Крылов Юрий

 

   Когда меня спрашивают, какой самый «страшный» предмет в медицинском институте, я, не задумываясь, говорю- Анатомия.
Это не только моё мнение. Так считают все известные мне выпускники медвузов. Нет, вы только представьте себе: человека, не знающего латыни, а что можно усвоить за два часа в неделю - именно столько отводилось для Латыни на первом курсе, вынуждают заучивать наизусть бесконечное множество терминов, значащих  для него даже меньше, чем абракадабра.
Все эти чудовищно звучащие названия костей, связок, мышц, внутренних органов...
Сейчас я с трудом понимаю, как нам - миллионам студентов - сие удавалось.
Да, запоминали и «несли» в памяти не только до экзамена, но и всю жизнь.
Я, к примеру, получивший «отлично»  и на «костях» (первый семестр), и на госэкзамене (третий семестр), ныне не сдал бы экзамен, однако многое помню, главным образом из того, что рекомендовали преподаватели для облегчения запоминания.
Понятия «пронация» и «супинация» - повороты конечностей внутрь и кнаружи (ну, как не спутать, что есть что и что куда!) - следует ассоциировать с «суп пролил» («внутрь») и «суп несу»(«кнаружи»). А ведь веьма образно и к тому же созвучно.
До сих пор в голове стишок:
«Вот на лямина криброза поселился криста галли,
впереди форамен цекум, сзади ос сфеноидале».
Не точный перевод гласит, что в основании черепа на некой «пластинке» расположен некий гребень, причем впереди него «слепое отверстие», а сзади «сфеноидальная кость».
Или «фибулей по мандибуле». «Фибуля» - тонкая кость голени, «мандибуля» - нижняя челюсть. Так что ударить «мандибулей по фибуле» - никак. 
   Помню, пришёл на второе занятие по анатомии, как мне казалось, отлично подготовленным, ибо дома внимательно прочитал страницу учебника, посвящённую позвонку. Выяснилось к моему удивлению,  что «готов» я не был. Требовался не пересказ, а дословное описание многочисленных отростков, бороздок, бугорков, отверстий и т. д., причём на латыни! И всё это следовало изучать не по «страничке», а держа перед собой оный позвонок, каковой выдавали в «анатомичке».      
   «Анатомичка» - ужас первокурсников. Проводили  мы в ней массу времени и только постепенно привыкали к запаху. Некоторые привыкнуть не смогли и... бросали институт.  Другие, в частности я, спасались курением. «Страшно»? Тем не менее, многое из того времени со мной и сейчас, а, как известно, память крепка, главным образом, на приятное.   
   Значит, «позвонок» - только визуально и в «анатомичке», но... раз в неделю, а может и два вынуждены мы были слушать лекции. Читал их заведующий кафедрой проф. Соколов. Пожилой, небольшого роста с серо-седым ёжиком на голове, обладатель негромкого глуховатого голоса, поднимался на кафедру и после нескольких невнятных фраз,  держа в руках какую-то косточку, говорил : «Подойдите-ка все сюда». Естественно, пара десятков сидящих на передних скамьях окружала кафедру, внимая чему-то непонятному для оставшихся на своих местах. А их - оставшихся - более полутора сотен. Да и как бы «все» они «подошли»... Честно признаюсь, не представлял, может ли быть интересной лекция по анатомии!  
Но вот во втором семестре вместо завкафедрой лекционный курс повёл доцент Н.Н.Лавров. Представительный, голову держал высоко, говорил громко и чётко. На первой же лекции внушительно и зычно проповедовал о чём-то, что могло заинтересовать аудиторию, а не только упомянутых «пару десятков». Мы с другом слушали, не переставая удивляться, переговаривались, что «надо ж..., можно , оказывается..., как интересно...». Когда первый час кончился, лектор неожиданно обратился непосредственно к нам:

- Ну-ка спускайтесь сюда! Вы чего это, там, весь час болтали, мешали... Из какой группы?  Как фамилии?  - мы сильно обескураженные встали со своих мест на верхотуре, медленно пошли вниз и нехотя ответили:                                  - Из седьмой. Королёв, Крылов,                                                                                          - Чтобы всегда сидели на первом ряду. Буду проверять! - Не могли же-             мы ему объяснять, что «не болтали», а восхищались.

   Делать нечего, сели на первый ряд. На следующей лекции опять-таки уселись на нём же, но в другом конце. Лавров, взойдя на кафедру: «А где эти..., а, вон они...» и начал говорить. Так продолжалось пару недель. Мы постоянно пересаживались с одного края на другой, и лектор обязательно искал нас глазами. А потом перестал.

   Напечатал, перечитал, и эдакое тепло поднялось откуда-то, согревая голову и душу. Захотелось вспоминать дальше. Тем более, что изначально «задумка» была поворошить в памяти всё, что я с упомянутом другом (и без него) «пережил» на этой кафедре. Ну, вы понимаете - студенческие «будни» первокурсников, которые для вчерашних школьников были, не преувеличиваю, постоянным праздником. Новая жизнь, новые друзья. Всё внове! Именно тогда - 2 сентября 1955 года - я встретил и  подружился с человеком, с которым мы уже скоро сможем отметить 60 лет дружбы. В конце сентября на короткое время «разлучил» нас колхоз (впрочем, об этом я писал в «мемуарах», колхозам посвященном: именно там Юрон «отметился» сломаной лопатой и «долгом» колхозу за неё, что нас немало потешало, однако оставалось «тёмным пятном» на его комсомольской репутации весь первый курс) . Ну а затем «анатомия» снова раскрыла нам объяитя.

          Не сложились у нас отношения с асситентом, ведущим группу. Сначала сделали нас «виновными» за отсутствие «трупа» к её приходу. Приносить оный должны дежурные - существовал «график дежурств». Сегодня очередь была чужая, а мы вечером собирались на т.н. «вечер» - с танцами, коих окончившие школы в 1955 году весьма жаждали. А как же, коль с 1945 по 1955 по указанию т. Сталина (!) ввели раздельное обучение, и «несчастные», получавшие среднее образование в эти годы, были начисто лишены женского общества. Мы с другом «прихорошились», то бишь рубашечки, галстуки,  костюмчики, а тут говорят «дежурьте», потому что, видите ли, кто-то из «плановых» заболел. Переглянулись, оценили свои костюмы, и расхотелось нам подвергать их опасности испачкать.   Вошла преподаватель, видит трупа нет: 

- Кто староста? - та поднимается,

- Кто дежурный?
- Вот они, - жест в нашу сторону, - преподаватель с гневом,
- Почему не подготовили аудиторию к занятию, почему не принесли труп? - Юрон встал и, состроив скорбную мину,
- Живот болит,
- А ты? - вопрос уже ко мне,
- А у меня тоже болит. Живот!
- Ну и идите отсюда!
    Выгнала, значит. Ушли. Порядок в то время был такой: пропустил занятие - иди в деканат за «Допуском», иначе на следующее не пустят. Вот и мы пошли.   Декан (и фамилию помню - Наумова), по виду весьма уставшая, не очень внимательно нас оглядела и только  спросила:
- Фамилии как? Куда?
- Крылов, Королёв, седьмая группа, на анатомию, - хором  отозвались мы.
Вписала всё в отпечатанный бланк и протянула нам,

- Идите,
- Спасибо, до свидания. 
   На радостях начали разрабатывать план, как  нам «уязвить» преподавателя. Решили,  когда она спросит «Допуск есть?», мямлить, не говоря ни «да», ни «нет», а на «идите отсюда!» действительно «идти» и, проходя мимо, молча положить «допуски» на её стол. 
   «План» сработал. Почти всё получилось, как предполагали: встали, пошли, положили «допуски» и застыли в ожидании. Елизавета Ивановна (женщина лет 30, красивая, стройная; это я сейчас так думаю - тогда она не казалась мне ни «стройной», ни «красивой»), повертела бумажки в руках, на несколько секунд застыла, а потом , всё ещё разглядывая их, чуть ли не закричала: «Какая-такая «причина пропуска уважительная»? Чуть не сорвали занятие! «Уважи-ительная»... Идите отсюда». Я, было, пытался сказать, что, мол, раз выгнали, то бишь «удаляли» с занятия, значит причина «уважительная» таки - ведь не могли же мы «присутствовать». Но она и слушать не стала, замахала руками и повторила «идите, идите». Ну, и пошли обречённо, повторяя в душе знаменитое Некрасовское «суди её Бог», опустив явно не подходящее к случаю «солнцем палимые».     
   В общем, весь этот семестр мы чувствовали неприязнь, хотя по молодости лет и недостатка разумения не понимали, чем она вызвана. Апофеоз или, точнее, «апофигей» (по образному выражение одной из героинь Ю.Полякова), случился в декабре. На первом часе - а их целых четыре - Елизавета Ивановна стала подробно и потому длинно рассказывать про «прямую мышцу живота», а я, вспомнив, что в учебнике ей посвящено четверть страницы, открыл оный, дабы убедиться, что память не подвела, и тут же был остановлен гневным окриком: «Я рассказываю, а Вы лезете в учебник...Не смейте меня проверять!!!». Я с «грохотом» захлопнул книжку и вынуждено притих,  не возражая и призвав себя не «нарываться». 
   Между тем, Юрон обнаруживает пропажу учебника и мы весь перерыв безнадёжно проверяем столы, сумки, ищем  на полу, у всех спрашиваем... Тщетно, нет книжки, довольно, кстати, внушительного размера. Начался очередной час.  Елизавета Ивановна просит всех подойти к столу, не переставая что-то рассказывать. Я встать не успеваю, но притихший с нарочито неослабным вниманием смотрю на неё. Получаю толчок в бок и вижу, что на скамье перед нами лежит учебник Юрона, на котором, оказывается, сидела наша одногруппница с задницей, по-моему, самой большой на курсе. Мы, тут, понимаете, «обыскались», изнервничались, а она накрыла книжку своим задом и молчок. Мой друг первым сообразил, как это смешно, и уже беззвучно хохочет под столом, а до меня комизм положения только-только стал доходить.  Я пытаюсь продолжить внимать преподавателю, а губы невольно рястягиваются в улыбке. И тогда она - преподаватель, значит - швыряет указку и буквально кричит: «Вам смешно... Вам не нравится, что я говорю... Да как Вы смеете!!!» Сопоставив «задницу», скрывшую учебник, и  «гнев», я, просто , что называется «заржал». «Вон, вон отсюда! А где этот, второй?». Юрон смеялся-то бесшумно, но вынужден был временами переводить дыхание и делал это на редкость громко . Как раз в момент вопроса, «а где этот второй», из под стола донесся «вдох со всхлипом» (типа «ийе-ех») и показалась сконфуженная физиономия. «Оба вон, и чтоб больше я вас не видела! Добьюсь, чтоб выгнали вас из иститута...». Концовку я не дослушал, меня душил смех. Вслед за мной в коридор вывалился и Юрон. 
   Смех смехом, но что делать-то... Юрон, весь озабоченный уже и смеяться перестал, говорит: «Надо извиняться!». Я сомневаюсь, мол, надо ли, ведь всё равно не «простит». Хохотать, правда, перестал, но полностью справиться с «терзающим грудь» весельем не в силах. Юрон:
- Она ж грозит выгнать из интститута, а на мне ещё и «лопата» колхозная висит. Давай извиняться,
- Нет, я не буду, обязательно рассмеюсь, лучше в деканат за допуском, а там, глядишь, всё утрясётся,
- Ага, «утрясётся», как же. Мне ещё и «лопату» обязательно вспомнят,
- Да не смогу я, «ржать» же начну. У нас на учебнике «задница» расположилась, а она улыбнуться не позволяет, да ещё орёт,
- Ладно, я буду просить прощения за нас двоих. Только ты не вздумай засмеяться, стой и молчи.

 Вышли на улицу. Холод собачий, а мы в рубашках и халатах. Дрожим. Зато уже не до смеха. Чего, собственно, и добивалсь. Вернулись и тут звонок. Подчёркнуто не глядя на нас, Елизавета Ивановна, постукивая каблуками по каменному полу, следует мимо. Я остаюсь на месте, а Юрон бросается за ней. Останавливаются метрах в десяти от меня. Я не слышу, о чём они говорят, только вижу, как мой друг с покаянной рожей чего-то вещает. Потом он кивает в мою сторону, и я понимаю, что извиняется теперь за меня. Проскакивает мысль «только бы не рассметься». Но где, там. Это ж, как «не думать об обезьяне» ростовщику Джафару. И в момент, когда  Елизавета Ивановна со строгим неулыбчивым лицом поворачивается ко мне, я, не просто улыбаюсь, а буквально сгибаюсь пополам от хохота.  Слышу её обращённое к Юрону: «Вас прощаю! А этого.....».  Однако ж «простила» и меня. Принёс я разрешение из деканата и...всё.  
   Больше ничего такого очень запоминающегося не случилось.
Зимнюю сессию мы сдали на отлично, а во втором семестре «цеплять» нас Елизавета Ивановна перестала. мало того, мне показалось даже, что отношение переместилось в область позитива. Поэтому на втором курсе, когда Юрон перевёлся в Москву, а я - в другую группу, «исхитрился» попасть снова к ней. Вечерами помогал (разрешалось не многим!) препарировать «блуждающий нерв» - тема её научной работы. Стал, словом, если не самым любимым, то одним из любимых учеников. На госэкзамене получил заслуженную «пятёрку». Мой близкий приятель - тоже, хотя и называл несуществующие «связки» и «отверстия». Я ему говорю, нет, мол, таких, а он - «Елизавета Ивановна сказала - правильно».

   Много лет спустя (20; мемуары требуют точность), а я уже «д.м.н.» и «профессор», получаю письмо из Кемерово и узнаю, что там работает Елизавета Ивановна Золина, собирающаяся защищать докторскую. К письму приложен «Автореферат» и просьба прислать «Отзыв». Мгновенно написал и  столь же мгновенно отправил. Надо ли объяснять, что был он архиположителен.

 
      *  *  *

 

           


          *  *  *

 
 
       *  *  *
  
   Карикатуры на врачей

   


Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться
  • Дорогой Николай! Я уже обращал Ваше внимание на значимое расхождение наших оценок.
    Сие касается и ряда предметов, изучаемых в Медвузах, и лекторских качеств, как А.А.Никулина, так и Е.М.Тареева. Я не слышал лекций последнего, да и Вотчала тоже. По отзывам тех, кто "слышал", Вотчал - конечно, но Тареев читал неважно и его лекции вызывали скуку и уныние (понятно, следует делать скидку на суб,ективность). Честно признаюсь, мои воспоминания никоим образом не имели целью "охаять" анатомию. Просто мне приятно вспоминать прошлое, излагая то, что не хочется забывать (своеобразная "защита" прожитого от болезни Аьгеймера). Похоже, Вы тоже не желаете "забывать", и сие нас сближает. Ваш Ю.К.

  • Ну, не надо преувеличивать. Кстати говоря, и по европейским и по российским стандартам тут знание анатомии не причем: растяжение связок голеностопного сустава даст выраженный отек. Тут не знание анатомии важно, а рентгенограмма сустава и все. И в советские времена я видел пропущенный двухлодыжечный перелом сустава. Тут не в деградации дело. А вы думаете, что в советские времена был хоть какой-нибудь (минимальнейший!) профессиональный отбор в медицинские ВУЗы? Нет, конечно. Пригодность к профессии заменяло либо социальное происхождение (оба сына нашего ректора, дочь декана, дети профессоров и доцентов и партийных деятелей да, учились, но не факт, что "искра Божия" поселилась именно в них). Так что "право на ошибку" существовало всегда. Бессмысленно ныть, что все хорошее закончилось в 1985 году. Было там всякого: и хорошего и мерзопакостного, как и в российской медицине всех времен.

  • А вот нашему поколению уже так не казалось. Тогда монстром была биохимия с циклами Кребса и Раппопорта. Хотя названия и звучали по русски, но легче от этого не становилось (хотя я анатомию сдал только на !четверку", а биохимию на "пять". Вообще все химии ( их было, кажется, пять) были чистой зубрежкой, оживляемой время от времени смешиванием реактивов и получение разноцветных или зловонных субстанций. Но другим монстром была фармакология с бездной как раз латинских названий и доз. Там было уже удельное княжество (институт был царством!) А.А.Никулина. И вот парадокс: почти за сорок лет работы не могу сказать, что вот эти три предмета были как-то по-особому необходимы. Тут, вероятно, стиль преподавания еще играл роль Лекции А.А.Никулина были пресны, черствы и лапидарны, как солдатский сухарь. В свое время В.М.карасик опубликовал занимательную книжку "О ядах и противоядиях". Ничего подобного и в помине не было. Кстати говоря, и научные работы Анатолия Александровича без всяких прикрас и поэтического вымысла. А мне пришлось как-то слушать "вживую" Е.М. Тареева и (в записи на магнитофон!) Б.Е.Вотчала. Тут я понял, что это "две большие разницы", что, оказыввается, и об очень серьезных материях можно говорить живым языком, с массой эпитетотов, цитат и афооризмов. Не говоря уже о том, что и Вотчал и Тареев сами были мастерами афоризма. Может быть тогда и предметы бы усваивались живее. А вот про анатомию (проф. Соколова уже не было, была уже Зайцева) ничего плохого сказать не могу.

  • Дорогой Илья (ну, очень дорогой)! Спасибо за отклик. Я знал, что у тебя он пробудит воспоминания о нашей Альма Матер и её сердце - кафедре анатомии. А по поводу Володи ты не ошибаешься? Он, мне кажется, был отчислен после первого курса. Ну а "кости" мы сдавали после первого семестра, так что афоризм, скорее всего, возник зимой 55 года. Впрочем, всё сие чепуха в сравнении с нашим светлым отрочеством. Твой Ю.К.

  • Юра, дорогой. Спасибо за возможность вернуться в юность, к незабываемому времени, когда все было ново, интересно, включая и всепобеждающий "аромат" формалина в анатомичке и браваду будущих эскулапов, демонстративно поедавших бутерброды рядом с распростертым на мраморном столе трупом. Я вспомнил нашего однокурсника Володю Эпштейна, автора вошедшей в анналы Рязанского мед'а философской максимы "Костей много, а я один", которой он оправдывал двойку на госэкзамене по анатомии после третьего семестра. Спасибо за веселый, легкий и очень непосредственный рассказ о нашей молодости, о перипетиях студенческих будней, описанных с присущим тебе добрым чувством юмора. И.Ж.

  • Дорогая Ариша! Ваш отзыв всколыхнул во мне тщеславие "мемуариста": зачит и Вас он побудил к воспоминаниям! И они оказались сродни моим. Отдельное спасибо за пассаж про Дружбу. Мало что в жизни более ценнццо, чем она. И выообще, мне приятно, что мы с Вами мыслим в одном ключе. Ваш (и тоже с обожанием) Ю.К.

  • Ах, годы, годы, годы, вы какой породы? с крыльями от птицы, ногами от коня... Пролетают годы, и только наша память, как неиссякаемый родник позволяет нам вспоминать... Дорогой Юрий, с удовольствием прочитала ваши воспоминания, которые так чётко перекликаются с моими. Анатомию нам преподовал доцент Алекперов. ему не было и сорока лет, а выглядел ещё моложе. Практические занятия проходили в Аз Мед институте. Слава Богу, что таскать трупы не приходилось, но дышать формалином смешанным с жировыми клетами мышц, описать невозможно. Доходило до рвоты. Этот запах перследует меня всю жизнь. Если вдруг куриный окорок немного залежал на прилавке и его втюрили доверчевому поупателю - моему мужу, то при расладке продукта дома, я сразу улавливаю этот тошнотворный запах разлагающегося жира. И я, и другие девчонки не раз теряли сознание привскрытии свежего трупа в больничном морге. Зубрила латынь, что было мочи, но со временем всё забыла. Да, время неумолимо. А вот цена многолетней дружбы не имеет границ. У меня подруга, бывшая наша участковая врач, тоже можем похвастать многолетием - 40 лет! Вот так, Юрий, а не иначе... Здоровья, хорошего настроения и новых воспоминаний.
    С обожанием - Ариша.

  • Дорогая Людмила,СПАСИБО за тёплые слова! Впрочем/, ничего другого от Вас не ждал. А вообще, хочу признаться, что все три дня чувствовал себя обделённым. Теперь - нет. Ваш признательный Ю.К.

  • Юра, дорогой!
    В нашей семье медиков в старшем поколении много. В моем - преимущественно математики и технари. Так что воспоминаний и баек медицинских наслушалась с детства. Но помню вздох облегчения родичей, когда мамина младшая сестренка прислала фото переменки в анатомичке, где они разложили бутерброды, застелив газеткой труп. Старшее поколение отреагировало на фото: будут врачами. А Вам спасибо за воспоминания и юмор. Они живые, и это славно!

  • Дорогой Станислав! Да, точно есть над чем погрустить. Но, признаюсь, неохота, потому как всё ещё во власти своего последнего "творения", в котором уж чего нет, так грусти. Ваш Ю.К.

  • Дорогой Николай! Могу Вам лишь посочувчтвовать, хотя и понимаю, на черта вам оно. Ну, а "уехал" я, когда во мне отпала необходимость, будучи на пенсии. Правда, вынужден сознавать, останься я на месте, вряд ли смог бы Вам помочь. Медицина в России больна давно и, не дай бог, безнадёжно. Реорганизации следуют одна за другой, но, как писал, мой знаменитый однофамилец, "воз и ныне там". С уважением и сочуствиемЮ Ваш Ю.К.

  • Грустные вариации на тему грустного сонета
    «Sick with this shitI will lie down and die...»
    Б. Д.
    И вот в дерьме, больной, я помираю...
    В наколках, в ломке сгнил пижон...
    И в жалком передозе пребываю
    И в забытье блаженном том...

    Где нет числа подделанным кредиткам,
    Тинейджеркам, что липнут как смола...
    Там опускает злыдень хромонога,
    И фитнесом парализован вдрызг..

    Художник там затюкан руководством...
    Как прежде – всё мошенничает власть...
    А Искренность всегда приводит к бездне...
    Где властвуют бандиты и ворьё...

    Но от болезни не накаркать мне бы
    Заразу вам на драгоценный "Небыль".

  • С Грустью читаю Ваши и Г. Талейсника мемуары. Где же Вы теперь, когда катастрофически не хватает Специалистов здесь , в России- это не секрет. Медицина , как помощь реальная никакая. У меня лично есть отёк правой лодыжки, вызвал врача, два терапевта и ни одного хирурга. Хуже некуда. !весело? консультироваться не с кем , да и кому я нужен? Уже 10 дней мажу всякими по рецепту мазями - кпд нет. Надеюсь на Бога . Кстати , печатаю рассказ по " медицинской" теме. Достоверно. Я не умею врать . О Вас и мемуарах Говорю и повторю ;делитесь опытом, судари, все живут, на ошибках отцов . А повествование , чистое как капля дождя , поможет взастить истинных учеников Гиппократа. Спасибо , у меня тоже что-то пробудилось. С Уважением. Н.Киров.

  • Дорогой Алексей! Мне чрезвычайно приятны Ваши слова. Я как-то не думал, что мой опус сплсобен характеризовать "истинного врача". Услышь я подобное в отношении себя лет пятьдесят назад, воспринял бы как аванс и руководство к действию. А сейчас, увы, поздно. Но всё равно радостно. В общем, спасибо Вам большое. С искренним уважением и к Вам, и к Вашему творчеству, Ю.К.

  • Всего в жизни не охватить. И если честно, то уважительно относясь к докторам я никогда не хотел оказаться на их месте. С вашими воспоминаниями "одетыми в юмор" я в своих умозаключениях еще больше утвердился, что истинный врач должен иметь и твердый характер и человеколюбие и чувство юмора. У вас Юрий это есть и вы достойны уважения.

  • Дорогой Семён! Никаких сомнений. А вопрос задал, дабы Вы могли ещё раз сознаться в своём авторстве. На мой взгляд - правда, я не большой згаток поезии (опять приходится извиняться за "Е") - стихи украшают и автора, и профессию патологоанатома. С признательностью, ваш Ю.К.

  • Дорогой Юрий! Этим стишкам столько лет, что я и не могу вспомнить, когда они написаны и даже мои ли они, хотя до Вашего вопроса не сомневался... Так бывает, говорят. Есть в нём сугубо мои обороты, слова и рифмы, а есть, вроде, и не знакомые мне. Но, кроме всего, он, этот стишок, не весьма совершенный, что успокаивает меня в моём авторстве...
    Спасибо за сомнение, совпавшее с моим, СТ

  • Сразу три адреса для благодарности: г-ну Н.Буторину, разместившему С.Чёрного, С Чёрному за невольную стимуляцию г-на С.Талейсника продолжить публикацию стихов и Вам, дорогой Семён, за стихи. Они действительно Ваши?Принимайте поздравления! Когда Вы их написали? С глубоким уважением, Ваш Ю.К.

  • Дорогой Николай! Мне, честно признаюсь, было приятно увидеть Ваш отклик. Вместе с поемой (прошу простить,не печатается "Е-оборотное") из "Серебряного века". Причём "Буторин" - приятнее, нежели "С.Чёрный" (по крайней мере, в данном контексте). Спасибо! ваш Ю.К.

  • Я, конечно, не Саша Чёрный и не из Серебряного века мои ассоциации, но из прошлого, из времени моего студенчества что-то осталось в памяти:

    СТАРИК - ПАТАНАТОМ

    Он рядом со смертью, её не боясь,
    Внедряется в тело, ища ипостась:
    Причина всегда есть, какая-нибудь,
    Низверглась из жизни искомая жуть…

    Пиджак тот потёртый скрывает халат,
    Он смерти с косою не друг и не брат.
    Назначенный сверху, права получив,
    Он истину ищет из всех своих сил.

    Красавиц и старцев он всех повидал
    На хладном столе каждый молча лежал;
    Не надо наркоза и кровь не течёт…
    Таков уж его пациентов исход.

    Конечно, кадило не сможет унять
    Тлетворный миазм, ни дать и не взять…
    От детской сорочки до савана всяк
    Несёт за собою от времени знак…

    Старик патанатом, спасибо тебе,
    Проклятье не лёгкая ноша в себе,
    Но важно для жизни твоё ремесло -
    Опустится реже Харона весло…

  • Уважаемый Юрий!
    СПАСИБО за любопытные зарисовки из студенческой жизни!
    У меня появились ассоциации из поэзии Саши Черного (Сереряный век)
    Жду Ваши новые воспоминания на эти темы.
    Н.Б.

    ГОРОДСКАЯ СКАЗКА

    Профиль тоньше камеи,
    Глаза как спелые сливы,
    Шея белее лилеи,
    И стан как у леди Годивы.

    Деву с душою бездонной,
    Как первая скрипка оркестра, —
    Недаром прозвали мадонной
    Медички шестого семестра.

    Пришел к мадонне филолог,
    Фаддей Симеонович Смяткин.
    Рассказ мой будет недолог:
    Филолог влюбился по пятки.

    Влюбился жестоко и сразу
    В глаза ее, губы и уши,
    Цедил за фразою фразу,
    Томился, как рыба на суше.

    Хотелось быть ее чашкой,
    Братом ее или теткой,
    Ее эмалевой пряжкой
    И даже зубной ее щеткой!..

    «Устали, Варвара Петровна?
    О, как дрожат ваши ручки!» —
    Шепнул филолог любовно,
    А в сердце вонзились колючки.

    «Устала. Вскрывала студента:
    Труп был жирный и дряблый.
    Холод… Сталь инструмента.
    Руки, конечно, иззябли.

    Потом у Калинкина моста
    Смотрела своих венеричек.
    Устала: их было до ста.
    Что с вами? Вы ищете спичек?

    Спички лежат на окошке.
    Ну, вот. Вернулась обратно,
    Вынула почки у кошки
    И зашила ее аккуратно.

    Затем мне с подругой достались
    Препараты гнилой пуповины.
    Потом… был скучный анализ:
    Выделенье в моче мочевины…

    Ах, я! Прошу извиненья:
    Я роль хозяйки забыла —
    Коллега, возьмите варенья, —
    Сама сегодня варила».

    Фаддей Симеонович Смяткин
    Сказал беззвучно: «Спасибо!»
    А в горле ком кисло-сладкий
    Бился, как в неводе рыба.

    Не хотелось быть ее чашкой,
    Ни братом ее и ни теткой,
    Ни ее эмалевой пряжкой,
    Ни зубной ее щеткой!
    1909

  • Дорогой Владимир! У меня количество "сексуально озабоченных однокласснико" не зашкаливает. Из моего школьного выпуска мединститут выбрали четверо. Один - я (здравствую и даже вспоминаю), другой (какое-то время сидели за одной партой) - стал патологоанатомом, получив в своё распоряжение немеренное количество спирта (результат? Умер, не дожив до сорока), третий - служил врачом на китобойной флотилии "Слава", вернувшись сильно пил и ушёл не отпраздновав полувека, и, наконец, четвёртый - здравствует (слава богу) и поныне, обретя звание доцента и продолжая преподавать в "Альма Матер", сиречь в Рязмединституте. Как видите, ни одного "уголовника". А Вам за внимание и отклик большое спасибо! Ваш Ю.К.

  • Был у меня в молодости сексуально озабоченный дружок, одноклассник. Так вот он на гребне демографической волны 79 года поступил в Челябинский мед., в основном только ради женского тела.Ошибка его была в том, что в поликлинику в основном ходят женщины почтенного возраста...Поняв, что с эротикой случился облом, он перешел в скорую помощь, где начал бодяжить наркосодеожащие препараты раковым больным. В активе 6 лет колонии...А за мемуары спасибо.Всегда интересно читать события из (как говорил Паниковский) тогдашней жизни.

  • Дорогой Станислав! Вот и у Вас моя "нетлёнка" разбудила, казалось бы, забытые впечатления, нет, не о МИТХТИ, а о том, что ему предшествовало. Согласитесь, я молодец, коль даже Вас, у которогго память - позавидуешь, заставил извлечь из оной нечто, лишь косвенно связанное с профессией. Про "молодец" - прошу извинить (для красного словца). Главное, спасибо за коммент! ваш Ю.К.

  • Дорогая Айша, спасибо. Я абсолютно уверен, что "ценность" мемуаров не столько в описании авторского видения прошлого, сколько в способности пробудить воспоминания читателя. На Вашем примере убедился, что мне сие удалось, чем и, простите, горжусь. Ещё раз спасибо. ваш Ю.К.

  • Дорогой ЮРИЙ! Спасибо за Анатомические
    Потешки из Дальних Студиозных ВРЕМЁН!
    Примерно в те же года (плюс-минус)
    я сидел "на завалинке", ожидая Вступительного Экзамена В МИТХТ- Что на ПИРОГОВКЕ-Малой,однако!
    И в самом тесном соседстве с ПЕДом и МЕДом...
    Оказалось - что сидел под Окнами АНАТОМИЧКИ!!!
    Вот и ВКУСИЛ то-ли Формалинчика, то-ли
    Аромат СУДЕБКИ - не стал и выяснять и быстро
    со всеми записками-шпаргалками УБЕЖАЛ!
    В ХИМИЮ... Где !!! через ПЯТЬ лет вступил на стезю ХЛОРНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ! Что, Поверьте,
    Тоже не СлабО!
    НО ЗАПОМНИЛ ТОТ ЗАПАХ ТРУПЕЙНЫЙ!
    Для Меня, Слава Богу -НИЧЕЙНЫЙ!!!!
    Спасибо(?+!) за ВОСПОМИНАНИЯ!!!

  • Весело, по -студенчески, легко написано.
    Кафедра "Анатомии" института Лесгафта сразила нас невыносимым запахом. Спешили куда-то студенты с подносами, в которых что-то лежало. Кто-то держал в одной руке поднос , а в другой булочку , которую откусывал на ходу ( время перерыва ). Наш товарищ назначил нам встречу там, в полуподвальном помещении, где шли обычные для него занятия. Позже пояснил, что на подносе -учебное пособие- органы умерших, посвятивших себя науке ленинградцев. Специально выбрал место встречи ,чтобы увидеть производимый эффект такой кафедры. Он так хохотал над нашими эмоциями,что, казалось, раздается его голос по всему зданию. Эффект, конечно, на нас- студентов-технарей, был большой силы,зато мы много интересного там увидели и узнали. Незабываемо.
    Спасибо за переданную ауру. Дальнейшого творчества!

  • Дорогой Семён! Кому, как не нам с вами, приятно вспоминать те далёкие годы, когда учились мы нашей профессии. И Вы, а теперь, вот, и я описали будоражкещие память незабываемые случаи нашей студенческой бытности. казалось бы, всё уже "на бумаге". Ан нет! Я благодарен себе, что мой последний опус заставил Вас вновь пробудить страницы славного прошлого, изложенные с привычным для Вас блеском. Словом, спасибо Вам за отклик и - главное - зо новые остоятельства"жизни" в рамках незабвенной кафедры анатомии. Ваш Ю.К. -

  • Дорогой коллега! Уж кому Вы угодили своим очередным мемуарием, так это мне, ибо анатомия - мой любимый предмет... Не удивляйтесь, ибо я сам этого не ожидал. Вернувшись из Ленинградского кораблестроительного в мою родную стихию - любви ко всякой биологии (животным, растениям, игр в доктора с детства), что соответствовало мечте моей мамы, я с огромным удовлетворением учился в Винницком медицинском...
    Шуточки, иногда довольно глупые, в анатомичке помогали усвоению названий и нейтрализации евшего глаза формалина. Если группа стояла вокруг стола, на котором лежал препарируемый труп, то в нишу между студентками (!) мог неожиданно стать очередной кадавр, поставленный шутниками, повернувшись неожиданно к которому студентке оставалось либо закричать от испуга, либо падать в обморок... Другие вытаскивали дома из портфеля иногда те или иные органы, чаще, конечно, мужские причиндалы...
    Сексотов не было и всё сходило с рук, ибо знали кому можно было подложить....
    Меня любимый ассистент Е.М.Л вышвырнул из аудитории, держа одной рукой за шиворот, а второй - за штаны на ягодицах (буквально)за то, что я монотонно переспрашивал названия всех бугорков, желая получить ответ с приятным
    грассированием (по-ленински). Он любил давать полный ответ и повторял, что, мол, этот "бу-гхо-рок" называется так-то. До той поры пока смешки не превращались в гомерический хохот всей аудитории...И тогда терпение лопалось.
    Ваши примеры напомнили мне многое и за это примите мою коллегиальную благодарность.

  • Дорогой Аркадий! Даже не ожидал, что моя скромная попытка воспроизвести далёкие события, связанные с "анатомией" и "анатомичкой" получат столь высокую оценку от Вас, автора и критика чрезвычайно требовательного. Спасибо!
    Что касается "запаха", опять же ничего не выдумал. И фамилию мальчика помню - Васильев. Он лично мне прямо так и сказал: "Не могу, выворачивает наизнанку" и забирал документы в конце октября, то бишь по прошествии всего-то месяца учёбы.. Хорошо хоть не пришлось ему познакомиться с "судебкой".Вы абсолютно правы - смрад жуткий. А "Васильев" мог бы и помь (шутка). Ещё раз вам Спасибо! Ваш Ю.К.

  • Дорогой Давид! Мне очень приятно и радостно, что "опус" Вам понравился и даже заставил "сопереживать". Признаюсь, несмотря на более полувека, отделяющие меня от тех событий, не могу удержаться от улыбки, а то и хохота, вспоминая все перипетии, связанные с "учебником" и "задницей". Вам большое спасибо за отклик. Ваш Ю.К.

  • Дорогая Валерия! Наряду с глубоким уважением, не могу не выразить Вам мои три "Спасибо". Нет, даже четыре. Во-первых, за вывешивание моей "Анатомии", во-торых, за комментарий, как всегда, благожелательный и, я бы сказал, поощряющий, в-третьих, за юморные рисунки, найденные в сети(сам я обычно интернетом для такой цели не пользуюсь и вставлять в текст "картинки" не умею), наконец, в-четвёртых - самых главных - за создание и поддержание нашего Сайта, который вот уже три года является для меня важнейшим коммпонентом существования. Ваш благодарный Ю.К.

  • Стандартные комплименты - это скучно.
    Но в радиотехнике есть такой параметр - "добротность". Он показывает во сколько раз запасы энергии в системе больше, чем потери энергии за один период колебаний. Обозначается символом Q от англ. quality factor.
    Поскольку перечитал несколько раз без потери удовольствия, у этого опуса высокий Q.

    Только одно замечание.
    В "анатомичке" пахнет только формалином. Запах крайне неприятный, но вполне себе химический и потому эмоционально нейтральный.

    Вот на "судебке" - там да. Там пронимает до селезёнки.

    С первого курса отваливаются обычно по дурости или от разумного понимания, что не туда попали. Но сваливают на "трупный запах", нестерпимый для их шибко эстетической натуры.

  • Читая, поймал себя на мысли, что ощущаю удивительное колдовство, заставляющее сопереживать. А это удаётся не каждому и не всегда. Поздравляю.
    Давид.

  • Уважаемый Юрий,
    спасибо за оптимистичные воспоминания об одном из самых светлых периодов каждого- студенческие годы!
    Последний эпизод с пропажей учебника по анатомии и трудно сдерживаемом смехе читается с улыбкой. Весь текст подан с юмором и самоиронией, написан хорошим литературным языком.
    С наилучшими пожеланиями!
    Валерия

Последние поступления

Новостные рассылки

Кто сейчас на сайте?

Михальска Стася   Крофтс Наталья   Вайнер  Ирина   Некрасовская Людмила   Буторин   Николай  

Посетители

  • Пользователей на сайте: 5
  • Пользователей не на сайте: 2,266
  • Гостей: 246