона.

Правда и их аккуратность постоянно подогревали. В XIX веке, когда немцы раскручивали свой курорт Баден-Баден, на этой земле был принят закон о содержании домовладений. Все должно было быть аккуратным, покрашенным, намытым. Например, если полицейский вдруг видел немытое окно, он мог подойти и разбить его своей дубинкой. Хозяину приходилось вставлять новое, что было по тем временам недешево. За месяц-два все поняли, что лучше окна вовремя вымыть. Двести лет прошло, а там и сейчас окна почти каждую неделю моют.

Вообще немцы народ понятливый, месяц для них даже много. Вон Гитлер в сорок третьем провел облаву в общественном транспорте. За один день в Берлине поймали три с половиной сотни „зайцев“. Каждого десятого расстреляли. И до сих пор в Германии исправно проезд оплачивают. Жестоко? – Да! Зато как действенно!


Дисциплина в Рейхе была исключительной


У нас же на первом месте всегда гуманность и списание все на забывчивость. На самом деле это не что иное, как неисполнительность с неизлечимой любовью к халяве. Попытка застроить наш народец предпринималась еще в СССР, причем с поголовным охватом. Вот такого тезиса придерживался вождь народов:

Нельзя проводить две дисциплины: одну для рабочих, а другую - для вельмож. Дисциплина должна быть одна.

Иосиф Сталин

 Вовремя одумался – численность населения стала быстро убывать. И потом это неправильно, как, например, Вячеслава можно сравнить с Колуном? Тому хоть кол на голове чеши, он по-своему делать будет! А  такие как Вячеслав все с полуслова понимают. Хотя у русских иммунитет к дисциплине выработался – пока на них смотрят – все по закону, а как только отвернуться – все не по нему. Этот принцип невольно подталкивает и к мелкому воровству из общего котла. Воровство личного имущества в России ненамного отличается от всех других стран.

Исправить это можно и даже вполне гуманно – без жертв и репрессий, но лишь за несколько поколений. Есть такие примеры в истории.

 Последнее  время Вячеслав увлекся историей, хотя в школе, когда он был еще Славкой, относился к этому предмету скептически. Возможно, интуитивно чувствовал, что большая часть в этих россказнях – враки с патриотическим  уклоном. А древняя история и все ее мифы особенно.

Он уже давно посчитал, сколько воды надо для Всемирного Потопа и сколько тепла чтобы превратить эту воду в облака. А этот момент: «разверзлись хляби небесные» – какие же огромными должны быть шлюзовые механизмы!

А про Адама и Еву – это же просто анекдот: Ева дает Адаму яблоко – на тупой  жри витамины, поглощай глюкозу и паши на меня, а заодно и на мне.

Вячеслав уже с молодых лет был циником, так как довольно быстро научился отделять правду от лжи. Он и сейчас помнил стих Лехи-ловеласа напарника в рейдах по женским общежитиям:

 

Гляжу я на небо не часто,

     Не спец, я скажу, в журавлях.

     Земной, как зубная я паста,

     И сотня - синицей в руках.

 

     Прекрасного ждете? - Так ждите.

     По мне - вон плывут облака,

     Как будто бы пена в корыте,

     А тучка - как грязь от носка.

 

     Деревья качают ветвями,

     Роняя листву с высоты -

     Начальник так машет руками,

     Когда нам "врезает" винты.

 

     Речушка журчит перекатом,

     Негромко гоняя волну -

     Вот так же ругается матом

     За стенкой сосед на жену.

 

     Вас всех восхищают изгибы,

     У женщин пониже спины?

     - Мне ж видятся в них перегибы

     В политике нашей страны.

 

     Я вижу, что Вы уже в позе

     К циничной трактовке такой,

     В мечтах о любви и о розе -

     А Роза уж год спит со мной.  

 

Люди всегда говорят одно, а думают другое. Говорят то что им выгодно или удобно. Впрочем, и делают – тоже руководствуясь этим же принципом.

Но  тут есть нюанс: на всех никогда же не хватает. Поэтому тем, кто глупее, запудривают мозги и направляют в ту сторону, где ничего нет. А те, кто умнее, идут в другую. Принцип противохода - не ходи туда куда все прутся имеет достаточно высокий КПД.

Только врать надо профессионально. Особенно Славку впечатлил приезд в их школу врача из районной больницы. В актовом зале он прочитал старшеклассникам лекцию о вреде курения. Говорил с жаром, показывал муляж почерневших легких курильщика, а после этого сам смачно задымил на крыльце школы.

Годам к тридцати пяти ему в руки попалась книга Макиавелли „Государь“. Дал ему ее Борис Наумович. Наставления как управлять людьми и государством даже через пятьсот лет оказались очень актуальными. А вот предисловие к ней какого-то советского профессора, доктора наук оказалось полнейшим бредом коммуниста-ленинца, который делал упор на то как делать нельзя, а сами в принципе ею руководствовались.  

Вранье, в основной массе касается гуманитарных наук. Ведь математик, пусть он даже пять раз академик, вряд ли сможет доказать, что 2х2 будет пять. Но это могут сделать другие люди путем различных инсинуаций. Вячеслав вспомнил тест при приеме на работу, где должность получил претендент, ответивший на этот азбучный вопрос:

– А сколько надо?

 

Всю эту вереницу обрывочных мыслей прервал голос сына:

– Пап, а можно я в катере посижу, в компьютер поиграю?

– Можно. Но перед этим почитай инструкцию по его использованию.

 – Компьютера?

 – Катера. Не притворяйся дурачком.

Сашка кивнул и направился на корму. Вячеслав еще раз приложился к стакану, однако ядреная жидкость не помогала справиться с чувством нарастающей тревоги. Он плотно закрутил пробку и выкинул недопитую бутылку за борт:

– Пусть кто из утопающих ее выловит, выпьет и согреется, море-то не ахти как теплое – Да и тонуть будет повеселее…

Он не раз себя ловил на мысли, что почти все люди его раздражают, но и здесь в причины этого раздражения он не углублялся. Просто он это он, а они это они. Между ними – пропасть!

Перед тем как задремать в голове проплыла еще одна мысль, завтра будет достигнута цель путешествия, под ними будет Марианская впадина – 11 километров бездны. Самая большая земная пропасть! ПрОпасть и пропАсть – смени ударение и…

 

ТЯЖЕЛАЯ ЛИРИКА

 

Через полчаса небо затянулось дымкой. Вячеслав накинул халат и спустился в салон. Марина сидела на диване и в сотый раз перелистывала журналы. Взглянув на ее вальяжную позу он опять вспомнил брошенную при последнем скандале фразу:

– Какая же я была дура когда связалась с тобой, машиной по штамповке денег! Замки, решетки, видеокамеры, телохранители. Ни друзей, ни подруг – золотая клетка – как все это опостылело!

Последний скандал и послужил толчком к первому семейному путешествию за полные 10 лет брака, свадебное путешествие не в счет – там их тогда было двое, и он был еще средним бизнесменом.

Яхта их ждала в Сингапуре, куда они прилетели обычным авиарейсом. Свой самолет он решил не заводить, заметно уж очень, яхта, это еще – куда ни шло, тем более своими размерами она не особенно выделялась. Отличалась она только цветом – голубовато-серым, что в этом деле было не принято. Все яхты «сильных мира сего» были только белые – ну как же – белая кость, которую надо непременно продемонстрировать.

На самом деле краска имела чисто защитную функцию и вместе с внутренним покрытием не давала возможности обнаружения радарами, короче, технология „стеллс“. Корпус делался в Италии, внутренняя отделка в Голландии, ну а покраска и начинка…

Начинкой были две боевые ракеты по воздушным целям и две торпеды. Не ахти какой арсенал, но для пиратов и бандитов средней руки вполне весомый. Конечно, все было хорошо упаковано – никаких намеков. В кормовой надстройке был спрятан четырехместный герметичный катер с катапультой, вот и вся техника.

Вячеслав прошел в свою каюту и сел к компьютеру. Биржевые новости и курсы валют он просмотрел еще утром. Сейчас его интересовал новый список самых богатых людей мира. Через две минуты он довольный отвалился в кресле – его там не было. По факту: место в третьем десятке должно было быть за ним.

Месяца два назад Вячеславу сообщили, что главный в мире финансовый журнал проявил заинтересованность к его персоне. Пришлось выйти на этого пронырливого спеца, и после приватной беседы его капитал был почти на порядок снижен. Так из третьего десятка он съехал в третью сотню. Но где гарантия, что истинное положение не выплывет и не станет известно тем от кого он скрывается?

– И чего люди так стремятся в этот список попасть? – думал Вячеслав, – тщеславие? Неужели им это так важно? Что вообще ими руководит?

Жадность – это изначально.  А потом?

Самодовольство? Жажда похвальбы?

Об этом можно только гадать. Сам он никогда с лидерами бизнеса не встречался, обходил стороной, естественно и спросить про это у него не было возможности. Да если бы и спросил, вряд ли бы кто честно признался.

 

Вячеслав не был тщеславным, да и жадным тоже. Когда он сидел у постели умирающего Ферзя, тот так и сказал:

– Ты не хапуга. Я тебя сразу выделил из всей этой шушеры, той, что на осколках СССР деньгу сшибала. Не такой ты и главное не жадный. Помнишь, как ты сказал под гильотиной: жалко, ведь все просрете.

Вячеслав прекрасно помнил, что именно такого он не говорил. Но Ферзь всегда спрямлял углы и выражался конкретно и грубовато. Несколько ходок сказались. Вячеслава от этого бог миловал. Да и время наступило такое, когда законов было столько, что всегда можно было найти лазейку и просочится между ними.

Тем временем Ферзь продолжил:

– Вот тогда я окончательно убедился, что для тебя главное не деньги, а сам процесс. Это тебя и спасло...

 

У Ферзя был рак легких. Последний месяц он провел в Кремлевке, где Вячеслав проведывал его один раз в неделю для отчета. Дела у них шли в гору, но Ферзя это интересовало все меньше и меньше.

– За грехи мне все эти мучения – говорил он, – сколько головушек положил – полк наберется. Хотя не люди и были, а жалко мне из этой тыщи всего-то двоих-троих. Не смог сразу вычислить, деловые ребята были, вроде тебя. Хотя нет, где им до тебя, ты ведь уникум!

Помнишь, когда ты заявил, что власть  непременно срастется с криминалом, я тебе не сразу поверил. Больно уж много идейных было, а на поверку почти все с гнильцой оказались. Но часть из тех кто заартачились перещелкали, часть запугали – сами по щелям разбежались, остальные живут по нашим законам.

Я тогда тебе  доверился и решил рискнуть, прикупив несколько перспективных политиков. Они уже свое давно отработали. Для вида несколько порядочных во власть посадили, и это тоже по твоему совету.

А чего сам-то в политику не двинул? Ведь можешь ты играть на опережение, можешь…

Ферзь закашлялся.

– Не задавался вопросом, на сколько лет вперед можешь просчитать? Слышал, что в мировое правительство берут только тех, кто на полвека вперед смотрят.

– Не думал об этом.

– А зря. Хотелось бы узнать, что здесь у нас лет через сто будет. Я вот последнее время о Боге думаю. Никогда в него не верил, сказкой для черни считал: смиритесь, пашите ребята – на том свете вам воздастся. А теперь думаю, а хорошо бы, если он был, тот свет-то. Может мы с него когда-нибудь и увидим, что здесь творится. Ты как думаешь?

– Не знаю.

– Да, умный ты мужик, деловой, а поговорить с тобой, душу перед смертью побаловать, нет никакой возможности. Все в голове свои комбинации прокручиваешь. А ведь придет момент, тоже над такими же вопросами задумаешься. Я вот тут стишок выписал, прочти вслух. Вячеслав исполнил его просьбу и как мог с выражением прочел:

 
Противно делать,

что тебе противно,

Идти своей душе наперекор,

Расплатой может стать

инфаркт обширный,

Или свербящий совести укор.

В нем словно бы в тебя

вонзают стрелы –

Лихую сотню раскаленных стрел,

Ведь ты не дал отпор ты –

не был смелым,

Не смог... ну а быть может, не хотел?

 

Но неизбежна

в будущем расплата,

Уверен, что придется пожалеть,

О том, что совесть ты

заткнул куда-то

И душу посадил в глухую клеть.

Быть может на своем

смертельном ложе,

Где завершишь свой жизненный забег,

Ты все поймешь, и пролепечешь:

– Боже!

Прости меня, – я слабый человек!

Не смог я строгий выдержать экзамен...

 

Но пусть слова раскаянья лихи,

Все будет поздно: как огромный камень,

Тебя расплющат прошлые грехи.

 

Вячеслав не любил поэзию – все это словоблудие, не приносящее никакой пользы. Даже наоборот один вред – будоражит душу и засоряет мозги. Вот и он уже о душе задумался. А нет души – кто ее видел? Призрак надуманный хлюпиками.

Ферзь после паузы поблагодарил:

– Хорошо прочел, спасибо.

Вячеславу эта похвала была даже неприятна, и он вздохнул с облегчением, когда разговор перешел в другое русло.

–Так сколько там уже на балансе?

– К четверти приближаемся.

– Двести пятьдесят миллионов, говоришь? Эх, если бы такие деньжата лет этак тридцать назад, когда я еще был ого-го… я бы может даже завязал, завел семью, купил домик во Флориде и жил себе спокойно. Растил бы детишек, троих бы минимум настрогал. А так, ни семьи, ни детей, „служба“ не позволяла. А кому служил сам не пойму.

Нет, ты подумай, смешно-то как служил всегда самому себе и дослужился до двух квадратных метров.

Камушек-то хоть поставишь?

Вячеслав хмуро кивнул и, сославшись на дела, поспешил удалиться. Он поспешил на свежий воздух. Вячеслав впервые ощутил присутствие смерти – рядом, совсем рядом. И подлетевшие вороны  своим карканьем как бы подтвердили это.


Вестники перемен к худшему - всегда накаркают беду

Кроме грядущей потери главного партнера была уже и состоявшаяся – друга детства Веньки. Утром об этом сообщил ему главный секьюрити – похороны завтра. Надо съездить, заодно и бабушкину могилку проведать, ведь лет пять там уже не был.

 

Деревня встретила мрачно. Свернув с трассы, Водитель Миша хоть и был первоклассным, сразу же поймал колдобину, а затем влетел в яму.

– До поворота каждая дорога прямая, – проворчал он,  – шеф, ну и занесло же тебя в свое время.

– Родину не выбирают! – Вячеслав вспомнил ответ червячка живущего в навозе  – червячку, живущему в яблоке.

Конечно «Мицубиси» на котором он предпочитал ездить по делам это не представительский „Мерседес“, стоимостью на порядок выше. Оба телохранителя выскочили из машины и вытолкали серебристый пикап. Вячеслав не узнавал местность. Чертополох и борщевик вместо полей засеянных когда-то ячменем и пшеницей, зияющие пустыми окнами коровники и телятники на одну треть разобранные дачниками из соседнего садоводства.

Виды знакомые с детства пошли при въезде в деревню. Вон водонапорная башня из красного кирпича высится. Построена она была еще до войны, и никто еще на нее не покушался – при Сталине строили и на страх и на совесть. Дома вдоль дороги были слабо узнаваемы, сильно обветшали и словно бы вросли в землю. К машине подскочил Колун:

– Ба, какие люди!

Вячеслав сделал знак телохранителям, чтоб те не дергались, и попал в объятия друга детства. Кроме повисшего на него Колуна, на Вячеслава обрушился недельный, а может месячный перегар. У дома стояло несколько старушек, которые сразу же стали перешептываться. Вячеслав поздоровался и прошел в дом. Через две минуты он уже был на улице.

– Что это с ним? – хрипло спросил он Колуна.

– Сам не знаю, месяц назад долбануло. Врач сказал пить надо то, что можно пить. А он пил все, вот тик его и прихватил. Да так и не отпустил до смертного часа.

– Что за врач?

– Ну не врач, фельдшер у нас здесь живет – пенсионер. А врачи к нам не ездят уж который год, да и «Скорая» тоже – видел у нас въезд какой?

Вячеслав кивнул. Он был еще в шоке от увиденного: в полупустом доме стоял запах алкоголя смешавшийся с запахом ладана и горящих свечей. Венька, – тот самый школьный красавчик был неузнаваем. Лицо, землистого цвета было перекошено. В гробу лежали дешевые бумажные восковые цветы. Положив темно-красные розы, Вячеслав выскочил на свежий воздух. За ним по пятам следовал Колька продолжая жаловаться на жизнь:

– А доктора что, говорят вам надо вы и приезжайте. А потом как же мы скорую вызовем? – все местные алкаши в цветмет сдали.

Вячеслав открыл багажник, в котором стояли две коробки с водкой и одна с продуктами, вынул одну бутылку и  пару яблок:

– Это нам, а остальное в дом.

Миша и телохранители четко выполнили распоряжение. Появившиеся у дома мужики проводили их жадными взглядами и, сглотнув слюну, засуетились.   

– Ладно, пошли на кладбище.

– Так ведь… – Колька взглянул в сторону мужиков.

– И без тебя справятся. Миша, захвати приборы, а вы уж мужики пока тут, если чего надо помогите.

 

Сельское кладбище

 

Кладбище было рядом и вскоре они сидели на могилке бабушки Вячеслава. Миша достал из дипломата серебряные гравированные стаканчики, бутерброды с красной рыбой и, протерев яблоки салфеткой, порезал их на такую же серебряную тарелку.

- Давай сначала бабушку помянем – Вячеслав наполнил стопки – сегодня у меня выходной, может быть первый за год.

Колун опрокинул стопку:

– Как родниковая водичка прошла – и, посмотрев на литровую бутылку неизвестной ему марки, спросил – почем у вас эта ерунда?

– По девятьсот рублей.

Колька поперхнулся.

– Одна бутылка?!

Вячеслав кивнул. Наступило минутное молчание, видимо Колька пытался переварить услышанное.

– Ты это… никому не говори… девятьсот рублей! На двадцать четыре бутылки… в переводе на спирт нам с друганами этих денег бы на год хватило!

Вячеслав прошел несколько могилок и остановился у покосившейся оградки.  С эмалированной фотографии на него понимающе смотрел учитель истории Борис  Наумович Тарасов.

Судьба этого скромного еврея была сломана с самого детства. В сороковых он остался сиротой. Родители трехлетнего Бори были то ли были  репрессированы и сгинули в лагерях,  то ли погибли первые дни войны – для него это осталось тайной. Послевоенные поиски не увенчались успехом. Дело в том, что в детском доме фамилию ему дали русскую, по причине трудной произносимости предыдущей и наивной жалости к гонимой национальности. Так он стал Тарасовым.

Нянечка, которую все же сумел разыскать Борис Наумович, долго силилась припомнить ее, и только лишь бормотала:

– Ты прости уж Боренька, запамятовала я – то ли Трахтенберг, то ли Трауберг.

Фамилия Тарасов никаким боком к нему не подходила, так как редкое для этих мест имя Тарас в школе у всех ассоциировалось с известным литературным героем Тарасом Бульбой. Правда, дети между собой называли его Тарасик-карасик. Борис Наумович относился к этому спокойно. Он был философом. Это был первый, кто заметил способности Вячеслава к логическому мышлению и дотошности в раскопках истины. А еще он был фаталистом и его голос звучал вместе с запомнившейся фразой:

Со смертью не играю в прятки,

И в гости, правда, не зову –

Как свиснут – соберу манатки,

Ну а пока же поживу…

Помянув любимого учителя, Вячеслав повернулся к Мише

– Рубим концы и рвем отсюда.

Вся обратная дорога прошла в прощальных воспоминаниях и только на подъезде к городу он встряхнулся – только вперед – туда, где бурлит жизнь, где идет игра в которой правила он устанавливает сам.

 

БОЛЬШИЕ ДЕЛА

 

В стране назревал дефолт. Если слово инфляция – нехорошая импортная болезнь уже было всем знакомо, то значение дефолт, знали лишь единицы. Дословно не выполнение обязательств. Нашли и ему медицинское определение – инфаркт кошелька.  

 

Вячеслав знал истинное положение вещей, сколько по-настоящему стоит доллар, что курс его хоть и завышен, однако он по-прежнему остается главной валютой мира.

Экономика страны была расшатана, президентскаясемья, похоже, готовилась дать деру и отмывала деньги в нефтяном и газовом бизнесе, торговле устаревшим оружием и работах по реконструкции Кремля.

Рубль все чаще называли деревянным, и он вот-вот должен был рухнуть. Вячеслав прочувствовал все и весь свободный капитала перевел в валюту. По его прикидкам дефолт должен был составить 100%, то есть рубль должен был упасть в два раза. На спекулятивность он добавил еще тридцать процентов и собирался приподняться почти в два раза. Но ему подфартило. Рубль упал в 4 раза, и довольно резко с 6 рублей до 24 за доллар.

Набранная за две недели до дефолта команда брокеров по команде Вячеслава резко сбросила валюту. Через два дня рубль вновь укрепился до 9 рублей. Пришло время вновь приобрести доллары. И хотя по этой цене полностью реализовать укрепившийся рубль удалось лишь, сидящим ближе к кормушке, но и по 12 рублей было тоже нормально, ведь вскоре курс вновь упал. За неделю все его фирмы увеличили капитал почти в три раза. Но и это еще не все.

Основная масса биржевых игроков ограничилась этой спекулятивной двухходовкой. Но Вячеслав на этом не остановился. Так как рыночная система в государстве оперативно не работала, все товары на складах и базах оставались в старых ценах еще две недели.

Вот он третий ход!

На все полученные средства были приобретены ликвидные товары и продукты с длительными сроками хранения. Все закупали вагонами. Эшелон угля, простояв неделю на запасном пути, вздорожал в два раза, а были еще вагоны с сахаром и мукой…

При очередном посещении Ферзя Вячеслав сиял.

– Ну что там у тебя? – слабым голосом спросил больной.

– План перекрыт в два раза, то есть в натуре мы стали богаче в четыре – негромко доложил Вячеслав, – а после реализации товаров минимум в пять.

Ферзь отнесся к сообщению совершенно спокойно.

– Мне они уже не понадобятся. Достань-ка из моего чемоданчика черненькую папочку.

Вячеслав вопросительно посмотрел на партнера. Этот титановый чемоданчик, задрапированный дермантином под студенческий дипломат, ему был знаком давно – Ферзь хранил в нем особо важные документы. Шифр замка знал только он один.

– Набери-ка там „миру-мир“ он и откроется.

Вячеслав достал папку и передал Ферзю.

– Вот, помнишь бумагу, которую ты под гильотиной подписал не читая? Прочти.

Вячеслав пробежал взглядом шапку и увидел, что это был договор о сотрудничестве на паритетных началах, так сказать фифти-фифти.

– Все чин-чинарем, можешь этот договор себе забрать. Нет у меня никого кого бы я смог облагодетельствовать, все твое будет – крутись теперь один – барахтайся в этом дерьме. Ты ведь считаешь себя чистюлей безгрешным.  А спирт твой, говорят морды перекашивал, не встречал таких?

Да ладно, ты все одно по грехам мне не ровня. Только знай, на любую хитрую ж… всегда найдется хрен с винтом. Как только за миллиард перескочишь, так тебя найдут и скрутят как миленького – жди, уже недолго осталось.

Ферзь отвернулся к стене, показав, что разговор закончен. Но тут же его охватил приступ кашля. Вбежала медсестра, за ней и врач. Вячеслава попросили выйти. Взяв чемоданчик, он быстро пошел по коридору, в конце которого еще был слышен этот страшный кашель.

До утра Ферзь не дожил.

 
ПЕРВЫЕ ВОПРОСЫ

 

Эти события стали поворотными в жизни Вячеслава. Вячеслав был самодостаточным, и потому общение ему требовалось по минимуму. Но здесь накатило. Две значимые для него потери выбили из колеи. Он представил, как они скатываются в небытие, неизвестность, куда дорога всем одна. И ему… – Стоп! Он всегда останавливал себя в таких моментах, когда мысль пыталась перескочить черту реального мира.

 

Через месяц, когда он подбил баланс всех крупных операций и на рынках наступило затишье подступила тоска, чувство, которое он не испытывал с самого детства. Как это было тогда-то, он это отчетливо помнил.

Бабушка вставала в пять утра, растопив печку, она уходила на двор к своей нехитрой живности – курам и уткам. В доме наступала тишина, и лишь тиканье ходиков било по мозгам. Продолжалось это около получаса, после чего из старого громкоговорителя вслед за коротким шуршанием раздавался гимн СССР.

 

 Ходики из детства

 

Так начинался очередной тоскливый и бесполезный для него  день.  Где-то далеко жила страна и другой мир. В новостях говорилось о трудовых победах, назывались внушительные, а порой огромные цифры построенных квадратных метров, добытых тонн и засеянных гектаров. Где это все происходило, для Славки было загадкой. Жизнь шла мимо.

Никто в деревне этим победам не радовался, все почему-то ходили хмурые и говорили про положение дел в стране и про ее руководителей совсем уж неприлично. Как оказалось, никто в деревне в окончательную победу коммунизма не верил. Один лишь тракторист Пашка со знанием дела задавался вопросом с элементом уверенности:

 Конечно, в отдельной стране коммунизм построить можно, только кто в этой стране жить будет?

 Однако, при таком неверии в будущее люди работали и работали хорошо. Тот же Пашка даже числился среди передовиков, хотя денежные премии за его трудовые победы оседали неведомо где, а ему доставались вымпелы и грамоты с портретом вождя мирового пролетариата.

Людям надо было жить или если проще – выживать. Надо было кормить детей, содержать дом, чтобы и крыша не текла да в морозы с носа сосульки не падали. Труд был тяжкий, и Славке глядя на это, всегда вспоминались рабы древнего Рима. Славке это было непонятным:

– Ведь если есть рабы, то должен был быть и рабовладелец?

Он даже задал вопрос учителю истории и обществоведения Борису Наумовичу. Тот изменился в лице, засуетился и сказал, что наша страна самая свободная в мире и рабский труд в ней отсутствует. Тем более руководит страной сам народ.

После урока учитель подозвал Славку и попросил впредь такие вопросы на уроке не задавать, а спрашивать у него в индивидуальном порядке – только у него!

Славка не очень понял почему, но согласно кивнул и пошел думать. Руководил страной народ и сам же себя эксплуатировал – чушь какая-то. Он прочитал все о рабстве в древнем Риме, о рабовладельцах в США он узнал из рекомендуемой в те времена книги „Хижина дяди Тома“.

Однажды он спросил бабушку:

– Бабуль, а ты знаешь кто такие рабы?

– Конечно, знаю.

– Ну и…

– Да все мы милый рабы Божьи.

– Но ведь бога нет!

– Это еще как сказать…

Славка понял, что здесь ему ничего не объяснят, и подготовил свои вопросы Борису Наумовичу. Он ждал его после уроков и тот сразу понял зачем:

– Ну что исследователь ты хочешь от меня узнать? – он предложил присесть на скамейку в одном из закоулков школьного сада. Славка начал:

– А рабочий это от слова раб?

– Нет, рабочий от слова работа.

– А работа?

– Возможно и от слова раб, но оно уже имеет другое значение – рабам ничего не платили, а рабочим за работу платят.

И потом, ты же свободен: не подходит работа по оплате или не лежит к ней душа – можешь отказать работодателю.

Для Славки слово работодатель стало новым: работорговец, рабовладелец, работодатель. После этого разговора у него появилась уверенность, что рабом он никогда не будет, а будет работать только на себя и будет работодателем.

Борис Наумович случайно оказался в этой глухой деревне, женился на бойкой поварихе, ставшей потом заведующей колхозной столовой. Трудно сказать, почему она его выбрала, может потому, что не пил?

А так ведь Борис Наумович не мог даже гвоздя забить, и был при ней в доме чем-то вроде предмета мебели. Старший сын, выросший в рыжего бугая, был у нее нагулян еще до появления в наших местах заумного историка. А вот дочка, пошла в отца – умная серая мышка в очках, единственная за время учебы Вячеслава получившая в их школе золотую медаль.

Борис Наумович так и не сделал карьеру, его несколько раз пророчили на место директора, но с его тихим нравом и интеллигентными выражениями он вряд ли смог обеспечить школу всем необходимыми, ведь председатель колхоза воспринимал слова в основном из другого лексикона.

После того как Славка начал задавать слишком каверзные вопросы, Борис Наумович стал его курировать и оберегать. На первой же встрече в школьном садике он попросил запомнить и проанализировать следующую мудрость:

«Не говори всего что знаешь, но знай всегда что говоришь».

Вячеслав запомнил ее на всю жизнь, и это стало одним из принципов в общении с миром.

Еще Борис Наумович учил его четко изъясняться:

 

Кто ясно мыслит, тот ясно излагает.

 

Представляешь сколько времени можно сэкономить?

Подтверждение сказанному Славка получил быстро. Как-то они с бабушкой пришли в правление к председателю, а у него, по словам секретаря, шла „пятиминутка“. Они прождали ее окончания больше часа. Вот тогда Славка в полной мере прочувствовал правоту учителя и с тех пор также взял эту истину на вооружение. Совещания у него длились от 10 до 15 минут, причем заканчивал он их всегда одной фразой:

 

Ну, будем считать, что отдохнули, а теперь за работу.

 

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ

 

Чтобы как-то развеется, Вячеслав решил слетать в Америку, открыть счета в двух-трех банках и отдохнуть несколько дней во Флориде. Летел бизнес классом – не любил шиковать.

На обратном пути соседом оказался седовласый профессор Вилен Петрович, летавший на какой-то симпозиум по современным финансовым схемам.

Разговор завязался интересный, сначала о положении дел в экономике, потом перешли на политику. Вячеслав понял, что очень многого еще не знает и действует больше интуитивно. Расставаясь, обменялись визитками, договорились как-нибудь встретиться. Возможно, это мимолетное знакомство таковым и осталось, если бы…

В зале прилета, куда они вошли вместе, к профессору кинулись две женщины, одна эффектная дама средних лет, вторая молодая и красивая девушка. В руках у нее были цветы, которые она сразу вручила профессору.

– Жена и дочь – прокомментировал встречу профессор, – а это мой попутчик, молодой бизнесмен Вячеслав…

– Можно просто Слава.

Обе дамы как бы невзначай взглянули в сторону Вячеслава и „молодой бизнесмен“ был пронзен двумя рентгеновскими лучами.

– Как будет возможность, звоните – предложил профессор, – буду рад встрече – вы интересный собеседник.

Вячеслав кивнул и проследовал к выходу – весь багаж его составляла небольшая спортивная сумка. У профессора багаж был, и там, видимо, находились подарки. Все семейство осталось в зале получения багажа.

Позже Вячеслав догадался, почему профессор сделал ему не совсем заслуженный комплимент по части интересного собеседника. Просто в отличие от большинства людей он умел слушать. Но это не главное – это было сделано ради дочери, которой он уже несколько лет искал выгодную партию. Со временем его догадка полностью подтвердилась.

Марина заканчивала медицинский, знала английский язык и умела играть на фортепьяно – полный набор интеллигентной семьи в третьем поколении. Этот расклад он узнал уже при первом же посещении этого семейного клана.

Тиражирование себе подобных имеет тысячелетнюю историю. Передавать профессию, знания, способы существования и выживания – это вполне естественно. Потомственные пекари, сталевары, хлеборобы в том же СССР были всегда в почете. А вот о потомственных профессорах, врачах, торгашах старались умалчивать. Возможно потому, что фамилии были звучные и немного резали слух.

Однако профессор Вилен Боголепов был русских кровей и в его роду прослеживались дворянские корни. Правда, само имя – Вилен (сокращенно В. И. Ленин) наводило на мысль, каким образом этот дворянский род уцелел.

Первое появление Вячеслава в милом семействе произвело впечатление – коньяк и шампанское лучших французских виноделов и два букета скомпонованных флористами по возрасту дам свидетельствовали о наличии вкуса и средств.

Беседа шла на общие темы, но разведывательные вопросы проскальзывали: кто, откуда, каким бизнесом занимается. Вячеслав отвечал уклончиво, но чтобы уж совсем не вызвать подозрений сообщил, что из недвижимости у него пятикомнатная квартира в сталинском доме, а из движимости – две машины. Короче, бизнесмен средней руки, но с перспективой. Марина больше молчала, но Вячеслав чувствовал, что он ей нравится. Подождав подходящего момента, он посетовал, что немного отстал от жизни и совсем не знает современных направлений в искусстве, и был бы рад, чтобы Марина просветила его в этом вопросе. Та обещала подумать.

Раздумье было недолгим, и через два дня ему было предложено посетить выставку в одном из выставочных залов. Значит, родительский совет его кандидатуру одобрил – подумал Вячеслав, хорошо, что свидание назначено не в читальном зале.

К подъезду Боголеповых он подкатил на своем шестисотом. Отъезжая он взглянул на третий этаж и заметил, как дернулась штора. Марина была хороша, и Вячеслав полностью переключился на нее. Познакомил со своим водителем Мишей, сказав, что тот владеет английским, часто выступает в роли переводчика и попросил Марину его проэкзаменовать. Те перебросились несколькими фразами и, Вячеслав предложил Марине дать ему несколько уроков английского. Та смущенно согласилась. Это Вячеславу даже понравилось.

 

События развивались стремительно – Вячеслав же не любил волокиту. После посещения музея был ужин в ресторане, а еще через два дня ужин у него в квартире. Его уверенность и напор быстро сломили интеллигентное сопротивление. Раньше Вячеслав пользовался услугами высоко квалифицированных путан – дорого, но ни к чему не обязывает. Марина по сравнению с ними была фригидна, что, впрочем, тоже создавало определенный шарм.

Когда он включил свет, она стыдливо прикрылась одеялом и попросила его отвернуться. После чего направилась в ванную. А что, подумал Вячеслав, – может это и к лучшему, именно такой и должна быть верная жена. Через 10 минут, когда Марина вошла в спальню в его махровом халате, он встретил ее вопросом:

– Ну что, на какое число свадьбу назначим?

Марина застыла в дверях и после небольшой паузы с нотками растерянности в голосе произнесла:

– Так быстро нельзя, мы же только три дня знакомы.

– Неделю. Про встречу в аэропорту забыла? Ты меня видела, я тебя. Я слышал твой голос – ты мой. А сколько надо по вашему этикету?

– Ну… хотя бы два-три месяца.

– Месяца хватит – твердо резюмировал Вячеслав.

Марина, наконец, пришла в себя.

– Хорошо…месяца мне хватит… подумать.

Он сам отвез ее домой, хотя мог бы это поручить Мише. Как он понял – месяц придется потерпеть – здесь его экономные методы увы не пройдут. Хорошо, что он прикинулся начинающим бизнесменом. Уже при первом посещении семейства Боголеповых он почувствовал, что его потенциальная теща будет пытаться раскрутить его на полную катушку.

Вячеслав вновь вернулся к мысли об условностях, обрядах, праздниках, на которые уходят баснословные деньги – представления, шоу, парады, фейерверки и прочее. Где-то он прочел, что празднование дня Победы, включая разгон облаков, обошлось казне в 1 млрд. рублей. Ну что ж, и ему на эти условности придется раскошелиться.

Хотя был маленький шанс, что на его предложение будет получен отказ, но он тут же отбросил сомнения – его расчет должен был сработать на все сто. Мамочка уговорит дочку: выйдешь замуж, родишь, а разведешься, мы у него все, что положено и не положено отсудим. Если бы они знали, как у нас судят! А судят у нас, так как заплатишь. Когда в стране бардак, то и во всех ветвях имеем то же самое.

 

Расчет действительно сработал. Через неделю позвонил будущий тесть и пригласил его встретиться тет-а-тет. Вячеслав согласился и назвал ресторан по рангу чуть выше среднего. Как он и ожидал разговор пошел о бесценном сокровище, которое семья Боголеповых растила 25 лет, учила, воспитывала, и отдавать его в первые попавшиеся руки...

Заверив будущего родственника в серьезности своих намерений, Вячеслав намекнул, что его уважение и любовь распространится не только на Марину, но и на ее родителей. И вообще его тестю ездить на старенькой Волге уже совсем несолидно. Мерседес он ему не обещает, но БМВ или какой Форд – пожалуйста.

Разговор вновь перешел на женщин и как бы невзначай Вилен Петрович упомянул свою верную половину Маргариту Павловну, с которой прожил уже полных 30 лет душа в душу.
– А вот наша реликвия и он вынул журнал "Советский Союз" Папа был дипломат и связи в прессе имелись...
Журнал был слегка потерт, но пара  была действительно по тем временам эффектной. А потертости это неизменный спутник времени.




Вячеслав очень высоко оценил этот пункт их биографии, внешние данные некогда молодой Маргариты Павловны. Заботясь об ее имидже и здоровье, посоветовал подобрать той теплую красивую шубу, а счет переслать ему. Основные вопросы были сняты, все то, что касалось самой свадьбы, решили обсудить через недельку в расширенном составе.

Вячеслав ехал домой и думал. Ничего-то с тех древних времен не меняется – эта невеста 10 баранов, а вон та 20. Вот и ему цену подняли, вся смета на его задумку подпрыгнула. Ну, тестю он БМВ хоть и последней модели, но за полцены, подправленный после аварии. А вот с тещей… тут он дал маху. Надо было хоть пределы суммы обозначить. Вячеслав залез в Интернет, чтоб сориентироваться как этот день проводят «достойные» люди:

 Состоятельные бизнесмены и представители королевских династий сделали огромный шаг вперед в вопросах проведения свадебной церемонии и последующего праздника. Чем больше денег эти люди вкладывают в организацию свадебного торжества, тем больше удовлетворения это торжество им приносит. Для некоторых из нас большие свадебные расходы являются просто бесполезной тратой денег, в то время как другие полагают, что такой «большой» день должен стоить большой суммы!

А дальше шли примеры с суммами от нескольких миллионов долларов  и выше.

29 июля 1981 года Принц Чарльз взял в жены Леди Диану Спенсер. Свадебная церемония обошлась молодым в 115 миллионов долларов.

Там же он нашел 12 этажный свадебный торт стоимостью 40 тысяч долларов на свадьбе Лайзы Минелли и 700 тысяч долларов потраченных на цветы.

–  Идиоты! – невольно вырвалось у него. Арабских шейхов с их нефтедолларами в расчет брать нельзя, но эти-то аристократы. Шикуют!  Последние колониальные деньги тратят бездарно!

Вячеслав уже решил – на все про все потратит не более 100000 зеленых – и так им жирно будет. Половина уйдет на свадьбу, половина на путешествие и подарки.

    (Окончание следует)

                       *  *  *

 


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Уважаемый Алексей!
    Спасибо Вам за начало повествования не короткого (судя по объему первого поста!) - обо всем сразу, и по отдельности.
    Пока трудно делать выводы - что снится олигархам, но предположить можно.
    Мне кажется, что с темой рассказа (или повести?) г.Аимина связан очередной скандал вокруг олигарха О.Дерипаски и зама Дм. Медведева, важного чиновника С.Приходько, (его считают не менее влиятельным во внешней политике, чем г.Лавров!), которого олигарх катал в своей роскошной яхте у берегов Норвегии в обществе снятых для развлечений 6 шлюшек несколько дней. И одна из них Анастасия Вошукевич (ник- Рыбка) ещё и книжку написала про их секс-услуги (есть в сети!), и фото для подтверждения!
    https://www.youtube.com/watch?v=Vfr8oYtG1bM&index=2&list=PLzZKyeLSElPXjf9GLvw7_bFmZLvicep79
    А вот как пошутила над О. Дерипаской и крупным чиновником Приходько известная журналистка Юлия Латынина
    https://www.youtube.com/watch?v=ITKv3F7O79U
    И важно мнение Алексея Навального про сей скандал и плюс фотки дворца "скромного чиновника" Сергея Эдуардыча Приходько
    https://www.youtube.com/watch?v=2O1X49QxFyo
    Но вернемся к рассказу г. Аимина.
    Начать прорицание нужно с того, чем же он питается, этот самый русский олигарх? Что пьёт? Чем дышит? Бизнес сам по себе труден, а у олигарха тем более, ведь нужно суметь сохранить награбленное! Тревожно ему, тем более, что власть России - это колосс на ватных ногах. Мы помним драматическую судьбу М.Ходорковского, трагическую Б.Березовского, и это лишь часть длинного списка. Соответственно без душегреющих напитков олигарху не обойтись. И даже, если он употребляет на своей мега-яхте мартини или двойные бурбоны, то наверняка немало. А от перевозлияния ещё никому зайчики не снилось, а в основном - чертики. Например, у незабвенного В.Шишкова в его легендарном романе "Угрюм-река" сибирский олигарх и золотопромышленник Прохор Громов чего только во сне не обозревал! И волки, и черти, и покойные Синильга с Анфисой его по ночам посещали! Да и самого его наяву то в Нижнем Новгороде по пьянке обчистят, то в Питере. Трудное это занятие - полукриминальный русский бизнес!
    Жду продолжения!
    Н.Б.

  • А олигархи, если вы за ними присматриваете Николай, у нас застроены и все в вилке от13 до 17 - выше им прыгнуть не дают, чтоб не отрывались от коллектива. Возьмем Абрамовича. До Чукотки 27 млрд. После, получив индульгенцию 15 млрд. Потом, получив свободу расслабился с женщинами и футболом и теперь 7млрд. Думаю остепенился - есть по одному на 7 детей и рисковать больше не будет.

  • Интересно и талантливо написано и придраться, чтобы не расслаблялся автор, к некчему.

  • В повести Алексея Аимина мы можем проследить как детство, отрочество, юность сказались на становлении личности человека. Жизнь олигарха может вызвать зависть у тех, кто живёт от зарплаты до зарплаты, но оказавшись в шкуре успешного железного человека не каждый смог бы с этим справиться. Чем выше поднимается человек, тем сильнее его тянет вниз груз проблем. Когда есть дача, двушка в панельке, растолстевшая стряпуха-жена, дети-троечники - одни проблемы, на более высоком уровне - проблем больше, на верхних этажах - еще больше. Тоже самое и с нравственностью. "Ударили в одну щёку - подставить другую" работает на нижних этажах, выше - подумают, что дурак, совсем высоко окажешься слабаком. Жалость, уступчивость, понимание, щедрость это те слабости, без которых не удержаться на высоте. Поэтому к олигарху нет ни сострадания, ни симпатии. Каждому своё...

    Комментарий последний раз редактировался в Понедельник, 12 Фев 2018 - 20:07:45 Демидович Татьяна
  • Прочел первую часть с интересом. Жду продолжения

  • Предлагаю Вашему вниманию интересную повесть Алексея Аимина. Алексей Аимин писать начал поздно, около сорока. На сегодня издал 8 книг. Три чисто поэтических сборника, три смешанные - стихи, проза, афоризмы, одну краеведческую и одну историческую. И эта повесть — как бы смесь всех этих жанров и интересеных размышлений. Алексей все делает сам: и пишет, и продумывает оформление, и делает оригинал-макет, и зарабатывает деньги, и издает и продает. Не в убытке, но и не в прибыли. Разнообразие жанров позволяет иметь Аимину широкий круг читателей, среди которых известные политики, артисты эстрады и кино. Одно время Алексей писал песни, около 20 из которых исполняются. Кроме стихов и нескольких прозаических произведений, Алексей часто представляет читателям наработки, черновые наброски, первоначальные варианты статей или книжных глав. А эта повесть — как бы синтез всех этих жанров, передающая дух современного алигарха, душу алигарха, путь алигарха, судьбу алигарха, всю всю всю поднаготную повседневности, планов и стратегий нового русского.
    С уважением, Юрий Тубольцев

  • Спасибо Юрий, данные обо мне немного устарели, но это неважно. В 90-х мне пришлось покрутиться среди новых русских и герой частично списан с реального персонажа. Но вопрос самомнения на фоне успехов мне кажется интересен для разных слоев общества. Мне встречался бомж старший по району, тоже достоин такого же произведения.

Последние поступления

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Шашков Андрей   Борисов Владимир  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 2
  • Пользователей не на сайте: 2,248
  • Гостей: 204